Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

*** Цветы Дина, конечно же, не выкинула. Она же не изверг, чтобы выбрасывать такую красоту. Она бы могла взрастить из фиалок корни и посадить их у себя на подоконнике, и даже было задумывается об этом, а потом в один прекрасный день звонит Юля, и Дина проговаривается ей про то, что загадочным поклонником оказалась не кто иная как сама Хольт.  Исходя из бурной реакции Юли, это является нечто плохим. Дина и сама знает, потому что они рыщут на Хольт компроматы, чтобы раскрыть её злые умыслы, и для этого нужно приблизиться к ней поближе, но существуют ли эти умыслы на самом деле? Так или это? Всё ради успеха Holt International? Но дело не в компании, а в самой Хольт. В её личности. В том, что она приказала своим людям не наступать на важные для Дины документы, хотя могла это сделать. В том, что не порвала рисунок Дины, а похвалила его. В том, что подарила ей этот букет, хотя собирали его флористы, и Хольт потом похвасталась перед Диной своим поступком.  Разговор в итоге переходит в совсем иное русло: — ...Да слушай, Юль, я прекрасно понимаю, что это может быть взяткой, так как букет явно стоит дороже трёх тысяч. Но стала бы мне она дарить букет как... как взятку? Я думаю, что её подарок был искренним, к тому же...  Нет, Дина прикусывает губу, она не будет говорить про рисунок. — Что к тому же? — Бодро интересуется Юля.  Дина только отмахивается, а Юля вновь начинает свою тираду о том, как Хольт может быть опасна для неё, и что этот букет явно был причиной начала какого-то злостного заговора против полиции, (и против Дины, конечно, в первую очередь) не считая дронов.  Посреди монолога, Юля вдруг затихает.  Затишье это похоже на моменты, когда Юле в голову приходит мрачные, но гениальные помыслы .  —... Слушай, а что если... Давай ты вотрёшься в её доверие, а, как тебе такая идея?  Дина хлопает глазами, крепче сжимая механический карандаш. На желтоватых страницах скетчбука вырисовываются узоры и ёлочки, но после этого предложения Дина замирает. — Что?  — Ну, вотрись к ней в доверие. Это же отлично поможет нам в нашем расследовании! Если ты станешь её подругой или хотя бы просто хорошей знакомой, у нас в руках будет гораздо больше возможностей.  — Что?! Боже, — Дина бросает карандаш и хмурится. — Я ни за что не буду манипулировать ею. Несмотря на то, что возможно! и только возможно, она сама манипулирует всеми нами, я не хочу уподобляться ей. И вообще,  Дина запинается, думая, что бы ещё сказать в своём отказе.  — И вообще, не придумала. Я просто не буду это делать. Одно дело работать в тихую, а другое... становится её, — Дина прикусывает язык и чувствует, как в животе возникает щекочущая слабость. Она чуть не сказала «любовницей». — Её подругой.  Юля ворчит пару минут, но предложение оставляет открытым. Говорит, мол, подумай ещё, взвесь все за и против.  Дина думает, что ничего она не будет взвешивать, она уже приняла решение.  И не факт, что вообще будет что-то в нём менять.  Завтра на работу, так что ей вообще не до этого. Вот подумает об этом попозже, когда перестанет убегать от своих мыслей. А сейчас...  Дина принимает душ, умывается и наносит крем на лицо, а потом ложится на свежую кровать с полным ощущением лёгкости и обновления. Неприятные ощущения накопившиеся за день смылись водой, и сейчас в голове Дины одна сплошная блаженная пустота.  Она кладёт очки на тумбочку, закрывает глаза, накрывается пледом и пытается уснуть. Пустоту быстро рассеивает образ всё о той же.  Дина открывает глаза, в надежде избавиться от назойливой картинки, которое подкидывает ей воображение в закрытые веки.  Но воображение никуда не девается. Даже наоборот, мысли прокручивают недавний день, когда Дина отшила Хольт. Её взгляд... Что-то между ошеломлением и «Как она посмела не потешить моё эго? Она такая интересная...» Дина даже не знает, была ли эта искра в чужих глазах правдой, или она как всегда всё себе надумывает?  — Боже,  Дина переворачивается на бок и закидывает правую ногу поудобнее. Мышцы расслабляются, но мысли нет.  Она закусывает губу, и стыд ненадолго накрывает её лицо. Почему она вообще хотела сказать про любовницу? Разве букет может быть поводом?  В том плане, что Дина чувствует интерес к Хольт и не может сказать, чисто платонический этот интерес или нет.  Ей, конечно, нравятся девочки даже больше чем мальчики, и она не в праве отрицать своё влечение. Это было для неё отдельной темой в 16-17 лет, когда кризис ориентации только настигал её, и когда все её знакомые девушки вокруг уже обзавелись парнями, а Дина не понимала, почему она ещё ни разу не влюбилась в парня. Были одни только симпатии. Не как к мужчине, а как к человеку. Кроме того, обсуждение и осуждение этой темы в контингенте, в котором жила и живёт Дина, всё никак не давало ей покоя. А потом, в полицейской академии случилась её первая любовь к девушке, и тогда она окончательно поняла. Парни продолжают ей нравится, но только с девушками она может испытывать нечто большее, чем просто привязанность. Она может любить их.  Дина подкладывает одну руку под подушку, чтобы было удобнее лежать, и открывает глаза.  Она не уснёт.  Она не уснёт из-за Хольт. Потому что, очевидно, Хольт ей нравится.  И Хольт тоже уделяет ей внимание.  Но были ли эти цветы знаком? Может, Хольт просто решила отблагодарить её за рисунок?  Дина зарывается носом в подушку, зажмуривая веки. Стыдно, стыдно, что она вообще начала это. Стыдно, что она рисует её без её же разрешения. Стыдно, что Хольт увидела рисунок. Стыдно, что Дина отшила её сегодня. Стыдно, что не поняла раньше.  Стыдно, что теперь она будет думать об этом и сожалеть. И гадать.  Вдруг Хольт тоже чувствует что-то к Дине?  С другой стороны, что Хольт вообще может чувствовать к простой русской полицейской? Да чтобы добраться Дине до Хольт нужно перепрыгнуть семь небес.  Адель Ван Дер Хольт и Дина Дýбина Евгеньевна — такого не бывает.  Наследница крупной оружейной корпорации и какая-то девочка-следователь из главного отделения полиции Санкт-Петербурга.  Хольт не могла просто так обратить на неё внимание.  Эти цветы — просто повод отблагодарить за рисунок. Дина закусывает губу и в носу свербит. Не хватало ей вляпаться в невзаимную любовь. Снова.  Она открывает глаза, а они слезятся.  — Что ты себе надумала...  Дина крепко прижимает язык к нёбу, чтобы не плакать, и переворачивается на спину.  С другой стороны, мы же не выбираем, кого нам любить. И это работает в обе стороны.  Дина размышляет над тем, не извиниться ли ей перед Хольт, как только она встретится с ней. Гордость внутри неё жжётся и убеждает не унижаться. Дина и сама понимает, что в ответ на извинение она наверняка получит только горделивый взгляд.  Она не хочет поддаваться Хольт.  Хольт слишком эгоистична для неё, это показывает рвение той узнать, понравился ли Дине букет, тем самым раскрыв всю интригу.  Чтобы что? Чтобы просто самоутвердиться?  Дине такое не нужно. Она не будет тешить её самолюбие.  К тому же, если Дина действительно понравилась Хольт, она может понаблюдать за ней. Если Хольт будет относиться к Дине также, как и до момента нахождения рисунка, то есть —  никак, то всё кончено, и Дина не будет тешить себя глупыми надеждами. Если дела будут обстоять иначе... Дина сориентируется по мере возможности.  Дина бы хотела, чтобы их с Адель связывало нечто большее, чем сейчас.  Если бы Адель не была главой Хольт Интернешнл, всё было бы гораздо проще. Если бы у Адель не был бы дерьмовый характер, всё стало бы наилегчайшим.  «Признай себе, Дина, что ты плывёшь от одного только вида её волос, не говоря уж об остальном.», думает Дина, засовывая руки под одеяло. В квартире холодеет с приходом ночи.  