Бракованный

«В процессе инициации магическая сила закрепляется и перестает зависеть от сексуальной энергии, поэтому сексуальные контакты магов — в том числе с теми, кто обладает стихийной силой-антагонистом, не приводят к снижению уровня магии. Но, как показывает практика, при выборе спутника жизни преобладающая стихия избранника имеет определяющее значение для большинства магов. Предпочтение, как правило, отдается обладателю аналогичной или сочетаемой стихии». Из пособия «Выбор партнера. Практические рекомендации для студентов-боевиков пятых курсов Королевской академии боевой и целительской магии» — Дигрени, будьте же благоразумны! Раздраженный тон ректора не привел к желаемому результату: Джес не хотел был благоразумным. Ему изо всех сил хотелось зажмуриться, заткнуть уши и топать ногами, как делают малыши. И кричать: «Я не слышу, я не слышу!» — Послушайте, — декан Бергалли в свою очередь попытался воззвать к здравому смыслу. — Если вы примете предложение его светлости, то ваши проблемы рассеются, как дым на ветру. Ну подумайте сами. Иметь такого покровителя — и супруга! — это же счастье, о котором можно только мечтать! — Вот и забирайте его себе, — не сдержавшись, огрызнулся Джес. — А мне не нужен брак! Я хочу учиться! Закончить академию, получить диплом, пройти инициацию… — Как?! — ректор грохнул кулаком по столу. — Как вы можете закончить академию, если не способны обуздать собственную магию?! — Но вы не имеете права меня отчислить! — отчеканил Джес. — Какие бы оценки я ни получал за практику — я все равно буду учиться! — С урезанной стипендией! — Ну и плевать! Умру с голоду — с вас следственная служба три шкуры спустит! Ректор всплеснул руками: — Вы неблагодарный молодой человек, Дигрени! Герцог Эрклэм — самый завидный жених в Лаэде! Вам следует ценить, что его светлость предложил брак — хотя мог бы ограничиться постелью! — Так я должен быть еще и благодарен?! Знаете что, господин ректор, — прошипел Джес. — Идите к демонам вместе с его светлостью! Дверь за Дигрени хлопнула так, что с потолка упал кусок штукатурки. Ректор и декан молча на него уставились. — Вообще-то это было невежливо, — пробурчал господин Аркеланьо, вытирая платком вспотевший лоб. Декан Бергалли язвительно усмехнулся: — И что вы с этим сделаете? Его светлости может не понравиться, что Дигрени сидит в карцере. — Демон забери этих строптивых юнцов! — ругнулся ректор. — Такая выгодная партия — что еще сопляку надо?! Декан вздохнул: — Ну знаете, я его отчасти понимаю. Мне бы тоже не понравился навязанный жених. — Даже если бы речь шла о герцоге? — не поверил ректор. — Даже если бы о короле, — мрачно подтвердил декан. Джес так стремительно покинул приемную, что с секретарского стола свалилась ваза, и понесся в свою комнату, не разбирая дороги. К счастью, не встретив никого, кто мог бы затеять свару: вряд ли он бы смолчал в таком состоянии. То, что ректор будет на стороне лорда-протектора, сомневаться не приходилось, но декан? Бергалли всегда за него заступался — даже когда наказывал карцером. А сейчас стал на сторону Эрклэма — и опустошенность с бессильной яростью захлестнули настолько, что впервые за много лет захотелось плакать. Он заперся в комнате, забился в угол кровати, но слез не было — злости оказалось больше, чем жалости к себе. Значит, можно подумать, что делать дальше. Ни о каких опросниках для курсовой теперь не может быть и речи — ректор ясно дал понять, что максимально осложнит студенту Дигрени жизнь. Надо быть готовым, что декан будет использовать любой предлог отправить Джеса в карцер. И с нормальной стипендией придется попрощаться. Значит — что? Правильно. Надо отправляться к тетке Миларии и работать — пока есть возможность. Потому что и ее можно скоро лишиться. Ну ничего. Опыт уже есть, значит — и работу, если что, найдет. Несомненная польза физического труда заключалась в том, что голова