Бракованный

«Огонь и вода — стихии-антагонисты, огонь и воздух — сочетаемые стихии. Воздух и вода — стихии, которые в сочетании дают лед, при этом связка лед-воздух является скорее нейтральной, чем сочетаемой: при совпадении векторов стихии не усиливают друг друга, но и не стремятся к взаимному уничтожению» Из учебника «Теоретические основы практической магии. 8 класс» Даже в своей комнате Джесу не удалось успокоиться: внутри по-прежнему бурлила смесь злости, гнева и раздражения, лопаясь ядовитыми пузырями и отравляя жизнь. Он привык быть изгоем. Но чувство, которое он испытал после разговора с Эрклэмом, казалось еще более мерзким. Ощущение, что его пытаются использовать в своих интересах — как будто он никто! Хотя, конечно, по сравнению с герцогом так и есть, Джес — пустое место, по недосмотру богов получившее фиолетовые глаза. Кого интересует мнение пустого места? Потеряет силу? Ну что ж поделаешь — герцогу магия нужнее! Какого же демона?! Джес тихо застонал от бессилия, несколько раз стукнув кулаком по кровати. Вот бы сила проявила себя! Почему, когда нужно — ее не дозовешься?! Джес прикрыл глаза, представляя, как воздушный вихрь подхватывает лорда-протектора, кружит по аудитории, как пушинку, переворачивая вверх ногами и неприлично задирая полы камзола. А после его сквозняком выносит в открытое окно и мчит дальше — за горизонт. Как следом бежит, размахивая блокнотом, Арен и просит его светлость вернуться. Как в окнах академии торчат изумленные студенты, а ректор рвет бороду от невозможности воспрепятствовать такому святотатству! Картинка вышла забавная, и Джес невольно улыбнулся. Пусть это была всего лишь воображаемая месть — но кровавая пелена перестала застилать глаза. Он вздохнул, посмотрел на часы и решил не возвращаться в аудиторию. Лучше пойти в библиотеку, а потом — на внеклассные занятия с подопечными. Они быстро отвлекут Джеса от невеселых мыслей. — Куратор Дигрени, примите мои искренние поздравления! Джес вздрогнул и уставился на Илана. Тот, с безупречной осанкой и торжественным выражением лица, стоял у парты и смотрел ясными голубыми глазами. — О чем ты? — внезапно охрипший голос заставил откашляться и повторить чуть громче: — Илан? — О вашей помолвке с герцогом Эрклэмом, — отчеканил пацан и обвел ахнувших одноклассников взглядом, полным превосходства. — И на правах будущего родственника я первым хочу поздравить вас с этим знаменательным событием! Джес тихо застонал и закрыл лицо рукой. В классе воцарилась тишина, потом раздался неуверенный голос Илана: — Куратор Дигрени, с вами все в порядке? — Нет. — Джес отнял руку, обвел четвероклассников обреченным взглядом, задержался на сыне ее высочества Вирсалии: — Наверное, тебе, как и твоему дяде, сложно понять, что не все мечтают о свадьбе с герцогом Эрклэмом. — Что? — опешил Илан. — Но почему?! — Когда тебя отдадут в нежеланный брак — приходи, поговорим. Он встал. — Сегодня занимаетесь самостоятельно, — и не слушая расстроенно-взбудораженный гул подопечных, вышел из класса. Фарид отыскал его в беседке. — Куратор Дигрени? — мальчик с тревогой взглянул на Джеса и уточнил: — Можно? Джес, забившись в угол в попытках спрятаться от стылого ветра, кивнул: — Заходи. И поставь, пожалуйста, щит на беседку. Холодно. — А как? — Так же, как на себя, только вектор сверху — и растяни насколько сможешь. Мальчишка понятливо кивнул — и просиял, когда наложенный щит послушно изолировал их от ветра и случайных любопытных ушей. Помолчал и негромко спросил: — Все настолько плохо, да? Джес поднял глаза и признался: — Я не знаю, чего ждать. — Но ведь вас не могут заставить? Джес только плечами пожал, посмотрел на пацана: — Давай на ты. Все-таки ты здорово меня выручил с «Жирным котом». Фарид не просто сбегал в таверну, чтобы предупредить тетку Миларию, а вызвался временно подменить Джеса, чтобы тот не потерял работу — и Джес был ему очень благодарен. Пацан расплылся в широкой улыбке, но тут же посерьезнел: — Что ты будешь делать? — и встревоженно пояснил: — Все-таки Эрклэм — аж целый герцог и родственник короля! Джес неопределенно дернул головой: — Ну и что? Из академии он выгнать меня не