Struck by storm

      Джексон не планировал начинать сезон с проеба, но тридцать коробок шампанского закупили еще до старта первой тренировки, так что у него не осталось выбора. Он влил в себя столько алкоголя, сколько способен вместить человек, который до прихода в больший спорт только и занимался тем, что пил. Нет, он прямо-таки набухивался до отключки, тусовался в лучших клубах штатов, меняя место жительства каждые две недели, спал днем, а ночью играл в игры, пока солнце не вперится ему в мозг.       За пол года спортивной карьеры он успел забыть, какое жёсткое похмелье после игристого. Удар головой о металлическую рамку машины, пусть и в шлеме, не способствовал улучшению его состояния.       Он натянул одеяло на голову в надежде поспать еще. За окном было подозрительно пасмурно для Флориды, но он все отдал бы, чтобы лежать сейчас в своей квартире в Сиэтле, смотреть сквозь панорамные окна, как дождь заливает небоскребы и радоваться, что сегодня понедельник и на ближайшие двадцать четыре часа он предоставлен сам себе — после гонки у него всегда был законный выходной, прежде чем телефон начинали обрывать бесконечные звонки.       Наслаждаться короткой передышкой спокойствия в мире бесконечного движа, организованного вокруг его персоны, Джексон предпочитал дома, но частный рейс Адреналин вылетал только через два дня, а лететь в одном самолете с фанатками… звучало как очень плохая идея. Его поклонницы надежно закрепили за собой статус «чокнутые психопатки» еще в прошлом сезоне, так что он просто вернулся в квартиру.       Ну как вернулся. Его втащили в дверной проем на руках, раздели, умыли и уложили спать. Вполне закономерное окончание гоночной недели для второго номера в спорте.       Насколько он знал, Маккуин тоже не улетел. Если Джексон и большая часть его команды оставалась во Флориде просто потому что никто из них не был состоянии дотащить свое бренное тело до съемной квартиры или номера отеля без посторонней помощи, то вылет девушки Маккуина без самого Маккуина первым же утренним рейсом навевал сомнения в адекватности происходящего. С другой стороны, если вы вместе десять лет, а он до сих пор не сделал тебе предложение, можно и не такое выкинуть.       Ему было реально интересно, что произошло. Проснувшись в первый раз пару часов назад, он успел ответить на несколько поздравлений от друзей и получить интересную ссылку на статью, в которую с трудом верилось, но выглядело это крайне забавно:       «Салли Каррера улетела без Молнии Маккуина после его пьяных разборок в аэропорту.»       Вообще, его удивляло, что у Маккуина до сих пор нет частного джета, который был даже у Хикса во времена соревнований, потому что тратиться на билеты каждую неделю обычно не входило в расходы, покрываемые спонсором. Джексон был уверен, что Молния сказочно богат, но мать твою, почему международный рейс?       В аэропортный «дебош» Маккуина тоже верилось с трудом. Джексон мечтал увидеть фотку легенды, лежащей лицом в салате, но вместо этого довольствовался громкими словами прессы и изображением Маккуина с перебинтованной рукой. Из источников, «приближенных к ситуации», сообщалось:       «… Он был очень зол, разнес бар в зоне ожидания и пролил вино. Его девушка пыталась его успокоить, но он не хотел ее слушать. Когда он отказался платить за алкоголь, мы вызвали охрану. Пришлось скрутить его.»       — Зловещее «он», даже не Мистер Маккуин, — хмыкнул Шторм, — чтобы засудить за клевету нельзя было?       Джексон давно понял, что Маккуин слабак, когда тот вместо того, чтобы врезать ему по роже за оскорбление, проглотил насмешку и ничего не ответил. За все, что Джексон сказал Молнии, любой другой убил бы Шторма на месте, наплевав на камеры. Двадцатого это раздражало. Он хотел победить легенду, но в финале сезона ему было откровенно плохо — он почти чувствовал вину за чужую загубленную карьеру и был рад услышать, что красная команда не собирается уходить.       А потом три месяца молчания.       