Struck by storm

      Джексон Шторм вышел на гоночную арену и толпы взорвались воплями. Многотысячная армия фанаток завизжала как одна огромная ненормальная, и Джексон понял, насколько сильно скучал по всему: от безликого месива на трибунах до знакомых лиц на питлейн.       Он готов был расцеловать даже противное выражение Флипа Дарва, несмотря на очевидную вражду между ними. Извинения его девушки за причинённый Шторму ущерб только ухудшили положение – вечно надутые губы пилота «розовой» команды приобрели еще более обиженный вид, заставляя Джексона улыбнуться шире.       – Джексон Што-а-а-рм! – орали голоса, прорезая последние спокойные часы перед стартом квалификации. – Чем-пи-он!       Кричалка повторилась с удвоенной силой где-то совсем рядом, насколько позволяло расстояние от центра стадиона до его трибун, и Джексон наконец заметил главный источник неуёмного энтузиазма, с которым продолжало скандироваться его имя.       – Они выглядят как чирлидерши! – удивлённо выдохнул Шторм, почти с восхищением глядя на группу девчонок в коротких юбках с его номером на заднице и пушистыми помпонами в руках.       Джексон загляделся на рыжую танцовщицу и врезался в плечо своего гоночного инженера.       Реверхем раскатисто рассмеялся.       – Хорошо работаешь на фансервис. Или вспомнил, что девушки тоже ничего? Хотя члена у них точно нет.       Рэй не стал задерживаться, чтобы оценить реакцию. Шторм разинул рот на такую наглость, но не нашел, что сказать ему вслед.       Он продолжал удивленно оборачиваться на каждый новый звук, вдыхая забытый запах асфальта и резины, пока команда механиков уже вовсю готовилась к старту. А что ему оставалось? Он смотрел на живое доказательство того, что мир все же крутится вокруг него. Ему не хотелось разочаровывать всех этих людей, но Джексон не был уверен, что вообще доедет до финиша – времени на восстановление было слишком мало.       Хотя если бы Джексон тренировался, а не носился вокруг Маккуина, результаты могли быть чуть более впечатляющими, а пока из «впечатляющего» в его жизни был только Маккуин со всем прилегающим.       В том числе тем, чего не было у девчонок-чирлидерш.       Джексон сжал пальцами переносицу.       – Почему сейчас...       – Что сейчас?       Джексон вздрогнул, от знакомого голоса мурашки побежали по спине.       И Маккуин так некстати положил руку на эту самую спину.       Формально, на плечо, но ощущалось совсем иначе.       Джексон тяжело вздохнул и повел плечом, рука Молнии осталась там же.       – Выглядишь напряжённым.       – Даже я умею нервничать, Маккуин, не делай из меня монстра.       Молния закатил глаза и похлопал соперника по спине.       – Как скажешь, плейбой.       Джексон смерил его убийственным взглядом и скрестил руки на груди.       – Классное прозвище, сам придумал? – саркастично поинтересовался Шторм, исподлобья глядя на Молнию. Второго это скорее позаботился, чем разозлило.       – Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь сочту тебя милым, когда ты дуешься.       – Я не дуюсь.       – Ой ли? – Молния много значительно вскинул брови.       – Иди к черту, Маккуин.       Джексон буквально видел, как рвётся из Молнии безудержный хохот, но красный держался.       Не красный, скорее сочная вишня адских уголков, на которых Джексона поджарят в этой квалификации, потому что он не был готов вообще ни к чему. Даже к тому, чтобы сесть в болид.       – Насчет чертей не уверен, но кажется мой дядюшка король Ада, – пошутил Маккуин.       Джексон сдался и не сдержал смешок.       – Ладно, давай свой совет, ты же за этим пришёл, о мой мудрый учитель?       – О мой нерадивый ученик, я еще не настолько стар, чтобы раздавать советы, – в тон ему начал Молния. – Это просто... Блядь, хорошо, это совет.       Молния закатил глаза и притянул Шторма поближе, обхватив его за предплечье.       Про себя он отметил, что Джексон в хорошей форме. Накануне у него, конечно, было время, чтобы оценить штормовы успехи в тренировках, но он был занят изучением более интересных частей его тела.       – Так ты снизойдешь до совета или мне придётся тебя упрашивать?       Им определенно не стоило встречаться ночью, потому что даже в том, как Шторм выделил последнее слово, Молния услышал сексуальный подтекст.       Пришлось оставить свои мысли при себе – он знал, что рассчитывать не на что. Джек становился невыносимым, как только его нога переступала линию питлейн. Молния мог по пальцам одной руки пересчитать дни, когда Джексон Шторм вёл себя как хороший мальчик.       Молния прикусил щеку изнутри. Если он проболтается и Джексон узнает, о чем он думал, то наверняка ему вмажет.       Хотя надо бы уточнить у Шторма о его предпочтениях в постели, вдруг великий и ужасный Джексон Шторм любит, когда его называют...       – Совет? – напомнил двадцатый.       Молния не придумал ничего лучше, как скопировать надменное выражение лица Шторма:       – Будешь также упорно атаковать своих соперников, как меня, точно добьёшься успехов в жизни.       Тяжёлый штормовов взгляд пригвоздил его к земле.       – Спасибо за пожелание, чемп. – Яд пропитал глубокий голос Джексона, но Молния не без ухмылки расслышал в нем снисходительный намек на «идиот» и прочитал во взгляде, который двадцатый так старательно отводил, ответный смех.       Он не стал говорить Шторму, что тот неприлично плохо для его уровня высокомерия скрывает нервозность.       – Поберемся? – весело бросил Молния напоследок, и получив утвердительный кивок, направился в боксы своей новой команды Эволюция, сверкая вишневым глянцем куртки, которую ему подарил главный соперник.       Джексон провожал его сдержанным восторгом в глазах, пока тот не видел. Ни к чему оппоненту наблюдать его обожание. Потому что на стадионе особенно остро ощущалась атмосфера Маккуина. Чемпионской аура, так ее называют? Джексон думал, у него никогда не будет такой.       В Сиэтле Молния был простым человеком, здесь же он приобретал черты кумира миллионов, среди которых затерялся Шторм. Он так привык видеть взъерошенного ветром и пропитавшегося дождём Маккуина, что не мог сопоставить его с новым образом – лакированная куртка, идеально уложенные волосы, улыбка для папарацци. Даже походка стала увереннее и легче.       – Сколько же ты сердец разбил, старик.       «И твоё разобьет», – грустно закончил внутренний голос.       Джексон отмахнулся от него и развернулся к трассе. Шины гоночных машин еще не успели разгорячить асфальт, но даже сейчас ощущался жар предвкушения. Он знал, что в этой гонке не претендует даже на тройку лидеров, и все равно ждал. Джексон никогда не рвался в большой спорт, но вдруг понял, что правда скучал.       «Эффект Маккуина» – назвал это явление Реверхем, когда гонщик вернулся в боксы.       – А теперь, будь добр, соберись и приедь хотя бы в десятку, – попросил Рэй.