может — по закону все маги обязаны учиться. — Зато он может сильно испортить тебе жизнь, — здраво заметил Фарид. — Хотя Илан его обожает. Джес только фыркнул: еще бы Илан не восхищался своим дядей — прославленным героем Семидневной войны! — Послушай, а он тебе совсем не нравится? Джес, отколупавший щепку и задумчиво ковырявшийся ею в зубах, замер. Не нравится? Он даже не думал об этом. — Что мне совершенно точно не нравится — что он распорядился мной, как своей собственностью. На каком основании? Я не его имущество и не младший родственник под опекой! — И еще он старик, — со знанием дела протянул Фарид. — Мне бы тоже не понравилось, если бы мой жених был таким старым. И он хромает! Джес аж закашлялся. — Ты сейчас рассуждаешь, как человек без магии. — Это почему? — удивился пацан. — Сам подумай! Сколько ему — тридцать с чем-то? Королю, к примеру, — пятьдесят, и даже он не выглядит стариком. А герцог и через пятьдесят лет будет выглядеть так же, как сейчас. Мы ведь маги — и живем долго. К тому же он не слишком сильно хромает, — добавил он справедливости ради. Судя по насупленному виду, Фарид был не согласен. – Все равно, тридцать лет — это много! — упрямо пробормотал он. Джес только вздохнул. Разница в возрасте не самое страшное. Гораздо больше пугала разница в положении. Что ждет Джеса в браке? Мало он вынес в академии, где об него вытирали ноги все кому не лень? Муж вправе запереть его дома и заставить делать вещи, о которых даже думать не хочется — чего только стоит упоминание об исполнении супружеского долга, не дожидаясь свадьбы! Вот это пугало больше всего.

***

Его величество оказался прав — папка с делом о смерти Кьяры Джеслали пылилась в архиве следственной службы. Грей, прихвативший ее домой, удобно устроился в кресле, придвинул и бережно раскрыл. Блондинка, глаза темно-голубые, необученная целительница — во всяком случае, в Лаэде не училась. Возраст на момент смерти около двадцати трех лет. И недавно родившая — в деле отмечены факты, свидетельствующие об этом. Умерла во сне от остановки сердца. В городском доме признаков ребенка не обнаружено. Прислуга заявила, что работает у госпожи Джеслали четвертый день и ничего не знает. В загородном особняке Кьяры нашлась детская комната с кроваткой и вещами для новорожденного. Слуги подтвердили, что три недели назад госпожа родила здорового мальчика, которому наняла няню-кормилицу. Та исчезла вместе с младенцем накануне прибытия следователей, а в комнате, в которой она обитала, нашлись следы активной переписки. Больше королевским следователям установить ничего не удалось. В деле было также немного сведений о самой Кьяре. В столице она появилась, с ее собственных слов, в возрасте шестнадцати лет. Одного за другим меняла покровителей, выбирая с каждым разом все более могущественного — пока не привлекла внимание короля, вовсю блистая к тому времени на сцене. Данные о родителях отсутствовали, точнее, были пересказаны слухи, которые Грей узнал от его величества. Больше ничего интересного в папке не обнаружилось. Грей отодвинул ее и задумался. Если Джес Дигрени — действительно сын Кьяры, как он оказался в провинциальном городе? Куда делась няня и как он очутился в приемной семье? Ответ на эти вопросы мог дать Арен — а его возвращение Грей ожидал только наутро. Помощник явился прямо с дороги, не успев переодеться. — Тут все, что мне удалось раздобыть, ваша светлость, — он положил на стол пару блокнотов и записывающий кристалл. — На нем рассказ целителя из первых уст. Грей отпустил его и позвонил прислуге, чтобы принесли кофе. Устроился поудобнее и приступил к изучению информации — для начала активировав кристалл. На записи целитель поведал, как почти двадцать лет назад в Дигрену приехала молодая женщина — по виду служанка из богатого дома, — с грудным ребенком. У него были темно-синие с фиолетовыми крапинками глаза: об этом ему рассказал знакомый лекарь, к которому женщина приносила малыша с недомоганием. Когда целитель через год встретил женщину с мальчиком на местной ярмарке, цвет глаз у ребенка был фиолетовым. На вопрос, как это случилось, женщина ответила грубостью, советуя не