Struck by storm

      Я взвел курок,

не забудь нажать

             Шторм стиснул зубы и все-таки подошел к двери номера Маккуина. Как бы он ни пытался после тренировки добраться до Молнии, все было тщетно — Маккуин оказался мастером спорта по избеганию конкретно Джексона, потому что кого не спроси, все успели вместе с ним перемыть кости Шторму, Брауну, Байеру, Реверхэму, непосредственно Адреналин, а под конец перешли на Ржавейку со всеми причастными к ней личностями.       Джексон не сомневался в том, что и в этот раз ему не повезёт. Даже если он будет безостановочно долбить в дверь, Маккуин не соизволит ее открыть.       И будет прав.       Шторм дважды ударил ребром кулака по деревянной двери, ничего не произошло. В апартаментах за ней было ожидаемо тихо, так что Джексон сел рядом на красный ковер, соединяющий номера от четыреста первого до четыреста шестнадцатого, облокотился на стену, не заботясь что его обнаружат, и закурил.       Курить здесь было запрещено, но вряд ли Джексон первая звезда, не соблюдающая правила — отель наверняка привык к любым выходкам. К тому же, табачный дым куда лучше разбитой хрустальной вазы, стоящей здесь же.       Шторм не стал бы ее разбивать, но поразился тому, что даже случайно ее не задел еще ни один посетитель.       Либо она просто новая.       Цветы в ней были живыми, Джексон прикинул, сколько денег владелец тратит на них. Явно меньше, чем на чистку ковровой дорожки на каждом из четырёх этажей. Из плюсов, сидеть на это дорожке было удобнее, чем на бетонном полу.       — Как будто знал, — хмыкнул Шторм.       Ещё и ваза с цветами, чтобы вымаливать прощение.       Сервис на высшем уровне.       Джексон не знал, сколько времени провел рядом с дверью «четыреста восемь», но успел поменять по меньшей мере десять поз, полежать сначала вдоль, затем поперек коридора, постучать еще пару раз, походить туда-обратно, неизвестно на что рассчитывая.       Он был на миллион процентов уверен, что Молния в номере и прекрасно знает, кто его ждет.       — Мог бы хотя бы выслушать и дальше обижаться! — взорвался Шторм, в пятый раз проходя мимо злосчастной двери. — На звонки не отвечает, смс не читает, зато со всеми остальными успел меня обсудить! И кто из нас мудрее и старше?!       Джексон с картинно-громким вздохом закатил глаза и сполз спиной по стене, хватаясь за волосы.       — Если бы я сошелся с Мередит, ты бы обижался меньше?!       Он начинал сходить с ума, потому что теперь разговаривал с дверью. Хотя если Маккуин сидит за ней же, то точно слышал вообще все, что Джексон наговорил.       Внезапно у него пропало желание оправдываться. Он хотел проорать Маккуину под дверь, что тот все неправильно понял, но осознал как глупо выглядит.       — Буду я еще ради тебя унижаться, если ты не можешь сказать мне в лицо, что я мудак.       Было поздно, он устал и больше не горел желанием налаживать отношения.       — Ну и пошёл к черту, — сдался Шторм, поднимаясь.       — Кто пошёл? — спросил незнакомый парень, вышедший с лестничной клетки. Он выглядел озадаченным.       — Мой старый друг, который теперь меня мягко говоря недолюбливает.       — О-о, — протянул парень и принялся шарить в карманах, чтобы найти ключ от номера. — Он из четыреста восьмого? Оставьте номер, я позвоню вам, если он объявится.       — Не хочу я ним разговаривать, — проворчал Джексон. — Если бы хотел, давно бы выслушал.       — А что вы сделали?       — Ты знаешь кто я? — прямо спросил Шторм. Ему осточертело увиливать от сути. Он же не Маккуин.       Парень потрепал короткие, торчащие во все стороны, волосы, глядя куда-то в пол. Потом поднял голову и тихо сказал:        — Джексон Шторм.       Джексон кивком указал на дверь четыреста восемь.       — Молния Маккуин, — с виноватой улыбкой подтвердил парень. — Меня зовут Джефф, — он протянул руку, Шторм пожал ее. — Я хозяин гостиницы.             Джексон поджал губы в обратной улыбке, брови сами взлетели вверх.       — Серьезно? Вот это встреча. Какой удивительный сегодня день.       — Да-а, — протянул Джефф, снова растрепав волосы. — Интересный вечер. Надеюсь, никак не скажется на завтрашней гонке, — он улыбнулся. — Я болею за вас, мистер Шторм.       — Можно просто Джексон. Печально, что мы встретились при таких обстоятельствах.       — О, что вы, уверен, встреться мы просто на улице, ни за что бы не подружились, а так я чувствую, что мы найдём общие темы для разговоров.       «Что за маньячина», — подумал Шторм, а вслух сказал:       — Я слишком устал для разговоров, а это скажется на завтрашней гонке. Надеюсь, наш диалог остаётся между нами, Джефф? — он напустил на себя добродушный вид и похлопал парня по плечу.       Джефф ответил печальной улыбкой:       — Вы так и не сказали, что произошло.       — Думаю, вы и так прекрасное знаете.       Джефф нахмурился, но все равно сохранил участливый вид, не выдав обиды.       Шторму начинало казаться, что с этим парнем что-то не то.       Чем дольше он вглядывался в лицо Джеффа, который явно не спешил к себе в номер, тем бóльшие сомнения закрадывались в голову.       Джексон прищурился:       — Так что, Дефф, мы поняли друг друга?       Тот помедлил, но в итоге кивнул.       — Хорошего вечера, — пожелал он, не меняя улыбки, но улыбка больше не затрагивала глаз.       — Могу пожелать вам того же, но, боюсь, упущенная сенсация изрядно подпортила вашу ночь, — будничным тоном заявил Джексон, глядя на него.       Он уже понял, что ключей от номера у Джеффа нет, иначе бы он достал их и пригласил Шторма в номер поговорить по душам или сопроводил в бар отеля, но парень стоял и смотрел на него с застывшей фальшивой улыбкой, которая внезапно померкла, стоило парню осознать, что его раскрыли.       — Вы в любом случае предоставили мне сенсацию, мистер Шторм, — теперь Джефф выглядел раздраженным, в его лице не осталось и тени той дружелюбности, с которой он начал разговор.       — Если ты не ходишь с повсеместно включенным диктофоном, никакой сенсации не получится, Джефф, тебе ли не знать, — с мрачной усмешкой напомнил Шторм.       