Шторму начало казаться, что все вокруг его ненавидят. Когда его самого в межсезонье снесли в ограждение тренировочной трассы на базе Адреналин, он всерьез думал, что это конец. В итоге он пролежал четыре недели в больнице, вышел и ничего не изменилось. Хотя Флип Дарв похоже не отказался от маниакальной идеи размазать его по треку.       На первой тренировке во Флориде Шторм сам затупил и влетел в него, не увидев, что Дарв сбросил скорость. Учитывая, что до этого нулевой чуть не отправил Джексона на тот свет, он думал, что конфликт исчерпан. В итоге за двести кругов до финиша уже в гонке они снова сцепились и едва не вылетели оба. У механиков Шторма определенно был насыщенный уикенд.       Как выяснилось позже, команда Ржавейки старалась лучше — даже с подбитым крылом Шторм был быстр, но та девчонка Рамирез смогла догнать его. Он бортанул ее только потому не успел придумать ничего лучше.       Всю гонку машина под номером девяносто пять ехала вполне посредственно, Маккуин тащил исключительно опытом — смена поколений произошла раньше, чем все ожидали, так что многие новички оказались не готовы к выходу в сезон. Шторм прямо во время гонки поспорил с Реверхемом на тысячу долларов, что Маккуин финиширует вне первой пятерки, но точно заедет в топ десять. Рэй был уверен, что Молния не доедет до финиша.       Чисто технически Реверхем оказался прав, но красная машина-то финишировала, пусть и с другим водителем. Во время пьянки они всей командой пытались разрешить спор и в итоге пришли к тому, что Джексон должен пятьсот долларов своему механику. Шторм был слишком пьян, чтобы упираться, но не помнил, заплатил ли.       Из событий прошедшего вечера в памяти Джексона в принципе мало что сохранилось, но он очень кстати ударился пальцем о тумбочку, когда попытался встать с кровати. Адская боль в мизинце правой ноги возродила сцену, в которой Шторм точно также зацепился за ножку стола в клубе. Именно в этот момент толстяк из какой-то другой команды, приехавшей отмечать с ними, сунул ему записку с номером телефона Маккуина. Нахрена эта информация Джексону он не уточнил, но Шторм затолкал бумажку в карман штанов и отправился добухивать остатки алкоголя в баре.       Он не закончил свое существование на этой планете утром, потому что единственный совет, который отец дал ему в жизни был «закусывай». Шторм не представлял, как чувствует себя Реверхем, который под конец празднования глушил водку шотами без перекуса.       Джексон послал механику сообщение с просьбой подать признаки жизни, когда проснется, и не стал дозваниваться, понадеявшись, что за ним присмотрят. Вместо этого он нашел визитку с номером Маккуина и вбил в контакты. Побарабанив пальцами по задней крышке смартфона, Джексон все-таки открыл диалог с Молнией и бросил телефон на барную стойку в кухне. Он разбавил кефир льдом и нашел трубочку — если опохмеляться, то эстетично, с видом на океан и коктейлем с зонтиком.       Он не знал, что написать. Пальцы сами набрали текст.       «Поздравляю с победой, чемп»       Подумав, он напечатал еще одно:       «Это правда?»       И прикрепил ссылку на статью про дебош в аэропорту. Потом стер это сообщение, ограничившись поздравлением. Пролистав список чатов вниз, он наткнулся на переписку с бывшей. Где-то на подкорке от точно знал, ради кого вообще взял в руки телефон, а не продолжил разлагаться в постели.       Он разблокировал контакт. Сообщение прилетело сразу же.       «Я смотрела гонку, ты должен был выиграть» вск 18:34       Вместе с смс отобразилась фотография профиля — сочная рыжая девчонка со спины. В очень откровенном наряде ковбоя. Приватная фотка только для него. Джексон вспомнил, что именно ему в ней нравилось.       Он не ожидал, что она напишет и тем более придет на гонку. Джексон не заметил ее на трибунах, но вряд ли хоть что-то можно разглядеть в толпе из двухсот тысяч человек. Он был уверен, что она не станет смотреть трансляцию одна, Мередит ни черта не разбиралась в гонках и наверняка уснула бы еще в самом начале.       Да и кому захочется смотреть на триумф бывшего?       