Спешл-2.
10 ноября 2025 г., 03:48
Спешл 2
Бэнк проснулся почти в полдень. Прошлой ночью он остался у Пхая, хотя в действительности он редко ночевал у себя дома. Тем не менее, он ежедневно возвращался, чтобы увидеть дочь и открыть клуб. Пхай уже говорил с родителями Бэнка о возможном переезде Ингфы и самого Бэнка, но те предпочли оставить всё как есть: они не хотели лишаться внучки, опасаясь одиночества. В итоге Пхай и Бэнк договорились чередовать ночи в двух домах. По пятницам и субботам Ингфа оставалась у Пхая — родители Бэнка одобрили это решение, ведь оно позволяло молодым заниматься делами по вечерам и возвращаться домой без спешки, не думая о том, что наутро придётся рано везти девочку в школу. Отношения между Пхаем и Бэнком складывались удивительно гармонично: больше не звучало ни обидных слов, ни резких упрёков в их адрес. Что касается Дола, он старался избегать встреч с Бэнком, чтобы не создавать поводов для ссор. Его тревожила мысль, что Пхай может вмешаться в жизнь и благополучие его семьи. Однако даже в редкие моменты, когда им приходилось сталкиваться, дело уже не доходило до конфронтации, и Бэнк был этим вполне доволен. С момента начала их отношений прошёл почти год. Бэнк чувствовал себя невероятно счастливым и боялся лишь одного — что не выдержит, если им когда-нибудь придётся расстаться. Как же им удавалось оставаться вместе?У них случались разногласия, порой они спорили, но ссоры никогда не перерастали во что-то серьёзное. Всё потому, что, когда один из них начинал раздражаться или сердиться, другой неизменно умел его успокоить. Бэнк нежно обнял любимого за талию и уже собирался подняться с постели. Он подумал о том, чтобы выйти и купить еды, чтобы они с Пхаем могли позавтракать вместе, как только тот проснётся. – Эээ... куда ты собрался? – раздался едва слышный сонный голос Пхая, который почувствовал, что Бэнк убрал руку. – Я выйду за едой. Спи, – мягко ответил Бэнк. Пхай, не открывая глаз, кивнул, и это заставило Бэнка улыбнуться. Через секунду тот уже снова спал. Бэнк отправился в ванную, умылся, почистил зубы, затем взял кошелёк и ключи от мотоцикла. После этого он направился на рынок за завтраком. *** Бэнк решил заглянуть в привычную лавку и купить лапшу. Приехав туда, он сделал заказ для себя и Пхая, после чего уселся на мотоцикле, ожидая приготовления. В ожидании он достал телефон и машинально пролистал социальные сети. Он заметил, что кто-то остановился рядом, но решил, что это очередной клиент, пришедший за лапшой. – Бэнк! – раздался вдруг звонкий женский голос. Бэнк поднял голову и на секунду замер. – Фон, – выдохнул он, глядя на молодую женщину, стоявшую перед ним. Прошло шесть лет с их последней встречи, но Фон сохранила тот же современный, зрелый облик. И главное – она была матерью Ингфы. Именно с ней он когда-то, ещё в юности, допустил ошибку, приведшую к нежеланной беременности. – Приехала навестить родителей? – спокойно спросил Бэнк. Если бы его спросили о чувствах, он сказал бы, что не шокирован, а скорее удивлён тем, что Фон сама подошла к нему. Ведь в последний раз, перед расставанием, она обвиняла его во всём, возлагая на него вину за своё неопределённое будущее. Тогда он хотел бросить ей в ответ, что она сама согласилась, но сдержался. Он позволил ей уйти и выбрал другой путь – остаться рядом с