Бракованный

«Создание артефактов сопряжено с известными трудностями, а их активация требует наличия магии и недоступна обычным людям. Широкое использование артефактов считается нецелесообразным, поскольку может привести к росту безработицы среди магов». Из учебника «Теоретические основы практической магии. 7 класс» Не сказать, чтобы тетка Милария действительно щедро платила за помывку посуды — но в месяц выходило почти полтора серебряных сайлена. Джес прикинул, что к осени все-таки наскребет нужную сумму на плащ, даже если ему снова урежут стипендию. Кроме того, он был обеспечен работой на три недели летних каникул — в эти дни студенты и лицеисты оставались без денег, но их хотя бы кормили. Не особенно сытно, однако выбирать не приходилось. С голоду никто не умирал — и слава богам. Кроме мытья посуды на Джеса свалилась еще всякая черновая работа: наколоть дров, принести воды, покормить скотину, которую тетка Милария держала на собственном подворье. Джес не жаловался, хватаясь за любую подработку — такая удача была неслыханным чудом, если говорить откровенно. И, как любое чудо, не могла длиться вечно. Воскресным днем — через три с лишним недели после достопамятной вылазки в город, чтобы поглазеть на чудесный плащ, — Джес дернул на себя входную дверь библиотеки: экзамены неуклонно приближались, и работа работой, но забрасывать учебу в его планы категорически не входило. Сама библиотека располагалась выше, а на первом этаже находились аудитории для самостоятельных занятий — кроме, разумеется, практики по боевой магии: заниматься ею дозволялось только в специально отведенных помещениях с дополнительной защитой. И надо же было такому случиться, что в этот момент дверь одной из аудиторий распахнулась, едва не задев Джеса, и в коридор вальяжно вывалился не кто иной, как Драйен — четверокурсник-огневик, причина смущающих снов Фарида. Увидев перед собой воздушника с фиолетовыми волосами — а в академии Джес был такой один-единственный, Драйен скривился, будто выловил таракана в супе, и процедил: — Смотри, куда прешь, убогий. Джес и ухом не повел. Делать больше нечего — связываться с безмозглым, наглухо отбитым хамом. При этом Драйен был очень сильным магом: темно-синие с фиолетовыми прожилками радужки неприкрыто об этом свидетельствовали. Джес попросту боялся с ним сталкиваться. Боялся непредсказуемости своей силы и последствий ее взаимодействия с огнем: стихии огня и воздуха, как известно, друг друга очень любят, а результат их любви в виде сгоревшей библиотеки Джес видеть не желал. Молча разойтись было умным решением, но Драйен в очередной раз подтвердил, что он и ум в этой жизни так и не встретились. — Эй, я с тобой разговариваю, моль крашеная! Язык от восхищения проглотил, что ли? — От восхищения твоей тупостью, — кротко подтвердил Джес, в ту же секунду прокляв упомянутую огневиком часть тела. Собирался же молчать! — Никогда не видел такого количества в одном человеке. Похоже, ты недаром считаешься гордостью факультета. Все бы обошлось: Драйен завис, собрав лоб напряженными складками, попытавшись, видимо, их использовать в качестве извилин, — а Джес тем временем прошел бы к лестнице, но тут в дверях появились дружки огневика, и один из них возмущенно завопил: — Драй, ты слышал?! Этот фиолетовый обоссум только что назвал тебя тупым! Драйен взревел и швырнул поток огня в спину Джеса — тот едва успел уклониться, даже не пытаясь прикрыться щитом, но куда там! Его сила, как обычно и бывало в подобных ситуациях, решила действовать по обстоятельствам. Вспыхнувший воздушный щит отразил атаку, схлопнулся вокруг огня, заключая его в сферу, — и отправил обратно огневику. Тот так растерялся, что не подумал поставить собственный, — и ожидаемо заорал, получив по тупому лицу своей же магией! К счастью, поблизости оказался один из преподавателей огненного факультета: он быстро обуздал стихию и обрушился с гневной тирадой на четверокурсников, которые, по его словам, стояли, как ослы, разинув рты и развесив разлапистые уши — вместо того, чтобы ликвидировать возгорание! Но, к огромному несчастью, именно этот преподаватель испытывал к Джесу глубокую личную неприязнь после случая в начальных классах, когда лицеист Дигрени, пытаясь выполнить задание «Погаси свечу», случайно поджег ему сюртук. Преподаватель как раз отвернулся к доске, рисуя схему векторного потока, который следовало использовать: задание у Джеса ожидаемо не получалось. Конечно, он решил, что лицеист сделал это нарочно. Разумеется, потом его просветили, что у Дигрени проблемы с контролем силы и объяснили, что струя воздуха, подхватившая огонь, была вызвана издевательскими насмешками одноклассников. Осадок у преподавателя все равно