Да, я влюбился в сына другой семьи[18+]

Пусан. Минхо стоял у окна, не двигаясь. Город за стеклом будто жил по другому сценарию, днём суета, ночью неон и шум, а он словно за стеклом аквариума. Отрешённый и отделенный. На столе за его спиной лежала папка с черновиками по переговорам. Не открытая. Рядом чашка чая, уже холодного. — Всё идёт слишком быстро, — пробормотал он. Позади послышались спокойные шаги, Пак Сонгу вошёл, как обычно, без лишнего шума, закрывая за собой дверь. — Ты хотел поговорить? — Да, — Минхо не обернулся. — Джисон. Пауза. — Что с ним? — Пока ничего, — сказал Минхо. — Я просто думаю. Он наконец повернулся, сложив руки на груди. Его лицо было спокойно, но взгляд оставался напряжённым. — Ты видел, как он смотрел на меня у отеля? — Да, — кивнул Сонгу. — Прям злость и немного боли. Может и стыд.. Минхо усмехнулся краем рта. — Это не он,это все его отец Ханыль. Через него всё и говорит. — И всё же, он приехал, — тихо добавил Сонгу. — Значит, слушается как миленький. — Пока, — отрезал Минхо. — Пока слушается. Он прошёл к креслу, сел и откинулся назад. — Я видел таких раньше. Таких, как он.Такие же сломанные, но уже потрескавшихся. С виду — уверенный, надменный, сдержанный. А внутри — всё гудит. Все не своё, не его выбор, не его голос. Всё по указке слушается. — У тебя было что то похожее? — Нет. — Минхо посмотрел на него. — У меня никогда не было иллюзий, что я свободен. Джисон до сих пор думает, что у него есть шанс вывернуться. Что-то своё сделать, но все не так. Он замолчал на мгновение, пальцы сжались в кулак. — И что будет? — Его или дожмут, и это все плохо закончится, или он взорвётся, как его брат. Сонгу чуть приподнял бровь. — Это про того, что уехал? — Старший из наследников Ханом — Хан Сынвон. Он был лучшим из них,спокойный, умный. Его готовили под наследника. Все думали,что вот он, будущий Хан. Но в один момент он сорвался и не выдержал. Ушел из семьи, или выгнали. — И? — Отец заставил его сменить фамилию, убрать все следы, выдавил из семьи, как пятно. Отправил в Тайланд, без права вернуться, без фамилии. Как будто его никогда не было. Минхо говорил тихо, ровно, но в его голосе было что-то похожее на уважение. Или... сожаление? — Это сломало Джисона? — Да, они же все же братья, они были близки. Не как друзья, а как два живых существа в клетке, понимающих, что их держат за стеклом. Сынвон ушёл, а Джисон остался. Маленький, напуганный, но тогда решил: «Я не подведу,я вытерплю». Он так и живёт теперь. Сонгу смотрел молча, потом кивнул. — А тебе зачем всё это знать? — Потому что я не хочу видеть, как его сожрут. — Минхо резко поднялся. — Не потому, что он мне друг. И не потому, что я его жалею. Он посмотрел на окно, отражение его лица было чётким. — Просто я уже видел, как люди становятся марионетками. А потом умирают внутри, да и не только внутри... Даже говорить не хочется... А он... он ещё живой. — И что ты будешь делать? — Наблюдать. И может вмешаться, если совсем рухнет, мало ли. Сонгу прищурился. — Это забота? — Нет. Это только интерес. Минхо взял с подоконника пиджак. — Найди, где он сейчас. И если почувствуешь, что снова начнёт падать, дай знать. Я сам с ним поговорю. Он направился к двери, остановился. — Только без охраны. Без какого либо давления. Он и так держится на последних силах. Сонгу молча кивнул. Минхо вышел. А город за окном всё так же жил своей чужой, шумной жизнью. Только где-то в его глубине два имени продолжали сталкиваться, снова и снова, слишком похожие, чтобы быть друзьями, и слишком разные, чтобы стать врагами.