дочерью и заботиться о ней самому. – Да, отец плохо себя чувствует, я приехала его навестить. Вообще, я часто приезжала, просто мы ни разу не пересекались, – ответила Фон, внимательно вглядываясь в лицо Бэнка. Тот отвёл взгляд и потянулся за пакетом с лапшой. Подойдя к кассе, он расплатился и забрал еду. – Я пойду, – коротко сказал он, но в тот же миг Фон остановила его, схватив за руку. – Подожди. Можно мне поговорить с тобой? – её голос дрогнул. Бэнк вскинул брови от неожиданности. – О чём ты хочешь поговорить? – спросил он. – Об Ингфе... – прозвучало в ответ, и Бэнк тут же замолк, словно лишившись дара речи. *** Пхай проснулся сам, без всякого напоминания. Он потянулся за телефоном, взглянул на экран и понял, что уже час дня. Встав, он принял душ, переоделся и, спускаясь по лестнице, позвал: – Бэнк. В доме царила тишина. На кухне никого не оказалось. Тогда он вышел во двор и заметил, что мотоцикла нет. – Неужели так надолго за едой уехал? – пробормотал Пхай. Он вспомнил, как Бэнк уходил около одиннадцати, а сейчас было уже больше часа дня. Пхай достал телефон, собираясь набрать его номер, но в этот момент дверь открылась, и Бэнк вошёл с пакетом в руках. Пхай тут же вышел ему навстречу. – Давно проснулся? – спросил Бэнк, переступая порог. – Только что. Но почему так долго? – прищурился Пхай. – Это не так уж долго, – ответил Бэнк с лёгкой улыбкой и направился на кухню. Пхай нахмурился. Он чувствовал: что-то было не так. Они знали друг друга с детства, и скрывать тревоги между ними было бессмысленно. Даже если Бэнк пытался отшутиться, Пхай всегда понимал, когда его что-то тяготило. – Ну, рассказывай, что случилось? – спросил он, войдя на кухню. Бэнк, уже тянувшийся к тарелкам, замер. – Сначала поешь, потом поговорим, – тихо сказал он. Он и, правда, собирался рассказать, но хотел, чтобы Пхай поел, не думая ни о чём постороннем. – Хорошо, – кивнул Пхай. Они сели за стол и ели молча, пока не насытились. Потом убрали со стола, и Пхай увёл Бэнка в гостиную. – Теперь говори, – сразу потребовал он. Бэнк усмехнулся краем губ. – Тебе так не терпится знать всё обо мне, Пхай? – А я просто хочу понять, отчего твои брови всё время нахмурены, – ответил тот, мягко коснувшись переносицы любимого. Бэнк взял его руку, переплёл пальцы с его и на мгновение задержал дыхание. – На самом деле, ничего особенного. Просто сегодня я попал под дождь, – произнёс он. – Не похоже, что ты промок, – с улыбкой заметил Пхай, хотя уже догадался, что речь вовсе не о погоде. – Я имею в виду «дождь-человека». Фон. Мать Ингфы, – резко сказал Бэнк. Пхай лишь усмехнулся и мягко погладил его руку. – Ты говорил с ней? – Да… Я и не ожидал, что она сама подойдёт. Но она заговорила и сказала, что хочет увидеть Ингфу, – тихо признался Бэнк. – Но почему именно сейчас? Пхай нахмурился. – Она больше шести лет ни разу не поинтересовалась ребёнком. Ей не было дела до того, как девочка живёт. Она отказалась воспитывать её, и уж точно могла хотя бы немного проявить интерес. Я и не ждал, что она придёт помогать или платить за что-то… В голосе Бэнка звучала горечь. – Может, теперь она изменилась, – осторожно предположил Пхай. – Повзрослела, стала смотреть на жизнь иначе. Возможно, её мучает вина, и она хочет увидеть дочь. – Думаешь? – спросил Бэнк. – Хм, – только и ответил Пхай. Бэнк