Бракованный

«О необратимости процесса утраты магии свидетельствуют зеленые и карие прожилки, проступившие на блекло-серой радужке. Однако на предыдущих стадиях болезни исцеление возможно: зафиксированы единичные случаи полного восстановления магической силы, которые можно объяснить божественным вмешательством». Из учебника «Теоретические основы практической магии. 9 класс» За несколько минут Эрклэм успел испытать всех огневиков. Некоторых пришлось вызывать дважды, и после сравнения потоков силы тот, чья магия имела больше сходства с его собственной, садился в левый ряд, а выбывший покидал аудиторию. Сейчас в ряду сидели трое — и один из них оказался тем, на кого резонатор при первой проверке среагировал максимальным свечением. Двое других с подобным результатом были отправлены восвояси — в том числе сынок графа Алальфи. Осталось проверить пятерых — или, если считать с Дигрени, шестерых — магов воздуха. Грей с некоторым удивлением осознал, что испытывает нечто похожее на азарт охотника, который обнаружил долгожданный след. Кто окажется дичью? Он покосился на Дигрени, который, несмотря на холодный компресс, все же заполучил на лбу красочный багровый синяк. У парня были фиолетовые глаза. Не фиалковые — как у самого Эрклэма до ранения, не темно-синие с фиолетовыми прожилками — как у того крупного и мускулистого, но очень тупого огневика с четвертого курса, про которого Арен негромко сказал: «Просто ходячая иллюстрация к поговорке про ум и силу». Нет, у Дигрени глаза были того чистого фиолетового оттенка, в который, согласно преданиям, окрашено небо верхнего мира. Грейфилд ни у кого раньше не видел подобного цвета. Это заинтересовало настолько, что он затребовал личное дело парня: очень хотелось узнать, откуда родом маг такой силы. Эрклэм отвлекся от размышлений и окинул взглядом первого из студентов-воздушников — пятикурсника с серо-голубыми глазами. Маловато у парня магии. Герцог зажег свечу — к счастью, на элементарный фокус силы пока хватало, — и произнес: — Ну что же вы? Гасите. Только сначала дайте руку. Студент неловко обтер ладонь о форменный пиджак — не иначе вспотел от волнения, — опасливо протянул руку и повернулся к свече. Миг — и пламя погасло, оставив после себя вьющийся дымок. — Вы свободны. Пригласите следующего. Из воздушников в левый ряд сел только один: третьекурсник с красивыми темно-сапфировыми глазами. — Дигрени. Тот вздрогнул и повернул голову. Последние несколько минут он задумчиво пялился в окно, не интересуясь происходящим в аудитории. — Ваша очередь, идите к столу. Сидящие в левом ряду зафыркали, стараясь подавить смех. Уголки рта Дигрени опустились вниз, а лицо застыло — просто вылитый трагический актер на сцене! Он и не подумал встать. Герцог посмотрел на студентов, и те захлебнулись смешками. Наверняка сейчас ему позавидовал бы любой маг: тот, кто имеет такую способность замораживать взглядом, может не беспокоиться о наличии силы. — Дигрени? — Арен, удивленный, что кто-то не бросился сразу выполнять распоряжение его светлости, встал, намереваясь, очевидно, помочь строптивому студенту дойти до преподавательского стола. Тот вздохнул и нехотя поднялся. Отвел взгляд и негромко сказал: — Господин лорд-протектор, я… — Да? — поторопил его Грейфилд, не дождавшись продолжения. — Да убогий он! — не выдержал один из огневиков, вероятно — самый смелый. — Он не контролирует магию. Не умеет! Грей прищурился. Это было неожиданно: третьекурсник магической академии, потенциально сильный маг — не контролирует магию? — Подойдите, Дигрени. Тот подчинился с видимой неохотой. Подошел, стал у стола, опустив голову. Эрклэм зажег свечу и приглашающе повел рукой: — Давайте же. Я должен на это посмотреть. Студент с тоской уставился на огонь — ничего не изменилось. Он даже