была забита делом, а бесконечные переживания в нее уже не лезли. Бросив охапку дров у печи, Джес отряхнул руки и направился к горе грязной посуды, украдкой погрозив Фариду кулаком: пока никто из служанок не видел, пацан втихаря вымел мусор за порог слабеньким сквозняком. Фарид в ответ только фыркнул и потопал в погреб принести овощи, за которыми его послала одна из кухарок. Из зала таверны донеслись грохот и мужской рев. Повариха с кухарками, побросав дела, кинулись поглазеть, что происходит, а Фарид, не успевший дойти до погреба, не долго думая, ловко протиснулся между юбок. Джес нахмурился, обтер руки ветошью, быстро вышел из кухни через заднюю дверь, перемахнул через забор и вошел с улицы. Оказалось, что маг-постоялец, не просыхавший третьи сутки и накануне вечером пропивший последний грод, вдруг решил, что его обокрали. Громкая брань тетки Миларии и ее уверения, что она наливает господину магу в долг, успеха не имели. Тот начал буянить, успел грохнуть супницу и подбирался к бутылкам. Теткин сын выскочил за двери, чтобы привести стражу — связываться с магами обыватели разумно опасались. Тут маг заметил Фарида и взревел: — Вот мальчишка, что кошелек мой попер! Держи вора! Кухарки, как куры, бросились врассыпную, а Фарид попятился. Не успел он толком испугаться, как маг швырнул в него огонь. Служанки истошно завизжали — а Фарид оцепенел, широко раскрыв глаза. Джес бросился вперед, чтобы прикрыть — понимая, что не успевает. И, конечно, его сила решила вмешаться. Засиявший в свете пламени щит, мягко спружинив, отбросил огонь в сторону очага. К несчастью, на пути стояли бутыли с крепленым вином — и они лопнули, разметав осколки и заливая стойку. Пламя, взревев, поднялось столбом, обдавая немыслимым жаром и разбрасывая в стороны искры, — и Фарид, не задумываясь, накрыл его щитом, как недавно беседку. Но огонь успел перекинуться в несколько мест — и полыхало уже ползала. На улице заголосили, кто-то заорал: «Пожар! Зовите магов!» Засвистели, раздался зычный голос стражника: «Расступись!» Джес схватил Фарида за руку: — Бежим! Продравшись сквозь жар, дым, визг прислуги и причитания тетки Миларии, перекрывавшие гул и треск пламени, они выскочили через кухонные двери и помчались огородами, перескакивая через заборы, пока не оказались в переулке за ипподромом. Крики и суета остались далеко позади. — Давай быстрее! — поторопил Джес запыхавшегося пацана. — Скоро здесь будут маги из следственной службы. Фарид остановился как вкопанный. — Джес… — дрожащим голосом позвал он. — Они узнают, да?.. Что мы магичили? Тот отмахнулся, стараясь выглядеть легкомысленно, и потянул Фарида за собой: — Мы неинициированные — какой с нас спрос? Нас даже арестовать нельзя. — Точно? — с опаской уточнил мальчик, на всякий случай прибавляя ходу. — Точно, — вздохнул Джес. То, что их не арестуют, совсем не значит, что они не будут наказаны. Когда маги приступят к расследованию, то довольно быстро обнаружат след заклинаний двух неинициированных магов. Повариха и кухарки молчать не станут — живо расскажут, кто работал в таверне. И уже завтра — если повезет, только к вечеру, — и ректор, и декан узнают о незаконной подработке. Карцером они не отделаются, Джес наверняка останется без половины стипендии до самого выпуска. И с пометкой о занятиях незаконной деятельностью в личном деле. Что будет с Фаридом? Это угнетало больше всего — ведь Джес обещал ему помощь, а вместо этого втравил в крупные неприятности! Джес проводил притихшего Фарида к лицейскому общежитию, ободряюще похлопал по плечу и пошел к себе. Смыл с лица и рук следы копоти, переоделся и направился в библиотеку, но по пути был перехвачен лицеистом-целителем, которого послала госпожа Малруди. Джес, вздохнув, поплелся куда велели. Кабинет целительницы встретил его уютом и приятным запахом сушеных трав. Госпожа Малруди кивнула, приветливо улыбнувшись, и