***

      Сенсации от журналистов действительно не случилось, но Джексон планировал это исправить. Он проснулся злым и невыспавшимся, потому что накануне потратил херову тучу времени на безуспешные попытки выловить Маккуина и еще столько же на моральные терзания.       Ещё до старта квалификации он согласился на все интервью, приглашения на которые прислали команде. Он с показной холодностью во взгляде вышел к журналистам, как только прибыл на стадион, и нагло ухмыльнулся прямо в кадр.       Если Маккуин в тридцать восемь не может нормально поговорить, то Шторм в свои двадцать с хвостиком имеет полное право развлекаться как хочет.       В пресс-зону Джексон явился в огромной черной куртке с красными рукавами и на вопрос, с чем связан такой выбор цвета, незамедлительно ответил:       — Знаешь, Натали, я фанат Ржавейки.       Дайджест рассмеялась, Джексон подмигнул ей, и продолжил, придерживаясь шутливого тона:       — Столько славных побед, — он обворожительно улыбнулся и тут же не преминул напомнить про слоган своей команды. — К сожалению, свой главный актив они потеряли, но Адреналин по-прежнему готов помочь и нам, и вам стать «быстрее молнии».       Скучающие журналисты из других изданий тут же навострили уши и принялись напихивать флаги и шапки с эмблемами своих телеканалов на микрофоны.       — В прошлом сезоне вы боролись против Ржавейки, в этом болеете за них?       Джексон низко рассмеялся.       — Я болею за интригу, Натали. Пусть победит сильнейший.       Она поддержала его смехом и лучезарной улыбкой, чтобы осторожно задать свой каверзный вопрос.       — А что скажете насчет Стивена Брауна, кто принимал решение о его подписании?       Она зашла издалека, и Шторм принял правила ее игры.       — Это коллективное решение, в Ржавейке он показал себя с крайне выгодной стороны, так что не подписать такого гонщика было бы упущением.       — После его увольнения вы сказали, что не стали бы раскидываться талантливыми новичками, пока у команд конкурентов остаются места, и что в конце сезона это может оказаться ошибкой. В команде планируют выпустить третью машину на трассу с Брауном в качестве боевого пилота? Как вы оцениваете его перспективы за рулём машины Адреналин?       — У нас пока не хватает финансов на содержание трех машин, но это вполне возможно в следующем сезоне. А перспективы у Стива прекрасные, я еще не успел поговорить с ним, но, думаю, мы легко найдём общий язык.       Удивление Натали выдавали только широко открытые глаза, в остальном она продолжала сохранять полный профессионализм — если гонщик за тебя делают все работу, этим непременно нужно воспользоваться и не упустить шанс на самую горячую новость уикенда.       Джексон ответил еще на несколько вопросов о перестановке сил и пожелал удачи Брауну, прежде чем журналистка зарядила последний патрон:       — Как это повлияло на ваши отношения с Маккуином? — спросила Дайджет с самым искренним и понимающим взглядом, который смогла изобразить.       Джексон думал, ей не пришлось играть, потому что его взаимоотношения с Маккуином интересовали всю Америку, включая Шторма. Он был уверен — Молния перебесится, но методы, которыми чемпион действовал, доводили и выводили его.       С утра Шторм еще был готов к перемирию, перед интервью колебался между напустить печальный вид, грустно вздохнуть и рассказать, что их отношения «сугубо рабочие» или сделать вид, что все в порядке, и дружбы никакой изначально не было, но теперь оба варианта казались не подходящими.       Он пожалел, что не может сейчас закурить.       — Меня не волнует его мнение, и уж тем более я не собираюсь учитывать его при выборе игроков для команды, — начал Джексон, тщательно подбирая слова. За кадром, позади вереницы журналистов с диктофонами, стоял босс Адреналин и Реверхэм, и о чем-то то спорили, прикрывая губы руками.       Джексон удержался от закатывания глаз и подавил раздраженный вздох.       — Нам важен результат, а не отношения с другими гонщиками — мы хотим забрать и личный Кубок, и Кубок производителей. Поверьте, я сделаю все, чтобы победить любого, даже будь он мне лучшим другом. И если уж личное неотделимо от спорта, тогда официально заявляю: если не выиграю чемпионат, я завершу карьеру в Наскар и уйду в другую серию, — не меняя улыбки объявил Шторм. Он сам поразился стойкости, с которой выдержал тысячи взглядов, буквально насквозь пробивающих его.       Даже оператор выглянул из-за камеры. Джексон не мог в полной мере насладиться произведенным эффектом, но внутри, на удивление, ничего не дрогнуло, хотя рациональный подход буквально кричал о том, какую ошибку он совершает.       — И поверьте, я обязательно выиграю, — сузив глаза, подтвердил Шторм, упрямо игнорируя тот факт, что все это, блядь, не логично.       Что ты делаешь, что ты делаешь, Джексон.       Он мог бы уйти, а потом признать, что неправильно выразился. Свести в шутку в конце концов, но продолжал стоять и смотреть в камеру.       «Прямо улыбаемся и машем, ребята», — мрачно расхохотался внутренний голос.       Он как будто стрелял себе в голову, потому что пистолет был не только у Дайджест — его язык часто произносил слова прежде, чем мозг успевал обработать. Лишиться из-за такого карьеры было бы как минимум глупо.       Хотя босс команды был явно одухотворен и счастлив, судя по сияющей белоснежной улыбке и довольному выражению на крупном лице.       Ни в позе, ни в мимика Рэя не было ничего, хотя именно в нем Джексону хотелось найти подтверждение.       — Безотказная мотивация. — Поставленный голос журналистки прозвучал вполне бодро для человека, который пять секунд до этого пялился на него с открытым ртом.       Все уже успели понять: когда Джексон Шторм о чем-то говорит, он точно собирается это выполнить.       Джексон причесал рукой волосы, впиваясь ногтями в кожу.       — Раз уж разрядил обойму, дружище, теперь держи оборону до конца, — пробормотал он себе под нос, десятью минутами позже направляясь в боксы.