***

      Весь мокрый и задыхающийся, Джексон выглядел даже лучше, чем прежде. Молния видел, как тяжело ему далась тренировка и квалификация, но продолжал с упоением внимать его голосу, звучащему из колонок огромного телевизора. Маккуин отказался от интервью и сидел в боксах, наслаждаясь тишиной. Джексон на экране говорил что-то про тяжёлый сезон и свои сомнения насчёт позиций в гонке, хотя выглядел при этом вполне уверенным.       Молния поразился его спокойствию – Джексон квалифицировался четырнадцатым, и все равно продолжал охотно отвечать на вопросы журналистов.       Гонщик бывшей команды Маккуина «Ржавейка» оказался еще дальше: он занял пятнадцатую позицию, прямо за Джексоном. Второму было абсолютно плевать на такое соседство, но Молния в глубине души был этому рад. Он не мог вспомнить имя парня, заменившего его, и готов был поспорить, что это другой человек.       Ему рассказали, что Стерлинг крайне разочарован результатами. Ещё бы, «пенсионер» Маккуин-то пятый! У Эволюции было много времени, чтобы проработать машину – она наконец-то поехала.       – ... Джексон, как вы прокомментируете замену Стивена Брауна на Льюиса Каса?       Молния хмыкнул. Новый гонщик? Так он не ошибся, это не Стивен.       Лицо Джексона стало несколько озадаченным, он молчал, подбирая слова.       – Не могли бы вы пояснить...? – начал Шторм. Журналистка одухотворенно кинулась объяснять.       – Сильвер Стерлинг уволил своего предыдущего гонщика, Стивена Баруна, который заменил Молнию Маккуина в команде, поскольку результаты Брауна не удовлетворяли целям Ржавейки.       – Простите мою бестактность, какое место он занимает в турнирной таблице? – Джексон почесал затылок, хмуро глядя направо, на человека за кадром. Молния понял, Стив стоит недалеко от него. – Мне казалось, он неплохо начал сезон.       – Восьмое.       Молнии стало жалко беднягу.       – Тогда Стерлинг идиот.       На подобные слова от других гонщиков последовала бы немедленная бурная реакция, но от Джексона Шторма это звучало привычно. Журналистка уже собиралась задать новый вопрос, когда Шторм выдал:       – А нам не помешал бы еще один гонщик с хорошим результатом. В любом случае, я бы не стал на месте Ржавейки раскидываться талантливыми новичками, пока у команд конкурентов остаются места. В конце сезона это может оказаться большой ошибкой.       Никогда еще улыбка так быстро не сползала с лица Маккуина, он тупо пялился на Шторма через экран, силясь понять: это что, шутка? Или он правда хочет к себе в команду его клона? Пародию на Молнию Маккуина, семикратного чемпиона Наскар!       Молния сжал кулаки.       Гребаный Шторм.       Он готов был пойти к нему прямо сейчас и высказать все, что он об этом думает, но появившийся в кадре Реверхем напомнил всем, что скоро гонка и гонщикам следует готовиться к старту.       Шторм исчез с экрана, но осадочек остался. Молния натянул балаклаву и принялся злостно расстегивать крепления шлема.