предложила чай. Джес с подозрением отказался — мало ли, что в нем намешано! Это рассмешило женщину. — Вы так настроены против его светлости, Дигрени, что видите подвох даже в чае. — Я не буду это обсуждать, — пробурчал Джес и для верности скрестил на груди руки, демонстрируя нежелание разговаривать. Захра вздохнула и покачала головой: — Не нужно топорщить иглы, Джес, — мягко сказала она. — Я вам не враг, даже если вы уверены в обратном. — Вы на стороне лорда-протектора! — обвиняющим тоном заявил он. — Можете говорить что угодно, я все равно вам не верю. — Прежде всего я маг-целитель, — спокойно заметила госпожа Малруди. — И должна помочь вам решить проблему с контролем силы. Неужели вы этого не хотите? Джес плотно сжал губы. Захра рассмеялась: — Хорошо. Скажите тогда, чего хотите. А я подумаю, как вам помочь. — Я не хочу быть женихом герцога. И тем более — его любовником. Захра с нарочито суровым видом погрозила ему пальцем: — Вы невнимательны, Дигрени. Я спросила: чего вы хотите. А вы отвечаете — чего не хотите. Неужели на третьем курсе вы не в состоянии уловить разницу? Джес возмущенно фыркнул: — Не говорите ерунды! — он осекся, вспомнив, что госпожа Малруди, вообще-то, преподаватель, и разговаривать с ней таким тоном не следует. — Простите, — пробурчал он, — я хотел сказать… — Да-да, — она с поощрительной улыбкой наклонила голову. — Что хочу учиться. — Вы будете учиться. В Лаэде обязательное магическое образование. Еще? — Хочу, чтобы герцог Эрклэм оставил меня в покое. Мне… неприятны его прикосновения. — Покалывания? — Джес с неохотой кивнул. — Это потому, что вы испытывали к нему в тот момент неприязнь. Ощущения пропадут, стоит отношениям наладиться. Кроме того, — госпожа Малруди с интересом посмотрела на Джеса, — неужели вы не хотите, чтобы такой человек, как герцог, был вам обязан? Джес непонимающе нахмурился. — Его светлость заинтересован в вашей магии — так дайте ему это! А взамен можете ставить условия. — Какие? — опешил Джес. Целительница пожала плечами: — Какие угодно. Подумайте, чего вы хотите и что герцог может вам предложить. — Мне от него ничего не надо! Госпожа Малруди зацокала языком: — Вы ошибаетесь, Джес. Если хорошенько подумаете, то вспомните множество вещей, которые вам наверняка пригодятся. И… — она помолчала и с надеждой спросила: — Неужели вы не хотите взять под контроль собственную магию? — Хочу, — вынужденно признал Джес. — Так сделайте это! Дайте его светлости то, в чем он нуждается! — Но… — Джес с сомнением посмотрел на целительницу: — Разве до инициации можно… ну… — он почувствовал, что краснеет. — Вы сбросите излишек, который мешает, делает магию нестабильной. Да, не стану скрывать — вы станете слабым магом. Но сила будет вам подчиняться беспрекословно. — Насколько слабым? — требовательно уточнил Джес. — С голубыми глазами? — Скорее, с серо-голубыми, — признала госпожа Малруди. — Но какое это будет иметь значение? Сейчас глаза у вас фиолетовые, магии много — но она спонтанная. Станет мало — но она будет полностью под контролем! Джес в ужасе отшатнулся: – Нет! Вечером Захра постучалась к Эрклэму. Тот в домашнем костюме с расстегнутой верхней пуговицей полулежал в кресле в компании бутылки вина, бездумно уставившись на языки пламени в камине. — Как я и предполагала, у Дигрени печать, запирающая канал огня. Грей, потянувшийся ко второму бокалу, чтобы налить целительнице, замер. — Вы сможете ее снять? — Да. Но делать этого не буду. Грей вскинул брови, предлагая пояснить сказанное. — Мальчик в высшей степени настроен против вас. А после снятия печати он будет нуждаться в вас так же сильно, как вы сейчас нуждаетесь в нем. — Почему? Захра вздохнула: — Потому что канал очень сильно поврежден. Пока на нем печать, это не имеет значения, но если ее снять, Дигрени начнет терять магию. Сейчас ритуал провести невозможно: сила нестабильна и я не могу предвидеть, как