В его глазах - мои надежды

Чонгук молча держал Тэхёна, пока тот не выплакался. Он не торопил его и не задавал лишних вопросов – просто был рядом, дыша с ним в одном ритме, служа его якорем в разбушевавшемся море страха. Когда рыдания сменились прерывистыми всхлипами, Чонгук тихо спросил: – Хочешь рассказать? Тэхён кивнул и, запинаясь, выложил всё как было. Голос его дрогнул и сорвался, когда он добрался до момента с ножом. – Я... я подумал, что больше не увижу тебя, – прошептал он в итоге, бессильно вцепившись в рубашку Чонгука. – И это было страшнее всего. – Я здесь. Я с тобой, – Чонгук крепче прижал его к себе. – Ты был невероятно храбр. Ты смог дать отпор и сбежать. Это главное. Он помог Тэхёну встать, отвёл в ванную, умыл ему лицо прохладной водой, а потом принёс успокаивающий чай. Его забота была тихой и ненавязчивой, но именно она сплела вокруг Тэхёна прочный кокон безопасности. – Мы не можем это просто проигнорировать, – мягко сказал Чонгук, когда Тэхён окончательно пришёл в себя. – Но действовать будем с холодной головой. Ты не один. С тобой есть я, есть Юнги. Всё будет хорошо. Я обещаю. Чонгук нежно водил ладонью по его спине, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей. И сам, находясь рядом, чувствовал непривычное спокойствие – то самое, что дарил ему один лишь взгляд Тэхёна, само его присутствие. Чонгук вспомнил свою жизнь до него и с ясностью осознал: никогда ещё он не хотел так заботиться о ком-то. Не было у него этой «слабости» – не было человека, за которого он был готов разорвать в клочья любого, кто посмел причинить ему боль. И он решил сказать это вслух, потому что его чувства не были поводом для стыда, а его «слабость» стала самой большой силой. –Ты мне невероятно дорог. Я уже говорил тебе это, но скажу снова и буду повторять тысячи раз: ты – моё спасение. Ты – та надежда и любовь, которых у меня никогда не было. Чонгук прижал ладони Тэхёна к своей груди, под стук сердца. – Послушай... Оно твоё. Я отдаю тебе всего себя, без остатка. Тэхён слушал этот настойчивый ритм и не мог поверить, что кто-то способен любить его настолько, чтобы говорить об этом так открыто. В глазах Чонгука он видел искренность, тепло – всё, чего ему так не хватало все эти годы. – Чонгук... – прошептал он так тихо, словно вокруг могли подслушать их сокровенную тайну. – Я люблю тебя. Не знаю, насколько сильно... Но я тебя люблю и боюсь потерять. Чонгук на мгновение замер, затем обнял Тэхёна ещё крепче, не отрывая от него взгляда. Сократив расстояние до минимума, он прикоснулся к его губам своим поцелуем. Он мягко сминал то верхнюю, то нижнюю губу, не отрываясь ни на секунду от желанного тепла. Этот поцелуй говорил громче любых слов: их чувства были взаимны. Тэхён так отдался поцелую, так расслабился, что сам не заметил, как начал отвечать с той же страстью, сильнее прижимаясь к Чонгуку. Они дышали в унисон, и в этом слиянии дыханий растворялась вся боль и весь страх. Когда губы Чонгука ненадолго отстранились, чтобы перевести дух, Тэхён бессознательно потянулся за ними, словно боясь потерять это спасительное тепло. – Я здесь, – снова прошептал Чонгук, касаясь его лба своими губами. – Я никуда не денусь. Он видел, как в широко распахнутых глазах Тэхёна плавала непролитая слеза – последний отголосок пережитого кошмара. Чонгук нежно смахнул ее большим пальцем, и только тогда Тэхён осмелился закрыть глаза, сдавленно вздохнув. – Я боюсь, – признался он, уже не стыдясь своей слабости. – Боюсь, что они вернутся. Боюсь, что это не конец. – Пусть боятся они, – тихо, но твердо произнес Чонгук, не выпуская его из объятий. – Теперь они имеют дело не только с тобой. Со мной. С нами. И я не позволю им тебя тронуть. Никто и никогда. Он чувствовал, как под его ладонями дрожь в теле Тэхёна понемногу отступала, сменяясь тяжелой, почти оцепеневшей усталостью. Адреналин отступил, оставив после себя лишь опустошение и желание забыться. – Хочешь попробовать уснуть? – мягко предложил Чонгук, проводя рукой по его волосам. Тэхён молча кивнул, прижимаясь лбом к его шее. Он был похож на выброшенного на берег штормом моряка, который наконец-то