лезть не в свое дело. Но еще через два года она сама привела к нему мальчика. Заявив, что раз за его содержание ей больше не платят, то маг может делать с ним что угодно: оставить учеником, проводить над ним опыты или отдать кому пожелает. Мальчика зовут Кьярджес — так захотела его мать. Оставив его, женщина навсегда покинула Дигрену. Целитель отдал маленького мага с необычными глазами в зажиточную крестьянскую семью, где тот прожил почти три года. После того, как ему исполнилось шесть, у него проявилась сила, причем таким образом, что семья осталась без пары хозяйственных построек — их разметало по бревнышку. Целитель, своими глазами наблюдавший последствия, вмешался до того, как разъяренный глава семьи успел забить ребенка насмерть. Оказав первую помощь, маг обратился к знакомому лекарю и, когда посчитал, что мальчик достаточно окреп и выдержит дорогу до столицы, отвез его в академию, где и оставил, передав на попечение государства. Больше о его судьбе целитель ничего не знает. — Ого, — пробормотал Грей, впечатленный передрягами, которые успел пережить Джес до поступления в академию. — Выходит, няня увезла ребенка, потому что ей заплатили. И продолжали платить три года — как раз до гибели ее величества. Бывают ли такие совпадения? Грей легко мог представить, как няня связалась с королевой — может быть, еще до странной смерти Кьяры. Возможно, это было письмо, на конверте которого красовалось: «Вам наверняка будет интересно узнать о ребенке К. Дж.». Разумеется, королева не стала убивать младенца — она была выше подобной мерзости. Она заплатила, чтобы няня увезла его с глаз долой. Значит, Гиссарина была уверена, что Джес — сын короля? Или просто захотела убрать его подальше, чтобы не плодить слухи о королевском бастарде? Но самым примечательным во всей истории был цвет глаз. Грей задумчиво тронул пальцем записи. Решительно встал, сгреб блокноты, кристалл и направился в академию — без Захры было не обойтись. Как только звонок возвестил о перерыве между занятиями, Захра вошла в кабинет по соседству с ректорским, который Эрклэм, как глава попечительского совета, занял без зазрения совести, и улыбнулась: — Вижу, вы с новостями? — Да, — признался Грей. — Но я пока не знаю — с хорошими или плохими. Захра устроилась в кресле и принялась слушать. — Вы уверены, ваша светлость, что Дигрени — сын этой Кьяры? Мало ли, чем руководствовались родители, называя ребенка таким странным именем? — задумчиво протянула она, когда рассказ был окончен. Грей кивнул без тени сомнения: — Он — просто копия матери, поверьте. — Помолчал, придвинул к себе чашку с остатками кофе. — Я ведь хорошо ее помню. Посещение театра было обязательным пунктом программы моего пребывания в кругу семьи. У меня не было ни единого шанса не запомнить Кьяру Джеслали. И я бы не обратил внимание на внешнюю схожесть — мало ли, в самом деле, кто на кого похож? Но имя все расставило по своим местам. Не бывает таких совпадений. Захра подумала и кивнула. — Вероятно, вы правы. Что же касается магии… Она встала, прошлась по кабинету. — Говорите, мать Кьяры была родом из Дарсии? — она кивнула своим мыслям. — Конечно. Только у нас известен ритуал, заимствованный у шаманов андаго и немного измененный, который позволяет увеличить магическую силу ребенка, пока ему не исполнилось три месяца. Или навсегда его таковой лишить. — Что? Грей резко выпрямился. О подобной практике он слышал впервые. Захра печально кивнула. — Довольно много моих соотечественников — из бедных слоев, разумеется, — продают магию своих детей. Вы же знаете о существовании артефактов, которые называют «вечными»? Грейфилд мрачно кивнул. Конечно, он знает. Более того — владеет несколькими. В частности, в его автомобиле стоит «вечный» двигатель — благодарность его величества за совершенный подвиг. И амулет связи тоже «вечный» — подарок родителей в честь инициации после окончания академии, который прекрасно работает до сих пор. Обычно такие амулеты приходят в негодность через несколько месяцев. — Как это происходит? — глухо спросил он, надеясь не услышать нечто такое, после чего никогда не сможет пользоваться «вечными» амулетами. — Ребенка