остался. И сейчас он развел бурную деятельность, обвиняя Джеса в том, что тот нарочно устроил пожар в здании библиотеки. Ректора в воскресенье найти не удалось, но деканы факультетов огня и воздуха явились почти сразу, и господин Бергалли моментально встал на защиту своего студента. — А я вам говорю, господин Ингассо, что Дигрени ни при чем! Это ваш студент напал первым — что бы ни заявляли эти, с позволения сказать, свидетели — дружки Драйена! Они вам любую чушь скажут, лишь бы отмазать своего кумира! Спортивная гордость факультета — надо же! Это, по-вашему, дает ему право нападать на других студентов? Тем более тех, кто в силу своих особенностей не способен противостоять нападению?! — А это уже к вам вопрос, дорогой господин Бергалли! Как вы допустили, что ваш третьекурсник не в состоянии совладать со стихией огня? Какую пользу он принесет нашей замечательной стране, которая его кормила и одевала с шести лет?! Декан Бергалли аж задохнулся от возмущения. — Не смейте приплетать сюда политику! — заорал он в ответ, забрызгав слюной оппонента. Глава огненного факультета опасливо дернулся, поспешно оглянулся — и осекся, заметив как минимум двадцать свидетелей его позорного отступления перед лицом противника. Чуть остыл и примирительно поднял руки: — Хорошо, я вас услышал, господин декан. Студент Драйен будет сурово наказан: общественными работами на благо библиотеки в течение… эээ… недели и отстранением от соревнований до конца месяца! Он обвел победным взглядом поникших огневиков и присмиревшего зачинщика и повелительно махнул рукой, уводя их за собой. Декан Бергалли возмущенно покачал головой: — Действительно — суровое наказание, ничего не скажешь! — Он вздохнул и повернулся к Джесу, который молча стоял, прикусив губу, и смиренно ждал вердикта. Что там говорить: перспектива быть наказанным общественными работами была куда радужнее той, что ждала его самого. — А вы, Дигрени, идете в карцер на три дня. Я вполне представляю себе картину произошедшего, поэтому урезать вам стипендию не стану. Но вот за то, что, зная собственную слабость в применении магии, вы не сумели уклониться от конфликта — будете сидеть в карцере! Джес не стал оправдываться. Слова декана звучали справедливо: если ты настолько убог, что не можешь ответить силой на силу, то учись разрешать конфликты так, чтобы до применения силы не доводить. Карцер находился под самой крышей башни, венчавшей северное крыло академии, где располагался факультет воздуха. Оконные проемы наверху не имели стекол, и ветер беспрепятственно задувал внутрь. Старый кастелян — обычный человек, не маг, — увидев Джеса на пороге башни, покачал головой и пробурчал: — Опять ты, парень… Да что же ты такой непутевый! Иди к себе, возьми теплую одежду и учебники — что ты как в первый раз, в самом деле! Я подожду. Джес благодарно кивнул и помчался за вещами. Старик, несмотря на бурчание, был добр к нему — и даже имея застарелую подагру, три раза в день поднимался под крышу, принося еду, при этом ни разу не намекнул на благодарность в виде чаевых. Возле общего зала своего факультета Джес наткнулся на Фарида, который бросился к нему с немым вопросом: «Правда?!» — слухи о стычке в библиотеке уже успели зацепить лицей. — Слушай, — быстро зашептал Джес, хватая того за руку: — Выручи, будь другом — в долгу не останусь. Сбегай в таверну «Жирный кот» — это почти у Южных ворот, за Королевским банком, знаешь — такое здание помпезное, с химерами? — Как туда попасть? — сосредоточенно нахмурил брови пацан, явно не ориентируясь в том районе. — Сначала к центру, от храма Анаид — направо, там мимо ипподрома — и за банк. Понял? — Джес дождался кивка и торопливо добавил: — В таверне спросишь хозяйку — госпожу Миларию, скажешь, что я на трое суток застрял в карцере и прийти не смогу. Тут Джес поспешно прикусил язык, сообразив, что чуть не ляпнул про незаконную, в общем-то, подработку. Не то чтобы он опасался, что Фарид специально растреплет об этом — но ребенок есть ребенок. Сболтнет ненароком, а у Джеса и так проблем выше крыши. Тот же в ответ просто кивнул и умчался, пока преподаватели не засекли его в неположенном месте. Джес выдохнул и пошел в комнату — прихватить с собой плащ и конспекты. В карцере было привычно: тихо и спокойно, хотя поначалу Джес так замерз, что стучали зубы — куцая одежда плохо спасала от пронизывающего ветра, а щит поставить он, разумеется, не смог, хотя и попытался. Заодно согрелся — аж вспотел, — сел учить материал, потом поужинал, улегся с чистой совестью, плотно закутавшись в плащ, и отлично выспался. Позавтракал доставленной кастеляном едой и снова сел за конспекты. Оставшиеся двое суток заключения перестали казаться безрадостной перспективой.