замолчал, потом заговорил снова, тише: – Что я скажу Ингфе, если она встретится с Фон? Я ведь сказал ей, что её мать на небесах…. Тогда я думал, что Фон никогда не вернётся. Поэтому и сказал так. В его голосе прозвучало сожаление. – Думаю, тебе стоит сначала поговорить с родителями, – мягко сказал Пхай. – Узнать, как они на это смотрят. Это решение нужно принимать вместе с ними. – Я тоже думаю поговорить с мамой, но есть кое-что, что не даёт мне покоя, – сказал Бэнк, внимательно глядя на Пхая. – Что именно? – спросил тот. – Мне страшно, Пхай. Если вдруг Фон захочет забрать Ингфу... если это станет проблемой между нами. Что мне тогда делать? – в голосе Бэнка прозвучало напряжение. Пхай поднял брови, но тут же улыбнулся и легко качнул голову Бэнка из стороны в сторону, словно отгоняя его мрачные мысли. – Ты зря надумываешь. Ничего не случится. И даже если такое случится, разве я позволю? – сказал он серьёзно, стараясь успокоить любимого. Но в глазах Бэнка всё ещё жила тревога. Он посмотрел прямо на Пхая. – Если всё пойдёт так, как я думаю, ты должен мне помочь. Я никому не позволю забрать мою дочь. Даже если это Фон, её биологическая мать, – твёрдо произнёс он. – Когда и где Фон хочет встретиться с Ингфой? – спокойно спросил Пхай. – Я сказал, что сначала посоветуюсь с родителями, а потом дам ей ответ. Она оставила новый номер телефона. Но, может, пока стоит держаться тише? Не звонить? – спросил Бэнк, ища поддержки. – Ты думаешь, она не знает, где твой дом? – возразил Пхай. – Если захочет, она найдёт дорогу сама. Бэнк нахмурился, задумавшись. – Хорошо. Сначала поговорю с мамой и папой, – нехотя согласился он. – Бэнк, как ни крути, Фон – мать Ингфы. Пусть они увидятся. И сама девочка наверняка будет рада, – сказал Пхай. На самом деле Фон в своё время не смогла принять материнство — была слишком молода. Но, взрослея, она, вероятно, начала чувствовать вину и теперь хотела встретиться с дочерью. – Ладно... я поговорю с родителями. Ты пойдёшь со мной или сразу в ресторан? – спросил Бэнк, втайне надеясь на первый вариант. – Пойдём вместе, – ответил Пхай, и на лице Бэнка появилась тёплая улыбка. – Хех, а смотришь так, будто сам хотел, чтобы я пошёл, – поддразнил его Пхай, слегка толкнув в голову. Они вместе вышли из дома и направились к родителям Бэнка. *** – Если она хочет увидеть Ингфу, пусть приходит сюда, домой, – сказал отец, выслушав рассказ сына. – Мам, пап... вы не против? – спросил Бэнк, зная, что родители всё ещё могли таить обиду на Фон за то, что она оставила ребёнка. – Это давнее дело, – мягко ответила мать. – Если она хочет встретиться с Ингфой, мы не вправе запрещать. Это было бы грехом. К тому же Фон тогда была слишком молода. – А что мне сказать Ингфе? Что Фон – её мама? Или придумать что-то другое? – спросил Бэнк. – Скажи правду. Пусть хотя бы узнает, как выглядит её мать, – предложил отец. – Но ведь я говорил Ингфе, что её мама на небесах... – напомнил Бэнк с неловкостью. – Так скажи, что мама спустилась с небес, – неожиданно подсказал Пхай. Родители невольно улыбнулись. – Хм, пожалуй, так и сделаем, – согласился отец. Теперь он уже без сопротивления принимал отношения Пхая и Бэнка. Более того, иногда даже приглашал Пхая выпить, видя, как сильно они заботятся друг о друге. В семье не возникало серьёзных проблем: кто-то принял