до трех месяцев приносят к магу. Это… — Захра поморщилась, — маг-целитель. Он берет часть крови ребенка и читает над ней заклинание, забирая силу до капли. После чего запирает стихийный канал магической печатью, которая со временем его разрушает. Синеглазый ребенок в течение нескольких месяцев обретает карие глаза и перестает быть магом. А маг льда помещает изъятую силу в заготовку — и «вечный» амулет готов. Она вздохнула. — И… бывает всякое. Иногда целитель забирает слишком много крови — и младенец умирает. Иногда забирает не только магическую силу — но и жизненную. И ребенок умирает, правда, не сразу, а в течение пары месяцев. А иногда, если целитель — маг-недоучка, который не знает, что сначала нужно принести жертву, — то умирает он сам, через пару недель после ритуала. Боги андаго всегда забирают жертву, даже если сам маг не подозревает о ее необходимости. — Ничего себе… — потрясенно пробормотал Грей. — Я первый раз об этом слышу. Захра горько усмехнулась: — Как вы думаете, ваша светлость, почему я живу в Лаэде? Она вздохнула и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ритуал с усилением магии можно провести, только если ребенок владеет двумя стихиями. Одна всегда преобладает. Сильные огненные маги — это те, у которых помимо огня есть стихийный канал воздуха. Маги льда — это преобладающая вода плюс воздух. Сильные целительницы — это… — Целительская магия при заблокированной воде, — закончил за нее Грей. — Я понял вашу мысль. То есть магию можно усилить блокировкой второго канала? — Да, — кивнула Захра. — Если бы вам в возрасте до трех месяцев перекрыли канал воздуха — вы бы стали очень сильным магом огня. Воздушная стихия, не имея собственного выхода, стала бы подпитывать огненный потенциал, значительно усиливая магию. — И у меня бы стали фиолетовые глаза? — прищурился Грей. Захра нахмурилась: — Вряд ли. Скорее, очень синие с фиолетовыми прожилками. — Почему же у Дигрени они фиолетовые? Захра фыркнула: — Потому что тот, кто проводил ритуал, ошибся с определением преобладающей силы. Этот мальчик — Джес, — он ведь маг огня, а не воздуха. А ему перекрыли огненный канал. При этом канал воздуха не настолько широк, чтобы пропустить через себя весь магический потенциал. — Поэтому его сила так нестабильна? — Да, — подтвердила целительница. — Именно неспособность владеть силой заставила меня заподозрить, что тут не обошлось без ритуала усиления магии и ошибки с выбором стихии. — Послушайте, — пришедшая в голову мысль поначалу показалась дикой, но Грей все-таки решился ее озвучить. — Может ли быть, что Кьяра погибла потому, что перед ритуалом не принесла жертву? Захра на секунду нахмурилась — и тряхнула головой: — Вполне. Возможно, у нее имелся артефакт, определяющий стихию будущего мага, и она им воспользовалась, но ошиблась в трактовке. О самом ритуале Кьяра могла слышать от матери — если та и вправду была дарсийкой. О принесении жертвы та, похоже, понятия не имела, если действительно знала о ритуале лишь по слухам. Или сама Кьяра не придала ему значения. — Жертва должна быть человеческой? — Нет, что вы, ваша светлость! — Захра даже отшатнулась — настолько это предположение показалось ей чудовищным. — Это же не заклинание, несущее смерть, — как у дикарей. В этом случае ей было достаточно зарезать барана. Грей задумался. Картина вырисовывалась довольно ясной — непонятно было только, для чего Кьяра это затеяла? Когда он озвучил свои сомнения, Захра пожала плечами: — Вы сказали, что эта женщина была крайне амбициозна. И если Джес — сын короля, то, возможно, она собиралась посадить его на трон? Недаром же она дала ему свое имя. Эрклэм подпер голову и внимательно уставился на собеседницу. Немного подумав, он возразил: — На троне Лаэды никогда не сидели маги. Кьяра не могла не понимать, что такого короля не поддержат лорды. — Так может, в этом и был смысл? — со вздохом, словно разговаривая с несмышленым ребенком, сказала Захра. — Сильный правитель-маг на троне. Зачем ему лорды? Это было логично. Зачем лорды тому, кто мечтает об абсолютной власти? А Кьяра, похоже, о ней мечтала так, как и не снилось принцу Дейральфу.