поведет себя магия. Печать можно снять только после того, как он, сбросив излишек, ослабнет. Но без нее Джес продолжит терять силу — а вашу помощь он не примет. Грей нахмурился: — Я вас не понимаю. Как я могу ему помочь восстановить канал? Ведь я инициированный маг и не способен делиться силой. Госпожа Малруди посмотрела на него долгим взглядом: — Это не будет иметь значения, после того как Дигрени отдаст вам излишек магии. Между вами установится связь. Ею можно будет воспользоваться, но он не захочет этого делать. Только не с вами. — Вы так в этом уверены? — Да! — Захра нервным жестом запахнула шаль, накинутую поверх платья. — Вы обещали, что никто не пострадает — а сами!.. Грей не стал уточнять, что ничего не обещал. Наполнил вином еще один бокал и молча придвинул к целительнице. Она взяла, села и тоже уставилась на огонь. — Что вам мешало, ваша светлость, сначала наладить с ним отношения — и только потом вываливать новость о браке? — она передернула плечами и сердито посмотрела на собеседника. — Джес, по сути, подросток: упрямый, недоверчивый, несговорчивый и не желающий следовать авторитетам. А вы загнали его в угол и продолжаете давить. — И что теперь делать? — почувствовав себя странным образом виноватым и злясь на это, сухо спросил Эрклэм. — Ну, — с легким сарказмом заметила Захра, — вы взрослый мужчина, должны знать, как решаются такие проблемы. Она допила вино, поставила бокал, направилась к двери, чтобы уйти — и вдруг снова обернулась. — Можно личный вопрос, ваша светлость? Грей молча кивнул. — Вас не смущает, что Джес действительно может оказаться сыном его величества? — Почему это должно меня смущать? — непонимающе нахмурился он. — Потому что в этом случае вы с ним родственники. Грей поморщился: — Перестаньте. Общих детей у нас быть не может — значит, проблема кровосмешения отпадает. Меня больше беспокоит другое. — Он помолчал и нехотя признался: — Если Дигрени действительно сын короля, многие захотят прибрать его к рукам. Начиная с Салеймина и его карманных лордов и заканчивая теми, кто поспешит воспользоваться неопытностью королевского бастарда для продвижения своих интересов. И это я еще не упомянул его высочество Дейральфа, который вполне способен убрать конкурента, даже если тот не претендует на трон. Просто на всякий случай — чтобы не мешался под ногами на пути к власти.

***

— Арен, как за тобой до свадьбы ухаживал супруг? Если помощник и удивился, то ничем себя не выдал. На миг вскинул глаза и продолжил натачивать карандаш. — Как все — подарки, прогулки, признания в любви. Грей нахмурился. Если с первым пунктом вопросов не возникало, то насчет второго были сомнения. Как можно вынудить кого-то гулять, если тот не хочет? Конечно, всегда остается вариант «приказать», но какой смысл в свидании по приказу? Как же было просто во время службы! Гарнизонным шлюхам нужны были только деньги, а свидания назначать было некому: Грей разумно опасался заводить отношения с подчиненными, справедливо полагая, что те могут принять ни к чему не обязывающую интрижку за обещание чего-то большего. Например — руки, сердца и состояния герцога Эрклэма, племянника его величества короля Лаэды Лансфорда Четвертого. И почему же теперь все так сложно-то? Арен поспешно спрятал улыбку. — Начните с цветов, ваша светлость. Узнайте, какие нравятся вашему избраннику, а там дойдет черед и до подарков. Тут обычно сложностей не возникает: если кто-то принимает подарки, значит, понимает — к чему все идет. А поскольку господин Дигрени знает о своем статусе, то ему не придется ломать голову над причинами вашего поведения. Грей задумался. Как узнать, какие цветы нравятся Дигрени? Спросить прямо? Но где гарантия, что тот ответит? Арен, замявшись, осторожно поинтересовался: — Ваша светлость, вам не приходило в голову, что проблема нежелания господина Дигрени вас видеть решается очень просто?