их, кто-то нет, но открыто возражать никто не решался — слишком уж уважали и побаивались Пхая. – Тогда я позвоню Фон. Пусть придёт домой. А Ингфу я сам заберу из школы и подготовлю, – сказал Бэнк. Все согласились. – Пойдём вместе за Ингфой, – сказал Пхай. Бэнк улыбнулся, счастливый оттого, что он рядом. Он связался с Фон, назначил встречу. Та была очень рада и сразу согласилась. После этого Пхай и Бэнк разошлись по делам, а позже Пхай заехал за Бэнком в бильярдную, чтобы вместе встретить Ингфу. – Папа Пхай! Папа Бэнк! – радостно закричала девочка, бегая к ним. – Сегодня я получила десять баллов за картину! – с гордостью сообщила Ингфа, показывая тетрадь. – С нетерпением жду, чтобы взглянуть, – улыбнулся Бэнк. – Она в моём рюкзаке, – оживлённо ответила девочка, собираясь его открыть. – Потом посмотрим. Сначала поедем домой. Там кто-то хочет тебя увидеть, – сказал Бэнк с нейтральным выражением лица. – Кто? – удивилась Ингфа. Они шли, держась за руки — Пхай, Бэнк и Ингфа, – и направлялись к машине. – Ингфа, ты хочешь встретиться с мамой? – спросил Бэнк, когда они устроились в салоне. Девочка широко распахнула глаза. – Но, папа, ты говорил, что мама на небесах... – сказала она с недоумением. Бэнк улыбнулся, вспомнив слова Пхая. – Оказывается, мама смогла спуститься с небес, чтобы увидеть тебя, – сказал он. Лицо Ингфы засияло. – Я хочу встретиться с мамой! – воскликнула она. Бэнк тихо вздохнул, посмотрел на дочь и мягко сказал: – Она уже ждёт нас дома. Улыбка Ингфы стала ещё ярче. Пхай завёл двигатель, и машина взяла курс к дому Бэнка. Когда они приехали и припарковались у дома, Ингфа первой выскочила из машины. Бэнк сразу заметил чужую машину рядом. Ему не нужно было гадать, кому она принадлежит — Фон уже ждала. Он крепко взял дочь за руку, но, прежде чем войти, обернулся к Пхаю. Тот улыбнулся и легко коснулся его ладони. – Я всегда рядом, – сказал он вслух то, что Бэнк так хотел услышать. На губах Бэнка появилась счастливая, облегчённая улыбка. – Спасибо, – прошептал он, и только тогда они втроём вошли внутрь. – Они приехали, – сказала мать Бэнка, и Фон резко обернулась. Ингфа остановилась между Бэнком и Пхаем, будто ища защиты. Она смотрела на незнакомое лицо настороженно, но без страха. Глаза Фон мгновенно наполнились слезами. Она всё же улыбнулась. – Ингфа, это мама, – мягко сказал Бэнк, подталкивая дочь ближе. Девочка прижалась к ноге отца, украдкой взглядывая на Фон и снова на него. – Папа Бэнк, это, правда, мама? Бэнк перевёл взгляд на Фон и кивнул. – Да. Мама Фон. Она пришла к тебе и привезла подарки. – Ингфа... можно взять тебя за руку? – голос Фон дрогнул. Девочка снова посмотрела на отца. – Иди, я здесь, – тихо сказал Бэнк и сел на диван. Пхай устроился на подлокотнике, оставаясь рядом, но не вмешиваясь. Ингфа нерешительно протянула руку. Фон схватила её ладонь и едва удержала слёзы. – Мама Фон? – спросила девочка. Фон кивнула. – А там, на небе, красиво? – Ингфа подняла глаза. – Папа говорил, что мама живёт там. Фон посмотрела на Бэнка, и тот виновато улыбнулся. – Я не знал, что сказать, – признался он. – Красиво, – мягко сказала Фон. – Но я так скучала по тебе, что решила спуститься. – А потом ты снова уйдёшь? – спросила Ингфа. – Нет, – покачала головой Фон. – Теперь мама хочет быть рядом. Можно я буду навещать