Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

*** Теперь у них с Юлей наконец-то был построен чёткий план действий. Дина становится подругой Хольт любыми способами, но сохраняет своё благочестие и справедливость. Из актёрской игры только минимум усилий в начале взаимоотношений.  Дина ненавидит лгать. Мало того, мама учила её совсем не такому. И весь этот фальш-ярус или цирковое представление, как вызвалась называть это Юля, это только крайняя мера. Как только она нароет компромата на Хольт, при случае, что он есть, (Юля уверена, что есть. Дина относится к этому со скептицизмом, но тоже не особо сомневается) то сразу закончит эти отношения. Велика вероятность, что Хольт может убить её, если узнаёт обо всём. Но Дине страшно не из-за этого.  Дине страшно ещё и из-за того, что она влюблена в Хольт. Это делает миссию сложнее в тысячи, в миллионы раз. И ей нельзя рассказать об этом Юле.  Да и не расскажет вовсе, только если не придётся.  Конечно же она в курсе предпочтений Дины. Юля знает, что девчонки нравятся Дине даже больше, чем парни. На девичниках и ночёвках они часто бросались в разговоры по душам, где Дина пьяная выкладывала почти всю подноготную про себя, в том числе и то, что она периодически фанатеет по кей-попу. Потом выснилось, что им с Юлей одинаково нравятся (G)I-DLE, соответственно Юля, выходит, точно знает всё про Дину.  Опуская тот факт, что она журналист и прекрасно читает людей, она наверняка могла заметить восторженный блеск глаз Дины при любом упоминании Хольт.  Юля может не знать, но она может догадываться, что Дина испытывает к Хольт что-то кроме рабочего интереса.  Так думает сама Дина.  Кроме того, в некотором плане, дело пойдёт легче, когда она влюблена. Тогда ей не нужно будет выдумывать симпатию или прочие «дружеские» чувства.  В этом даже есть какой-то плюс, увлечённо думает она, чища зубы перед зеркалом.  Дина уже собрана, как всегда в своей форме и с заплетёнными хвостом натягивает очки на нос, сплёвывает зубную пасту и промывает рот.  Рутина: встать, заварить кофе, приготовить поесть, одеться, умыться, мало-мальски накраситься и почистить зубы перед выходом.  Сегодня день выдаётся особенно сонным.  В Питере опять дождь, а до Нарвской идти минут 15 по лужам и с зонтом. Это быстрым шагом. На такси тратиться не хочется и не положено.  Придётся добираться своими силами, да побыстрее, пока не начался ливень.  В участок Дина добирается с мокрыми кончиками волос и промокшими штанинами. В обувь чудом не залилась вода, но даже так, Дине практически повезло.  Несмотря на начало апреля, дожди всё ещё идут почти также, как и в ноябре. Часто, мелко и сыро. Такой выдался год. Дина как всегда садится отрабатывать смену, расследует висяки, ездит на место преступления с кражей огромной плазмы из магазина техники, открывает следствие по данному делу, посылает на экспертизу отпечатки пальцев, составляет вместе с подчинённым и свидетелем фоторобот преступника... И как это дроны не смогли заметить человека, а то и двух людей с длиннющим теликом?  В общем, день выдаётся весьма ярким, но всё ещё скрашен серостью угрюмого Питерского неба.    В обеденный перерыв, в три дня, Дина выходит на улицу на перекур. Она одна, как ни странно, но у остальных обеденный перерыв был ещё в двенадцать, а она его пропустила, разъезжая по разным местам с бригадой.  Сейчас никого нет, несмотря на то, что некоторые сотрудники всё равно выходят курить даже вне обеденного перерыва. Прокопеныч только за, как он часто говорит: «Я же не изверг, чтобы заставлять вас рыть землю как собаки 24/7, курите на здоровье».  Дина думает, что со здоровьем он перегнул. Вернее, думала. Курить она начала не так давно. Когда Игорь ушёл и когда она в первый раз тогда взяла от него сигаретку на прощание, оттуда и пошло.  Никотин её успокаивает, вкус жжёного табака с бумагой приятно оседает на языке, и ей нравится выдыхать сизый дым и смотреть, как он развеивается в воздухе.  