ощутил под ногами твердую землю. Чонгук поднял его на руки – легко, как что-то бесценное и хрупкое, – и отнес в спальню. Он уложил его, укутал одеялом и, прежде чем лечь рядом, на мгновение задержался, глядя на его затихшее лицо. В полумраке комнаты исчезли следы слез, осталась лишь детская беззащитность в расслабленных чертах. Когда Чонгук лег рядом и обнял его, притянув к себе спиной к своей груди, Тэхён издал тихий, почти довольный вздох. Его пальцы нашли руку Чонгука и прижали ее к своему сердцу, как талисман. – Спи, – прошептал Чонгук в его волосы, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело Тэхёна. – Я буду на страже. Я всегда буду на страже. И он лежал в темноте, слушая, как дыхание любимого человека становится ровным и глубоким, и мысленно давал новые клятвы – клятвы защищать, оберегать и быть той самой крепостью, стены которой никогда не падут. Шторм миновал. И пока они были вместе, любая буря была им по плечу. Тишину разрезал вибрация телефона. На экране горело имя «Юнги». Чонгук, не отпуская спящего Тэхёна взглядом, поднес трубку к уху. – Говори. Он бесшумно вышел в гостиную. – Нашел кое-что, – голос Юнги был деловитым и скупым. – Камеры на выходе из переулка. Угол обзора кривой, но видно, как он выбегает, а следом – темная иномарка резко стартует. Номера нет, стекла тонированные. Но направление просек – в сторону того самого элитного массива. Где твой... ну, мэр обитает. Совпадение? – Слишком удобное, чтобы быть совпадением, – тихо процедил Чонгук. – Но это не доказательство. – Пока нет. Но это начало. Что делать? – Жди меня в офисе. К обеду буду. Подними все дела и контакты отца Тэхёна. Всех, кто мог быть причастен. И найди частного детектива – лучшего, но самого неприметного. Не можем действовать в лоб. Разговор окончился. Чонгук посмотрел на часы. Было слишком рано будить того, кто пережил за ночь слишком много. Оставлять его одного он тоже не мог – обещал быть рядом. Оставалось ждать. Он принял душ, сварил кофе и впервые за последние часы огляделся. Он был в квартире Тэхёна. Осознание пришло только сейчас, когда острая тревога отступила. Жилище было стерильным: пара фотографий, одна кружка, минимальный набор вещей. Словно его хозяин не жил здесь, а лишь останавливался на ночь между учебой и работой. Размышления прервал скрип двери. На пороге стоял Тэхён. – Как долго ты здесь? – его голос был хриплым от сна. Чонгук обернулся и не смог сдержать мягкой улыбки. Тэхён выглядел уютным, по-домашнему красивым и беззащитным. – Не так долго. Звонил Юнги. Он кое-что выяснил. Машина уехала в сторону дома твоего отца. Это ничего не доказывает, но... – Но мы знаем правду, – тихо закончил Тэхён, и его голос снова дрогнул. – Почему? Почему он так меня ненавидит? Чонгук встал и сел рядом, взял его холодные пальцы в свои. – Возможно, дело не в ненависти, а в страхе. Ты – единственный, кто не боится ему перечить. Кто живет не по его правилам. Своей жизнью ты разрушаешь тщательно выстроенный фасад. Ты – его слабое место. А такие люди, как твой отец... они предпочитают уничтожать слабости, а не защищать их. В его словах была горькая правда. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как накатывает новая волна усталости. Бойся сына. Уничтожь его. Логика монстра. – Я не позволю ему это сделать, – тихо, но с непоколебимой сталью в голосе сказал Чонгук. – Он недооценил одно: у тебя теперь есть я. А я играю в его игры куда лучше, чем он думает. Мне нужно встретиться с Юнги, найти больше улик. Побудь сегодня дома, я вернусь как можно скорее. Хорошо? Справишься? – Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, который выглядел уже не так разбито, как вчера. – Справлюсь. Постараюсь не зацикливаться на плохом. Может, Чимина позову, у него же выходной. – Хорошо. Но обязательно отвечай на звонки, – Чонгук коснулся его щеки. – Ладно, – Тэхён притянул его в объятия, крепко обвив руками. Они стояли так несколько мгновений, черпая силы в простой близости. Чонгук поцеловал его в макушку. – Мне пора. Они медленно разомкнули объятия. Собравшись, Чонгук на прощанье бросил на него еще один долгий взгляд и вышел.