Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

Глава 6. Машина подаётся, и в салоне её автомобиля краски только и делают, что сгущаются, сгущаются, сгущаются...  Они обе не совершают лишних движений в сторону друг друга, а может Дина одна не совершает, а Хольт не напирает, но, в конце концов...  Дина протягивает свою руку и касается своими пальцами ладони Адель.  Адель, без сомнений, сразу переплетает их руки.  Это... Уничтожающе для Дины.  В тот момент, когда она чувствует горячую руку Адель в своей, когда она ощущает её пальцы на своих костяшках, улыбка появляется сама собой, и Дина отворачивает голову, чтобы спрятать её в воротнике. Горящие щёки только придают распала. В поездке она теряется в мыслях раз сто, успевает обдумать всё на свете связанное с поцелуем Адель, а потом...  Как выясняется позже, они приезжают в отель.  Дина собирает информацию по крупицам, но помимо этого она выясняет, что Адель отлично целуется.  А ещё очень страстная, требовательная и тактильная. С последним возникают проблемы, потому что она постоянно бьётся током.  Постоянно.  Дина то и дело вздрагивает от её прикосновений, потому что вместе с ними приходят и небольшие разряды. Статическое электричество? Адель на это выражается слишком расплывчато.  В конце концов, они заходят в лифт второпях, и Отто заходит после них.  Кроме них в лифте никого, и он довольно просторный, именно поэтому, думает Дина, Хольт берёт на заметку отличную идею: прижать Дýбину к стенке лифта и поцеловать прямо на глазах у Отто.  Дина подлезает пальцами к лацкану пиджака, сжимает его в ладони, пытаясь отодвинуться от Адель.  Уши горят, вот что.  Ей стыдно, что Отто приходится это видеть, и она с усилием отрывается от губ Адель.  Поворачивает голову к зеркалу. Отто отвернулся.  — What's the matter?! — Спрашивает Адель с нажимом.  Блять, Боже.  — Может не будем делать этого при твоём телохранителе?  Хольт смотрит на неё с не самым довольным выражением лица.  Дина замечает, как у Адель ходуном ходят желваки под скулами, но решает быть непреклонной.  Адель закатывает глаза: — What the fuck difference? Хольт клонится ближе, чтобы мазнуть губами по щеке Дины, но Дина упирается в её ключицы предплечьем и отодвигает её от себя.  — Это неуважение к человеку, как минимум.  Адель убирает от неё ладони рывком, Дина даже слышит, как трещит её позвоночник. Злится.  Адель складывает руки на груди, а Дýбина поправляет волосы, радуясь, что она хотя бы смогла остановить эту машину для убийств.  — Je hebt geluk dat je schattig bent.¹ Дина хмурится, как только слышит речь на неизвестном языке, но никак не комментирует, чтобы Хольт не растерзала её острыми зубами.  Лифт оповещает о нужном этаже тихим звоном, и его створки плавно открывают им светлый коридор.  Дина ступает на мрамор, который быстро сменяется красным ковром.  Окей...  Она не успевает осмотреться, как Адель крепко и больно дёргает её за плечо и тащит к своему номеру.  Карточка проходится по панели, считывается, а Адель буквально впихивает её внутрь. Дверь за ними захлопывается, впервые за долгое время они остаются наедине, сбрасывают туфли, а дальше... Может, у Адель фетиш на стены, или они обе слишком возбуждены, чтобы двинуться дальше прихожей, но они снова вжимаются друг в друга, даже не смотря, на что облокачиваются.  Вернее, облокачивается Дина. О стену. Опять.  Вернее, вжимается. Ещё вернее, вжимают её.  Дина обнимает Адель за шею, придерживаясь за неё, и встаёт почти на кончики пальцев ног, чтобы поцеловаться.  Они стукаются зубами, но это их не останавливает, их губы сталкиваются усерднее, Адель кусает Дину за нижнюю губу и, пока Дина шипит, слизывает кровь, проступившую из-под кожи. Хольт нащупывает пальто Дубиной на её плечах и рывком заставляет опустить руки, чтобы она смогла сдёрнуть его с неё.  Дина разрывает поцелуй и начинает в ответ снимать с Адель верхнюю одежду.  Вещи валяются где-то на полу, и к моменту, когда Дина тянется к пиджаку Адель, та резво стряхивает её руки со своих плеч и разворачивает лицом к стене. Из груди Дины вырывается сдавленный выдох.  