***

Снаружи было влажно, не то чтобы шел дождь, но воздух будто бы впитывал в себя каждый звук, как мокрая вата. У обочины встал чёрный внедорожник. Из него первым вышел Пак Сонгу, огляделся, затем открыл заднюю дверь. Минхо поднял взгляд на вывеску клуба. Яркая, в кислотных цветах. Название — бессмысленное, как и всё в этом месте. — Он точно здесь? — спросил он, не торопясь выходить из машины. — Водитель подтвердил, — кивнул Сонгу. — Джисон вошёл около полуночи. С тех пор не выходил. По словам охраны, он в вип-зоне, со случайными людьми. Уже не первый час. Минхо не ответил сразу. Он сидел в машине с задумчивым лицом. На скулах играли тени от неоновых огней. — Это какой по счёту день? — тихо спросил он. — Второй. После встречи с фондом. — Чёрт. — Минхо наконец распахнул дверь и вышел. — Сколько он там уже пьёт? — Достаточно, чтобы водитель начал мне писать, а не в вашу пресс-службу, — сухо сказал Сонгу. — Пойдём. Они прошли мимо охраны клуба, как будто были хозяевами этого города. Один взгляд Сонгу — и все двери отворялись. Зал был шумный, пахло потом, парфюмом, перегаром и адреналином. Минхо морщился. — Где он? Водитель семьи Хан стоял у стены, нервно потирая ладони. — Вон там, за красной перегородкой. Не один. Я несколько раз пытался подойти... но он не слушает. Просто улыбается, или молчит. — Понял спасибо. Минхо прошёл мимо, раздвинул занавес и увидел его. Джисон сидел, развалившись на кожаном диване, в одной руке бокал, в другой телефон, который он держал вверх ногами. Рядом кто-то болтал, кто-то курил электронку. Джисон смеялся, даже без причинять . Или с той, которую уже забыл. — Хан Джисон, — твёрдо произнёс Минхо. Смех оборвался. Джисон медленно повернулся. Несколько секунд он просто смотрел, прищурившись. — Минхо... — протянул он с изумлением, будто увидел любимого актёра. — Ты чего здесь? Тоже решил тусануть? — Вставай, — сказал Минхо спокойно. — Мы едем. — Я никуда не еду. Здесь весело. Хочеш присаживайся. — Он подвинулся, хлопнул по сиденью. — У нас есть всё: алкоголь, музыка, печенье с привкусом разочарования... Минхо переглянулся с Сонгу. Тот молча пожал плечами: «Хочешь сам вытаскивай». — Ты даже не помнишь, зачем ты сюда приехал? — с нажимом сказал Минхо. — Или встреча в фонде теперь ничего не значит? — Она прошла, всё отлично.. Я был очень вежлив.. Почти как папа учил, но он даже не сказал «спасибо»..— усмехнулся Джисон и осушил остатки из бокала. Минхо подошёл ближе, нагнулся к нему. — Или ты хочешь, чтобы отец узнал, где ты провёл вечер? Джисон поморщился. — Ты не он. — И слава богу, — отрезал Минхо. — Вставай. Через несколько секунд, уже без лишних слов, он поднял его на ноги. Джисон не сопротивлялся — больше от усталости, чем по согласию. — Ладно-ладно. Ты победил, генерал. Только не кричи на меня по дороге... Они медленно вышли из клуба. Сонгу шёл позади, контролируя окружение. Джисон всё больше обвисал на Минхо, ноги его путались, но он что-то бормотал невнятно, но мягко: — Знаешь... ты всё равно странный... Но лучше, чем эти... фондовские. Там у них глаза как у акул. Холодные. А ты... ты просто бесишь. — Спасибо, — отозвался Минхо сдержанно. Они добрались до машины. Внутри было прохладно. Джисон первым рухнул на заднее сиденье. Минхо устроился рядом, Сонгу — спереди. Водитель завёл мотор. — Куда едем? — тихо спросил Сонгу — Назад в отель, — сказал водитель. — В отель не едем, — сказал Минхо, не поворачиваясь к водителю. — Поехали в Ёнсан-дон. Есть один человек. — Принято, — коротко отозвался водитель. — Это далеко? — спросил Сонгу, чуть повернувшись. — С полчаса, зато тихо и безопасно. Джисон в полусне потянулся и положил голову Минхо на плечо. — Ты как подушка, тёплая... Но колючая.. Минхо застыл. Сонгу в зеркале сдержанно хмыкнул. — Если вы уснёте сэр, я вас будить не стану, — спокойно сказал водитель. Минхо перевёл взгляд на Джисона — тот всё так же полуспал, уткнувшись ему в плечо. Его дыхание было ровным, запах алкоголя уже не был агрессивным, а просто фоном. Сонгу снова посмотрел в зеркало, будто собирался что-то сказать, но промолчал. Вместо этого вытащил телефон и написал пару сообщений, коротко и быстро.