Дина всё ещё держит глаза закрытыми — так лучше думается — и поворачивает голову на бок, закусывая губу.  Одна мысль о любом взаимодействии с Хольт вводит её в томление и странное предвкушение. Хольт для неё что-то возвышенное. Если рассматривать её глубже, вдруг она тоже может оказаться таким же обычным человеком, как и Дина?  Но что, если Адель и внутри такая — надменная, высокомерная?  Дина представляет, что если бы она и Хольт (чисто гипотетически) сошлись, Хольт могла бы быть нежной только с Диной.  Такая интимная, секретная обстановка была бы только для них, за закрытой дверью и при выключенном свете.  Если бы Хольт сейчас раздевала бы её, нашёптывая комплименты ей на ухо, а Дина бы обследовала тело Адель и прижималась к её плечу губами, было бы совсем неплохо...  Если бы сейчас Адель расстегнула её пижаму и прикоснулась к её груди, если бы поцеловала её шею... Дина залазит рукой под штаны и трусы, оглаживая лобок и двигаясь дальше.  Она зажмуривает глаза и судорожно выдыхает, проходясь пальцами по клитору и доходя до влагалища, обнаруживая, что фантазии не прошли бесследно.  Дина откидывает голову назад, размазывает смазку по клитору и массирует его.  Если бы Хольт сейчас облизнула губы, посмотрела бы Дине в глаза и спустилась губами до её живота... Если бы Хольт спустила резинку её штанов и трусов, если бы она сняла их с Дины. Если бы огладила её выпирающие тазовые косточки, если бы обхватила её за бёдра и рывком прижала к кровати.  Если бы...  Хольт могла бы прикусить кожу на внутренней стороне бедра Дины, Дина бы закрыла глаза и вздрогнула.  Дина двигает пальцами и подначивает себя движением бёдер, её поясница выгибается.  Хольт могла бы снова облизнуть губы, улыбнуться и окинуть Дину своим пристальным взглядом.  «— Смотри на меня, дорогая...»   Дина бы посмотрела на неё, а Хольт бы придвинулась и накрыла губами её влагалище, слизывая языком смазку и начиная двигать им.  Она могла бы улыбаться, пока это делает; крепко прижимать её бедра к кровати, чтобы Дина не мешала ей ласкать её, Адель разрешила бы Дине запустить руку в свои шикарные волосы.  Дина бы смогла бы провести по ним, захватить не слишком сильно, чтобы не испортить мягкость локонов, Дина бы откинула голову, как сейчас, и выстанывала, выстанывала, выстанывала имя Адель.  Адель бы убрала одну руку с бедра Дины и вошла бы в неё двумя пальцами, продолжая водить языком по клитору.  От проникновения Дина бы задрожала и ей бы пришлось сжать волосы Хольт. С сожалением, но сжать.  Дина вздрагивает, хнычет и двигает бёдрами на встречу руке быстрее.  — Боже, боже, боже, Хольт...  — Be a good girl, cum for me, kitty... Дина бы кончила для Хольт. Она бы кончила громко, с её именем, срывающимся с собственных губ. Хольт бы поцеловала её бедро, вытащила бы свои пальцы, убедилась бы, что Дина смотрит и облизнула бы их, раздвигая языком средний и указательный.  —...Good girl. Дина содрогается под сильным оргазмом и издаёт рваный стон сквозь сжатые губы.  Она выгибается в спине и вздрагивает, её прошибает током, пальцы ног поджимаются, а из головы исчезают все мысли. Она вся напрягается, как натянутая струна, и внутри неё всё обрывается.  Она замирает, облегчённо выдыхая.  В голове туман, мысли будто под блюром. Последнее, что она фантазирует себе, это хриплый голос Хольт..  — Such a good girl. ... Да нихрена это не платонический интерес. *** После той ночи проходит неделя, и всё это время от Хольт ни слуху ни духу. Дина уже начинает сомневаться в том, что Хольт вообще находится в их стране, а не отъехала в командировку или не уехала вовсе, но это оказывается не так.  Не то, чтобы Дина ждала. Просто сердце взволнованно подпрыгивает при виде Адель, и это вызывает привыкание. Это случилось в пятницу, сегодня, когда Хольт наконец-то решила зайти на огонёк к ним в участок. И не одна, а с Марией Архиповой, непосредственно их вторым начальником. Прокопенко был против её присутствия здесь только вначале, когда Мария ненавязчиво, но плотно настаивала на сокращении сотрудников, а потом ему просто пришлось прогнуться под каблуком Архиповой.  