Она неприятно впечатывается щекой в шершавый материал стены, но от напористых рук Адель внизу живота снова тяжелеет. Дина скрещивает лодыжки, хотя Адель всё равно вперивает свое колено меж её бёдер, и получается только держать ноги прямо.  Адель не удерживает её, только кладёт ладонь ей на спину, чтобы потянуть за змейку на платье.  Дина чувствует, как прохладный воздух проникает под платье и обдувает лопатки.  Она выпрямляется, мурашки бегут по её коже.  Хольт снимает, нет, почти сдирает платье с её плеч вниз, и оно остаётся висеть безвольным куском на талии.  Дина перехватывает руку Адель, пока разворачивается обратно, и отводит её в сторону.  В номере ужасно холодно, но Дина снова хочет поцеловать Адель, и это желание притупляет любые другие дискомфорты.  Они молчат, и это молчание настолько резкое, что Дине становится плохо, поэтому она сползает своими губами к её подбородку и ниже, к шее.  Из Адель вырывается тихий стон; Дина понимает, что слышит его настолько явно впервые за столько времени.  Значит ли это, что она смогла сломать броню Хольт? Дина очень в этом сомневается, и ей всё ещё нужно знать правду. — В спальню...В спальню...На кровать... — Тихо бормочет Дýбина, даже не зная, что она говорит. Она выцеловывает нежную, бархатную кожу Адель, приспуская воротник шёлковой рубашки.  Адель кивает и угукает. Потом снова толкает Дубину к стене, приседает, подсовывая руки под платье Дины и обхватывая ладонями её зад, и только после этого Дина понимает, что ей нужно закинуть колени на бёдра Адель, чтобы та подхватила её вверх.  — Hold on. Дина обхватывает руками её шею, как тогда, когда целовала её, Адель подхватывает её крепче, и Дýбина чувствует, как её лопатки отрываются от стены, сердце подпрыгивает и она повисает на Хольт.  Дина задерживает дыхание, крепко сжимает в своих ладонях пиджак с осознанием, насколько дорога его ткань... Но её это не волнует. Мало того, пока её несут в спальню, она сто раз успевает обдумать своё положение вдоль и поперёк.  Комнаты удаляются, а Дина даже и не пытается понять расположение и предположить, где находится, например, рабочий кабинет Хольт.  Сердце тревожно и гулко колотится где-то в груди, Дина думает, что Адель вполне может слышать её пульс, знать, насколько волнуется Дýбина.  Дина закрывает глаза. Она пугается, когда отрывается от тёплого тела и на секунду оказывается в свободном падении.  Хольт валит её на матрас также молча, как и молчала до этого, но на этот раз в ней словно что-то меняется...  Дина открывает глаза, наблюдая над собой Адель и её напряжённое выражение лица.  Если Хольт показывает эмоции только, когда занимается сексом, ну, наверняка Дине придётся как можно больше делать это с ней, чтобы получить хоть какую-то отдачу.  Когда они обе замирают, когда их лица находятся в сантиметре друг от друга, когда Адель скользит ладонью по бедру Дины, когда задирает её платье, Дине становится очень страшно. И этот страх накатывает прямо сейчас. Как будто это огромная волна, которая приближалась к берегу долгое время, а потом обрушилась высокой, широкой стеной.  Как только Дина говорит это, её живот стискивает спазмом нервов: — У меня это в первый раз.  В тот момент Адель хочет было наклониться к ней, чтобы поцеловать её, но замирает. Дина находит взглядом её глаза, касается ладонью её впалой щеки, чтобы Адель смотрела прямо на неё.  В глазах напротив мелькает странная искра, и в этот момент Адель едва заметно сжимает плечо Дины и сглатывает. Дина замечает это по тому, как дёргается её гортань.  Хольт вздымает бровь:  — Ты даже никогда не растягивала себя пальцами? Игрушками? No?  Дина отводит глаза, закусывает внутреннюю сторону уголка губ и хмурится. Уши её горят, будто они не разговаривают на важную и нужную тему, а будто Дина сделала что-то ужасно неуместное.  И всё из-за этого пронзительного взгляда Адель.  — Только пальцами.  