Кусочки
21 июня 2025 г., 00:27
Дверь распахнулась резко.
Сэм подскочил с кресла — сердце сжалось, когда он увидел их.
Джон, тяжело дыша, держал Дина под мышками, почти волоком тащил.
У Дина с боку — кровь. Много. Футболка разрезана. Он держался, но ноги подкашивались. Губы сжаты в тонкую линию.
— Помоги, — глухо бросил Джон.
Сэм уже был рядом.
— Сюда. Осторожно. Под плечо — я держу.
Они вдвоём опустили Дина на кровать.
Сэм молча ухватил аптечку, ножницы, бинты, марлю.
Резко разрезал остатки ткани. Подпер спину подушкой.
Рана на боку была не смертельная — но глубокая. Дышать Дину было трудно.
— Сэм… — прохрипел Дин, морщась. — Я в порядке…
— Заткнись, — резко сказал Сэм. — Просто дыши.
Он обработал рану. Уверенно. Он дрожал, но пальцы были чёткие.
Когда бинт лёг поверх марли, и кровь больше не проступала — Сэм остановился.
Положил руку на плечо брата.
— Всё. Дыши медленно.
Дин кивнул. Усталый. Молча.
Сэм встал. Развернулся.
Посмотрел на Джона.
Тот стоял чуть в стороне, с опущенными руками. Молча.
И тут Сэм заговорил. Не с криком. Тихо. Жёстко.
— Ты сказал, что всё под контролем.
Джон молчал.
— Ты сказал, “просто зачистка”, “всё быстро”. Ты сказал: “возьму Дина, он справится”.
Сэм подошёл ближе. Глаза блестели — не от слёз, от гнева.
— Он всегда “справится”, да? Он у тебя вместо ножа, вместо жилета, вместо себя самого. Потому что ты знаешь — он не откажется.
Ты говоришь — и он идёт. И каждый раз ты приносишь его вот так.
Он ткнул пальцем в сторону кровати.
— В крови. С перебитым дыханием. С руками, что дрожат. С губами, сжатыми, чтоб не стонать. А мне каждый раз оставляешь вот это. Собирать то, что от него осталось.
— Сэм… — прошептал Дин сзади. — Не надо.
Сэм обернулся.
— Нет, Дин. Надо. Ты должен это слышать.
Он шагнул к нему. Сел рядом.
— Ты думаешь, что защищаешь меня. А я каждую ночь боюсь, что однажды ты не вернёшься. Что Джон придёт один. Или вообще никто.
И я останусь с ужином, с пустой комнатой, с твоей курткой на спинке стула.
Голос дрогнул. Но он не плакал. Он горел.
— Я не хочу быть единственным, кто остаётся. Я не хочу любить тебя так, как будто каждое "пока" — последнее.
А ты… ты даже не понимаешь, как это больно — жить с мыслью, что брат готов умереть за тебя, а отец — считает это нормой.
Тишина.
Джон опустил голову. Дин смотрел в Сэма — и ничего не говорил.
Потому что впервые… не знал, что сказать.
Сэм встал.
— Всё.
— Я сделал, что должен. Остальное — не моя вина.
Он развернулся и вышел в ванную, захлопнув дверь.
А в комнате остались двое — и только теперь до них по-настоящему дошло, сколько раз Сэм ждал. И сколько раз они приходили, но не целыми.
---