Шторм кусал губы, думая, что ей ответить. Спасибо? Тупо. Рад, что посмотрела? Банально.       «Спасибо»       «Ты в городе?» пн 16:55       Молодец, Джексон, очень креативно.       Она появилась в сети в ту же секунду, как он нажал отправить — у него не было времени передумать. Джексон не стал выходить из чата, дожидаясь ответа. Отметка «прочитано» появилась мгновенно.       Мерет «Это предложение?»       Дж «Да»       Она скинула адрес отеля, в котором остановилась.       Дж «вышлю машину через час»       Джексон отбросил телефон, стараясь не смотреть в выключенный экран. Кто его за язык тянул, сука? За палец. Или за что там можно тянуть.       Ему потребовалось целых пол часа в душе, чтобы отражение в зеркале не выглядело как оживший мертвец. Синие круги под глазами не убрали даже патчи, которые Джексон всей душой презирал, но продолжал использовать, потому что его лицо продавало больше, чем его результаты.       Он заварил себе чай без сахара и проверил входящие от Мередит. Вместо рыжей девушки на фотографии в уведомлении значилась буква.       Маккуин «Я не разносил бар, чтобы ты знал»       Шторм скривился. Неужели он настолько очевиден?       Дж «Странная благодарность за поздравление, Мистер Маккуин»       Ответа он так и не дождался. Выходя из дома почти часом позже и в который раз опаздывая на встречу, Джексон прокручивал все варианты того, как он мог поздравить Маккуина с победой, чтобы тот отреагировал менее остро. После аварии девяносто пятого Джексон стал слишком мнительным, теперь его любимая игра называлась «а как можно было поступить по-другому» и мешала ему отрубаться, едва голова касалась подушки.       Джексон тяжело рухнул на заднее сиденье С-класса, его все еще мутило, духота после дождя делала только хуже. Таксист явно узнал его, но додумался промолчать, чему Шторм был несказанно рад. И сочувствие, и поздравление в его ситуации было откровенно хреновым вариантом.       Телефон провибрировал, Джексон бросил взгляд на экран.       Маккуин «Видел, что у тебя были проблемы гонке. Поздравляю с серебром.»       Вовремя.       Интересно, он все это время пересматривал эфир? Джексон усмехнулся, представив, как Маккуин сосредоточенно вглядывается в телевизор, выискивая слабые стороны противника. Стоит признать, ему очень шло.       Джексон быстро напечатал «спасибо».       Мередит уже ждала его на углу очень дорого ресторана французской кухни. Судя по прикиду, она точно знала, что сегодня они не пойдут культурно просвещаться в светском обществе — широкие штаны на низкой талии с цепями, ковбойские сапоги и обтягивающая футболка делали ее фигуру просто потрясной. Если бы не ее характер, Шторм давно был бы повенчан — вкусы у этой девчонки полностью совпадали с его фантазиями.       Мередит смущённо улыбнулась в ответ на пожирание глазами Шторма ее тела и что-то кокетливо прощебетала. Джексон отвесил ей шутливый поклон, снял с головы воображаемую шляпу и нацепил ей на голову. Мередит рассмеялась. Шторм мысленно поблагодарил всех, кого вспомнил, за отсутствие неловкой паузы и переход сразу к разговору.       Они зашли в какую-то забегаловку с ужасно жирной, но нереально вкусной едой, обсуждая прошедшую гонку. Джексон жаловался на Дарва, Мерет разносила обоих гонщиков Ржавейки, едва не допустивших завал с участием двадцатого, возмущалась невнимательности Даниэля Виражиза и всему, на что Джексон успел проораться в кокпите во время гонки, а также в сообщениях своему инженеру утром.       Вообще-то, в ситуации с Рамирез виноват был он сам, но Мередит тут же нашла ему оправдание:       — Она влезла между тобой и стеной, у тебя не осталось пространства. Эта сука просто вытолкнула тебя с траектории!       Джексон поразился, что Мередит знает слово «траектория», поэтому что когда он в первый раз пытался объяснить ей, что такое гоночная линия и как она рассчитывается, девушка честно призналась, что не поняла ни слова из того, о чем он двадцать минут распинался. Честность была еще одним качеством Мередит, которое очень нравилось Джексону, но иногда хотелось просто на стены лезть, добиваясь понимания происходящего. Вместо того, чтобы кивать и во всем соглашаться, она докапывалась до истины как настоящий бульдозер.       