тебя? – Конечно! – воскликнула Ингфа. – Я скажу друзьям, что мама вернулась! Родители Бэнка слушали и молча улыбались. Его мать предложила: – Сегодня останься на ужин. Ингфа будет счастлива, если мы соберёмся вместе. Фон сложила ладони в знак благодарности. Чем теплее к ней относились родители Бэнка, тем сильнее она ощущала вину. – Пхай, куда ты? – спросил Бэнк, заметив, что тот поднялся. – Помогу твоей маме. Останься здесь, будь рядом с дочерью, – ответил Пхай и, слегка покачав головой, ушёл на кухню. В гостиной остались только трое. Пхай, впрочем, держался недалеко и всё видел. Фон провела ладонью по волосам дочери и вдруг сказала: – Я уже знаю о вас с П’Пхаем. Воздух в комнате стал чуть тяжелее. Ингфа, ничего не понимая, устроилась у неё на коленях. Бэнк остался спокойным. – И что? – Не делай такое лицо. Я не пришла спорить. Я... хотела поздравить вас. Ты ведь не думал, что я пришла забрать дочь? – Честно? Думал, – прямо сказал Бэнк. Фон грустно улыбнулась. – Я слишком много ошибок совершила. Второго шанса упустить не хочу. Хочу только видеть нашу дочь. Иногда гулять с ней. Это возможно? – Если на этом всё – возможно, – твёрдо ответил он. – Спасибо. И прости за прошлое, – прошептала она. – Пусть останется там, – вздохнул Бэнк. – Делай всё, что можешь, сейчас. И приходи, когда захочешь. Пока не захочешь забрать её у меня – проблем не будет. Фон улыбнулась с благодарностью. – Не переживай, я не боюсь тебя, Бэнк. Но вот его... – она на секунду отвела взгляд туда, где стоял Пхай. Бэнк хмыкнул и рассмеялся. – П’Пхай действительно не позволит. Это верно. Фон опустила глаза, но снова улыбнулась. – А если честно... я рада. Когда вижу вас рядом, всё выглядит так правильно. Вы, правда, подходите друг другу. Она чуть поклонилась и переключилась на Ингфу, которая уже разглядывала подарки. – Взволнована? – рассмеялся Бэнк. Он словно раскрылся навстречу Фон, приняв её теперь уже в роли матери его дочери. Между ними осталась лёгкая, почти дружеская динамика — тёплая и непринуждённая. – Немного, — засмеялась Фон в ответ. — Как только я узнала о ваших с Пхаем отношениях, мне было страшно прийти и увидеть Ингфу. Я давно хотела, но боялась, что ты не пустишь. – Мам, что это? – перебила её Ингфа, ломая разговор своим детским любопытством. Фон рассказывала о подарках, а Бэнк втягивался в беседу, спрашивая о том, чем она занималась в последнее время. Смех и разговоры наполнили комнату — тёплая, почти семейная атмосфера. Но Пхай слышал всё это как издалека: в его взгляде было что-то закрытое, чуть мрачное. В глубине души у него шевельнулась пустота. Он не любил думать так, но не мог прогнать навязчивую мысль: как легко представить эту картину как настоящую семью. Ингфа сияла от счастья, находя мать, а Бэнк улыбался чаще и мягче, чем обычно — и эти мелочи, как жгут, стискивали сердце Пхая. – Аса, я поднимаюсь в комнату, — сказал Пхай, хотя сначала собирался помочь. – Хорошо, я скажу Бэнку, чтобы он поднялся позже, – ответила мать Бэнка. Пхай улыбнулся, прежде чем направиться на второй этаж к спальне. Он мог бы пойти работать, но мать Бэнка предложила сначала поужинать вместе. Пхай решил подняться в свою комнату и начал смотреть на свой телефон. Прошло немного времени, дверь распахнулась. – П'Пхай, куда ты пропал? Мама зовёт к столу, — сказал Бэнк в дверях. Пхай