поднял руку, как малыш, первый раз попавший на урок практической магии — но пламя даже не дрогнуло. С левого ряда злорадно прошипели: «Обоссум бракованный!» Дигрени стремительно обернулся — и не успел Грей моргнуть, как распахнувшаяся под порывом шквального ветра оконная створка ударила злопыхателя, обсыпав осколками стекла и лишь чудом не покалечив. Нет, не чудом — над огневиком на миг вспыхнул воздушный щит. Тот вскрикнул и закрыл голову руками. Остальные дружно отшатнулись и захлопнули рты, делая вид, что их тут нет. Дигрени смутился. — Простите, ваша светлость. Я… не хотел. Парень и в самом деле оказался с невероятным сюрпризом. Грей наклонил голову, внимательно его рассматривая, и повернулся к помощнику: — Арен, ты брал с собой резонатор? — Да, ваша светлость, он в машине. — Принеси его. — И нажал на амулет связи: — Госпожа Малруди, мне срочно нужна ваша помощь. — Помолчал, выслушав ответ, и повернулся к Дигрени: — Полагаю, вас обследовали целители? Тот язвительно хмыкнул — похоже, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, потом, очевидно, вспомнил, с кем разговаривает, и сдержанно ответил: — Много раз. Они не знают, что со мной. В аудиторию вернулся Арен, бережно прижимая к груди сверток с резонатором. С величайшей осторожностью распаковал и водрузил на стол. Студенты в левом ряду оживились. — Дигрени, положите руку на артефакт. Парень хмуро глянул в ответ, медленно придвинулся к резонатору и коснулся пальцами верхушки. И отшатнулся, в ужасе отдергивая руку — из пирамиды на фут вверх взметнулся столб огня. Грей машинально поставил щит, чтобы отсечь пламя, — тот вышел совсем слабым, но огонь опал и словно нехотя втянулся обратно. Студенты, громко ахнув, вскочили с мест, роняя стулья. Грей посмотрел на замершего сусликом Дигрени, а следом — на Арена. Тот, открыв рот, уставился на пирамиду так, будто увидел дарсийского скорпиона — и не дайте боги выпустить такую тварь из ограждающего контура! — потом перевел взгляд на Дигрени и сглотнул, непроизвольно делая шаг назад. Дверь приоткрылась. — Что-то случилось, ваша светлость? — Захра тут же осеклась, увидев разбитое окно, следы копоти на рукаве Дигрени, Арена, стоявшего с очумелым видом и испуганно-взбудораженных студентов. Глаза Дигрени напоминали блюдца, а рука, которую он поднял, чтобы рассмотреть пострадавший пиджак, заметно тряслась. Госпожа Малруди подошла к резонатору, задумчиво потрогала вершину, обернулась с вопросительным взглядом. Эрклэм негромко, в двух словах описал историю с окном и последующей реакцией артефакта на прикосновение. Захра, чуть хмурясь, слушала, не отрывая внимательных глаз от того, кто был не способен, по всеобщему убеждению, контролировать собственную силу. — Вы сталкивались когда-нибудь с подобным? — Грей слегка поморщился, осознав, что позволил владевшему напряжению просочиться в голос. Захра помолчала. Рассеянно глянула на резонатор. — Возможно. Нужно провести обследование, чтобы сказать что-то определенное. Но, насколько я понимаю, вы нашли то, что искали, ваша светлость. Грей вздохнул. Повернулся к сидящим студентам: — Вы свободны. Разочарование на их лицах мешалось с явным облегчением, — впрочем, кто-то из них еще мог пригодиться, если с Дигрени ничего не выгорит. Но что-то подсказывало: Захра права — Грей нашел донора. Как только последний студент покинул аудиторию, дверь снова приоткрылась, и секретарь ректора, положив перед лордом-протектором папку, тут же беззвучно удалился. Джес, напряженный и настороженный, не отрываясь следил за герцогом — не представляя, что происходит и как можно этому помешать. Арен убрал блокнот в карман, открыл папку и поднял на Джеса обескураженный взгляд: — Кьяр…хес? Кьярчес? — Кьярджес, — сумрачно поправил его Джес, заодно вспомнив, за что