Сокращения пришли участку на пользу, да и Дины то они в любом случае не коснулись бы, однако... потерять связь со столькими знакомыми было грустно.  Это в своём роде ударило по ней. Она стала тревожнее.  Когда на горизонте появляется Мария Архипова, весь отдел замирает, и Дина в том числе. За Марией входит и Хольт со своей свитой людей в чёрном.  Дина встаёт вместе с остальными сотрудниками в стойку смирно и наблюдает боковым зрением за двумя женщинами.  Когда Хольт проходит рядом и поворачивает голову в её сторону, Дина не только замирает, но и задерживает дыхание. Тело цепенеет, а внутри всё сковывает.  Дина не видит глаз Хольт, потому что та как всегда в своих солнцезащитных очках, но даже так она чувствует себя неловко. Как будто Хольт может узнать, чем Дина занималась ночью прошлой пятницы.  — Вольно, — Бросает Архипова и оглядывает взглядом полицейских, прежде чем подняться по лестнице наверх, к кабинету Прокопенко.  Хольт и её люди идут прямо за ней, но даже после приказа Дина не может расслабиться и выдохнуть. Она так и стоит — с прямой осанкой и заведенными назад лопатками, со своей военной выдержкой.  Они исчезают за дверьми кабинета Фёдора Ивановича, и Дина, на негнущихся ногах, следует к кулеру.  Ей нужно попить.  <...> Когда она возвращается к своему рабочему месту, то осознаёт, что простояла рядом с фикусом приличное количество времени.  К тому моменту, Хольт и Архипова стоят и переговариваются о чём-то у выхода.  Дина заостряет своё внимание на расстоянии, которое держит Хольт.  Она приблизилась к Архиповой и с лёгкой улыбкой на губах что-то мурчит ей.  У Дины сводит скулы и гуляют желваки.  Она хмурится, подносит стакан к губам, но так и не делает глоток.  Архипова не выказывает неприязни или не отодвигается из вежливости, но Дину выводит из себя само поведение и поза Хольт.  Непринуждённость: из-под воротника чёрной рубашки выглядывает хвост наэлектризованного, сияющего синим позвоночника, рука в кармане длинного пальто, плечи расслабленно опущены.  И Хольт улыбается.  Почему она не ведёт себя так с Диной? Почему такая холодная? Почему это выглядит так, будто она флиртует с Архиповой?  Дина чувствует что-то внутри. Подкрадывающуюся злость.  Даже не злость. Дина знает, что это, но боится признавать.  Это может быть ревностью? Сто процентов.  Это значит, что Дина испытывает что-то к этой женщине. Это уже давно было понятно. Ещё в прошлую пятницу.  Но то, что Дина ревнует, значит одно: эти чувства гораздо глубже, чем она могла бы представить.  Дина делает глоток воды и продолжает сверлить Хольт глазами.  В один момент ей хочется подойти к Адель и плеснуть ей эту воду в лицо.  Ничего ещё не было, но разочарование и ревность заполняют её изнутри, и чем дольше она смотрит на Хольт, тем больше чувств в ней появляется.  Чёрт с ней.  Именно после этих мыслей Хольт поворачивается в её сторону и сверкает чёрными очками.  Дине кажется, что они на секунду встречаются глазами, хотя она этого и не видит, и тогда время и пространство замедляется.  Снова дрожь в коленях. Но Дина не позволяет себе дальше стоять там и смотреть в ответ. Она берёт себя в руки, не позволяет себе упасть в глазах Хольт.  Дина поджимает губы, щурит глаза так, чтобы Адель увидела это и разворачивается, чтобы уйти в уборную.  Она не видит, как Хольт улыбается хитрее, чем было до этого, и отодвигается от Архиповой.  <...> Отработав смену, уже будучи дома с высохшими нервами и засохшей слезой на подбородке, которую она не смыла, Дина звонит Юле, крепко сжимая телефон в руке.  В трубке слышится запыхавшийся голос Пчёлкиной, а Дина сглатывает ком в горле, прежде чем начать: — Я согласна. Давай пошпионим за ней.