Да, я влюбился в сына другой семьи[18+]

В кампусе университета щекотал прохладный воздух, проникающий под одежду, обжигая кожу Джисона. Он зябко потёр руки, но это не столько из-за холода, еще и из-за внутреннего раздражения. Мысли, начавшиеся ещё вчера за ужином, продолжали разъедать его изнутри. Разговор с отцом был особенно тяжёлым. Как только он упомянул университет и одну простую просьбу, отец не стал даже слушать до конца. «Ты должен помнить, кто ты. Мы семья Хан, а не какие-то посредственные люди. Держись подальше от Ли Минхо. Он наш конкурент, а не друг.» С этими словами он покинул столовую, даже не дав высказаться. — Послушай, — прервал его мысли Ян Чонин, идущий рядом. — Я правда не понимаю, как ты это терпишь. Если бы мои родители так давили на меня... я бы наверное, сбежал из дома, ну типа почему именно родители выбирают сами как я должен жить, ведь это мое тело. — Я не могу, Чонин, — тихо ответил Джисон, чуть прикрыв глаза. — В этой семье ты или подчиняешься, или тебя тупо ломают. — Ну и... как, не сломали? Джисон вздохнул, опуская взгляд. — Почти. Ещё чуть-чуть, и, наверное, да. Еще этот Минхо, у него то точно все в порядке чем у меня... — И всё ради чего? Чтобы быть послушным наследником? Серьёзно? Вот посмотри на Минхо, ты думаешь, у него нет проблем? У каждого из нас свои цепи, просто у кого-то они золотые. Минхо не видит тебя, а ты не видишь его. — Ладно, — отрезал Джисон. — Не упоминай его имя. Даже слышать не хочу. Они свернули за угол, проходя мимо кампусного информационного стенда. Один из студентов как раз вывешивал свежую копию университетской газеты. Взгляд Джисона сам выхватил знакомое слово в заголовке. «Финансовый туман над семьёй Хан: расследование уже в движении» Он подскочил к стенду и сдёрнул один экземпляр газеты. Чонин заглянул через плечо. «Анонимный источник предоставил следственным органам документы, предполагающие участие главы корпорации Хан в коррупционных схемах на рынке инвестиций. Также рассматривается вопрос о сокрытии налогов и подкупе чиновников для продвижения контрактов. Информация, по неподтверждённым данным, могла быть утечкой от конкурирующей семьи...» — Чёрт... — прошептал Джисон, бледнея. — Это всё... слишком реально. — Уверен, что это не семья Минхо сливала?— осторожно спросил Чонин. — Кто ещё мог? Они жаждут стать главной семьёй Южной Кореи. И когда не получается честно, идут вот на такое. — Но если они действительно это сделали, значит, они и правда опасны для вас, — пробормотал Чонин. — Это уже не просто детская вражда. И тут, как назло, к ним подошёл Пак Минсу. Его всегда тянуло к чужим проблемам, как муху на сладкое. — А вот и новость дня, — усмехнулся он, облокачиваясь на стенд. — Хан Джисон, наследник великой семьи, теперь звезда скандалов. Ну что, будешь теперь раздавать автографы? — Не твоё дело, Минсу, — резко отрезал Джисон. — О, я понимаю. Тяжело, когда из идеального образа делают клоуна. Ту-ту-ту. Но ты держись, может, в «нетворкинге» пригодится. Можешь сказать, что вырос в коррупционной элите. — Ещё слово, и ты вылетишь отсюда вместе с этой газетой, — сдержанно процедил Джисон, сжимая пальцы так, что костяшки побелели и приблизил бумагу к лицу Минсу. Минсу хмыкнул, но всё же не отступил. — А может, тебе стоит задуматься? Может, ты не такой уж невинный? Кто знает, вдруг ты тоже был в курсе. Разве такие дела проходят мимо семьи? На секунду повисла гнетущая тишина. Даже Чонин напрягся. Джисон приблизился к Минсу на шаг, смотря прямо в глаза. — Я бы на твоём месте не бросался обвинениями, которых не сможешь доказать. Они не правдивы и не доказаны. А если мне ещё хоть раз попадётся твой мерзкий голос на фоне моей фамилии поверь, мне не нужно быть коррупционером, чтобы сделать твою жизнь невыносимой, одним действием сломать тебя не трудно Пак Минсу. Минсу, несмотря на ехидство, вдруг чуть отступил. Было видно: под всей маской насмешек у него всё же хватило разума понять, что зашёл слишком далеко. Он молча отвернулся и ушёл, швырнув остаток своего кофе в ближайшую урну. Джисон сжал газету так крепко, что казалось, она вот-вот порвётся. В его глазах горел огонь решимости. — Всё. Я иду к Минхо, — тихо, но твёрдо сказал он. — Если они начали эту войну, я её и закончу. — К Минхо? Это же семья его начала. — Они меня не услышат, а тот умник может быть Чонин молча кивнул.