так сильно не любит полное имя, и намереваясь впредь молчать — сколько позволят обстоятельства. Герцог, с отстраненным видом смотревший в окно, резко обернулся. — Повторите! — потребовал он, пристально вглядываясь Джесу в лицо. — Кьяр. Джес. — четко, по слогам и с паузой ответил тот, понадеявшись, что его светлость не заметит издевку в голосе, которая отчаянно туда просилась. — Откуда такое необычное имя? — прищурился герцог. Джес безразлично пожал плечами, демонстрируя отсутствие интереса к этому вопросу. Его счастье, что полное имя сложно выговаривалось, и довольно скоро его забыли. Да и не называли его по имени — друзей у него отродясь не водилось. — Дигрена — это, кажется, небольшой городок в нескольких часах пути от столицы? — рассеянно спросил Арен, листая бумаги. Джес с запозданием сообразил, что у того в руках его личное дело. И насупился еще больше. — Ваша светлость, — стараясь сдерживать нарастающее раздражение, обратился он к герцогу. — Поясните, пожалуйста — чем вызван ваш интерес ко мне? Тем, что у меня фиолетовые глаза? Тем, что я бракованный — а вы ни разу не встречали такую диковинку? Я не хочу быть редкой зверушкой, которой заинтересовался сам герой Семидневной войны. Это… неприятно. Последнюю фразу он произнес очень тихо, отвернувшись, и прикусил губу. Боги, что он возомнил? Что сам лорд-протектор Тиренны будет отчитываться перед ним — незадачливым магом, сиротой с непроизносимым именем? У сильных мира сего свои заботы, и лучшее, что можно сделать — это убраться с дороги, пока не смело, как букашку порывом ветра, и не расплющило о лобовое стекло автомобиля, что стоял сейчас за окнами и на котором красовался герцогский герб. Его светлость уселся, небрежно расправив полы камзола, посмотрел на того, кто посмел задавать вопросы самому лорду-протектору, и вдруг предложил Арену выйти. Тот кивнул и покинул аудиторию. Джес с нарастающей тревогой продолжал следить за Эрклэмом, который снова встал, прошелся по аудитории, подошел к окну. Помолчал, повернулся и будничным тоном сказал: — Я ставлю вас в известность, Кьярджес Дигрени, что выбрал вас магическим донором. Джес сглотнул. Растерянно хлопнул глазами и уточнил: — И… что это значит? — С этой минуты вы считаетесь моим женихом. О помолвке официально будет сообщено в завтрашних газетах. Правда, свадьба состоится не скоро — до вашей инициации брак заключить невозможно, но… Это не станет препятствием для исполнения супружеского долга. — Что?! Джес так растерялся, что в первый момент не до конца осознал сказанное. Но потом… Сузив глаза, он язвительно заметил: — А мое мнение вас, конечно, не интересует? Герцог наклонил голову: — Жаль вас расстраивать — но нет. — Знаете что? — прошипел Джес, окончательно наплевав на личность собеседника. — Ищите себе другого жениха, ваша светлость. Я свое согласие не давал! И, не спрашивая разрешения, вымелся из аудитории, громко хлопнув дверью. Эрклэм проводил его задумчивым взглядом. Арен вернулся в аудиторию и вздохнул: — Похоже, ему не понравилось ваше предложение. — Как видишь, — хмыкнул Грей. — Господин Дигрени был крайне недоволен фактом, что его согласия не спросили. Ладно, — он потер лоб, — теперь — по существу. Тебе придется съездить в эту Дигрену, найти целителя, который привез мальчика в академию: в деле указано, что его доставили с травмами, которые якобы нанесли приемные родители. — Тринадцать лет прошло, — с сомнением протянул Арен. — Вдруг целителя уже нет? — Значит, разыщешь приемную семью, соседей — кого угодно, кто сможет пролить свет на эту историю. С этими словами Грей встал и решительно направился к выходу. — Личное дело прихвати, — напомнил он Арену, бережно пакующему резонатор. — И спускайся к машине, сначала заедем во дворец. Мне нужно поговорить с королем.