Сейчас сигарета не помешает, Дина слишком напряжена. Она ссутулилась, распустила волосы, почесала затылок, потому что кожа головы нехило так затекла после тугой резинки и достала пачку Бостон с ванилью.  Дешёвые, но качественные. Вроде как. Дине всё равно, чем уничтожать свои лёгкие.  Дина знает последствия, к тому же видит их на каждой пачке сигарет, которые она покупает, в виде надписей и подробных картинок со слепотой, новообразованиями и прочим, но она сможет бросить, если захочет. Дина крутит в руках бежево-коричневую сигарету с тонким ромбом эмблемы и улыбается.  Она достаёт зажигалку, именную, подаренную ей её младшей сестрой Верой, и подносит сигарету к губам.  Зажигалка чиркает, огонь вздрагивает под порывом ветра, Дина прикусывает сигарету  губами и закрывает ладонью огонь от ветра.  Прикуривает.  И прикрывает глаза, расслабляясь.  Волосы лезут в лицо, и она заправляет пряди за ухо. Дым проникает в рот и в горло, но не доходит до лёгких. Дина курит не в затяг, чтобы снизить воздействие дыма, но чтобы чувствовался его вкус, и задерживает его.  Выдыхает рвано, засунув руку в карман, подняв голову к небу. Она открывает глаза, облизывая губы. Сладость ванили заставляет восторгу разлиться в груди, а Дине — улыбнуться.  — Такая молодая, а уже курите?  Дина тонко взвизгивает и подпрыгивает. От знакомого голоса, сердце подпрыгивает вместе с ней. — Б-, Блять!  Она вытаращивается на обладательницу проникновенного тона и узнаёт в ней Хольт собственной персоной.  Ошибка правил этикета номер один: сматерилась при представительнице высшего общества.  Кроме того, представительница высшего общества нисколько не обескуражена, наоборот, улыбается так, будто увидела в Дине нечто забавное, вроде юмористической передачи или мультика.  Хольт наклоняет голову к плечу с хитро прищуренными острыми глазами.  Дина восклицает:  — Вы меня напугали!  Она крепко сжимает сигарету между пальцами и инстинктивно выпрямляется.  Потом приходит осознание. Хольт стоит прямо перед ней. Одна, без своей свиты. Вдалеке стоит её машина. Ламборгини — Дина видела что-то подобное в интернете. А неподалёку один из её телохранителей. Вроде Отто, так его звали? С седой бородой, медведоподобный. Похож на какого-то мужика из рекламы сотовой связи. Дина переводит испуганный взгляд обратно на Хольт. Та стоит и выжидающе разглядывает Дину. Дина сглатывает. Ей становится жутко от того, что Хольт всё это время пялилась на неё.  — Ч... — Дина прокашливается, смотрит на сигарету. Та медленно дотлевает, и Дина тушит её, а потом выбрасывает в урну рядом. — Что вам надо?  Дина вспоминает их с Юлей план. К чёрту план, если она не будет искренней с Хольт. Она не может притворяться под её взглядом.  Ей страшно.  ... И Хольт это знает.  — Вы курите ужасные сигареты. Хотите, угощу вас настоящим табаком?  Адель улыбается. Дина задерживает взгляд на её пухлых губах с матовой бордовой помадой. Потом поднимает глаза обратно. Хольт и это заметила. Наверняка.  Дина сомневается, но Адель уже вытаскивает невероятно дорого выглядящий красный портсигар и открывает его.  Твою мать, думает Дина, глядя на ЭТИ сигареты.  Если они и на вкус такие же, как выглядят, Дина больше никогда не возьмёт в руки чёртов Бостон.  Дина попала.  Дина глядит на эти белоснежные сигареты и не замечает, насколько близко они с Хольт стоят прямо сейчас. Замечает только тогда, когда поднимает голову вверх и замечает Хольт с приоткрытыми губами, глядящей на неё сверху вниз и стоящей ровно в шаге. — Берите. Не волнуйтесь, — Хриплый голос Адель вырывает Дину из оцепенения. Забавляющаяся Хольт вновь ухмыляется. — Они не отравлены. Я покурю с Вами.  Дина моргает в замешательстве. Смачивает губы и тянет руки к сигарете. Бумага безумно приятная, а сигарета белая и тонкая, и Дина оглядывает её, замечая золотое тиснение в виде кругов и маленькой минималистичной сойки с листком в клюве.  Фильтр плотный, белый, а сама часть с табаком имеет лёгкую полупрозрачность.  В середине круговых тиснений Дина замечает надпись: Aroma Vintage. Последнее слово исписано каллиграфическим почерком. Красивая, длинная сигарета.  