***

Дом Чанбина стоял на окраине района — современный, минималистичный, с чёрными окнами и зеленью по периметру. Ворота распахнулись автоматически, как только машина приблизилась. Свет на крыльце включился, и из дома вышел сам хозяин, в футболке, шортах и с банкой содовой в руке. — Вот уж не думал, что ты приедешь в два ночи, да ещё и с делегацией, — хмыкнул он, подходя. — Бывают вечера, когда другие варианты хуже, — устало ответил Минхо, выходя первым. — Ну давай, заноси. Кто это? — кивнул он на Джисона, которого Сонгу аккуратно вытаскивал с заднего сиденья. — Сложно объяснить. Назовём его...Мм.. проблемой недели. — Отлично. Обожаю проблемы, особенно когда они носят кроссовки дороже моей машины, — пробурчал Чанбин и сделал шаг в сторону. — Гостиная свободна, лёгкий плед, две подушки и тишина. Давайте чтоб он только не блеванёт, ладно? — Уже нет. Он просто вырубится, — сказал Минхо. — Сонгу, поможешь? Они внесли Джисона в дом. Он даже не открыл глаза, только пробормотал что-то невнятное, когда его укладывали на диван. Минхо подложил под голову подушку, аккуратно снял кроссовки. — Чанбин, дай таблетку, если есть. Он завтра себе лицо сожжёт от головной боли. — Есть, конечно, — отозвался тот. — Только не забудь, кому ты потом должен за всё это гостеприимство. — Запишу в моральный долг. Минхо сел на подлокотник кресла рядом, вытянул ноги. Сонгу прислонился к стене, сложив руки на груди. Комната была тёплая, полутемная, лишь слабый свет падал с кухни. — Как он? — тихо спросил Чанбин, кивая на Джисона. — Не знаю. Пока что просто разбит. Внутри не хуже, чем снаружи. — Это ведь тот Хан, да? Младший? Которого отец пихает во все дырки, как новую версию своего величия? Минхо кивнул. Слишком устал, чтобы шутить. — Пытается выбраться. Или хотя бы не сдохнуть под этим давлением. — Зачем ты его притащил? — спросил Чанбин уже тише. — Потому что знаю, каково это, когда некуда идти. Даже если у тебя миллиард на счету. Наступила тишина. Джисон тихо сопел. Минхо смотрел на него, будто что-то пытался понять. Что-то, что он сам, возможно, чувствовал слишком давно. — Хочешь пива? — предложил Чанбин. — У меня есть холодное, без политических подтекстов. Минхо улыбнулся краем губ. — Давай. Только не включай свои философские лекции, ладно? — Ладно, просто бухнем. Будем двумя взрослыми идиотами, которые в два ночи нянчат сына хищников. — Угу. Смешно да? — Нет, — Чанбин протянул банку. — Просто всё это уже слишком реально. Они пили молча. Минхо не сводил глаз с дивана, где Джисон спал, как будто впервые за долгое время без контроля и страха. — А ты чего хочешь, Минхо? — спросил вдруг Чанбин. — Вот серьёзно. Зачем ты всё это делаешь? Минхо не сразу ответил. Потом сказал просто: — Я не знаю. Но почему-то... не хочу, чтобы он сломался. Даже если он не мой друг а враг. — Этого хватит, чтобы однажды перестать быть врагом, — сказал Чанбин. — А там виднее будет. Минхо кивнул, сделал последний глоток. — Главное чтобы он это понял. Пока не поздно. Они сидели молча ещё минут десять. Дом был тихим. За окном шумел ветер, тёплый, несущий городскую пыль. И где-то между сном и тишиной внутри всего этого хаоса, начали зарождаться новые линии. Тонкие, почти незаметные. Но уже существующие.