***

— Ты только подумай! — его величество с заметным отвращением отодвинул стопку бумаг. — Мой сын каждую неделю покупает бриллиантовые запонки. А еще обувь и костюм. Дорогие безделушки для любовниц. В конюшне появились два новых скакуна и три автомобиля в гараже. И это только за последние полгода! Уму непостижимо. — Его высочество не считает нужным ограничивать себя в тратах, — нейтральным тоном заметил Грей. — Но на вашем месте, дядя, я бы назначил финансовую проверку. — Зачем? — нахмурился король, потянувшись было за бутылкой коньяка, но остановившись на полпути. — Кто-то финансирует Лотера и его прихлебателей. Палата лордов, как стадо послушных баранов, принимает законы, которые противоречат интересам Лаэды — но очень выгодны Салеймину, будь он неладен. — Хгм. Его величество задумчиво уставился на отчет казначея. Поднял глаза и неуверенно уточнил: — Ты считаешь, что Дейральф способен сговориться с Салеймином за моей спиной? — Это слишком серьезное обвинение, ваше величество. Но наследный принц неоднократно упоминал, что его не устраивает текущее положение дел. В частности, что король на троне — фигура номинальная и не имеющая реальной власти. Лансфорд нахмурился еще больше. — Я читал об этом в отчетах внутренней службы короны, но… Не думал, что все так серьезно. — Ну, — дипломатично заметил Грей, — мы пока не знаем — серьезно или нет. Но не мешает узнать, верно? Король покивал и размашисто черкнул резолюцию на казначейском отчете. Поднял озабоченный взгляд на племянника и вздохнул. Взял коньяк, разлил по бокалам, придвинув один Эрклэму, и поинтересовался: — Ты хотел о чем-то поговорить? — Вы помните Кьяру Джеслали? Его величество удивленно вскинул брови — и тут же расплылся в ностальгической улыбке: — Конечно, мой мальчик. Кьяру забыть невозможно. — Прошло двадцать лет, — с сомнением заметил Грей, но внутренне подобрался, как хищник, почуявший добычу. — Расскажите о ней. — Ну да, — усмехнулся Лансфорд. — Тебе же было… сколько? Двенадцать? Грей кивнул. Король, с затуманенным взором и блуждающей улыбкой, поудобнее устроился в кресле. — Кьяра была необыкновенной. Прима Королевского театра, невероятно талантливая, очень красивая и с огромными амбициями. Я любил ее. Конечно, не так, как свою дорогую супругу… но ты же мужчина и должен меня понять. Ее величество, разумеется, знала об этой интрижке, но, боги! Это ведь Гиссарина. Она умела держать лицо в самых невероятных обстоятельствах. Грей был согласен с дядей. Когда с ее величеством произошел несчастный случай, в итоге стоившей ей жизни, все, что интересовало королеву — которую во время прогулки на полном скаку сбросила в овраг внезапно испугавшаяся лошадь, — насколько пристойно она выглядит и может ли кто-нибудь поправить ей неприлично задравшийся костюм и растрепавшиеся волосы. То, что Гиссарина знала о присутствии Кьяры в постели супруга — сомнений не вызывало. Как и то, что вряд ли она считала выскочку-актрису реальной соперницей. — Кьяра много рассказывала о себе, но, думаю, большинство историй было выдумкой. Ее отец якобы был пиратом, а мать — то дарсийской наложницей, то похищенной пиратами жительницей Западных земель. Кстати, — оживился его величество, — ты должен ее помнить — она и внешне походила на женщин оттуда: такая же белокурая и… — король жестом обрисовал сложную фигуру с весьма впечатляющими изгибами. Грей с усмешкой кивнул. — Какое-то время у нас был бурный роман, а потом она на несколько месяцев покинула Тиренну, поселившись в загородном особняке. Не принимала гостей, не бывала