***

Лёгкий аромат жасминового чая наполнял просторную столовую богатого особняка. Сквозь высокие окна пробивался мягкий солнечный свет, отбрасывая полосы на дорогостоящий дубовый пол.Все было слишком спокойно — почти неестественно для обычного утра в доме семьи Ли. Ли Ёнха сидела за длинным столом, выпрямившись, как всегда, идеально. На ней был шелковый халат в холодных оттенках голубого, тонкая цепочка с изумрудом на шее, как символ сдержанной элегантности. В руках у нее находился планшет, а на экране — свежая новость. Она беззвучно пролистнула вниз и остановилась. Губы чуть приоткрылись. — Ёнсу... — позвала она, не отрывая взгляда от экрана. Из другой части комнаты появился её муж — Ли Ёнсу, высокий, с прямой осанкой, всё еще в рубашке, но без пиджака. В его движениях читалась та тяжесть, с которой живут люди, привыкшие принимать решения не для себя, а для целой фамилии. Он подошёл ближе и остановился за её спиной. Она лишь протянула ему планшет. — Первая полоса. Han Group под угрозой: сомнительные инвестиции, разбирательства и утечка документов. Он молча читал. С каждой секундой на его лице проступала сосредоточенность. Ли Ёнсу не был тем, кто легко поддавался эмоциям, но в его взгляде мелькнула тень. Интерес. — Это всё же случилось, — произнёс он, аккуратно отложив планшет. — Думаешь, это та самая утечка, о которой говорил твой человек на совете директоров? Он не ответил сразу. Прошёл к столику у окна, налил себе немного кофе, сделал глоток. — Скорее всего да. Это серьёзно. Это серьёзно. Не просто слух, а настоящий удар. Хан Ханыль не допустил бы такой утечки. Кто-то пробил их изнутри. Может быть, бывший партнёр. Или... — он усмехнулся уголком губ. — Может, кто-то решил ускорить ход истории. Ёнха приподняла бровь: — Ты намекаешь, что это — наша работа? Он взглянул на неё с долей иронии. — Разве я говорил это? — Но люди подумают. — Люди всегда думают, и пусть. В этом вся игра. Ты выигрываешь не тогда, когда сделал ход, а тогда, когда ты молчишь, а потом в нём обвинят и не смогут доказать. Она повернулась к нему всем телом, опустив руки на колени. — Это может перерасти в настоящую войну, Ёнсу. Ты уверен, что сейчас то самое время? Он помолчал, глядя в окно. — Я уверен в одном. Они падут, если не сейчас — то позже. Но теперь всё ускорится. А наш сын должен знать, в каком мире он живёт. Я устал держать его под стеклом. Раздались лёгкие шаги. Минхо вошёл в столовую, зевая и приглаживая волосы. Он был в мягком сером свитере, глаза ещё не полностью проснулись. — Доброе утро... — пробормотал он, присаживаясь к столу. — Что, новости читаем с самого утра? Что-то важное? Отец бросил короткий взгляд на жену. Ёнха мягко кивнула, протягивая сыну тот же планшет. — Посмотри сам. Это касается семьи Хан. Минхо взял устройство, взглянул на заголовок — и нахмурился. — Под угрозой? Финансовый скандал? — Да, — спокойно ответил Ёнсу, — это официально. А неофициально это начало их падения. Минхо задумался, глядя в экран, пальцем прокручивая текст. Он не был близок с Хан Джисоном, но он знал, насколько высоко те держались в обществе. Всегда на одном уровне с семьёй Ли. Всегда в сравнении, в конкуренции. Иногда — на грани войны. — Думаете, это как-то связано с нами? — осторожно спросил он. — Скажем так, это не наша атака. Но наша возможность, — ответил отец, — ты должен понять, сынок, в этом мире ты должен быть не просто наследником. Ты должен быть игроком. Минхо опустил планшет. — А если они подумают, что это мы? — Они уже думают. Это не вопрос "если", — вмешалась Ёнха. — И в их доме, скорее всего, уже звучат громкие разговоры. — Ну у нас же тоже были скандалы, как то справились, они могут тоже справиться с этим пап. Ёнсу встал и направился к буфету, достал кейс с документами. — Мы уезжаем на пару дней. Есть несколько встреч, и я не хочу, чтобы наше присутствие здесь провоцировало лишние слухи. Пусть подумают, что мы отстраняемся. Иногда не делать шаг значит сделать его хитро. Минхо вскинул бровь: — Вы оставляете меня одного? Отец посмотрел на него в упор. — Нет, мы оставляем тебе сцену. Ты больше не мальчик и не ребенок, Минхо. Ёнха, встав со стула, положила руку на плечо сына: — Мы вернёмся очень скоро. Береги себя Минхош, я тебя люблю. С минуту за столом стояла тишина. Только звук чайной ложки, стукнувшей по стенке чашки, казался слишком громким в этом идеально тихом доме.