***

Фарид нашел Джеса в беседке. Тот сидел на скамье, подобрав ноги и обхватив колени руками. За последние дни погода одумалась, стала по-настоящему весенней — и плющ, обвивающий беседку, обильно зазеленел, создавая иллюзию уединения. — Привет, ты чего тут сидишь? Раскин сказал, что твоих занятий сегодня не будет. Случилось что? — Тут Фарид изменился в лице: — Ректор с деканом узнали, да? Ну, про таверну?.. Джес слабо мотнул головой: — Не в таверне дело. — Он помолчал и, скривившись, добавил: — У меня забрали подавители. — Как?! — А вот так! — Джес резко отвернулся, уставился в сторону. — Пришли в комнату, обыскали. И все выгребли, сказав, что новых не выдадут. — Кто пришел?! — Сам как думаешь? — язвительно осведомился Джес. — Его светлость собственной персоной. С господином ректором и той целительницей, что тебе лекцию читала — помнишь? — Что, герцог обыскивал комнату? — усомнился Фарид. — Ну что ты! — фыркнул Джес. — Не к лицу его светлости самолично ковыряться в нижнем белье. Аркеланьо кинул на меня ледяные путы, а целительница обыскивала. — И герцог даже не возразил?! — ахнул Фарид. — Ну, что тебя в путы?.. Джес снова скривился, промолчав. Добавил немного спустя: — Эрклэм заявил, что если я приду в пять часов в Королевский парк, то он готов обсудить вопрос с подавителями. — Ты пойдешь? Джес только тяжело вздохнул. Прищурившись, кинул взгляд на солнце. — Мне пора. До парка целый час тащиться. Фарид неуверенно спросил: — Хочешь, я с тобой схожу? Джес невесело хмыкнул: — Думаю, не стоит. Герцог наверняка решил, что у нас свидание. И раз я по-прежнему упрямлюсь, он так или иначе вынудит меня прийти. Поверь — тебе он явно не обрадуется. Конечно, Джес опоздал — не мог заставить себя быстрее переставлять ноги. По пути он то и дело вспоминал сегодняшний обыск и заново переживал охватившее его бессильное унижение, когда, закованный в путы, не мог помешать происходящему, а только наблюдал, как чужие люди трогают его вещи, обыскивая комнату. Вспоминал бесстрастно-отстраненный вид Эрклэма, гневно-раздраженные попытки ректора выяснить все «по-хорошему», брошенное заклинание — на которое герцог даже бровью не повел. Целительницу, что с брезгливым видом и поджатыми губами копалась в тумбочке и шкафу, отыскивая пилюли. Все, что Джес мог сделать в той ситуации — это закрыть глаза и не позволить пролиться злым слезам, которые готовы были вырваться наружу в любой момент. Часы на башне королевского замка как раз отбивали четверть шестого, когда он заметил рядом с аркой входа в Королевский парк фигуру его светлости. Тот стоял, держа в руках букет роз, и нетерпеливо поглядывал на часы. Джес подошел и для верности сцепил за спиной руки. — Вы могли взять извозчика, — сухо заметил герцог, окидывая Джеса внимательным взглядом и не упуская из виду ни пиратскую бандану, ни убогий плащ, который Джес накинул несмотря на теплую погоду — в попытке скрыть форменный пиджак, слегка подпорченный пламенем резонатора. — Не мог, — Джес даже не потрудился замаскировать неприязнь в голосе. — У меня нет денег. Герцог осекся. Рука с букетом дрогнула — но, очевидно, догадавшись по сердитому лицу и напряженной позе, что жених цветы не примет, его светлость подошел к стоявшему неподалеку автомобилю, который Джес заметил только сейчас, открыл дверь, небрежно забросил букет внутрь, достал и протянул объемный сверток. — Возьмите. Раз цветы вам не по душе, возможно, подойдет более практичный подарок. Это новый плащ — старый никуда не годится. Джес на всякий случай отступил на пару шагов. — Мне не