Адель задумчиво замолкает, накручивая прядь белоснежных волос Дины на свой палец, а потом вдруг неожиданно кивает: — All right, babe, I'll be careful with you. Я буду аккуратна. Называть Дину «деткой» было для самой Дины запретным ходом, из-за чего она мгновенно краснеет. На английском это звучит ещё более... горячо.  Кроме того, Дина чувствует, что в ближайшее время точно скачает Дуолинго для курсов английского.  Дина нежно гладит Адель по скуле и бормочет:  — Мне надо снять платье. И в туалет.  Адель кивает, ухмыляется и убирает руку от волос Дины.  — Yup, me too. <...> Номер настолько огромный, что Дина не сразу находит нужную ей комнату. Радует только то, что она намечает рабочий кабинет Хольт. Но не входит туда.  Просто запоминает его местоположение.  В туалете она приводит себя в порядок, мочит горящую шею ледяной водой, наспех утирает её полотенцем и пару минут сверлит своё отражение глазами. Причёсывает волосы, поправляет лифчик, снимает наконец это чёртово платье и колготы, складывает их и оставляет здесь же.  Вот теперь ей становится холодно. Мраморный пол под босыми ногами ощущается разве что замёрзшей ледяной лавиной, нежели полом.  Дина открывает дверь, и тёмный коридор встречает её неприличной тишиной.  Вместе с этой тишиной, она, полуголая, обнажённая до глубины своей души, идёт обратно в спальню.  Дверь еле слышимо скрипит, а Дина выпрямляется, прежде чем войти внутрь.  Хольт оборачивается на неё: в комнате тоже полутьма, кроме ночника у кровати её больше ничего не освещает, но даже так Дина сумела разглядеть Адель.  Та сняла свой пиджак, корсет, вытянула блузку из брюк и полностью расстегнула её.  Это же не честно, что Дина почти голая, а Адель даже и не начинала раздеваться?  Почти.  Вместо этого у неё в руке бокал вина. Красного.  Они встречаются глазами через всю комнату и замирают на несколько мгновений.  Сердце Дины снова забивается в бешеном ритме.  Её ступни касаются мягкого ковра, когда она медленно подходит к Адель и поднимает на неё голову.  Адель откладывает бокал.  Дина задерживает дыхание.  Она поднимает руки, чтобы прикоснуться к Адель и тоже снять с неё одежду.  Адель хватает её за запястья, как только Дина делает намёки на приближение к её рубашке, отодвигая их. — I have scars. — Вкрадчиво говорит Хольт.  Дина кивает.  — У меня тоже есть. — Отвечает она.  И, даже не задумываясь, отходит на шаг чтобы продемонстрировать.  — Этот, — Дина указывает на длинный шрам под её грудью, на рёбрах. — Получила, когда училась в полицейской академии. — Дина поворачивается к Хольт полубоком. Указывает на ожог на её плече, почти рядом с лопаткой. — Меня задело огнём, когда мы дрались с Сергеем Разумовским,  Дина не смотрит в глаза Хольт, она ищет все свои шрамы.  Под коленом —получила на службе, на ладони — тоже в драке с Разумовским, и на левой руке тоже после Разумовского.  Пулевое ранение — было там одно дело...; несколько шрамов на шее — задевало осколками; длинный, на бедре — случайно порезалась в детстве, когда каталась на велике.  И ещё пару шрамов, происхождения которых она даже и не помнит.  Всё для того, чтобы успокоить Адель.  С её стороны всё это время было только молчание. И пусть, думала Дина. Пусть смотрит.  — Мне нравятся мои шрамы... И...в целом, шрамы — это красиво. Шрамы — это значит, что человек очень сильный. Морально. — Дина пожимает плечами, подходит к Хольт ближе. Хольт не отстраняется. Она вообще не двигается, только с интересом в глазах наблюдает за тем, что делает Дина. — Можно?  Но Хольт не разрешает. Вместо этого она сама стаскивает с себя блузку и кидает куда-то на пол.  — Do you want to know how I got these scars? — Хриплый голос Адель заставляет Дину внутренне сжаться.  Дина завороженно оглядывает тело Адель.  Шрамы, как от ожога или взрыва, опоясывают её предплечья, заходя дальше — за спину.  Шрамы ползут и вдоль её боков и талии, крадутся к рёбрам и повисают около ключиц.  Дина неосознанно кивает. И пока Хольт рассказывает, Дýбина дотрагивается до её рёбер, проходясь кончиками пальцев по краям ран.  — It happened in childhood... Адель переходит на русский, и её голос ни разу не вздрагивает.  Она рассказывает, как, будучи ребёнком, она приехала к отцу на работу и побежала играться в отдел экспериментального оружия, мол, няня тогда недоглядела за ней. Её заинтересовал один из прототипов, поэтому она схватила его, решила понажимать кнопки, и случился взрыв.  Её отец использовал свои особые разработки, чтобы спасти Адель. С тех пор в её спину встроен механизм, который поддерживает её жизнь, и вместе с тем доставляет некоторые неудобства.  — For example, когда я испытываю эмоцию, мой позвоночник вырабатывает энергию... — Адель подходит к Дине ближе и прикасается кончиками пальцев к её шее. Ток щиплет её кожу, а Дýбина вздрагивает и немного отшатывается. — Эта энергия превращается в ток, который я могу контролировать. Как видишь... я полна эмоций.  Дина оценивает правдивость её слов по лицу Адель, но по нему всё также ничего не скажешь.  Проще говоря, насколько можно человеку вообще быть безэмоциональным — настолько Адель и безэмоциональна.  Но Дина... верит. Току в её пальцах.  Это безумие. Дина конечно предполагала нечто подобное, потому что уж слишком много между ними было статического электричества, да и эта махина в виде позвоночника не вызывает в ней доверия, но тем не менее...  — Драматическая пауза закончена?  Хольт гнёт бровь, и Дина убирает руку с её талии.  Умеет же испортить атмосферу...  — Come to me, kitty. Адель подзывает её одними пальцами, а Дина, как зачарованная, поддаётся. Они снова целуются, но на этот раз скорее томительно, чем резво или страстно.  Страсть нарастает со временем, когда Адель звенит ремнём и вытягивает его кончик из пряжки. Дина не знает, куда ей девать свои руки, поэтому помогает Хольт расстегнуть штаны и потянуть змейку вниз.  Адель... Дина была права, она произведение искусства везде. В любых местах, где только можно.  Шрамы стелются и по её ногам, но всё это так красиво... Это искусство.  Дина прерывисто вдыхает, ощупывая ребристую поверхность кожи её бедра.  У неё бабочки в животе.  А Адель терпеливо ждёт, пока Дина налюбуется, и скользит своими пальцами по её телу.  Хольт надавливает на рану на рёбрах Дины, и Дина еле слышно шипит. Ей не больно, скорее просто неприятно, насколько вообще неприятно бывает проходиться пальцами по старым шрамам.  Одно дело — собственные руки, а другое — чужие.  Если Дина и делает это нежно, когда уделяет внимание шрамам Адель, то Адель не стесняется применить силы. Чтобы вырвать из Дины недовольный взгляд или любую другую, совершенно новую эмоцию.  Они трогают друг друга и в этих прикосновениях не замечают, как перемещаются на кровать.  Адель стягивает с носа Дины её очки и кладёт их на тумбочку, рядом с ночником.  Дина седлает бёдра Хольт, как только они ложатся, и спускается поцелуями до груди Адель.  На них всё ещё лифчики и нижнее бельё, и Дине невероятно страшно раздеваться догола.  У неё ощущение, будто, если они предстанут друг перед другом полностью раздетыми, то произойдёт нечто... Нечто, связанное с их душами. Дину берёт тряска, рёбра сковывает тревога, живот втягивается.  Хольт следит за ней прищуренными глазами, пока Дина отчаянно прижимается губами к её коже и хватается за её плечи, бока или поглаживает тазовые кости дрожащими пальцами.  — Calm down, girl. Let me, Адель не спрашивает разрешения, она делает то, что нужно. Перекидывает Дину на кровать, вжимается её спину в матрас, но дрожь Дины не унимается.  Также не унимаются и её желваки.  Одну сторону лица Адель освещает жёлтый свет лампы справа от них и отражается искрой в её глазах. Дина пытается фокусироваться именно на этом. И на ощущениях.  Адель поддевает пальцами лямку её лифчика, заигрывающе клоня голову к своему плечу. Её тёмные шелковистые локоны спадают вниз по обе стороны от плеч, поэтому она поддевает их ладонью, собирает вместе и перекидывает на одну.  Дина следит за этим действием не отрывая глаз.  