***

      Маккуин был вне себя. Завершить карьеру из-за собственной дурости и высокомерия, подумать только.       Мэтр в последнее время в шутку обвинял его в звёздной болезни и излишней агрессивности, присылая из Радиатор-Спрингса открытки с панорамами городка в духе «помни откуда ты», но Молния больше не находил это забавным.       У него было ощущение, что все вокруг сговорились и намеренно капают ему на нервы. Как тут не разораться?       Словно в подтверждение его теории, дядюшка оторвался от созерцания распечатанных графиков, в которых ни черта не понимал, но старательно делал вид, и посмотрел на племянника пронзительным, странно-добрым взглядом.       Молния не мог понять, что он означает, пока Уолтер не заговорил. Втащить бы ему, по-хорошему.       — А надо было выслушать Джексона, — уколол дядя, доедая то, что осталось от вчерашнего печенья Патре. Он заполнял собой почти все пространство стола и широкое кресло.       Молния не стал кидаться на него с кулаками, оценив масштаб противника как 50 к 1 — он просто не вывезет это грузное тело.       «В лес», — мысленно закончил он.       Шторм, кстати, оценил бы шутку, очень в его стиле.       — С каких пор ты на его стороне, — раздраженно бросил Молния, стараясь не смотреть на дядюшку.       Тот прожевал, вытащил из нагрудного кармана пиджака платок, сложенный в идеальный белый треугольник, неторопливо вытер рот, и поправил лацканы и запонки, словно специально растягивая время.       Молния неровно втянул воздух сквозь зубы, борясь с желанием высказать все, что, блядь, уже накипело.       — Монтгомери, иногда надо думать головой, — наконец произнес Уолтер, и, заметив, как дернулся Маккуин, тут же смягчился. — Я не хочу тебя обидеть, я всего лишь хочу привнести в твой светлый разум логику. Я за твое счастье, не щетинься.       Молния закатил глаза. Ну конечно за счастье.       — Он сказал, что знал, — в итоге констатировал Молния. — Только что. В интервью. Через рот, — членораздельно закончил чемпион.       — Если бы ты выслушал, наверняка бы знал, мудак он или нет, а так ты не имеешь права утверждать, — укоризненнл произнес Уолтер, рукой сгребая крошки в одну кучу.       Патре в дальнем углу долго молчал, с шипением вдыхая приторный аромат электронной сигареты. Молния заметил этот тошнотворный запах только когда директор напомнил о своём присутствии:       — А так еще непонятно кто из вас ведёт себя как дурак, — вздохнул он и снова затянулся с противным клокотом вейпа.       Молния быстрым шагом вышел за дверь, не в силах это больше терпеть. Пора бы наконец подумать о гонке — последние сутки и так растянулись, у него было ощущение, что уикенд не закончится никогда.

***

      Оук Реверхем, первоисточник доброй половины всех приходящих в команду сплетен, не стал дожидаться посредника в виде брата — тот корпел над машиной Шторма — и напрямую рассказал о реакции Молнии, деликатно умолчанию все подробности, которые, без сомнения, у него были.       Джексон не стал на него давить, потому что Молния подтвердил все сам. Оук ограничился выражением «крайне раздражен», и Джексон легко сопоставил это с сообщением Маккуина:       «Ты дурак?»       Естественно, Шторм не удержался и тут же набрал ответ.       Дж «О, так тебе не отшибло память»       Дж «Ахринеть, ты все еще помнишь мой номер»       Дж «Надеюсь ты утопил телефон в озере, иначе я сверну тебе шею» с поцелуйчиком в конце сообщения.       — …В общем он считает, что ты только что угробил свою карьеру.       Джексон усмехнулся, отрываясь от экрана телефона.       — Меня больше интересует, когда он планирует пойти со мной в Паб Джерри, потому что я забронировал места еще неделю назад. Бухнуть с красивым видом никогда не бывает лишним, знаешь ли.       — Могу составить тебе компанию, — бросил Рэй, появившийся в дверях, и Джексон с Оуком одновременно обернулись.       Инженер с недовольным лицом стянул испачканные перчатки и вытер тыльной стороной ладони лоб.       — Если эта выскочка с тобой не помирится.       Джексон бросил ему перчатки механика Джеймса.       — Не преувеличивай, — без особого раздражения указал ему Шторм. Он как будто начинал воспринимать все это как игру.       А в играх то он мастер.       Оук откланялся, чтобы свалить в прохладную зону с коктейлями, Рэй с завистью проводил его взглядом.       — Везёт же.       — Мы сами выбрали свою работу, — напомнил Джексон. — Что там с машиной? Я напиздел про завершение карьеры, надо как-то создавать отрыв по очкам.       — Да я видел, — хмыкнул Реверхем. Теперь он выглядел чуть улыбчивее, чем секунду назад. — Байер в восторге. Сказал, давно надо был взять тебя за яйца.       Джексон рассмеялся.       — Блядь, я надеюсь он не сказал это прессе в такой формулировке?       — О, нет, он слишком занят обсуждением новых контрактов, потому что твое рвение к победе явно пополнит наш командный бюджет.       — Я могу уже выбирать, куда наклеить новое спонсорское лого на тачке?       — Можешь.       Джексон довольно хлопнул в ладоши.       — Тогда за работу

***

      После удачной квалификации Шторм готовился стартовать с поула, методично разогревая шины змейкой. До старта оставался круг.       В зеркалах он не видел Молнию, потому что тот откатился куда-то за пятёрку, зато Рамирез дышала ему прямо в задний бампер вместе с Льюисом из Ржавейки.       Весьма занимательная расстановка противников.       Джексон все никак не мог понять, есть ли у Рамирез потенциал — наверное, есть, иначе бы она не виляла по трассе прямо за ним, но ее нестабильность играла против неё.       Льюис по-прежнему был темной лошадкой — судить по одной гонке было бы некорректным. Джексон решил, что в стартовом повороте защищаться в первую очередь стоит от него.       Маршалы впереди уже занесли зеленые флаги. Джексон собрал всю концентрацию на поворотной точке впереди.       — Готов? — спросил голос Рэверхема в наушниках.       — Абсолютно. Минимум информации, максимум эффективности — такова стратегия на сегодня. По питам расклад по плану Б.       — Понял. Давай, задай им жару.       Джексон не стал распыляться на слова, предпочитая доказывать делом.