***

Flashback

В доме семьи Хан никогда не было принято повышать голос. Ни у детей, ни у родителей. Всё решалось «на уровне», за закрытыми дверями, в тихих комнатах с мягким освещением, с фразами, в которых упрёк звучал аккуратнее, чем признание. Но тем вечером всё пошло иначе. Столовая была слишком просторной, чтобы трое человек за огромным дубовым столом не выглядели чужими друг другу. Отец, Хан Ханыль, сидел на своём месте, будто в кресле председателя. Напротив — его жена, элегантная и точная, как всегда. Сынвон вошёл в комнату позже обычного. Его шаги звучали глухо по мраморному полу. На лице лишь усталость. Он не прятал её больше и не собирался. — Присаживайся, — бросил отец, даже без приветствия. Сынвон не сразу выполнил просьбу. Он встал у стула, опустил взгляд, словно собирался с духом. Потом всё же сел. — Нам нужно поговорить, — сказал он, не глядя в глаза. Отец молчал. Мать села ровнее. — Говори, — сказал Ханыль после затяжной паузы. — Я не могу больше это делать, — произнёс Сынвон. Тихо, но чётко. — Не могу больше носить маску. Не могу больше жить как марионетка, я не выдерживаю. — Что это значит? — холодно уточнила мать. Она скрестила руки на груди. — Это значит, — проглотив горечь, сказал Сынвон, — что я устал быть вашим идеальным сыном. Устал делать то, что вы решаете за меня. Я хочу другой жизни. Не вашей, а моей. Я хочу жить для себя. Отец поднял взгляд на старшего сына медленно . В его глазах блеснуло что-то, не ярость, а скорее расчёт. — И когда именно ты решил, что твои желания важнее интересов всей семьи? — Это не семья, если в ней нельзя быть собой! — вскинул голову Сынвон. — Вы любите не меня, вы любите картинку, которую я создавал для вас. И знаете что? Я больше не хочу быть этой картинкой. — Ты начал зарабатывать на доверии, — отец говорил без эмоций. — Ты учился в Штатах, получал привилегии, доступ, фамилию. Ты был лицом корпорации. Ты — сын Ханов. Это обязательство, а не желание. — Но я не просил об этом, — голос Сынвона сорвался. — Вы просто решили, что я обязан! Что у меня нет права сказать «нет»! Всё — по расписанию, каждое слово — просчитано! Каждое движение — ради вашей чёртовой репутации! — Смотри, как разговариваешь, — мать резко подняла брови. — Не в подворотне вырос, мы не какие то твои друзья. — Да какая уже разница! — выкрикнул Сынвон. — Всё, что я делал, это было ради вас! А вы за всю жизнь хоть раз спросили, чего я хочу?! — Ты хочешь жить, как безродный? — вскинулся отец. — Хочешь сбежать? Стереть