нужны подарки. Герцог Эрклэм нахмурился: — Перестаньте. Я видел содержимое вашего шкафа. Вам нужен не только плащ — но давайте начнем хотя бы с него. Я не могу позволить вам разгуливать в обносках, к тому же не по размеру! — Ну да, — язвительно заметил Джес. — Не к лицу господину лорду-протектору жених-оборванец. Как насчет того, чтобы просто разорвать помолвку? — Об этом не может быть и речи, — ледяным тоном произнес его светлость. — И не стоит испытывать мое терпение — оно долгое, но отнюдь не бесконечное. Джес преувеличенно-театральным жестом развел руками: — Что вы, господин лорд-протектор. Я еще даже не начинал. — И не советую, — сдержанно заметил Эрклэм. — Вам могут не понравиться ответные меры. Джес замер. Лицо Эрклэма было бесстрастным. Помолчав, с совершенно непроницаемым взглядом он добавил: — Поскольку у меня нет выхода, так или иначе я вас получу. Как именно — будет зависеть от вас. Джес сглотнул. Исподлобья глянул на собеседника. — И что, не погнушаетесь опуститься до насилия? — хотя, о чем это он? Сегодняшний обыск в комнате прекрасно дал понять, чего можно ждать от Эрклэма. Ему даже не обязательно самому пачкать руки — такие, как ректор, всегда на подхвате и без капли сомнения выполнят любой приказ его светлости. Герцог полностью подтвердил сделанный вывод: — Если вынудите. Джес отвернулся, обхватывая себя руками. Сзади зашуршала бумага, и спустя пару секунд на плечи опустилась приятная тяжесть. Джес чуть повернул голову и скосил глаза: на нем красовался плащ. Темно-фиолетовый, с меховой оторочкой на капюшоне. Гораздо изысканнее того, из лавки, на который он любовался долгое время. — Давайте договоримся, — нейтральным тоном предложил его светлость после многозначительной паузы. — Вы принимаете мои подарки и ухаживания. Я на вас не давлю. По крайней мере до тех пор, пока не перестанут действовать подавители. — И когда они перестанут действовать? — бесцветно спросил Джес. — Примерно через семь-десять дней. — А… потом? — Вы переселитесь в мой дом. Доставлять на занятия — как и забирать с них, — вас будет личный шофер. Семь дней свободной жизни. Не густо. Но спасибо и на этом. Мог бы и не ждать. Прямо сейчас — в машину, и вперед: исполнять супружеский долг, не дожидаясь свадьбы и окончания действия подавителей. А тут — такая щедрость. Джес закрыл глаза. Глубоко вдохнул, открыл и в упор посмотрел на Эрклэма. — Я дам вам то, что вы хотите, ваша светлость. Но в брак с вами вступать не буду. Герцог так удивился, что на секунду позволил эмоциям проявиться на обычно бесстрастном лице. Плотно сжал губы и требовательно уставился на Джеса. Тот глубоко вздохнул и выпалил: — Вы мне заплатите за магию. — Сколько? Джес подумал. — Скажем, сумму, равную стоимости вечного амулета. Эрклэм выдохнул и слегка прищурился. Парень оказался с сюрпризом не только по части магии. Но, с другой стороны, чему удивляться? Он — сын Кьяры, а та никогда не упускала шанс поиметь выгоду. И если он решил продать свою магию — что ж, его право. Хотя и странно, конечно. Ради денег — да, немаленьких, — отказываться от брака, который сам по себе сулил кучу выгод? — Я… Грей не успел ответить: по амулету связи пришел вызов. Чуть отвернувшись, он активировал его и стал слушать. Джес с тревогой отметил закаменевшее лицо герцога и невольно напрягся. Несколько минут спустя его светлость, бросив: «Я с этим разберусь» — завершил разговор, повернулся и сухо спросил: — Позвольте узнать, как следы вашей магии оказались на месте преступления, которое расследует королевская следственная служба?

