Я не хочу умирать

      Ночь.       Все кадеты давно разошлись по койкам. За окнами барака едва слышно шелестел прохладный осенний ветер. Полуночное спокойствие нарушил тихий скрип пола. Имир приоткрыла глаза. В дальнем конце комнаты, у окна, стояла девушка. Лунный свет падал на её длинные светлые волосы, она обнимала себя за плечи, глядя куда-то вдаль.       — Криста? — хрипло позвала Имир. — Ты чего не спишь?       Ленц вздрогнула, вырвавшись из потока мыслей, и повернулась.       — Имир?.. Я просто… задумалась.       — Вот как… Ясно.       Имир молча встала, подошла ближе. Она сняла свою старую красную шаль, которую использовала как одеяло, и осторожно накинула её на плечи девушки. Ткань ещё хранила тепло.       — Держи. Холодно ведь. Простудишься ещё.       Криста сжала уголки шали, плотнее укутываясь в неё.       — Имир, тебе правда не стоит… — смущённо проговорила она. — Спасибо.       Они стояли рядом, глядя в окно. Небо было чистым, луна и звёзды ярко освещали поля внутри стен. Казалось, весь мир на минуту затих.       Криста заговорила первой, едва слышно:       — Скажи… ты ведь всегда будешь рядом со мной?       Имир повернулась к ней. В лунном свете лицо девушки выглядело особенно хрупким.       — Что за глупый вопрос? — она усмехнулась, но в глазах не было привычной насмешки.       В комнате снова воцарилась тишина. Имир мягко, почти нежно, обняла её, прижав к себе. Криста уткнулась лицом ей в шею, обхватив руками за талию.       — Конечно.