фамилию? Ты готов отказаться от всего, ради... чего? Ради мнимой свободы? — Ради жизни, которую я сам выберу! Ради того, чтобы просыпаться и не чувствовать, что задыхаюсь! — Тогда ты уже сделал свой выбор, — сказал отец, вставая. Взгляд его стал ледяным. — И этот выбор — не быть больше частью нашей семьи. Сынвон замер. Он будто не верил, что услышал это. — Что?.. — Я больше не признаю тебя своим сыном. Забирай свои вещи и убирайся. — Ханыль... — попыталась вмешаться мать, но муж уже шагнул к сыну. — Если ты предаёшь семью, ты сам отрезаешь себя. Без фамилии, Без звания сына Ханов. Без наследства. Просто уходи. — Ты... Ты серьёзно?.. — Сынвон тяжело дышал. — Из-за этого? Из-за того, что я хочу жить по-своему?! — Да, — отец прошептал с холодом. — Потому что слабость это зараза, а значит и ты паразит. Если ты останешься, Джисон станет таким же. Из-за двери, в коридоре, маленький Джисон слышал всё. Он прижался к стене, не зная, дышать ли, двигаться ли. Мир рушился у него на глазах. Сынвон стоял посреди комнаты, в оцепенении. Его губы дрожали, он сжал кулаки и резко ударил по столу. — Вы оба... никогда не любили меня. Только то, что я мог для вас сделать, вы это забрали.. — И ты сделал достаточно. Теперь можешь быть свободным. — голос отца звучал, как приговор. И вдруг резкий, звонкий звук. Пощечина. Не в порыве ярости, а как печать. Как формальный ритуал изгнания. — Уходи, — повторил Ханыль. — Сегодня же. Мать молчала. Ни слова ни жеста. Сынвон повернулся и пошел к двери. Плечи дрожали, но он не позволял себе плакать. Он не обернулся. Он знал что там, за спиной, больше нет семьи. В дверях он столкнулся с Джисоном. Тот смотрел на него глазами полными ужаса. — Хён... — голос сорвался. — Нет... Пожалуйста, не уходи. Они передумают. Просто... подожди. Я поговорю с ними. Я сделаю что-то.. Не уходи пожалуйста.. Сынвон остановился. Опустился на колени перед младшим братом. — Послушай меня, — сказал он тихо, беря Джисона за плечи. — Это не твоя вина. Никогда не считай, что это из-за тебя. Ты хороший. Ты намного лучше, чем они. И когда наступит твой момент... делай выбор с сердцем, а не с фамилией. Если не выдерживаешь, то не терпи.. Обещай мне это. — Я не хочу, чтобы ты уходил... — Джисон захлёбывался слезами. — Пожалуйста.. Я не справлюсь здесь один... — Ты справишься, — Сынвон прижал его к себе. — Ты сильный. Только не забывай, кто ты внутри. Не становись такими, как они. Он вытер брату слёзы, встал и вышел в ночь. С тех пор Джисон не видел его ни разу.

