Раскрашенные чайки

– Меня зовут Август Жан Дидерих. Для тебя просто Август. – А...в....Аг....Аггухст, Дидердердер? – Ахахахаха. Не расслышал что ли? А ты забавный парень. Марко, хэй, Марко. – М? – Слышал? Я теперь Аггу.

***

"Вернись, вернись, пой мои мысли" Машина остановилась так резко, что Йост снова упал на скамью, но на этот раз он поднялся без посторонней помощи. – Приехали, спящая красавица, – Томас встал и пошёл открывать заднюю дверь. Йост почти проигнорировал внезапное прозвище и, не с первого раза, встав с насиженного места, направился к выходу из машины. Дождь уже превратился в полноценный ливень, который размывал и так нечёткую полосу дорожной земли, уходящую далеко в лес. Тяжёлая рука легла на плечо и Кляйн чуть дёрнулся от неожиданности. Он посмотрел в спокойное лицо Томаса и последовал за ним, когда тот чуть сжав бледную кожу, настойчиво вывел парня из машины. В нос ударил запах хвои и прохладной воды. Тяжёлые тучи нависали над Ладожским озером угрожающей тенью, размывая границу воды и воздуха. Ветер свободно гулял по каменному берегу, забираясь под иглистые подолы сосен, усыпавших клочки земли на огромных валунах. Чайки заливались громким гагатанием, укрываясь под моховыми навесами камней. Йост начал оглядываться, всматриваясь в невысокий лесок. Там, вдалеке, замаячили огни и ему удалось разглядеть оконные рамы, за которыми мигали многочисленные маленькие источники света. – Офицер Таммеметс, – резкий голос вывел Кляйна из ступора и он обернулся в сторону машины, от которой уже успел отойти. Со стороны водительского сиденья послышался голос, – я поехал тогда, мне ещё раненых развозить. Томас махнул рукой, не утруждая себя ответом, и вскоре машина завелась и помчалась по размытой дороге, разбрызгивая вокруг уже изрядно размокшую грязь. – Ну что, Гретель, пойдём поищем пряничный домик, – не без ухмылки обратился к парню офицер, поудобнее поправляя ремень, на котором весел автомат. Йост что-то недовольно хмыкнул. Этот офицер ещё и находил время на то чтобы отрыть в своей голове прозвище из немецкого фольклора. Издевался. Кляйн давно понял что его ложь про немецкий язык раскусили, просто потому что просьба об имени, фамилии и возрасте звучала довольно одинаково, что на голландском, что на немецком, что на английском. И только контуженный бы не понял чего от него хотят. "Контуженный, или маленький лжец", – не без удовольствия отметил у себя в голове Томас. Они шли какое-то время. Огни становились всё ближе, помимо оконных рам начали различаться очертания довольно крупного загородного дома, который сейчас использовался как один из офицерских штабов планирования. Верёвки на руках Йоста сильно натирали запястья, к концу пути он уже запинался, земля под ногами расползалась, камни не сдвигались с места, когда носки тяжёлых сапог встречали их на своём пути, поэтому Йост пару раз чуть не растянулся прямо посреди дороги. И каждый раз этот офицер оказывался рядом чтобы вовремя подхватить, удержать, а затем, убедившись что спутник твёрдо стоит на земле, снова отойти, погружаясь в известные одному ему мысли. Так они и дошли до дверей дома. Вблизи он казался куда больше. Двухэтажное здание, с красивой резьбой по дереву, явно ещё со времён царской России, возвышалось над путниками, гостеприимно завлекая тёплым светом из окон. Томми дёрнул ручку и тяжёлая дверь поддалась, открывая взору просторный предбанник с вешалками, на которых кучами весели солдатские мундиры. Йост толком не успел разглядеть ни одного чина на погонах, как Томас аккуратно увлёк его за собой в следующее помещение, откуда слышались разного рода разговоры, переходящие от шёпота к отборной брани и даже стуку различных предметов о деревянную поверхность. – Значит собрание в самом разгаре, – хмыкнул офицер, недовольно скривившись, – Пойдём познакомимся с твоими тюремщиками, – сказал он и аккуратно взяв парня за предплечье повёл в сторону самой шумной комнаты в доме. Чем дольше Йост вслушивался и присматривался к этому офицеру тем больше росло его негодование. Ещё недавно он казался ему серьёзным, непроницаемым деятелем, знатоком своего дела, сейчас же он будто привык к присутствию обессиленного противника и спокойно давал ему прозвища, в открытую шутил над сложившейся для Йоста ситуацией. Даже слова о том что он не пленник не внушали в парня надежду, а этому Таммеметсу... он будто надеялся накопать что-нибудь на Кляйна. Это нескрываемое подозрение ещё со слов о немецком, его шутки и прозвища. Йост старался по большей части молчать, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, ограничиваясь короткими кивками или различной жестикуляцией, насколько ему позволяли связанные руки. Погружённый в свои мысли, он не заметил как уже стоял в большой комнате с задёрнутыми шторами. Повсюду были расставлены свечи, какие-то уже коптили, какие-то обливались восковыми каплями. Посередине этого помещения располагался длинный стол на резных ножках, а за ним сидело человек шесть. Они даже не заметили вошедших, предпочитая этим двоим новую волну ругательств и разбрасывания бумажек по столу. Офицер тихонько, указывая пальцем на всех присутствующих, прошептал Йосту имена каждого из них. Парень кивал и запоминал что-нибудь выдающиеся в увлечённо болтающих людях. Томас негромко прокашлялся чтобы обратить на себя внимание. На него все повернули головы и разом замолчали. Один из них, среднего телосложения мужчина, на лице которого росли пышные усы, быстрым шагом преодолел расстояние от своего места до Таммеметса и, подойдя к нему, заключил в крепкие объятия. – Томми, родной, что вы так долго. Я уже хотел весь штаб на уши поднять, лишь бы вам подкрепление отправили, – как-то взволнованно начал он вместо стандартного приветствия. – Ильич, отцепись, ей богу, и так несладко пришлось, сейчас ещё задушишь, – несмотря на показное недовольство, лицо Томаса стало более развеселённым и спокойным. Прежняя офицерская стать, если она хоть чуть-чуть ещё присутствовала, пропала и он расслабленно похлопал мужчину по плечу. Тот в свою очередь отошёл от него, оглядывая с ног до головы. Затем его взгляд переметнулся на стоявшего чуть поодаль, за спиной Томаса, Кляйна. На вопросительный взгляд Ильича, Томас выдал быстрое: – Это так, что-то вроде пленника, – отмахнулся он. – Что-то вроде?! – вдруг гаркнул со смешком Ильич, – Да я таких в твоём возрасте пачками в линеечку ставил. А это ты что такое привёл? На нём ни формы, ни погонов. Может вообще местного подцепил и теперь ещё передо мной тут выделываешься. – Да в моём возрасте ты ещё спокойно рылся как червяк в своём огороде и как автомат в руках держать не знал, – выплюнул недовольно Томми. – Слышь, малой. Тащи этого зайца давай отсюда, чтоб глаза мои это позорище не видели, – вдруг взъелся на недовольство Томаса, старший, – Отчёт чтоб сегодня к двенадцати был, понял? Ёбаный эстонец. Томми только скривился и развернулся увалакивая за собой внимательно вслушавшегося в разговор голландца. Тот, уже привыкший к внезапным тасканиям, послушно последовал за Томасом, увлекаемый куда-то вглубь коридоров в сторону лестницы на второй этаж. Пока Йост переставлял непослушные ноги по скрипучим ступеням, он внезапно врезался в спину Томаса, который остановился чтобы с кем-то поздороваться. Там, внизу за лестницей маячил силуэт, скрытый в тени. Таммеметс что-то долго ему говорил, повидимому обмениваясь новостями и иногда посмеиваясь. Йост старался вглядеться в темноту коридора, но смог разглядеть собеседника офицера, только когда тот вышел из тени, направляясь в сторону комнаты, откуда они только что ушли. Голова мужчины, будто нехотя, лениво поднялась, но стоило ему посмотреть на Йоста как во взгляде его тут же проскользнул интерес, карие глаза быстро пробежались по связанному парню, холодно что-то прикидывая, а затем силуэт скрылся за дверьми, из за которой снова послышались брань и суета. – Эй, белобрысый, чего застыл, – Томас снова взял его за предплечье и пошагал с ним чуть ли не под ручку в конец коридора.