***

Вышколенный шофер, повинуясь жесту хозяина, поднял перегородку между собой и пассажирами. Мотор мягко заурчал, и автомобиль тихо тронулся, набирая скорость. По-прежнему закутанный в новый плащ, Джес безучастно смотрел в окно. Эрклэм злился — это ощущалось даже сквозь щит бесстрастного молчания, которым он закрылся. Джес повернулся к нему, не решаясь смотреть в глаза. — Если вы сделаете так, чтобы Фарида не наказывали, — он прерывисто вздохнул, помолчал и с усилием продолжил: — Или он отделался только карцером... чтобы его не лишали стипендии и не делали запись в личном деле… Я согласен на ваше предложение. — И что, никаких условий? — с легкой язвительностью поинтересовался его светлость. Джес мотнул головой и снова уставился в окно. Эрклэм помолчал, выдерживая паузу, и непреклонно заявил: — Я сделаю то, о чем вы просите. Более того — вы также избежите наказания. Но теперь условие поставлю я. Джес искоса глянул. Герцог расположился на сиденье, вытянув — насколько возможно — больную ногу, и смотрел прямо перед собой. — Вы сейчас же собираете вещи и переезжаете в мой особняк. Джес тихо вздохнул. — Я согласен. В свою комнату Джес тащился целую вечность. Выбрал самую длинную дорогу, через общий зал трех факультетов, если бы смог — еще и через лицей бы прошел. Но даже в своем состоянии он понимал, что не стоит бесконечно испытывать терпение герцога. В коридоре, ведущем из общего зала, его и перехватил Драйен. Как ни странно, огневик был один — хотя раньше Джес ни разу не заставал его без свиты прихлебателей, поклонников и восторженных почитателей. Узрев перед собой беспомощную жертву, Драйен расплылся в мерзкой ухмылке: — Ну что, моль обоссанная, доигралась? Сейчас ты мне за все ответишь. Джес был настолько подавлен, что даже не испугался. Поморщился, мотнул головой, как на мелкую, но досадную помеху: — С дороги, гордость факультета. Дай пройти — и останешься цел. Драйен зарычал. Еще бы — он не привык к подобному отношению. Его либо боялись и убирались прочь с пути — или всячески стелились, пытаясь завоевать расположение. Но Джесу было плевать. Быстро оглядев коридор и не заметив никого, кто мог бы помешать планам, огневик оскалился еще больше: — Ну что, проверим — чего ты сто́ишь на самом деле? И направил поток мощного пламени прямо в лицо Джесу. Тот не успел ничего осознать — волосы и одежда вспыхнули ярким факелом. Джес закричал, чувствуя, как от яростного жара лопается кожа. Он упал — и милосердное небытие укрыло его палящими темными крыльями.

***

— Хвала Анидаресу, вы очнулись. Джес с трудом повернул голову и попытался открыть глаза. Не с первой попытки — но у него получилось. Госпожа Малруди пристально вглядывалась ему в лицо. Тревога в ее взоре понемногу уступала место зримому облегчению. Джес скользнул взглядом по стенам и потолку и узнал палату лечебного корпуса, которая была ему хорошо знакома. Неожиданным в ней оказалось обилие цветочных букетов, расставленных на подоконнике и на столике в дальнем углу. — Сколько я здесь? Слова оцарапали горло, прорвавшись наружу невнятным сипом. Целительница покачала головой: — Какое-то время разговаривать будет трудно. Попейте. Она протянула стакан с трубочкой, Джес с наслаждением присосался к вожделенной влаге. — Вас очень хочет видеть ваш друг — и я позволю ему недолгое посещение. А пока что поставлю в известность его светлость и господина ректора, что вы пришли в себя. С этими словами госпожа Малруди оставила стакан на тумбочке, поправила Джесу одеяло и вышла. В дверь тут же влетел Фарид. — Слава богам, ты жив! Он плюхнулся на стул, с которого поднялась целительница, и жадно уставился на Джеса. Тот, с недоумением наблюдая радостно-сияющее лицо приятеля, просипел: — Что… сколько я тут нахожусь? Целебная вода помогла — слова выталкивались с трудом, но были вполне понятны. Пацан горестно вздохнул, свел брови домиком. — Пятый день уже пошел. Говорят, тебя специально держали во сне, чтобы исцеление шло быстрее. — Я… что, сильно пострадал? Фарид приоткрыл рот, выдохнул. Отвел взгляд и мрачно произнес: — Ты был