Адель наклоняется к Дине, и Дина приоткрывает рот, чтобы принять новый поцелуй, но Адель будто... дразнит её. Куда уж больше?  Дина ловит ртом её вздох, а Адель перемещается ниже, тянет руку к макушке Дины, чтобы погладить её.  Дина в замешательстве всего секунду, но потом Хольт дёргает её голову за волосы вверх, чтобы Дина открыла свою шею.  Дина сглатывает, прикрывает глаза и скулит от резвой хватки на своих волосах. Это приятно, но удовольствие граничит с лёгкой болью, так что...Чёрт... Удовольствие преумножается, потому что Дина чувствует, как губы Адель касаются шеи.  ...Да, прямо там, пожалуйста...  Дина закусывает нижнюю губу так сильно, как может, пока Адель раздвигает её ноги, легко проводит ногтями по внутренней стороне её бёдер, а потом всполохи тока касаются кожи. Дина сжимается, скуля что-то невнятное, хватается за плечи Адель и чувствует, как те потряхиваются: Адель смеётся!  Беззвучно, но смешки вырываются из неё и тонут в изгибе плеча Дины.  Издевается, понимает Дýбина.  Ладонь Дины добирается до холки Адель, нащупывая край позвоночника. Дина проводит по холодному материалу пальцами, ощупывая его.  Она не видит, но чувствует это напряжение.  Более того, напряжение накапливается и в ней, потому что Адель начинает скользить губами к ключицам Дины.  Адель снова бьётся током, а Дина вздрагивает. Это непривычно, и место удара пульсирует некоторое время, но если сила тока ограничиться только такими разрядами, то это даже приятно... может быть.  Адель спускает с плеча Дины вторую лямку лифчика, и к тому моменту Дина практически не нервничает. Адель всё время с ней, её руки на ней, губы то и дело скользят по её декольте, по шее, по лицу, по плечам, везде-везде, и Дину начинает это забавлять.  Нервное напряжение сходит на нет, и когда Хольт замечает это, то подсовывает руки за спину Дины, и Дина вовремя приподнимается на локтях, чтобы Адель расстегнула застёжку.  Лифчик летит туда же, куда ранее и блузка.  Дина падает головой на подушку, разглядывая лицо Адель.  Адель ухмыляется, поднимает руку и оставляет лёгкий удар тока под грудью, рядом со шрамом. Дина вздрагивает и пугается. Это щекочет нервы.  А Адель, очевидно, нравится видеть проблески страха в глазах Дины в такие моменты.  — Your hands need more work, darling. Адель выпрямляется, волчий голод в её глазах отражается в полуприкрытых веках и в горделивом взгляде. Она заводит руки себе за спину, и в воздухе повисает тихий звук щелчка застёжки.  К моменту, когда Адель снимает нижнее бельё и остаётся обнажённой, Дина задыхается.  Она пытается зацепить взглядом как можно больше деталей, она кладёт руки ей на бока, скользит выше, но боится трогать её грудь, а потому застывает где-то у рёбер. У Адель твёрдый пресс и выраженные бицепсы, видно, что она занимается наверняка также усиленно, как и Дина.  Может, они смогут как-нибудь потренироваться вместе...  — Like that...  Адель мягко обхватывает её запястья своими руками, не так, как делала это раньше, и Дине нравится эта нежность.  Адель кладёт одну ладонь Дины на свою грудь, а другую аккуратно ведёт к своей промежности.  Они смотрят друг другу в глаза, Хольт еле заметно ухмыляется, но от неё всё равно веет внимательностью и чрезмерной осторожностью.  Дина аккуратно скользит пальцами по её вагине, размазывая смазку до клитора. Ну, наверное, тут тот же самый принцип, как и с собой.  Дина промаргивается, Адель упирается рукой в подушку в нескольких сантиметрах от лица Дубиной, пристально глазеет на неё и двигает бёдрами навстречу её руке. Дина поудобнее переставляет свою левую руку, чтобы осторожно массировать грудь Хольт.  Улыбка Адель становится шире, а вскоре, когда она поднимает свою свободную руку, обхватывает ладонью подбородок Дины и приставляет указательный и средний пальцы к её губам, когда крепко надавливает на её челюсть, чтобы Дýбина открыла рот, когда Дина послушно обводит языком подушечки, когда Адель оставляет в её рту свои пальцы и медленно начинает ими двигать, тогда её улыбка превращается в зубастый оскал.  