Дýбина подносит её к носу. От неё веет странным амбре сушёных фруктов. Вишня или слива... Приятный, сладкий аромат.  — Пахнет Дюшесом, — Дина ухмыляется. Она поднимает глаза на Адель, которая заинтересованно наблюдает за ней, так и не взяв сигарету. — А, точно. Дюшес это русский напиток. Вроде лимонада, только из груши.  — Я знаю, что такое Дйюшес.  Хольт отрывает эти слова из себя и не моргая продолжает смотреть на Дину.  Дина хмурится. Ей захотелось поёжиться под этим взглядом, но она смотрит на Хольт в ответ и запоздало кивает.  Хольт, не глядя вниз, берёт сигарету из портсигара, обхватывает её губами, и накрывает пергаментом остаток.  Дина не видит, но она слышит, как шуршит коричневая бумага и как щелкает портсигар.  ...И все это Хольт делает, неотрывно наблюдая за Диной.  Твою мать, думает Дина уже второй раз за этот день.  — Do you have a lighter? Дина не сразу осознаёт вопрос. У неё получается проанализировать английский только спустя секунду, пока она запоздало кивает. — Эмм, yes. Дина достаёт зажигалку из кармана полицейской зипки и чиркает колёсиком.  Дина не смотрит ни на зажигалку, ни на огонь. Она смотрит в глаза Хольт, а Хольт смотрит в ответ.  Вокруг Дины ничего не существует, кроме её ореховых глаз. Снова.  Радужки Адель потемнели и отразили в себе всплеск пламени. Дина отводит взгляд к её груди и видит, как та поднимается, когда Хольт затягивается.  Дина наконец-то оторвалась от этого зрительного контакта. Она оторвалась от чарующей Хольт. От её запаха, от... от нее самой.  Дина отходит на шаг, подносит сигарету ко рту и прикуривает уже себе.  Она не успевает убрать зажигалку обратно и обхватить сигарету пальцами, как затягивается.  Так Дýбина и замирает: с почти дотянувшейся рукой до кармана и ореховым дымом во рту.  Дина кладёт зажигалку, отодвигает сигарету от губ и поражённо поднимает брови.  Затягиваться ими тяжелее, чем Бостонскими сигаретами, или тем же Чапманом, но вкус... Это какой-то особенный табак, не иначе, потому как вкус ванили чувствуется не на фильтре, а будто бы через сам дым.  У Дины немного покруживается голова от резкой затяжки, но от этих сигарет нет тяжести на корне языка или в лёгких. Дым нежный, вкус не терпкий, а совсем наоборот... ворсистый, воздушный.  Дина выпускает дым изо рта и прикрывает глаза с улыбкой.  Как же это охуенно...  Хольт не встревает с разговорами, Дина вообще не вспоминает о ней, стоящей совсем неподалёку, пока не открывает глаза.  Хольт тоже курит. И курит по-особенному, очень женственно, держа сигарету между указательным и средним пальцем. Когда затягивается, то её ресницы дрожат. Дина удивляется: голова продолжает кружиться из-за дыма или из-за количества деталей, которые она сейчас подмечает в Адель?  Дина делает ещё одну затяжку, наслаждаясь ненавязчивой крепостью никотина.  Идеальные сигареты. Ничего лишнего.  — Спасибо, м... Мисс Хольт. Очень вкусные сигареты. Вы были правы, я курила ужасный табак.  Дина лучезарно улыбается, и осознаёт, что улыбка отражается не только на её лице, но ещё и внутри неё.  Так приятно... Хольт улыбается ей в ответ.  — Не за что. И зовите меня Адель.  Дина ведёт бровью, усмехается и снова затягивается. Из-за коротких затяжек Дины, курится сигарета небыстро.  Просто Дина осознаёт, что возможно это единственная и последняя лучшая сигарета в её жизни.  — Но я же вас не знаю. Как я могу обращаться к вам настолько фамильярно?  Дина поднимает голову обратно на Адель.  Адель смотрит на неё, и её расслабленный взгляд успокаивает. Хольт вообще всегда смотрит так. Волком, но взгляд не выдаёт напряжённости. Как будто она всегда знает, что контролирует ситуацию...или людей...  — Maybe, познакомимся ближе? Насколько я поняла, у Вас сейчас lunch, right?  Дина смаргивает наваждение.  Договор с Юлей всё ещё в силе и всё ещё давит на неё.  Хольт сама идёт в их лапы.  А Дина не смеет отказываться.  Да и если бы у неё была возможность, Дина не думает, что отказалась бы.  Поэтому она кивает.  Хольт задумчиво смотрит в сторону.  — Great, тогда я предлагаю Вам поехать со мной пообедать. В ресторан или в кафе, как Вы пожелаете, Дина.  Адель галантно откидывает вьющиеся густые тёмные волосы назад и одёргивает острый ворот пальто.  Дина задерживает сигарету на пол пути к своим губам.  Всё оказалось даже проще, чем она думала.  — Можно, но только давайте поближе. Мне ещё потом обратно идти.  — Хм, — Хольт восклицает так, будто Дина сказала что-то глупое. Или пошутила тупой анекдот на тему колобка и виселицы. — Вы же не думаете, что я не отвезу Вас обратно?  — О, что вы.. Ми... Адель. Не стоит. Я и сама могу дойти.  Адель закатывает глаза, тушит сигарету о пепельницу на урне и бросает её туда.  Улыбка пропадает с её губ, и Дина опасается за свою жизнь. Надо было соглашаться, надо было соглашаться...  — Не перечьте мне. Я Вас довезу и туда и обратно. Вы закончили? Пойдёмте.  Дина осознаёт, что правда проголодалась. Стоило бы сказать Хольт про то, чтобы не везла её в какой-нибудь дорогущий ресторан по типу «Мансарды», потому что в подобных заведениях с остатками то зарплаты Дины ей хватит только на салат с помидорами или сэндвич, но... Дина не хочет ещё больше злить Адель.  Что уж скрывать, она боится её. Этот страх скорее благоговейный, но он вызывает дрожь в коленях, когда Дина видит Хольт злой.  Дина тушит сигарету и бросает её туда же, куда и бросила Хольт.  <...> В машине у Адель пахнет чем-то тяжёлым.  Дина пристёгивается, а Адель нет, но Дина решает ничего ей не говорить.  Вместо этого она краем глаза смотрит на её острые колени, едва скрытые подолом платья.  Пальто раскинуто в разные стороны, несмотря на то, что руки у Адель сложены на бёдрах и сцеплены в замок.  Дина следит за открытым вырезом груди и за золотой минималистичной цепочкой на ключицах.  Поднимает взгляд и сталкивается с глазами Адель.  Чёрт. Пялилась. Поймана с поличным.  Дина отводит глаза и вместе с тем отворачивает голову, но жгучий взор Хольт никуда не исчезает. Машина трогается, а Дина не знает, куда её везут. Она даже не сказала адрес кафе, в которое хочет? Твою мать.  А вдруг это какой-то чётко отработанный план по её похищению? Причём никто ничего не докажет. Она же добровольно села в машину к незнакомой женщине. К Хольт.  К Адель Ван Дер Хольт.  Она села к ней в машину. Они едут неизвестно куда.  Дина моргает, пытается выдохнуть и успокоиться, но ничего не помогает. Окей, если она сейчас спросит, куда они едут, какой будет ответ?  Дина складывает руки на груди и хмурится.  Она смотрит куда-то в лобовое стекло, а мысли тревожно крутятся у неё в голове. — Вам не идет это. — Говорит Адель с сильным акцентом, а Дина вздрагивает и оборачивается на неё.— Это.  Адель указывает на свою переносицу и на мгновение нахмуривает брови, чтобы посередине возникла еле заметная складка.  Дýбина понимает, что у неё начинает болеть лоб от того, насколько сильно она хмурится. Привычка. Дина расслабляет брови, а Адель одобрительно ухмыляется и кивает.  Дина всё-таки осмеливается задать вопрос: — В какое кафе мы едем?  — Неподалёку. Как Вы и сказали.  Дина кивает. Ладно. Понятно. Главное, чтобы они не проехали это «кафе неподалёку» и не выехали на трассу.  Дина вдыхает воздух, но дышится отчего-то тяжелее. Всё из-за этого парфюма. Она задыхается из-за него, хотя и продолжает держать зрительный контакт с Адель.  Что-то слишком много в последнее время у них подобных зрительных контактов.  Дина распускает руки и её ладонь падает на кожаное чёрное покрытие сидения.  — У Вас красивые волосы.  Дина моргает. Глаза пересохли. В горле тоже пересохло. От этого комплимента ли или от того, как прямолинейна Хольт?  Она кивает. Прочищает горло и говорит: — И... И у вас... — Дýбина опускает взгляд. Она говорит это прямо в лицо Адель. Как же это смущает.  Тем не менее, Дина решается на одну меру, на которую не решилась бы десять дней назад. Она отворачивается, нащупывает свою сумку, открывает её и ищет свой скетчбук.  Чёрная обложка бросается в глаза среди пары бумаг и жёлтой папки.  Дýбина достаёт скетчбук, поддевает пальцами резинку и отодвигает её в сторону.  