похож на обугленный кусок мяса. Я… в общем, я боялся, что ты… того. Уже все. — И… как я выгляжу сейчас? — Как полное дерьмо, — откровенно ответил мальчишка. — Но, по сравнению с тем, что было… Лучше быть похожим на демонское лысое отродье без бровей и ресниц, чем лежать куском черного угля. Джес приподнял руку, внимательно ее рассматривая. Там, где не было бинтов, проглядывала ярко-розовая кожица — наверняка Джеса держали на обезболивающих: такая нежная, свеженарощенная кожа даже прикосновение повязок обычно переносит с большим трудом. Он поднял руку к голове, нащупал все те же бинты. Ну по крайней мере, фиолетовых волос больше нет. А жаль. — Не переживайте, все отрастет. Брови и ресницы — за три дня. Волосы через месяц будут как раньше. Ваши, родные, а не цвета ошибки практикантов, — госпожа Малруди бесшумно зашла в палату, окинула друзей взглядом: — У вас есть пять минут, больному требуется полный покой. Для восстановления нужны силы, которые сейчас уходят на болтовню. Она снова вышла и закрыла дверь, а Фарид прыснул: — Не обращай внимания, она только делает вид, что строгая. Все время, что я торчал под палатой, она была с тобой и ни разу меня не прогнала. И… — Фарид сделал паузу и многозначительно прошептал: — Герцог тоже почти все время был тут. Джес слабо вскинул брови — то есть то место, где они раньше росли, и скептически глянул на друга: — А сейчас он где? Фарид помрачнел. — Уехал совсем недавно. Знаешь, что тут вообще было? Ужас! Это… Короче. Драйен арестован магами из следственной службы за покушение на члена королевской семьи и отправлен в тюрьму. Говорят, это было требование лорда-протектора, которое поддержал сам король. — Бред, — усомнился Джес. — Драйен не инициирован и не может отвечать за совершенные магические действия. «На члена королевской семьи? Однако…» Фарид пожал плечами: — Значит, для него сделали исключение. Герцог ему пообещал, что в тюрьму будут доставлять кристаллы с записями лекций, а на выпускном экзамене будет сам  лично оценивать знания такого талантливого студента. И если Драйен не будет стараться, то каторга — единственное, что ему светит в будущем. Мы с Иланом были там, почти сразу как тебя забрали к целителям, и все слышали своими ушами. Вся академия сбежалась — до сих пор гудят. И… — Фарид сглотнул, — теперь я понимаю, почему дикари-андаго боялись Эрклэма. Ты бы видел его тогда! Веришь, он ведь даже ни разу не повысил голос — а штаны потом пришлось вытряхивать не только Драйену, но и всем, кто там был. Ну, кроме нас с Иланом, — поспешно уточнил мальчишка, покосившись на попытавшегося ухмыльнуться Джеса. Еще бы — конечно, его светлость рассердился: он ведь едва не лишился ценного донора! Даже странно, что Драйен прямо на месте не попрощался с жизнью. — Зато теперь, — убежденно добавил Фарид, — каждая богатая сволочь дважды подумает, прежде чем на кого-нибудь напасть. — С чего ты решил? — со скепсисом хмыкнул Джес. — Это ведь я на особом положении. С остальными все по-прежнему. — Это не я, это наш декан сказал ректору, а я услышал, — признался пацан. — А остальные и так могут за себя постоять. Почему ты не смог? Обычно твоя магия срабатывает, чтобы защитить! Джес прикрыл глаза. Почему сила не предотвратила нападение? Почему позволила почти убить своего хозяина — и не вмешалась? Неужели потому, что самому Джесу в тот момент было все равно, что с ним станет? — Я… был в неважном состоянии, — неохотно признался Джес. — Герцог ждал в автомобиле, пока я соберу вещи и спущусь. Мы должны были ехать к нему домой. Фарид округлил глаза: — То есть ты согласился?! — Пять минут истекли, — безапелляционно заявила госпожа Малруди, распахнув дверь. — Сейчас Дигрени будет спать — а завтра к вечеру, если все пойдет без осложнений, отправится туда, где и должен быть. Его светлость оставил четкие указания, которые я не советую игнорировать во избежание дальнейших проблем. «Хвала богам за мой страшный вид. Может, это оттолкнет герцога, хотя бы на время? И он не станет настаивать на исполнении супружеского долга». Но Джес и сам слабо в это верил.