***

Комната в которой его расположил парня офицер Таммеметс, в качестве "пленника" была довольно обычной, хоть широкие окна, заколоченные до верхних рам, и предавали ей простора.

***

Комнат в доме было много, тем более, что не все офицеры ночевали именно в этом доме, большинство из них уже съезжались к передовой, расставляя свои войска по линии фронта. Последняя операция Таммеметса заключалась в перехвате небольшого пешего отряда противника. Некий источник из разведки передал накануне вечером телеграмму с точным расположением отряда, а также в приложении к телеграмме указывалась информация о наличии неких стратегически важных документов, которые должны были прибыть в Финляндию к девятому июня. Однако что-то пошло не так и, отклонившись от изначального маршрута, отряд решил срезать через освобождённые, ещё весной, окрестности Ленинграда. Успешно проведённый план перехват всё же не принёс ожидаемых результатов, нужного человека с документами не нашли, а одним из немногих выживших остался некий Йост Кляйн, 21 год. Но это так и осталось с его же слов. Ни формы, ни документов при нём обнаружено не было. Остальные же либо сбежали к финам, либо категорически отказывались в чём либо сознаваться, так как отношение было к ним не такое нежное как к потерянному Кляйну. "Поэтому манал я ваш план, надо было перехватывать раньше, как только информация поступила." – выскажет Томас Ильичу позже вечером, а несчастный отчёт быстро сунет ему в руки и удалится в свою комнату, погружённый в планы на счёт никому не сдавшегося "пленника". – Ёбаный эстонец ,– недовольно констатирует Ильич.