Она открывает его, листает бледно-жёлтые плотные страницы и находит последний рисунок Адель в профиль: та ухмыляется, на ней солнцезащитные очки, штриховкой подчёркнуты шикарные каштановые волосы. Дина аккуратно вырывает лист по краю.  — Это вам. — Дýбина поглядывает на Хольт из-под оправы очков. — За сигарету.  Хольт, всё это время увлечённо следящая за тем, что делает Дина, снова поднимает брови, как в тот раз.  Теперь в списке Дубиной уже целых три эмоции Адель: 1. Безразличие 2. Самодовольство ...И    3. Удивление Только ли Дина может вызывать в ней такой спектр эмоций?   Адель молча осматривает рисунок.  — Well, — Ухмыляется она. — Видимо у меня правда красивые волосы. Адель возвращается к рисунку, увлечённо разглядывая его. Дине становится приятно, но она не показывает этого, только поднимает уголки губ и кивает.  Адель понравилось. Снова.  — У нас с Вами получается равноценный обмен. — Снова говорит Хольт с сильным акцентом. — Вы мне рисунок, я вам подарок. И наоборот. А вы разбираетесь в бизнесе, как я погляжу, Бархатистый смех Адель тихо раздаётся в салоне машины. Дина завороженно наблюдает за её улыбкой.  Какая же красивая у неё улыбка...  У неё виниры, что ли? Да нет, вроде свои зубы... Разве бывает настолько белый цвет?  Дина неосознанно вторит её улыбке.  — Что вы, совсем необязательно дарить мне подарки! Это же просто рисунок. Я могу и за просто так вас порисовать...  Дина смущённо заправляет прядь волос за ухо.  Адель вопросительно поднимает бровь.  — Надеюс' вы шутите. За «просто так» искусство не появлйяется. Anyway, you want to or not, er zullen sowieso cadeautjes zijn.¹— Задумчиво добавляет Хольт и закидывает ногу на ногу, бегая глазами по штрихам собственного лица.  Дина хочет было переспросить, что сказала Хольт, потому что последняя часть предложения была сказана явно не на английском. Какой-то язык, похожий на немецкий.  Впрочем, Хольт быстро переводит тему, поднимая голову и глядя в окно.  — О, прийехали!  <...> Дина не узнаёт это кафе. Хотя это и похоже на семейное бистро, цены тут, похоже, дороже, чем она себе представляла.  Значит, придётся обойтись салатом с помидорами. К сожалению, надежда на нормальный обед обрывается. Или к счастью.  Отто (его точно так зовут?) открывает дверь перед ними, и Хольт решает пропустить Дину вперёд.  В кафе почти пусто. Помимо администратора у стойки рядом с входом и снующих туда сюда официантов, здесь никого нет.  Столики пустые, но накрытые. У Дины этот вид вызывает чувство настороженности.  И кафе она это не видела и никогда сюда не заходила. Хотя, конечно, на веранде часто стояли или сидели за столиками люди.  Значит ли это, что кафе расчистили для них? Значит ли это, что Хольт заранее всё запланировала?  Она не могла знать, что Дина согласится, но могла отменить всё в любой момент.  Дина оглядывается на Адель. Та не отрывает от неё глаз.  Блять. Предчувствие Дины кричит ей, что отсюда нужно уходить. От Хольт, желательно. Мурашки и холод проползает по её спине.  Дина снимает зипку до того, как Хольт успевает стянуть с себя пальто.  Вернее, с Хольт стягивает пальто Отто и протягивает руку и к куртке Дины.  Дина недоверчиво вручает ему вещь, и Отто передаёт их верхнюю одежду женщине в чёрно-белой форме. Наверное,  это хостес.  Дина замечает, что Адель за весь день вообще впервые отрывает от неё глаза. Вместо этого она разглядывает помещение, её глаза щурятся, но Дина не может понять, презрение это, или что-то ещё.  Адель машет рукой, мол, идёмте, и Дина плетётся за ней, разглядывая её сзади.  Предчувствие не покидает её, но она здесь, чтобы поесть, не больше.  — Не хотите лишнего внимания? Поэтому расчистили кафе от людей? Дина равняется с Адель, но Адель не смотрит на неё. Адель вообще не выражает никаких эмоций.  «Почти как робот», думает Дýбина.  Ровная осанка, такой же ровный шаг. Дина хочет задать ещё вопрос, но пульс, гулко отдающий в её ушах, мешает сосредоточиться.  Дина тоже щурит глаза.  — Вы следили за мной, чтобы спланировать этот обед?  