Молчать и соглашаться, это, кстати, про Маккуина. Джексон несколько раз перепроверил чат, но новых сообщений не обнаружил. Он не ждал, что Молния будет писать ему как фанатка, но крайне надеялся получить хоть буковку в сообщении, потому что во-первых, ему было жалко терпилу-Маккуина, во-вторых, Джексон мог бы вообще не писать, чем отправлять такую херню.       «Поздравляю с победой, чемп»       Кто в своём уме так обращается к человеку, на котором буквально строилась твоя личность? Хотя Джексон подозревал, что причина агрессии Молнии не совсем в этом — двадцатый самолично вырыл эту яму ещё до того, как взял кубок Поршня.       Он шел с Мерет по темной узкой улочке на звук чудовищно отвратительной музыки. Джексон в душе не знал, что это за район, он одной рукой пытался есть бургер, истекающий соусом, другой смотрел на карту в телефоне. Граффити на стенах говорили о том, что они идут в правильном направлении, но жир, стекающий по пальцам, заставлял его злостно вздыхать на каждом повороте.       Пакет, в который завернули еду, не спасал ситуацию, поэтому Джексон останавливался перед укусом, отставляя фастфуд от себя на максимальную дистанцию. Мередит делала тоже самое. Со стороны они смотрелись довольно дико — редкие прохожие шарахались как от умалишенных, стараясь вообще не смотреть на них. Джексону было похуй на чье-то там мнение о нем, поэтому он в очередной раз стопорнулся посреди улицы, — в этот раз рядом с урной, — доел, проматерился, вытер руки и только потом огляделся, чтобы понять где они, сука, находятся.       — Мы заблудились, — констатировал он. Затем из-за поворота послышался отстрел выхлопа явно тюнингованной тачки, — А, нет, мы здесь.       За тысячным углом какого-то затхлого райончика, о котором, судя по внешнему состоянию, не догадывались ни власти, ни местные жители, простиралась широченная асфальтированная дорога, смахивающая на автодром. Дома в этой части смещались на задний план, уступая клубами и палатками с едой.       Шторм окинул оценивающим взглядом кулинарные шедевры импровизированного паддока, механиков – районных работяг авто мастерских, – с банками дешевого пива и огромными животами, блюющую пьянь и девчонок, закрывающих носы от вони какой-то лавки с едой. Он порадовался, что взял колу там же, где фастфуд. Невольно подумалось, что Реверхем за такой рацион посадит его на диету из воды и хлеба.       Их встретили приветственным свистом и хохотом. Толпа собралась небольшая, но хорошо поддатая, поэтому Джексон нацепил улыбку и посоветовал тоже самое Мередит. Та осветила грилзами пол района.       Шторм понадеялся, что её не украдут вместе с ними.       — Это то самое место, которое ты хотел посетить?       Джексон кивнул и вскрыл банку газировки для Мерет. Он никогда не хотел в большой спорт, но гонки по ночному городу вызывали у него эйфорию. Это была страсть, любовь и жизнь, пока дирекция Адреналин не запретила любые активности, способные нанести ущерб его физическому состоянию.       «Потому что, Джексон, ночи напролет играть в симуляции гонок это одно, а нестись сто пятьдесят миль в час через пол Лос-Анджелеса совсем другое!»       Это другое раздражало Шторма до чертиков, но он клятвенно пообещал лицезреть травмоопасные действия со стороны. Байера, их самого главного босса, это устраивало с одной поправкой.       «Ни одна живая душа, Джексон, не должна узнать об этом. Хоть одна фотка в наручниках лицом на капоте, и ты пулей вылетаешь из Адреналин!»       Джексон не мог наверняка заявить, что такой кадр никогда не появится в его галерее, но и в том, что Байер под дулом пистолета не высадит его из команды, он был уверен на миллион процентов — игры на симуляторе дали Шторму огромную фору перед соперниками, хотя, казалось бы, кибер-спорт не имел ничего общего с реальностью.       