Дина раздвигает языком её пальцы, проходясь кончиком по ложбинке, и Хольт очень, очень довольна.  Дýбина медленно двигает пальцами по клитору Адель, у той едва заметно ускоряется дыхание, Дина забирает ещё смазки и двигает пальцами немного быстрее.  — Come into me, don't be afraid, kitty. Дина приглушённо угукает, из-за пальцев она и слова вымолвить не может, наверное, в этом и заключался план Адель.  Дина осторожно ведёт кончиками пальцев ко входу во влагалище.  Хольт достаточно влажная, чтобы войти в неё сначала одним пальцем, а потом подключить второй, но, Дина подозревает, что смазка всё равно нужна. Одной естественной не обойтись, именно это и волнует Дину. Она не хочет делать Адель больно.  Дина вводит пальцы глубже, нащупывая шероховатость внутри неё и медленно ведя по ней подушечками пальцев.  Дина останавливается и вздрагивает, потому что ощущает, как в язык прилетает щекотный удар током. Она вздёргивает брови, ощущая, как язык немного немеет.  Твою мать, это очень интересно!  Адель довольна этим зрелищем. Если она может контролировать интенсивность и разряд тока, то она специально послала в её рот только искорку.  Сколько же в ней сейчас эмоций, как она ещё не искрится? Хотя, думает Дина, продолжая двигать пальцами по шероховатости внутри Адель, она может поклясться, что пару минут назад слышала, как трещит её позвоночник.  Рука Хольт рядом с головой Дины резко сжимает подушку, немного задевая пряди Дубиной.  — Great, girl. Вместе с интенсивностью движений в её рту, понимает Дина, ей нужно увеличивать интенсивность внутри Адель, и так она и делает.  Хольт одобрительно кивает и вздымает подбородок вверх, издавая глубокий, протяжный стон.  От этого стона у Дины бегут мурашки и тянет в животе.  Адель вытаскивает пальцы изо рта Дины, ведёт ими по её щеке, оставляя мокрый прохладный след и облизывает их, двигая ими уже в своём рту.  Она смешала их слюни, и это должно быть мерзко, но для Дины сейчас это значит совсем другое. Дина сейчас завороженно смотрит на пухлые губы Адель, пытаясь осознать, что ещё недавно они сжимали сигарету, а теперь Адель буквально пробует слюну Дины на вкус.  Ну, вообще, это почти что поцелуй.  Адель вытаскивает свои пальцы из своего рта, с сожалением отмечает для себя Дина, и велит ей хриплым голосом: — Stop. Дина вытаскивает пальцы из Адель, и прежде, чем Адель отворачивается, облизывает их, медленно проходясь языком, слизывая её смазку и пробуя на вкус.  Адель задерживается, чтобы посмотреть на это, и по её приятно-удивлённой ухмылке видно, что Дина быстро учится.  Адель усмехается, дёргает бровью, упоённо захватывая взглядом эту картину.  — Очен хорошо.  Дина смущённо улыбается, вытаскивая пальцы из своего рта.  Адель тянется за, вероятно, смазкой, к тумбочке, достаёт её оттуда и возвращается обратно.  Дина успевает встревожиться без прикосновений, но Адель успокаивает её одним своим уверенным взглядом.  Дина напрягает брови и смыкает губы, когда в тишине громко щёлкает колпачок смазки.  — Shall we stretch you, hm? Дина краснеет, когда Адель поддевает кружево её трусов, царапает ногтями её тазовые косточки и снимает с неё нижнее бельё.  Они обе голые. Им жарко. Дина осознаёт, что она хочет большего.  Адель закидывает её ногу себе на плечо, а Дина не против. Она хочет этого. Она готова к этому. И, наверное, это было её судьбой.  Чужие руки ощущаются совершенно по другому. Адель проходится прохладной смазкой по её клитору и размазывает её дальше.  Дина вздрагивает, мурашки пробегают по её предплечьям, поднимая волосы дыбом.  Дина откидывает голову назад, закрывая глаза, наощупь находит руку Адель, придерживающую её ногу и хватается за её пальцы своими.  — Shh, sunshine.  Адель вводит сначала один палец, а потом аккуратно и второй. Это немного неприятно и туго, потому что Дина давно не растягивала себя, да и в целом, либидо сейчас на нуле, с такой то работёнкой, но с присутствием Адель всё пошло куда легче. Во всех смыслах.  Дина на мгновение открывает глаза и сталкивается с прямым, проникновенным взглядом Адель.  