Дина стискивает зубы, осознавая, что, возможно, после того, что она сказала, Хольт может разозлиться. Дина вообще понятия не имеет насчёт реакции Адель, потому что даже сейчас ни один мускул на её лице не дрогнул.  Адель медленно поворачивает голову на Дину, проходя вперёд и останавливаясь возле нужного стола.  — Да, я наблюдала за Вами. Садитесь.  Дина слушается, и они садятся почти синхронно. Уже даже после этих слов Дина должна была развернуться и уйти. Но она не уходит.  У неё ёкает сердце и мурашки снова проходятся по её предплечьям. Хольт следит за ней. Конечно, с помощью посредника. Или с помощью дронов. Или с помощью и того, и другого.  Господи, как же это жутко.  Дина не ушла из-за Юли.  Она жертвует своим спокойствием и безопасностью ради Юли. Несколько процентов причин её жертвенности составляет ещё и влечение к Адель, а ещё служебный долг, но в основном...  Юля должна будет ей десяток своих коллекционных карточек по I-DLE, если Дина вообще выйдет отсюда живой.  Дина сцепляет руки в замок, оглядывая панорамный вид на город. Она видела, что с обратной стороны окна затонированы, и снаружи не видно, что происходит внутри.  Дина переводит взгляд на Хольт. Та явно чувствует своё превосходство в ситуации, это видно по её позе.  Руки расположены на подлокотниках, Адель откинута в кресле с гордой, прямой осанкой. Пальцы обводят край бархатистых поручней.  И Адель всё ещё пялится на Дину.  Как будто бы кроме Дины в этом здании для неё никого не существует.  Официантка в короткой юбке приносит им меню, но даже тогда Хольт не обращает своё внимание.  Она смотрит только на Дину.  Дина внутренне ёжится под этим взглядом, берёт меню и сверлит взглядом глянцевые страницы.  Боже, ну и цены. Дина как знала. У неё на счету около десяти тысяч, и на эти деньги ей нужно протянуть как минимум две недели. А то и больше.  Видимо, Хольт замечает сомнение на лице Дины и привлекает её внимание взмахом руки.  Дина поднимает голову из-под меню, изумлённо поглядывая на женщину.  — By the way, как это у вас, русских, называется? Я угощаю.  Дина хочет было возразить, и уже набирает воздуха в лёгкие, чтобы выказать отрицание, но Хольт, даже не отвлекаясь от меню, вытягивает тонкий указательный палец вверх и элегантно заставляет Дину замолчать.  Дина выпячивает нижнюю губу и хмурится, но сильно не сопротивляется.  Возвращается к меню и выбирает стейк средней прожарки.  И чай.  Написано алтайский, но на картинке чай с апельсином. Ладно, думает Дина.  Официантка берёт у них заказы и быстро прошмыгивает на кухню, забрав у них меню.  — Нравится? — Дина переводит взгляд на Хольт, когда та начинает говорить. Хольт обводит рукой воздух. — Место.  Дина пожимает плечами, разглядывая лепнины на потолке.. — Обычный дорогой ресторан. Из красивого здесь только колонны. Вот они... удачные.  Дина смущённо ухмыляется. Ей нравится быть честной, и хотя и хочется, и нужно понравиться Адель, Дина не будет изменять своему вкусу.  Адель хмыкает, кивая. Наверное, согласна, по ней это непонятно. Хольт откидывается на сиденье и опять обхватывает подлокотники руками.  По-хозяйски. Не опять, а снова. — Что Вам нравится, м, в целом, в таком случае?  Дина подпирает подбородок кулаком и переглядывается с Адель. У неё красивый глубокий шоколадный цвет радужек. Дине это нравится.  Когда на её глаза падает свет, то они переливаются янтарным. Если Дина будет работать красками, она обязательно нарисует этот цвет...  В конце концов, Дина уже давно задумывается купить холст и нарисовать Адель маслом.  Дина осознаёт, что молчит уже пару минут, просто разглядывая женщину напротив.  «Ясно, что мне нравится,» Дина прочищает горло и неловко произносит: — Извините, я задумалась.  Хольт улыбается, мотает головой и одаривает её взглядом из-под полуприкрытых век.  Она всё ещё ждёт ответ.  — Вообще, мне больше нравится уют, чем весь этот.. пафос. Если и брать его в учёт, то только в виде чего-то грациозного или невероятно старого. Ну, как эти лепнины. Ар-деко очень нравится.  