***

Толпа студентов неспешно высыпала из главного здания. Кто-то болтал по телефону, кто-то листал расписание на завтра, кто-то просто шел, глядя в никуда. Джисон и Чонин молча вышли из бокового входа. На улице уже пахло влажным бетоном — то ли недавно прошел дождь, то ли где-то поблизости поливали газон. У обочины стояла черная, идеально отполированная Porsche Panamera. Один взгляд — и сразу ясно: элитный транспорт не просто так оказался у университета. Водитель уже открыл заднюю дверь, выйдя из машины с легким поклоном. — Как обычно, Хан? Чонина — домой, а вы — в центр? — спросил он, с уже привычной механикой. Джисон, пристёгивая ремень, бросил холодный взгляд через плечо: — Нет. Сегодня — едем к семье Ли. В салоне повисла тишина. Даже Чонин, уже открывший банановое молоко, застыл с трубочкой у губ. Водитель замер. Он быстро встретился взглядом с Джисоном через зеркало заднего вида, будто хотел уточнить, шутка ли это или нет. — Вы уверены, господин Хан? — Уверен на все сто процентов, — резко, без сомнений. — Мне надо кое-что выяснить. Лично. Машина тронулась. По городу тянулись огни — вывески, фары, отражения на влажном асфальте. Чонин развернул свой телефон и, откинувшись на сиденье, начал читать. — О, слушай... — протянул он, жуя трубочку от молока. — Тут прямо заголовок жирный: "Han Group может потерять международных инвесторов — на семью надавили?". Джисон не ответил. Он смотрел в окно, сжав кулаки на коленях. — Тут ещё пишут, что подозрение в утечке пошло «по линии частных династий», и уже начинается внутренняя проверка. Хей, может, это реально связано с семьёй Ли? — добавил Чонин, повернув голову к другу. — Конечно связано, только они могли это сделать,— сквозь зубы проговорил Джисон. — В их стиле стоять в стороне и смотреть, как всё рушится, а потом выйти в белом. Но я не позволю им этого сделать. Чонин молча глотнул ещё, чувствуя как воздух в салоне стал ощутимо тяжелее.