Дина тут же смотрит в любые другие стороны, но не на Адель. Слишком будоражит.  — Смотри на меня, Дина.  Говорит Адель на русском. Нет, приказывает. И Дина прогибается под её волю.  Прогибается под Адель Ван Дер Хольт.  И Дине это нравится.  В глубине души она признаёт это.  Дина смотрит на Адель, сердце бьётся быстрее от этого взгляда. Голодный, жаждущий.  Дина сжимается, чтобы посмотреть на реакцию Хольт. У той только шаловливо дёргаются уголки губ. Это настолько незаметно, что Дина думает, будто у неё галлюцинации, или ей это привиделось.  Хольт входит пальцами до конца и с нажимом ведёт по стенке влагалища. Дине неприятно, но она сдерживает мат в своих губах и прикусывает нижнюю до металлического привкуса во рту.  Адель только наклоняет голову к плечу, изучая её эмоции, как только начинает двигать пальцами. Это не медленно, как представляла себе Дина, не нежно. Это торопливо и резко.  Дина запрокидывает голову назад, всхлипывая и зажмуривая глаза. В уголках выступает влага.  Дина тихо стонет, и её низ живота подтягивается, когда Адель наклоняется вперёд, заставляя бедро Дины прижаться к собственному животу. Угол проникновения теперь другой, он стал глубже.  Дина не открывает глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но она чувствует, как тяжело дышит над ней Адель.  — Блять... Б... мм... Блять, Хольт...  Адель проходится большим пальцем по клитору Дины, и Дина рывком содрогается, как удара током. Впрочем, удар током следует прямо после этого. Внутрь.  Дина вскрикивает от неожиданности, раскрывает глаза, и фокусируется на лице Адель практически рядом с собой. Она вздрагивает и от этого.  И от... И от Адель ей тоже становится жутко. Теперь в арсенале Дины уже шесть эмоций Адель.  Шестая — это подлинное восхищение.  Как сейчас. Адель застыла со слабой улыбкой на губах, с широко распахнутыми глазами. И снова эта искра. Голод.  Как будто она сожрёт Дину одними только глазами.  Как будто она помешана на ней. Вот, что это.  Дина видит перед собой обожание в её глазах.  Обожание Дины или обожание издеваться над людьми?  Дина не знает, но сердце не сбавляет свой темп.  Более того, когда Адель увеличивает жёсткость и темп толчков спустя время, Дина снова чувствует это ощущение в животе и в груди: как будто что-то проваливается в ней.  Глаза слезятся, колени начинают подрагивать, пальцы ног и рук поджимаются.  Адель вбивается в неё пальцами, Дина хнычет и, сама того не осознавая, подбивается к ней бёдрами.  Она близка к оргазму только от жёсткости толчков и длинных пальцев Хольт. Дина вскрикивает от сильного удара током по своему колену. От этого её ноги слабеют пуще прежнего. Дина чувствует, как с глаза срывается слеза.  Адель наклоняется к ней, чтобы слизать её языком.  Дина хватается за неё руками, царапая лопатки. Хольт шипит, её улыбка становится шире, она коротко посмеивается.  — Wonderful, youre such a good kitty, right, babe? — Ада, Адель, пожалуйста!  Адель смеётся, её смех ударяется о черепную коробку Дины. Дина сходит с ума. Ток и напряжение пробирает её до костей, вырывая из неё громкие стоны. Дина звучно хнычет, с глаз срываются уже несколько слёз.  — Пожалуйста!  Адель проводит то языком, то губами по её щекам, ухмыляется, хихикает, собирает слёзы Дины, и не останавливается.  — Wat ben je zielig, meid. Maar ik vind je echt leuk. ² Дина пропускает эту реплику мимо ушей. Единственная её потребность, единственное её желание — оргазм.  Пусть Хольт доведёт её до исступления, только пусть доведёт!  Быстрые толчки вдруг прекращаются, Адель вытаскивает пальцы из Дины, а Дина с сожалением подгибает брови и стискивает зубы.  Блять, блять, блять, блять...!  — Please, Adele... — Она переходит на английский, чтобы хоть как-то... Чтобы добиться хоть чего-то.  Адель смотрит на неё прохладным взглядом, Дина пытается отдышаться.  Хольт всё ещё возвышается над ней, но уже с прямой осанкой и гордо заведёнными плечами.  — Will you never betray me? Ты никогда не предашь меня, Dina?