Дина улыбается. Надеется, что Хольт поняла её.  — А вам? — Добавляет Дина. — Что нравится вам? Я уже поняла, что вам нравится дарить подарки.  Адель вздымает бровь и странно ухмыляется.  — ...Просто мне нравится ухаживать за такими девушками, как Вы.  Адель мурчит это приглушённо, приближаясь к столу, чтобы Дине было лучше слышно её игривый тон.  Дине очень слышно. Дина краснеет с головы до ног. По ощущениям, горят не только уши — горит всё её лицо.  — А ещё мне нравится смотреть, как Вы краснеете. Thats so cute.  Дина хочет залезть под стол и спрятать лицо в руки, но она этого не делает, конечно же. Хольт, видимо, издевается. Либо её веселит тот факт, что Дина буквально на грани.  Хорошо...  Дина сглатывает, откидывается на кресло, повторяя позу Хольт.  Только если плечи Хольт расслабленны, то Дина представляет из себя комок напряжения.  — Вам так уж нравится смотреть, как я смущаюсь? — Дина вздымает подбородок, разглядывая Адель. Адель, немного подумав, отведя взгляд в сторону, кивает. — Ладно. Я и... Я и не то чтобы против.  Хольт не успевает ответить, Дина замечает только её расширившуюся ухмылку, как приходит официантка с подносом.  Она расставляет тарелки, Дина благодарно кивает и говорит «Спасибо».  Официантка удивлённо смотрит на неё, добавляя «Пожалуйста».  Дина лучезарно улыбается, придвигая к себе тарелку.  Стейк охренительный, если не сказать по-другому.  Жирный, режется мягко, приятного цвета, немного с кровью. Еще и запах — просто одурительный.  Дина берёт вилку в левую руку, а нож в правую и отрезает кусочек.  Еда здесь отменная! Дина была неправа: внешний вид этого заведения — не решающий фактор.  Мясо безумно мягкое и сочное, если вообще такое возможно.  — Вкусно?  Дина поглядывает на Хольт, та заинтересованно держит вилку в руке, так и не притронувшись к своему стейку из лосося.  Дина кивает, не желая говорить с набитым ртом, и поднимает большой палец вверх.  Адель тоже кивает, поднося острые зубцы вилки с наколотой рыбой ко рту.  <...> Они едят в тишине, которую Дина не находит неловкой. Ей вполне комфортно, насколько возможно чувствовать себя в комфорте, находясь рядом с Хольт. Предчувствие не покидает её всё это время, но ничего такого нет. Хольт не разрывает её на части и не съедает по кусочку вместо стейка, на самом деле, всё это время Адель вполне мила с ней.  Дина не знает, правдивы ли эти эмоции, изображённые на лице женщины, насколько искренен её тон, но слова...  Адель не врёт. По крайней мере, Дина не замечала.  Они поели, Дина потягивает свой чай, а диалог течёт в медленном темпе.  Дина всё ещё не поняла, что ей делать с тем фактом, что Хольт следит за ней.  Это мало того, что жутко, так ещё и... Нет, это очень жутко. Насколько это возможно, настолько и жутко.  Адель смакует красное вино и всё также не отрывает глаз от Дины.  Дина ставит кружку на блюдечко и хмурится.  — Зачем вы за мной следите?... Вы наверняка ещё и знаете, где я живу?  Дина задаёт этот вопрос, мрачно поглядывая на разводы чаинок, поднявшихся к верху, когда она перемешала ложкой чай.  Со стороны Хольт некоторое время слышно только молчание, а потом она выдыхает через стиснутые зубы и отвечает: — God, of course not! Я же уважаю личные границы.  Дина гнёт бровь с видом: "Реально, что ли?" Лицо Адель снова не выражает ничего. Никаких эмоций.  — Более того, Вы спросили, зачем я это делала... — Хольт молчит, двигая бокалом. Вино бьётся о стенки и оставляет еле заметный бордовый след. — Вы мне интересны, я пытаюсь привлечь Ваше внимание, что неясного?  Дина вздымает брови. Интересна? Когда человек интересен, максимум, что можно сделать, это отыскать его соц сети и полистать его фотки. Которые, между прочим, находятся в публичном доступе. А то, что делает Адель, называется сталкинг.  И это нихрена не «привлечь внимание».  Дина хочет выразиться, как это сделал бы Игорь в такой ситуации, нагрубить Адель, как это сделала бы Юля, но ничего из этого она не делает.  Она понимает, что Хольт делает, что захочет.  Если Дина попросит её не следить, она не будет?  