***

      Обрывки воспоминания становились все расплывчивей, голоса отдалялись все дальше и дальше… Имир резко открыла глаза. Она огляделась: рядом не было ни Хистории, ни обветшалой комнаты в бараке, ни теплой красной шали. Только уже осточертевшие холодные стены ее маленькой тюрьмы.       «Она, наверное меня никогда не простит.» — с досадой подумала Имир, глядя в потолок. «Интересно, та шаль все еще у нее?»       Снаружи раздались тяжелые шаги, Имир настороженно поднялась с койки. Дверь открылась, в проеме появилась фигура Зика Йегера. Он выглядел неважно: разбитые стекла в очках, растрепанные прическа и борода, из ран все еще шел пар.       — А, это ты. — равнодушно произнесла заложница.       — Ожидала кого-то другого? Извини уж, что не соответствую твоим желаниям.       Зик попытался пошутить, но его лицо было серьёзным.       — Готовься, нам пора выдвигаться.       — Правда? И куда же?       — Догадайся.       Вопрос риторический. Конечно, она понимала.       Ее ждет корабль и отправка на материк, на ее Родину. Туда, где решится ее судьба: позволят ли ей жить или отдадут на съедение следующему войну. Имир ведь сама подписала себя на это. Она могла сбежать, могла остаться на острове и прожить оставшиеся годы вместе с любимой Хисторией. Может, ее бы прибрал к рукам разведкорпус и она до конца жизни была бы вынуждена служить на пару с Эреном. А может, ее бы вообще приговорили к казни за утаивание важной для жителей стен информации о внешнем мире.       Но она выбрала этот путь.       «Если мне всё же сохранят жизнь, — подумала она, глядя в спину уходящего Зика, — рано или поздно Марли снова вторгнется на Парадиз. И тогда… я заберу тебя, Хистория. Мы будем вместе. Надо просто дождаться. Обязательно».       Она встала, отряхивая пыль с одежды. В груди тихо, но упрямо горела маленькая, тёплая искра — надежда. Имир следовала за Зиком по узкому коридору. Каждый шаг отдавался гулким эхом в каменных стенах. Приятно было наконец покинуть это проклятое место, где она провела слишком много дней, считая трещины на потолке.       На выходе её уже ждали. Двое марлийских солдат шагнули вперёд. Один из них грубо схватил её за руки и защёлкнул на запястьях тяжёлые наручники — специальные, полностью закрывающие кисти. Такие не позволяли сделать даже маленький надрез для трансформации.       Имир поморщилась, когда холодный металл впился в кожу.       — Нежно-то как, — процедила она. — Прямо дрожу от вашей заботы.       Солдат молча затянул замки сильнее. Зик стоял рядом, наблюдая за процессом без всякого выражения.       — Необходимая мера, — спокойно сказал он. — Мы ведь не можем полностью предсказать твоё поведение.       Имир посмотрела на свои закованные руки и криво усмехнулась.       — Теперь даже почесаться нельзя. Класс.       Они вышли в путь глубокой ночью. Луна пряталась за плотными облаками, лишь изредка пробиваясь тусклым светом.       Их ждали три повозки, запряжённые крепкими лошадьми. Первая и вторая уже были заполнены солдатами и ящиками с припасами. Зик кивнул Имир на последнюю.       — Садись.       Имир забралась внутрь. За ней залезли Йегер и двое вооружённых охранников. Один из солдат сразу сел напротив неё, не сводя глаз и держа руку на рукояти пистолета. Повозки тронулись.       Всю ночь они двигались на юг — за стену Мария. Колёса стучали по разбитой дороге, иногда проваливаясь в ямы. Имир сидела, прижавшись спиной к деревянной стенке, закованные руки лежали на коленях. Зик молчал, закрыв глаза, но она чувствовала — он не спит. Охранники тоже не расслаблялись ни на секунду.       За стеной Роза было относительно безопасно, но чем ближе они подъезжали к стене Мария, тем сильнее ощущалась напряжённость. Титаны ночью были неподвижны, но это не значило, что их не было. Иногда в темноте слышался тяжёлый, низкий стон где-то вдалеке.       Наконец Зик заговорил:       — Может, расскажешь о себе что-нибудь?       Имир подняла бровь.       — В смысле?       — Я должен буду представить тебя военной верхушке Марли, — спокойно ответил Зик. — Мальчик, которого ты съела, Марсель, был умелым воином. На его подготовку потратили огромное количество времени и ресурсов. Раз уж ты так хочешь жить, тебе придётся доказать, что ты не хуже. Для начала… какая у тебя цель? Почему ты вообще готова стать воином?       Имир на секунду задумалась, глядя на свои закованные руки.       — Если честно… — тихо начала она. — Здесь остался человек, который для меня важнее всего на свете. Больше всего я хочу спасти её. Дать ей возможность жить нормально… счастливо и в безопасности. Я уже не могу просто вернуться сейчас. Но в будущем я заберу её отсюда. Обязательно. Зик повернул голову и посмотрел на неё с лёгким интересом.       — Как благородно. А что насчёт твоего прошлого? С таким именем история наверняка занимательная. Поделишься?       Имир устало усмехнулась.       — Да нечем особо делиться… Первые годы я почти не помню. Знаю только, что оказалась на улице. Выживала, занимаясь попрошайничеством и воровством вместе с парой таких же бродячих ребят. Пока однажды меня не подобрал глава какой-то секты. Объявил меня перерождением богини Имир… так я и получила имя. Было неплохо. Еда, тёплая постель, я впервые была кому-то нужна. Я даже начала считать этих людей своей семьёй. А потом… вся иллюзия разрушилась. Секту нашли, полицейские устроили облаву. Меня и остальных отправили в рай. Мне тогда было лет двенадцать. Я пыталась всех спасти… но не смогла. И вот я на Парадизе. Бегала по полям в обличии титана, пока не наткнулась на группу Райнера. И вот… новая жизнь.       Зик некоторое время молчал, обдумывая услышанное.       — Да уж… закачаешься, — наконец произнёс он. — Ладно. Попробую сделать из этого что-нибудь приемлемое.       Имир кивнула и опустила глаза.       Дальше они ехали в полной тишине. Вскоре они вышли за пределы стен. Повозки медленно спустились по внешнему склону, и дальше дорога пошла уже по открытой территории — к берегу. К рассвету они должны были добраться до моря.       Имир закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. В голове снова всплыл тот же образ — тёплые руки Хистории, красная шаль, обещание, которое она дала той ночью.       «Я вернусь, — подумала она, сжимая закованные кулаки. — Ты только дождись.»       Повозка продолжала трястись по разбитой дороге, увозя её всё дальше от стен, от Хистории… и всё ближе к неизвестности.