***

Машина плавно остановилась у чёрных ворот. Металлический забор и строгая архитектура особняка не оставляли сомнений — сюда просто так не приходят. Водитель включил аварийку и вышел, открывая двери пассажирам. — Мы на месте... — почти с тревогой произнёс он. Джисон вышел первым, уверенно шагая к охране, стоящей у ворот. — Добрый день. Я Хан Джисон. Мне нужно поговорить с Ли Минхо. Охранник — крепкий мужчина с наушником в ухе, даже не моргнул: — Извините, но мистера Минхо нельзя беспокоить. Родители уехали, а он не давал разрешения на визит. — Я сейчас дам разрешение. Откройте, — Джисон сжал челюсть. — Простите. Без прямого указания — нет. — Ты вообще знаешь, кто я?! — Мы знаем, господин Хан. Именно поэтому и не пускаем вас без подтверждения, прошу понять. Чонин стоял чуть позади, неловко потягивая молоко и оглядываясь. Воздух будто завибрировал от напряжения. — Ты что, издеваешься?! — Джисон уже сделал шаг ближе, голос начал повышаться. Прежде чем спор успел перерасти в крик, калитка щёлкнула. Изнутри вышел Минхо, одетый в чёрную водолазку и темные джинсы. Его взгляд был спокойный, но в нём сквозило нечто острое, как лёд. — Пропустите, — бросил он охраннику. Охранник кивнул и отошёл в сторону. Джисон шагнул внутрь с раздражением и немного удивлением. — Ты сам вышел? — Хотел посмотреть, что за театр, а может быть даже цирк ты устроил. Может приехал извиниться за вчерашнее?— ответил Минхо спокойно. — Не прикидывайся, будто ничего не знаешь! — вспылил Джисон. — Вся ваша семья сидит как короли и смотрит, как наша тонет! Думаешь, я не понял, что это ваши руки в этом дерьме? — Если бы ты хоть раз слушал не своих родителей, а здравый смысл, — Минхо сделал шаг ближе, — ты бы знал, что не всё в этом мире заговор против тебя. Иногда люди просто проигрывают. Потому что плохо играют. — Прекрати говорить со мной, как будто ты в чём-то лучше! — Джисон сжал кулаки. — Ты такой же щенок на поводке у родителей, просто у тебя поводок шелковый! Минхо вскинул брови, будто его это слегка позабавило. — Ну, по крайней мере, я не устраиваю сцены у ворот как девочка. Хочешь внимания сходи на кастинг. —Ты... ты даже не представляешь, через что мы сейчас проходим! — голос Джисона дрожал, но скорее от ярости, чем от страха. — Нас душат со всех сторон. А вы сидите в своём особняке, тихо молчите и подаёте документы в те же международные фонды, откуда нас выгоняют! — Никто вам не мешал сделать это раньше, — сухо бросил Минхо. — Мы просто используем шанс, который вы сами проиграли. — Значит, это был ты?! Или твой отец?! — Джисон приблизился почти вплотную. — Думаешь, я не понял?! Все знают, что вы змеями вырастили своё влияние, пока другие играли по-честному, а вы чисто крысы! — По-честному? — Минхо усмехнулся. — Хан Джисон, сын Хан Ханыля, говорит мне про честность? Ты хоть сам слышишь себя? Ваши деньги — это просто громкий фасад. Ваша сила лишь на бумаге. За ней пустота. Джисон выдохнул резко, как будто ему ударили в грудь. — Ты всегда был таким мерзким, знаешь? С этим лицом, этим надменным спокойствием. Думаешь, если не кричишь ты прав? Ты просто привык, что всё падает тебе в руки. А если не падает, ты просто дёргаешь за ниточки отца. Минхо чуть склонил голову, разглядывая его внимательно, как будто рассматривал трещину в стекле. — А ты, оказывается, умеешь чувствовать. Только, к сожалению, не в ту сторону. Знаешь, что самое смешное? Я тебе вообще ничего не должен. Ни слов, ни оправданий, ни даже взгляда. Ты пришёл, надеясь что? Что я тебе признаюсь в саботаже? Или в том что жалею тебя? — Заткнись! — выкрикнул Джисон. — Ты думаешь, ты лучше?! Что ты особенный?! Да ты просто сидишь в тени отца и мамочки! Ты никто! Минхо даже не моргнул. — И всё-таки ты стоишь здесь. Перед этим «никем» как я. Сам пришёл, сам ищешь моего внимания. Забавно, правда? — Это не из-за тебя! — срываясь, Джисон шагнул ещё ближе. — Это из-за справедливости. Мы заслуживаем ответов! — Тогда иди и ищи их в своём доме, а не у моих ворот. Молчание. И вдруг — шлёп! Джисон, не выдержав, выхватил из рук Чонина почти пустую бутылку бананового молока — и со всей силы плеснул содержимое прямо в Минхо. Светлая жидкость размазалась по его груди и плечу, капая на дорожку. Чонин застыл с открытым ртом. Минхо даже не отшатнулся. Только посмотрел прямо в глаза. — Детский сад. Ты приехал бросаться молочком? — Ты этого заслуживаешь, — прошипел Джисон, губы подрагивали от ярости. — Тогда сделай одолжение — приходи в следующий раз с чем-то крепче. Может, хоть тогда разговор получится. Минхо повернулся и молча ушёл обратно за ворота. Охранник закрыл их с хрустом. Чонин стоял в неловком молчании, глядя на капли бананового молока, стекающие на асфальт. — Эм... у меня было ещё одно... если ты хотел допить, — пробормотал он, протягивая вторую бутылочку. Джисон отмахнулся и развернулся обратно к машине. — Поехали. Этот... этот уебок даже не понял, что я пытался сказать. И машина уехала, оставив за собой запах молока, мокрый асфальт и разлитую горечь.