Дина очень сомневается.  Адель наверняка может сказать, мол, да, конечно, я не буду этого делать, но в итоге всё закончится тем, что поздним вечером Дина заметит за собой хвост в виде чёрной машины или человека вдалеке.  В таком случае, думает Дина, нужно донести это до Адель другим языком. И ещё не разозлиться. Хотя Дина и на грани.  — Вам бы было приятно, если бы я следила за вами, например? — Дина поднимает глаза на Адель, та спокойно сидит и слушает её. Отводит глаза в сторону. Наверняка, раздумывает. — Например, если бы я следовала за вами по пятам, а потом собирала на вас информацию или подсылала следить за вами других людей, вас бы это напугало или начало бы раздражать. Вы хотели моего внимания, вы его привлекли. Но то ли это внимание, которого вы добивались? Я думаю, вы бы не хотели, чтобы я... чтобы я боялась вас.  Дина заканчивает предложение, поглядывая в окно. Где-то неподалёку, за десяток кварталов отсюда, её полицейский участок. Пора бы возвращаться... Дина опускает глаза на наручные часы и убирает запястье.  — Okay. Im sorry, — А вот этого Дина не ожидала. Адель смотрит прямо, но не на Дину, а через неё. Сожалеет ли она на самом деле? Даже так, это не похоже на «ту самую стерву-Хольт, которая никогда не признаёт своей вины».  Сомнительно.  — И вы что, обещаете так больше не делать? — Спрашивает Дýбина.  Они снова смотрят друг другу в глаза.  — Не гарантирую, — Адель моргает. — Но постараюсь, чтобы не расстраиват' Вас.  Адель клонит голову к плечу. Для Дины достаточно и этих слов, и она выдыхает, хотя цепкое чувство недоверия не покидает её. Ну нихуя себе, постарается, посмотрите на неё! Так, хорошо, ладно. Это уже что-то. Дина не думает, что Хольт так уж «постарается» так больше не делать. Но, по крайней мере, она сказала почти правду. Полуправду. Дина поджимает губы, задумывается на секунду и кивает.  Спасибо не говорит. Она не должна говорить спасибо за свои человеческие права на конфиденциальность. — Йя хотела Вам предложить, Дина, кое-что. — Адель делает паузу, потягивая вино. За это время она овладевает Дининым вниманием полностью и безоговорочно. — Я ещё не успела изучить этот город, хотя планирую остат‘ся здесь на некоторое время из-за бизнеса... Может быть, вы покажете мне его, проведёте экскурсию? Я говорю про редкие, но красивые места. Менйя интересуйют именно они. Дина всё ещё не привыкла к тому, как излагается Адель, но вот к акценту привыкаешь быстро. В конце концов, у неё отличный русский. Учитывая тот факт, что в её арсенале как минимум десяток языков. Кошмар. Она точно не человек. Размышляя об экскурсии... Дина же не экскурсовод. Да и прошёл почти год с её приезда, почему она не успела «изучить город», как она выражается?  Хотя... Дина как-нибудь могла бы провести Хольт на одну из крыш, где они однажды с Игорем и Юлей ели шаву рано утром.  Вот там очень красиво. И ещё несколько потаённых мест, которые показал ей Игорь... Да, Дина точно может устроить Адель «экскурсию».  К тому же, это не плохой способ наладить отношения между ними.  — Давайте! А когда? — Дина улыбается, мысленно расписывая в голове план, по каким местам она поведёт Адель. Она оглядывается назад, на Отто, стоящего неподалёку и следящего за ними. — А ваш... телохранитель тоже будет с нами?  Адель, не успевая за Диной, в замешательстве напрягает брови. Всего на секунду.  — Ответ на первый вопрос: я свободна сегодня, а Вы? Ответ на второй: Отто будет неподалёку, но да, он будет с нами. Не волнуйтес', — Мрачно ухмыляется Адель. — Он не будет нам мешать. Это нужно для моей безопасности. И Вашей.  Дина задумывается, что это странно, но, раз так должно быть, то пусть будет. Хозяин — барин.  — Я тоже свободна сегодня. Моя смена заканчивается в шесть, но мне нужно заехать домой и переодеться. Можем встретиться у Цирка на Фонтанке в семь, знаете такой? Только, пожалуйста, не берите машину, мы пойдём пешком.  Дина ухмыляется, надеясь этими словами выдворить из Хольт хоть какие-то эмоции. Не получается. Адель спокойно кивает.  — Agreed.