***

The End Flashback.

Проснулся Джисон не сразу — а словно всплыл. Сквозь глухую темноту, в которой будто звенело, как в старом телевизоре, он пробирался к поверхности. Сначала пришёл шум — не внешний, а внутренний: глухое эхо в черепной коробке, будто кто-то бил ложкой по кастрюле. Потом пришло ощущение сухости во рту. Потом запах. Чужое дерево, кофе, пыль. И лёгкий запах мужского парфюма, ну точно не его а чей то другой. Он приоткрыл глаза. Потолок был незнакомым. Белый, с грубой штукатуркой. Мягкий, но чужой матрас под спиной. Стена в стороне была завешана серым постером. Рядом одежда, сложенная на кресле. Его пиджак? Его ботинки? Джисон резко сел — и тут же застонал от боли в висках. Мир качнулся, он схватился за голову. — Блять... — прохрипел он. — Где я?.. — Если б я получал по тысяче вон каждый раз, как кто-то здесь это спрашивает, — отозвался спокойный голос. — Я бы купил себе новый холодильник. В комнату вошёл парень. Джисон уставился на него, моргая. — Кто ты?.. — Я Чанбин. Дом мой, а ты пока не забыл — Джисон. Вчера ты ввалился в клуб, мне так Минхо сказал. Джисон ошарашенно моргнул. В памяти что-то шевельнулось: светящиеся стены клуба, музыка, пальцы, скользящие по бокалу и... Минхо. — Минхо?.. — Тут как тут, — раздался второй голос. В дверях появился Минхо, в серой футболке и чёрных спортивках. Он выглядел собранно, свежо, и это только усилило раздражение в груди Джисона. — Ты притащил меня сюда?! — вспылил тот, натягивая одеяло до подбородка. — Ты с ума сошёл?! Что за дом?! Что вообще происходит?! — Успокойся. Ты вчера был в таком состоянии, что водитель не смог тебя самостоятельно вытащить из клуба. Я приехал с Сонгу, мы забрали тебя втроем. Отель был не вариантом. Решили, что у Чанбина будет безопаснее. — Я не просил тебя меня спасать! — процедил Джисон, сжав кулаки. — Не просил, но ты и стоять не мог, — невозмутимо ответил Минхо. — Расслабься, ничего страшного не случилось. Кроме того, что ты чуть не наблевал в машину своего водителя.

***

Flashback

Минхо сидел в машине на заднем сиденье, опершись локтем о дверь. Джисон рядом, с полузакрытыми глазами, свесив голову. Машина тихо катится по ночным улицам Пусана, свет фонарей скользит по их лицам, будто лунный прожектор. Сонгу за рулём. Абсолютно спокоен, как будто везёт мешок картошки. — М-м-м... — протянул Джисон, качнувшись вперёд. — Щас... — Что щас? — устало отозвался Минхо. — Ща блевану... реально... не шучу, чувак... Минхо резко выпрямился. Он посмотрел на водителя — у того уже щас крышу снесет, он и так вытерпел то что не смог забрать нормально Джисона из клуба. — Только попробуй, Хан. Только сука попробуй! Эта машина дороже твоей самооценки! — Не ори на меня, я тонко чувствующий... тонко... — Джисон прижал ладонь к груди, — ...организм. Он начал шарить рукой по дверце, нащупывая кнопку опустить окно, но вместо этого включил подогрев сиденья. — МАМА! ЧТО ЭТО ЗА ТЕПЛАЯ ХРЕНЬ?! КАКОГО ХРЕНА МНЕ ГОРЯЧО?! — в панике взвизгнул он. — Это ты включил, гений, — процедил Минхо, нажимая правильную кнопку. Окно приоткрылось, Джисон высунул голову, сделал судорожный вдох, но потом вдруг откинулся обратно. — Не, обойдёмся... — пробормотал он, — Минхо, если я умру, скажи отцу, что он гандо... — Ты не умрёшь, — перебил Минхо, — ты просто слабак, который не умеет пить. — Я пью, как Хан! — надменно заявил Джисон, закрывая глаза. — Только... теперь, может быть, я блевану на сиденье... потому что так завещал прадед. Минхо схватил его за плечо: — Ты, сворачивай! Сворачивай к бордюру, сейчас он выдаст наследие всей династии на ковролин! Водитель молча притормозил. Минхо выволок Джисона наружу, придерживая его под локоть, как уставшего цыплёнка. Тот пару раз хрюкнул, сгорбился над клумбой — и ничего :) — Пффф... ложная тревога, — выдал он с гордостью. — Я победил желудок. Я... герой. Минхо закатил глаза, повернувшись к Водителю: — Всё. Едем точно к Чанбину. До отеля он не доживёт. И пьяным в машину он больше не садится, если у него в кармане нет мятного освежителя и святой воды. Водитель согласно кивнул. — Учту, — мрачно сказал он. — Мятные освежители уже в багажнике. Святую воду найду. Минхо с трудом усадил Джисона обратно в машину. Тот моментально обмяк, как капризный лебедь, и положил голову на плечо Минхо, бурча: — Тепло... ты не такой уж и злой... Минхо только тихо вздохнул, глядя в окно: — А ты не такой уж и безобидный, как кажешься.