вздохнул, почувствовав укол собственной слабости. – Всё в порядке, — тихо ответил он, но Бэнк заметил напряжение. – Есть какие-то проблемы? – спросил тот прямо. – Нет, а как насчёт Ингфа? Пхай перевёл разговор на Ингфа. – Она осталась внизу с Фон. Похоже, сегодня я не "гнилой пёс", – улыбнулся Бэнк. Пхай посмотрел на его улыбку и почувствовал неожиданное чувство собственничества. Он не хотел, чтобы кто–то, кроме него, наслаждался этой улыбкой. Примечание: выражение "гнилой пёс" означает человека, которого ненавидят до такой степени, что он не может ужиться ни с кем, человека, которого никто не любит и не хочет иметь с ним дела. – П'Пхай, — снова позвал Бэнк, видя молчание. – Пойдём, поедим. Мне скоро нужно будет снова идти в ресторан, – ответил Пхай, прерывая разговор и обнимая Бэнка за шею, чтобы избежать подозрений, которые могли бы у него возникнуть. За столом всё выглядело спокойно: Ингфа показывала, как ест овощи, получая похвалу; Фон заботливо кормила дочь; Бэнк вытирал ей рот салфеткой. Пхай ел быстро, иногда украдкой поглядывая на Бэнка. В какой-то момент он извинился и сказал, что должен заглянуть в ресторан. Бэнк тут же посмотрел на него. – Пхай, ты совсем мало съел, – отметил Бэнк. – Я сыт, – ответил Пхай. Бэнк с сомнением посмотрел на Пхая. Однако тот поднял руку и нежно погладил Бэнка по голове, заставив его сердце биться чаще. Затем Пхай попрощался с родителями Бэнка и улыбнулся Фон. – Куда идёт папа Пхай? – спросила Ингфа. – В ресторан, – ответил Пхай, прежде чем покинуть дом Бэнка. Бэнк тут же поднялся и последовал за ним. – П'Пхай, что с тобой? – Бэнк быстро схватил Пхая за руку. Тот не смотрел на него, тихо вздохнул, а затем улыбнулся. – Ничего. У меня есть документы, которые нужно разобрать. Сегодня в ресторан поступят новые продукты, и я не хочу опоздать, – сказал Пхай. На пороге ресторана, в офисе, Пхай глубоко вздохнул и снова предал сомнениям свои мысли. – Ты выглядишь как ребёнок, — сказал он себе вслух, — почему я так переживаю из-за пустяка? Вспоминая, как Ингфа выглядит счастливой рядом с Фон, он начал размышлять дальше: “А что, если Ингфа хочет, чтобы её родители были вместе?” В дверь постучали — это был Бэнк. – Фон уже уехала? – спросил Пхай, стараясь придать своему лицу нейтральное выражение. – Да, – ответил Бэнк, подходя ближе к Пхаю. Он остановился рядом с креслом, где сидел Пхай, но тот поднял брови. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Бэнк. Пхай смутился, попытался уйти от темы, но Бэнк не отпускал взгляд. – Что сказать? – переспросил Пхай. Бэнк сел на край рабочего стола, повернувшись к Пхаю. – Я знаю, что ты о чём-то думаешь. Скажи прямо, — настоял он. Пхай посмотрел в глаза Бэнка и, стиснув руку любимого, выдохнул: – Я просто подумал... Если вы снова станете семьёй ради Ингфы, она будет счастлива. — Он замолчал, не высказав всего до конца. — Но честно? Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы ты снова с кем-то встречался. Бэнк отстранился, тяжело вздохнул, но потом заговорил спокойно и ровно: – Не думай за меня и за нашу дочь. Когда я говорил с Фон, снова и снова упоминал о тебе. Она знает, что мы вместе, и рада за нас. Если я шутил с ней — это ответ на её поддразнивания. Фон не хочет восстанавливать прошлые отношения с моей семьёй. Она просто хочет время с дочерью. Ничего больше, П'Пхай. — Почему ты думаешь, что я могу уйти к кому-то другому? — Бэнк нахмурился, но его голос стал мягче, когда он заметил растерянность в глазах Пхая. — Прости... Просто слишком много думал, — Пхай опустил взгляд, словно пытаясь спрятать свою тревогу. Бэнк, не отводя взгляда, подошёл ближе. Его рука плавно скользнула по спине Пхая, а затем нежно коснулась затылка, словно успокаивая. – Ты сам говорил мне, что даже если будут трудности, мы должны помнить, через что прошли. Ты, правда, думаешь, что я так просто уйду? — спросил Бэнк тихо. Пхай поднял глаза и понял: Бэнк искренен. Тревога не унимается сразу, но напряжение стало спадать. — Ты мне не доверяешь? — спросил Бэнк чуть обиженно. — Я люблю тебя. И я не собираюсь создавать семью с кем-то ещё. Что касается того, что думает Ингфа, у меня есть кое–что, чтобы показать тебе. Бэнк встал, немного отойдя, и вынул из кармана сложенный лист бумаги. На углу красовалась жирная «10/10» — похвала учителя. Пхай наклонился, чтобы получше рассмотреть. — Это нарисовала Ингфа, правда? Бэнк кивнул и добавил: — Она просила передать тебе. Скажи, что ты видишь. Пхай внимательно посмотрел на рисунок. Это был рисунок двух мужчин, держащих за руки девочку в платье, стоящих перед домом. В другом углу — женщина с горшком в руках и мужчина с вазой цветов. – Ингфа сказала, что это мои родители. Мама отлично готовит, а отец любит выращивать цветы, – объяснил Бэнк, указывая на пару. – А девочка впереди… ты ведь понимаешь, что это Ингфа. Пхай медленно кивнул, в груди защемило. – А эти двое… – Бэнк показал на мужчин, держащих девочку за руки. – Ты и я? – тихо спросил Пхай. – Да. Ингфа сказала, что хочет, чтобы ты был с нами. Учитель дал задание нарисовать семью. Для неё семья — это мы. Сердце Пхая болезненно сжалось, а затем словно распахнулось навстречу теплу. Тяжесть, что давила весь день, начала исчезать. – Я даже спросил её в шутку, не хочет ли она добавить маму Фон в этот дом. Но она сказала, что нарисует её в другом, этот уже полон нами. И когда я спросил, кого бы она выбрала — маму Фон или папу Пхая, — Ингфа без колебаний выбрала тебя. Так что можешь перестать бояться. Она любит тебя ничуть не меньше, чем меня. Слова Бэнка прозвучали как освобождение. Всё, что так терзало Пхая, вдруг показалось надуманным и пустым. Он глубоко вдохнул и прижался к животу любимого, словно прося прощения. – Я действительно слишком много думаю… – признался он, с тенью улыбки, будто сам над собой. – Тогда перестань, – мягко сказал Бэнк. – Если ты не готов отступить, то и не стоит мучить себя. – Я не отступлю, – Пхай покачал головой. – Прости, что заставил тебя чувствовать себя плохо. Бэнк погладил его по волосам, взгляд смягчился. – П’Пхай, ты сам говорил: мы прошли слишком многое, чтобы сдаваться. Думаешь, я так легко откажусь от нас? Я люблю тебя. Очень. Никаких прошлых ошибок — только мы и наше будущее. Пхай поднял голову, встречая серьёзные глаза Бэнка, и улыбнулся. Он усадил его к себе на колени, обняв крепко. – Я тоже люблю тебя, Бэнк. Сильно. Больше, чем могу выразить словами. – Вот и хорошо. Заменить лишние мысли, на любовь, куда лучше, – усмехнулся Бэнк. Их улыбки встретились, а затем губы — в поцелуе, полном уверенности. Это был поцелуй, который запечатывал обещание: любить и хранить друг друга всегда.