Сам Джексон думал, что дело в быстрой машине, но все вокруг доказывали ему обратное, восхищаясь тактикой, холодной головой и бесстрашием. Проблема заключалась в том, что в играх, вылетев с трассы, ты просто проигрываешь, в реальности — терпишь удары о землю, пока машина совершает обороты в воздухе. Шторм до ужаса боялся разбиться, но ему всегда было проще согласиться, чем спорить с начальством.       С чем у него точно не было проблем, так это с реакцией. Шторм дернул Мередит за руку на себя, перед девушкой пронесся безумец на байке.       — Здесь тебе не спидвей, придурок! — оранул Джексон, показав непристойный жест отморозку в спину. Тот даже не сбросил скорость, люди зашумели в поддержку драки, но тип в кислотно-зеленом шлеме с закосом под Монстер скрылся из вида. Шторм не собирался вступать в конфликты, но очень четко зафиксировал в памяти мотоцикл с водителем.       — Я из-за него колу разлила. Придурок.       Мередит встряхнула рукой в надежде избавиться от следов газировки, но та уже частично впиталась, оставив липкий след.       — Сука, — выругалась она, — салфеток больше нет.       — Че, Джекс, времена нынче тяжелые? Да ты не переживай, я оплачу салфетки твоей малышке.       Шторм ошалело обернулся. Первым, что он увидел были белющие зубы и улыбка во все тридцать два.       — Майки, сука, я думал меня узнали, — простонал Джексон. Ему до сих пор несказанно везло, что стритрейсеры если и следили за автоспортом, то точно не за Кубком Поршня.       Майкл Томас раскрыл свои объятия, на что Джексон закатил глаза.       — Я тебе телка, что ли?       Майк развел руками, сияя улыбкой.       — Мерет, это полный придурок Майк, — представил друга Джексон. Мередит улыбнулась и протянула Томасу сухую руку. — Майк, это Мередит.       — Выглядишь супер, детка.       Шторм подавил желание врезать парню в челюсть. За что ему это все?!       Он не то, чтобы ревновал, просто… Майкл был крайне хорош собой. Кудрявый Бред Питт в молодости, с широкой челюстью и очень печальными голубыми глазами, он выглядел как мечта всех женщин и не только. Если бы Шторма попросили оценить его, он без раздумий поставил бы девять, потому что нельзя везде шляться в гавайской рубашке. У Майкла, видимо, не было другой одежды — он всегда и везде мельтешил ярким пятном в поле зрения, действуя на нервы.       Девушек вокруг это не смущало. Они пялились на него со всех сторон, и Шторм мог поставить триста баксов на то, что сегодня этот обольститель женских сердец уедет с парочкой азиаток в коротких юбках.       Майк уже начал что-то затирать Мерет про историю знакомства с Джексоном. Шторм разглядывал тачки, заезжающие на старт, кивая в такт разговору. Он слышал эту историю от лица друга по меньшей мере пятьдесят раз и каждый — с новыми подробностями. Майкл славился не только внешностью, но был страшным балаболом. Шторм завидовал его умению располагать людей к себе с первой фразы, в телефонной книге Майкла хранилось бесконечное количество контактов на все случаи жизни. Шторму стоило терпеть его хотя бы из-за этого.       — …И вот он совсем уходит под воду, а все пытаюсь приблизиться к нему! Вокруг акулы…       Мередит испуганно ахнула, доверительно глядя на Майкла. Тот кивнул с напускным прискорбием и положил руку ей на плечо.       — Я тоже думал, мы его потеряли. Но нет! Я нырнул в океан, кишащий дикими животными и хищными рыбами…       Мерет кинула на Джексона неопределенный взгляд, Шторм вперил вопросительный в ответ. Он, блядь, не понимал эти полунамеки с пристрастием.       Майкл закончил свою поучительную историю аккурат к старту. На грид вышли девушки с клетчатыми флагами.       — Твой друг умалишенный, ты знал? — серьезно спросила Мередит, когда Майкл отвлекся на разговор к кем-то еще.       