***

— Арен, соберись! Личный помощник вздрогнул, прекратил зачарованно пялиться на артефакт-пирамиду, что загадочно светилась, бросая на поверхность стола зеленоватые отблески, — и поднял глаза на шефа. Эрклэм вздохнул. Арен Габели обладал слабой магической силой, но был ответственным и исполнительным, имел острый ум и хорошую память, чем в свое время и привлек внимание. Кроме того, бароны Габели — отец Арена и старший брат — являлись провинциальными аристократами, не имели влияния ни на короля, ни на Палату лордов, что сводило к нулю возможность интриговать за спиной его светлости. А главное — обычно Арен понимал его с полуслова. Но не в этот раз. Сделав над собой заметное усилие, Арен встряхнулся и занялся непосредственными обязанностями: застрочил остро отточенным карандашом по бумаге. — Сначала отдашь ректору письмо — там написано все, что мне требуется и о чем я ему сказал по амулету связи. В кабинете поставишь резонатор на стол. — Арен снова невольно бросил взгляд на пирамиду, но быстро вернулся к записям. — К тебе приведут студентов с факультетов огня и воздуха — всех, кому исполнилось восемнадцать, они по очереди должны будут прикоснуться к артефакту. Твоя задача — отметить тех, при чьем касании пирамида окрасится в огненно-красный хотя бы наполовину. Все понял? Арен деловито кивнул: — Да, ваша светлость. Я разберусь на месте, каким образом обозначать градацию — возможно, числами? Самое слабое свечение: единица, чуть ярче — двойка и так далее. Эрклэм хмыкнул: — Думаю, ты сообразишь. Главное — не упустить тех, на кого эта штука среагирует максимальной яркостью, понятно? Арен подтвердил, что все понял, с осторожностью упаковал резонатор и отбыл в академию. Эрклэм же стал собираться в Палату лордов: граф Эзелболд, председатель, сообщил, что сторонники барона Лотера и министр финансов опять мутят воду и стоит быть начеку. Герцог поморщился: лорды, почуяв его слабость как мага, совершенно перестали с ним считаться, и его авторитет держался исключительно на прошлых воинских заслугах — и на преданности части аристократов, традиционно поддерживающих короля. Ситуацию требовалось немедленно исправлять — и тут вся надежда была на Захру и ее артефакт. Но несмотря на противодействие графа Эзелболда, сторонников королевской партии, самого Эрклэма, а также лордов-магов, заседающих в Палате, Лотеру и его приспешникам все же удалось продавить некоторое сокращение расходов на обучение магов. Что барон наобещал тем, кто проголосовал за его проект — разбираться сейчас было недосуг, но этот вопрос тревожил. Лотеры были не настолько богаты, чтобы купить две трети Палаты лордов — значит, барону кто-то помог? Грейфилд откинулся в кресле, прикрыв глаза, позволяя себе кратковременный отдых от мрачных мыслей. День выдался тяжелым. Насколько же проще было с дикарями-андаго! Используй силу — и не думай о политике и об искусстве ведения переговоров с заклятыми врагами. Он раздраженно мотнул головой, решив поразмыслить о поведении барона в другой раз, однако тут же задался вопросом: кто из аристократов Лаэды настолько богат, что поможет организовать благотворительный фонд для финансирования академии? Причем это должны быть семьи, в которых есть маги — именно они являются опорой нынешней власти. Вопрос оказался из тех, что не решить с наскоку, и пришлось его на время отложить. Грей с хрустом потянулся — пока никто не видит, вытянул покалеченную ногу, разминая, и позвонил, вызывая помощника. Арен появился так быстро, словно ждал за дверью, — впрочем, Эрклэм не удивился бы, будь это правдой. — Что там с резонатором? Арен жестом ярмарочного фокусника извлек блокнот, торопливо пролистал и деловито отчитался: — Проверено тридцать два студента, артефакт среагировал на семерых огневиков и пятерых воздушников. Из них с максимальной яркостью — на троих, все с факультета огня. — Дай сюда. — Эрклэм быстро пробежался по списку. Поморщился, заметив среди троицы, которую помощник отметил наивысший баллом, знакомую фамилию: граф Алальфи сегодня голосовал на стороне барона Лотера. Его сиятельство наверняка будет недоволен, если сынок окажется донором лорда-протектора. Или наоборот — будет счастлив стать полезным столь влиятельной персоне? Просчитать действия продажных лордов иногда бывало довольно сложно. — Какие будут распоряжения? — сдержанно осведомился Арен, зная о непростых взаимоотношениях шефа с некоторыми аристократическими фамилиями. — Пригласи Захру, пожалуйста, — попросил Грейфилд, откидываясь в кресле и рассматривая потолочную лепнину с таким видом, словно та могла дать ответ вместо целительницы. По настоянию герцога