***

Сумерки проникали в окна кабинета через тяжелые и темные шторы. В комнате царил приглушённый полумрак, только настольная лампа отбрасывала мягкий свет на стол, заваленный книгами, дорогими часами и аккуратно разложенными документами. Минхо стоял у большого зеркала возле гардероба и изучал свою испачканную водолазку. Банановое молоко оставило светлое пятно, въевшееся в ткань. Он молча потер влажной салфеткой пятно на водолазке, но, понимая бесполезность, тяжело вздохнул и бросил салфетку в корзину..юВодолазка была явно из тех, что не висят на вешалках в обычных магазинах. Тонкая, с безупречным кроем — она выглядела особенно нелепо с этим позорным следом посредине. — Не стоило вам выходить к нему, — раздался сдержанный голос. Минхо не оборачивался. Он сразу узнал голос своего телохранителя — Пак Сонгу. Сонгу был рядом с ним с пятнадцати лет. Старше, спокойнее, опытный в чтении людей и ситуаций. Иногда казалось, что он знает, когда Минхо рассержен, раньше самого Минхо. — Я знаю, — коротко отозвался парень. Телохранитель подошёл ближе, чуть остановившись у двери. Он не вторгался в личное пространство, но всё же говорил с интонацией человека, которому не всё равно. — Вы знали, что он будет провоцировать вас. И всё равно вышли. — Я должен был посмотреть ему в глаза, — Минхо сел на край дивана, водолазка лежала у него на коленях. — Он бы иначе всё равно стоял и орал под воротами до утра. Сонгу сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь. — Если хотите, я займусь вопросом ущерба. Это молоко могло повредить ткань, там, вероятно, смесь кислот... — Не надо, — перебил Минхо спокойно. — Но одежда была из коллекции прошлого сезона, её не достать уже. Мы можем... — Я сказал — не надо. Я сам куплю другую, — он посмотрел на него в отражение зеркала, взгляд был спокоен, но устал. — Почему вы не хотите подавать жалобу? Или хотя бы выставить счёт? Минхо немного помолчал. Он провёл рукой по испачканной ткани, будто что-то нащупывал. — Потому что это слишком дешево, — наконец сказал он. — Они и так захлебываются в проблемах. Семья Хан держится на тонкой нитке. Я не собираюсь прибавлять к их бедам какую ту испорченную водолазку. Он встал и подошёл к гардеробу, не спеша снял водолазку, аккуратно повесил её на боковую штангу. — Когда ты падаешь, всё кажется врагом. Даже воздух, даже солнечный свет, все что угодно . А я не хочу быть ещё одной каплей для человека, который и так тонет. Сонгу молчал, но во взгляде появилось нечто — не одобрение, но, возможно, уважение. Минхо сел за стол, разложил пару папок перед собой. — Пусть думает, что победил, разлил молочко и ушёл красивым своей изящной походкой. Ему сейчас это важнее. Гордыня — единственное, что у них осталось. — Значит, вы просто отпустите? — Я сказал, что не стану мстить за водолазку, — уточнил Минхо. — Но отпускать? Нет. Он открыл планшет и пролистал новости. Те самые заголовки снова всплывали: «Семья Хан теряет позиции на международной арене», «Фонды расторгают партнёрства», «Финансовый спад: последствия для корпорации Хан». — Если они рухнут окончательно, я не подставлю плечо. Но я и не добью, это не моё дело. — Но если он придёт снова... — начал было телохранитель. — Он не придёт, — сказал Минхо, не отрывая взгляда от экрана. — Сейчас он уверен, что унизил меня. А значит, будет ждать моего ответа. Но я не дам ему привычного сценария. — он поднял глаза. — Пусть с ума сходит от неизвестности. Иногда молчание громче всех криков, так говорил мой отец. Телохранитель кивнул и молча вышел, оставив Минхо наедине с его мыслями. Минхо сидел неподвижно. Он снова взглянул на испачканную ткань, лежащую в гардеробе. — Тебя жалко, конечно... — пробормотал он в сторону водолазки. — Но, знаешь, ты хоть теперь символ. Ироничный, но честный. Он выключил свет, оставив в комнате только слабое освещение из окна, и скрылся за дверью.