Теперь уже Джексон смерил ее неопределенным взглядом. Он не мог понять, где у Мередит находится эта грань между глупенькой девочкой и святой женщиной, распознающей всех идиотов и душевнобольных. Джексон иногда задавался вопросом, что она думает про него, но не горел желанием выпытывать ответы. Откуда-то в нем возникло участие к Майклу и желание его оправдать:       — Он спасатель на пляже. Нельзя остаться в здравом уме, пытаясь втащить всех пьяных идиотов и самоубийц на берег.       Грид-герл подняли флаги в воздух, шум и улюлюканье заглушили слова Мередит. Шторм завороженно наблюдал за светящейся неоном желтой Супрой, готовящейся к старту. Он бы с радостью прыгнул в свой Скайлайн, который не смог оторвать от души и оставил в гараже в Сиэтле. Хотя даже Майкл порывался купить у Шторма Ниссан за полную цену и накидывал сверху «благодарственные», как назвал их Майк, три тысячи долларов. Откуда у спасателя бабки на полностью тюнингованную тачку, Шторм даже не спрашивал.       — Дружище, выпьем после гонки? — Томас материализовался из толпы, похлопав его по плечу.       Джексон выдал первое оправдание, которое пришло в голову:       — У нас с Мерет были планы, Майки. Как-нибудь в другой раз.       Томас явно не поверил ни единому слову, но простил другу попытку соврать:       — Понимаю, дружище, смотрел сегодня новости. Тяжелое начало сезона, но ты не расстраивайся!       — Почему все вокруг пытаются убедить меня в том, что второе место — это, мать его, плохо?! — взорвался Шторм, скинув руку Мерет, попытавшейся его успокоить.       — Джексон…       — Я, сука, второй, в пелетоне из сорока трех, гонщиков! Неужели так сложно порадоваться или просто промолчать?!       Он не стал слушать Майкла, просто взял под локоть Мерет и потащил из толпы. На них оборачивались и тыкали пальцем, Шторму было плевать. Главное, чтобы не поняли, кто он, остальное переживет.       Он знал, почему Майк сказал это. Почему все гонщики награждали его сочувственным взглядом, пока болельщики радовались. Даже вчера на празднике они отмечали начало сезона, а не гребаное второе место. Осадок остался, хотя Джексон изо всех сил старался подавить его. У него менталитет чемпиона, и второе место его не устраивает. Ему надо было как-то с этим справиться.       Они вышли в темный переулок с единственным полуразбитым фонарем, практически не дающим свет. Рука Мерет потянулась к его ремню, Джексон перехватил ее, поймал взгляд карих глаз напротив. Она толкнула его к стене.       У Мерет были глубокие шоколадные глаза и пушистые ресницы. Шторм обвел взглядом каждую черточку ее лица — от мягкой линии скул до пухлых губ. Мередит смотрела на него изучающе, легко склонив голову вбок, опасно приблизив свое лицо к его. Джексон отпустил ее руку, горячие ладони сразу оказались у него под футболкой.       Джексон рвано выдохнул, когда тонкие изящные пальцы протанцевали по животу вверх, едва касаясь кожи и вызывая столпы мурашек, Мерет очертила его грудь и ключицы.       — Больше не хочешь остановить меня? — с легкой улыбкой прошептала она, прежде, чем поцеловать в губы. Джексон думал всего секунду, зарываясь пальцами в ее послушные рыжие волосы, он ответил ей тягуче медленно, не спеша ускорять темп. Ему было интересно, как далеко она готова зайти здесь. Из далека все еще звучали приглушенные отголоски криков и музыки.       Мередит отстранилась, глядя ему прямо в глаза. Внизу живота растекалось приятное напряжение, Джексон следил за каждым ее движением, она опустилась на колени, расстегивая его ремень.       Джексон откинул голову на холодный камень стены, закрыв глаза.       Удовольствие доставляло ему нужную дозу эндорфинов, Мерет усмиряла буйство эмоций, заменяя их приятным возбуждением, но чувство чужого присутствия не давало ему сосредоточиться на собственных ощущениях.       Джексон лениво перевел взгляд из-под прикрытых век в темноту и наткнулся на острый, как нож, взор пронзительно-голубых глаз.       Молния Маккуин стоял в повороте на следующий переулок и смотрел на их развлечения с Мередит.       Шторм подавил смех.       Маккуин застыл в нерешительности.       Джексон сжал пальцы в волосах Мередит. Он готов был поклясться, что не продержится и минуты. Легенде не откажешь в умении выбирать момент.