на светских приемах. — Говорили, она родила ребенка? Король пожал плечами: — Его так и не нашли. — Как она погибла? Его величество с печальным видом покачал головой: — Вернувшись в столицу, Кьяра снова начала выезжать в свет и — по словам ее видевших, — стала еще прекраснее. Собиралась вернуться на сцену. А как-то утром горничная нашла ее мертвой. Маги из следственной службы не обнаружили признаков насильственной смерти. И никаких признаков ребенка в доме. — Что сказала горничная? — В архиве службы остались документы — если хочешь, ознакомься, — довольно равнодушно заметил король. Помолчал, поболтал коньяком в бокале. Грей, не сводя с его величества пристального взгляда, решил зайти с козыря: — А ведь ходили слухи, дядя, что Кьяра родила ребенка от вас. И погибла потому, что ее величество Гиссарина решила положить конец ее претензиям на ваше внимание. Король поперхнулся коньяком. — Что?! — он закашлялся, выпучив глаза, и стал стучать себя по груди. — От кого ты об этом слышал? Ты был сопляком — и к тому же не покидал стен академии! Грей усмехнулся: — Ну допустим, выходные я проводил дома. И как-то раз услышал разговор родителей — конечно, не поставив их об этом в известность. Его величество осуждающе покачал головой с видом «нехорошо подслушивать старших, которые сплетничают о венценосных особах!» — Нет, Грей, ты ошибаешься. Я не был отцом ребенка Кьяры, иначе она не стала бы его скрывать. Эта женщина никогда не брала на себя обязательств, которые шли бы вразрез с ее интересами. Да и потом… Я был далеко не единственным ее поклонником, хотя и самым титулованным. Поэтому нет. Ребенок — если и был, точно был не мой. Он поднял глаза на Грея и вдруг подобрался. Подозрительно прищурился и спросил: — К чему ты завел разговор о Кьяре? Грей потер лоб и, помолчав, нехотя признался: — Похоже, я нашел ее сына. И собираюсь заключить с ним брак. Надо отдать его величеству должное: он выслушал перипетии поиска донора с большим интересом, ни разу не перебив и выдавая свое отношение только живой мимикой. Но в конце не выдержал: — Я тебя не понимаю. Заключать брак? С никому не известным, не знатным, нищим магом, у которого проблемы с силой? Тебе стоит только намекнуть — тут же выстроится очередь из самых родовитых семейств, которые будут счастливы заполучить тебя в мужья своим отпрыскам-магам. Тебе нужна его магия — так бери! Сделай этого парня любовником, осыпь милостями — и забудь о браке! Грей покачал головой: — Отказаться от мага такой силы? Чтобы его прибрал к рукам кто-то еще? Да никогда в жизни. — А если этот мальчик — действительно сын Кьяры и в полной мере унаследовал ее характер?! — король аж содрогнулся от своего предположения. Грей с усмешкой глянул на дядю: — Так вы же любили ее. — Но я же не был на ней женат! Его величество вздохнул. Поерзал в кресле, поднял глаза на Грея и примирительно произнес: — Ты всегда был самоуверенным и упрямым ослом, Грей. Это у нас семейное. Но это твоя жизнь, если решил — делай. Только потом не жалуйся. — И вдруг оживился: — Кстати, на обед обещала заглянуть Салли с супругом — и у тебя есть отличная возможность самому поведать ей новость о твоем браке! Грей со смешком фыркнул: его величество нашел способ отыграться. По сравнению с предстоящим разговором с кузиной Вирсалией, которая без колебаний вынет душу, вытряхивая малейшие подробности, даже брак с демоном нижнего мира стал бы незначительным событием, не заслуживающим особого внимания, — куда там безродному магу с нестабильной силой и сомнительной репутацией матери!