***

      Он не оставил им шансов. До финиша оставалось десять кругов, а лидерский отрыв уже составлял больше четырех с половиной секунд, увеличиваясь на 0,188 с каждого круга. Пропасть в целую прямую.       Шторм чувствовал, будто у него пробиваются крылья. В следующем сезоне очень кстати пришлось бы спонсорство Рэд Булл.       Касанов не смог удержаться за ним даже на быстрой Ржавейке, но по прежнему тянул команду на второе место, отчаянно защищаясь от Рейслотта с Виражизом.       — Рамирез набирает скорость, она четвёртая, — доложил Рэй.       Шторма мысленно передернуло — главное не провалиться как во Флориде. Тогда он тоже лидировал большую часть дистанции, не думая о соперниках.       Включи голову, Джексон, сейчас только холодный расчёт, без драмы.       — Она быстрее тебя на на 0,015 секунды. Этого слишком мало, но я слежу за ней.       Спустя четыре поворота снова включилась радио.       — Рейслотт и Рамирез прошли Каса, Виражиз стер шины и больше не угрожает, — Рэй помолчал, явно что-то анализируя. — Рамирез быстрее на 0,190 с круга, если пройдёт Рейслотта, финиширует второй. Твоей позиции ничего не угрожает, давай без глупостей.       — Если еще ускорится дай знать. Пока держу темп.       — Принято.       — Маккуин где?       — На пятом, но есть ощущение, что намеренно сдерживает силы. Перед финишем смотри в оба.       Шторм сжал руль, выискивая в зеркалах отражение вишнёвой машины. Маккуин явно что-то задумал, он это чувствовал.       За пять кругов до конца Молния начал себя проявлять.       Сначала он обошел Виражиза и удержал Дарва, затем играючи обогнал Касанова. У последнего явно проблемы с обороной, отметил Джексон.       Через несколько кругов Молния был уже третьим, но разрыв между ним и Рамирез был слишком огромным. Джексон как мог игнорировал флэшбеки из Флориды.       — Сосредоточься, ты теряешь 0,013 относительно своего же круга.       Джексон молча сжал челюсти.       Два круга, Джексон, она не догонит.       Он понимал это головой, но сердце все равно билось еще быстрее, Шторм вдруг ощутил, что ужасно устал, но быстро сбросил это наваждение.       Один круг. Рамирез все еще далеко.       Пол круга. Три поворота.       Даже если у него лопнет шина, он знал, что поедет на голых колёсах.       Поворот, прямая.       Шторм лишь слегка поцарапал бок об отбойник и выдохнул, когда первым наконец пересек финишную черту.       — Поздравляю, мы справились, — прокричал в ухо Рэй. — Вся команда отлично поработала!       — Да, ребята, мы лучшие на этом гребаном стадионе, — вторил ему Джеймс. — Красавцы!       Джексон смог наконец расслабиться и вдохнуть полной грудью, насколько позволяла возможность дышать в шлеме внутри душного кокпита:       — Вы хорошо поработали, отличный результат, друзья, дальше только вперед.       — Давай, давай, ты раскрыл потенциал этой малышки, Джексон, можешь же когда захочешь! — радовался Джеймс. — Рамирез вторая, дальше Маккуин, Рейслотт, Кас и Дарв.       — Спасибо, Джейми!       — Не называй меня так, дурачье. Сегодня пьем в Баре Джерри на озере, тебе придётся выбить нам всем места!       Джексон облегчённо рассмеялся.       — Я куплю тебе этот бар, дружище, если до меня снизойдет одна заносчивая голубоглазая стерва.       — Тогда будь добр, приложи к этому руку, чемп!       Джексон никогда не думал, что дорастет до такого обращения. Слышать его от профессионала было вдвойне лестно, хотя глубоко внутри он все еще сопротивлялся — «чемпион» принадлежит Маккуину и никому больше, кричал девятнадцатилетний Джексон, но у нынешней версии Шторма ничего не дрогнуло. Он действительно хотел бы посоревноваться с Маккуином в статусе новой легенды автоспорта.