***

The End Flashback

Чанбин усмехнулся, наблюдавший сцену, хмыкнул и подошёл с бутылкой воды и блистером. — Держи. Таблетка от похмелья и вода. Друзья Минхо уважают порядок. — Я не его друг, — буркнул Джисон, но таблетку всё же взял. Голова раскалывалась, как будто там вбивали гвозди. — Слушай, если ты такой гордый, — сказал Чанбин, — можешь, конечно, топать босиком до Сеула. Но сначала завтрак, Минхо уже заплатил за яйца и хлеб. Будет невежливо. Кухня была просторная, светлая, с большими окнами и запахом поджаренного тоста. За столом сидел Сонгу, деловито листая какие-то бумаги. На плите что-то шкворчало. Минхо молча налил себе кофе. Джисон прошёл на ватных ногах, сел за край стола. Чувствовал себя униженным и глупым. Он ненавидел это ощущение когда за ним ухаживают, как за ребёнком, которого не спрашивали. — Кофе? — спросил Минхо. — Нет спасибо, — буркнул Джисон. — Лучше яд. — После того, как ты вчера говорил какую ту хрень, яд не худший выбор, — заметил Минхо. — Что? — вскинулся Джисон. — Я ничего не говорил! — "Знаешь... ты всё равно странный... Но лучше, чем эти... фондовские. Там у них глаза как у акул. Холодные. А ты... ты просто бесишь. Если я умру то скажи моему отцу что он гандон". Звучит знакомо? Джисон уставился в стол. Лицо горело от стыда. Он вцепился в кружку с водой. — Я был пьян. — Ты был честен, — спокойно ответил Минхо. Пока они ели, никто не торопился. Даже Джисон чувствовал то ли комфортность, или в доме Чанбина всё было по-другому. Здесь не нужно было делать вид, что ты что-то. Здесь просто ели яичницу. Просто молчали и существовали. Когда Джисон доедал тост, зазвонил телефон Сонгу. Он поднял трубку. — Да. Приезжайте. Адрес тот же. — Он закончил вызов и повернулся к Джисону. — Водитель выехал. Будет минут через сорок. — Отлично, — сухо ответил Джисон и поднялся. — Я уеду. Больше не буду доставлять вам неудобств. Он пошёл в комнату, чтобы забрать пиджак. Минхо последовал за ним. — Ты всегда так? Сбегаешь, когда кто-то тебя вытаскивает? — тихо спросил он у порога. — А ты всегда такой мессия? Спасаешь тех, кто тебя даже не просил? Минхо вздохнул, прислонившись к косяку. — Я просто не хотел, чтобы ты сдох где-нибудь под барной стойкой. — Почему тебе не всё равно? — Потому что я видел, как это бывает. Потому что я знаю, что ты из тех, кто кричит в лицо родителям "да", но внутри уже кричит "нет". Потому что я видел, как уезжал твой брат. И потому что я не хочу видеть, как ты сгораешь так же. Джисон замер. Он отвернулся. — Я справлюсь. И мне не нужен ты, чтобы это доказать. — Ладно, — спокойно сказал Минхо. — Но знай, ты теперь знаешь, где нас найти. Когда он ушёл, Джисон долго смотрел на своё отражение в зеркале. Вчерашний парень, растрёпанный, пьяный, злой — всё ещё был в нём. Но был и кто-то другой. Тот, кто просыпается в чужом доме и понимает, что ему впервые за долгое время... просто позволили быть собой. Он вздохнул, взял пиджак — и пошёл вниз, где за окном уже ждал чёрный седан.