Захра Малруди поселилась в его особняке, чтобы наблюдать за ходом лечения. Кроме того, пользуясь покровительством Эрклэма, она получила доступ к закрытым для широкой публики секциям Королевской библиотеки — кто бы отказался от подобного шанса? — Добрый вечер, ваша светлость. Сегодня на Захре было темно-бежевое платье, такое же скромное, как и предыдущее. Эрклэм взмахом руки пригласил ее сесть и пододвинул список: — Двенадцать магов, огонь и воздух. Мне нужно будет начать с тех, на чью силу резонатор среагировал максимально? Целительница слабо улыбнулась и покачала головой: — Нет, ваша светлость. Вы можете проверять их в произвольном порядке, потому что резонатор — всего лишь артефакт, а как ваша сила будет взаимодействовать с конкретным магом, покажет только личное присутствие. Дайте каждому задание из курса начальных классов и дотроньтесь до руки. Поверьте — свою силу вы узнаете сразу. Грейфилд помолчал, а потом неожиданно сказал: — Я хочу, чтобы вы поехали со мной. — Зачем? — удивилась целительница. — Вы сами прекрасно справитесь. — Чтобы предложить вам должность преподавателя на целительском факультете. Сразу представлю вас ректору. Захра нахмурилась: — Неожиданно, ваша светлость. — Ну почему же. Я считаю позором, что наши целители не способны даже в теории справиться с последствиями ранения, подобного моему. Целительница склонила голову, не отводя взгляда от герцога. — С вашего позволения, я сначала хотела бы посмотреть на академию — что она из себя представляет, учитывая, что это единственное в Лаэде учебное заведение, которое обучает магов с шести лет до инициации. Эрклэм согласно кивнул. Захра, помедлив, уточнила: — Вы поедете туда завтра? Тот устало вздохнул и едва заметно повел рукой: — К сожалению, нет. Как бы мне ни хотелось побыстрее решить проблему, завтра заседание Малого королевского кабинета, где будут его величество и члены попечительского совета академии — включая меня, разумеется. Я собираюсь поднять вопрос об открытии факультета артефакторики. — Ого! — Захра недоверчиво уставилась на собеседника. — Похоже, вы настроены всерьез, господин лорд-протектор. Грей пожал плечами: — Вы умная женщина, госпожа Малруди. Посудите сами: Лаэда очень дешево продает Дарсии необработанные драгоценные камни — а потом задорого покупает у дарсийцев сделанные из них артефакты и амулеты. Где логика? Если бы мы имели магов соответствующего профиля, то Лаэда покрыла бы часть внутреннего спроса, не прибегая к закупкам у Салеймина, который с каждым годом задирает пошлины. И это касается любых артефактов: от тех, которые питают автомобильные двигатели, до тех, что отапливают помещения и деактивируют яды. — Почему же попечительский совет до сих пор не озаботился созданием такого факультета? — удивленно поинтересовалась Захра. Эрклэм с презрением фыркнул: — Потому что в Палате лордов не любят слышать о дополнительном финансировании. К тому же есть партия, лоббирующая интересы Дарсии. Этим людям все равно, что они наносят вред Лаэде, главное — поплотнее набить карманы шанским золотом, а там хоть потоп. И кроме того… — он помолчал и неохотно признал: — Маги незнатного происхождения выступают против использования артефактов из боязни потерять работу. Захра отмахнулась с легким раздражением: — Ерунда! Любой маг может заниматься обслуживанием и зарядкой артефактов — вместо непосредственного использования силы. Поверьте, куда удобнее следить за управляющим амулетом морского судна, проверяя его раз в сутки, а остальное время проводить в комфортном ничегонеделании, — чем дежурить днями напролет, направляя махину согласно курсу! Она поднялась, неторопливо прошлась по кабинету, обернулась к собеседнику: — Вы знаете общие принципы создания артефактов? — Нет, — сухо ответил Грей, — но думаю, их знаете вы — раз учились в Дарсии. Целительница обхватила себя руками и наклонила голову, задумчиво глядя в сторону. — Да, ваша светлость, я знакома с основами. Чтобы создать артефакт, нужны заготовка, маг льда и маг, отвечающий за нужное свойство артефакта: например, для амулета связи требуется маг воздуха. Маг льда «замораживает» способность воздуха передавать информацию и вкладывает ее в заготовку. Для автомобильного двигателя нужен маг огня. Для записывающих кристаллов — маг воды. Целитель — для лечебных свойств амулета. Поэтому начните с открытия кафедры на факультете, где обучаются маги льда. Если у вас получится, я помогу с преподавателями. Пара моих бывших однокурсников сейчас преподают артефакторику в Дарсийском университете. Не сомневаюсь, что они примут ваше предложение — если оно последует, ваша светлость.