Struck by storm

      «Хочешь помириться со своим козлом?» — на экране высветилось сообщение от Мередит.       Джексон закатил глаза, но незамедлительно ответил:       «Хочу»       Мерет «В Пустом через два часа. Захвати свои навыки обворожителя»       — С Маккуином переписываешься? — спросил Реверхем, положив ему руку на плечо.       Шторм быстро перевернул телефон экраном вниз и поднял голову, но Рэй уже не смотрел на него. Они сидели в боксах и решали, куда поедут праздновать.       — Итак, я предлагаю Паб Джерри, раз…       Джексон не слушал, но ради приличия подождал, пока первые члены команды начнут собираться и тоже свалил в закат, сославшись на Маккуина, благо команда не собиралась ничего уточнять. Он буквально долетел до Энн-Арбора, как шторм ворвался в отель на тридцать минут, снимая на ходу прилипшую от пота футболку с логотипом Адреналин, принял душ со скоростью ветра, бросил укладку волос на середине, оставив досыхать естественным путем, выпросил у персонала отпариватель, чуть не сжег черную шелковую рубашку, но успел вовремя.       Вкусно пахнущий новым дорогим парфюмом с нотками морского бриза и минералов, Джексон рассчитывал покорять Маккуина загадочностью — он ни секунды не сомневался в том, что Мередит молчит о чем-то крайне интересном.       Он успел подумать обо всех исходах этого дня и почти договорился с собой, что сделает все — даже станцует стриптиз, если это поможет, — но и подумать не мог, что Молния Маккуин записался к гадалке на сеанс.       — Пиздец, серьезно? — он вскинул брови, сдерживая смех. Мередит шла к нему походкой новорожденного оленя, цепляясь за сумку из крокодиловой кожи. Джексон быстрым шагом приблизился к ней и взял под руку. — Он же клялся, что не верит во всю эту чушь?       — Не знаю кому он там клялся, но я чувствую, как у меня отваливается стопа, — прохрипела Мередит, наваливаясь на руку Джексона всем телом. — Туфли это отродье дьявола.       Она остановилась и сняла кожаные тапочки, вставая на горячий асфальт босыми ногами, и с наслаждением подставила лицо последним лучам заката.       Джексон молча смотрел на нее и прикидывал, насколько хорошо прошла тусовка с подругами накануне — походкой медведя с занозой в лапе Мерет ходила после каждой вечеринки, к этому он успел привыкнуть. Кто же знал тогда, что когда-нибудь она будет помогать ему завоевывать мужскую любовь.       Он не сдержал смех, Мередит с удивлением посмотрела на него:       — Чего?       — Да так, просто не понимаю, как мы докатились до этого, — хмыкнул Шторм. — Моя бывшая едет мирить меня с моим парнем.       Она усмехнулась.       — Ты сам будешь мирить вас, для начала. — Она огляделась в поисках скамейки, но в Пустом переулке действительно было пусто. Джексон помнил, когда впервые прогулялся с Мерет здесь и в шутку обозвал унылую улочку пустой.       — Итак, каков план? — Шторм уже понял, что они ждут проводника в мир предсказаний, ну или, как минимум, водителя такси.       — О-о, — довольно протянула Мередит. — Поверь мне, я согласилась тебе помочь только ради того, чтобы посмотреть на это.       Джексон вопросительно вскинул брови.       — Узнаешь позже, — с хитрым прищуром ответила девушка.       — Да ладно, ни за что не поверю, что ты согласилась на авантюру только ради идеи. Для такого мне надо было лично стать гадалкой на картах.       Она настолько широко улыбнулась, что улыбка Джексона переросла в скривленную линию, а глаза стали вдвое шире.       — Нет, подожди, я реально буду гадать ему на кофейной гуще?!       Мередит сияла счастьем ярче, чем большие золотые серьги в ее ушах.       — Ты же энтузиаст, всегда за идею, — беззаботно подколола она и вручила Джексону сумку. — Подержи, мне нужно найти…       Шторм со страдальческим стоном сжал переносицу:       — Блядь, за что мне это…       Он взял сумку, мысленно уже представляя лицо Маккуина, когда тот поймет, к кому пришел.       Мередит потратила прилично времени на поиски зеленой банданы и ровно пол секунды на то, чтобы идеально завязать ее с первого раза. Джексон всегда поражался ее способности делать все быстро и вовремя.       Зелёный платок блестел как чешуя ядовитой змеи на рыжих волосах, идеально сочетаясь с сумкой и ремнем на широких джинсах. Да, стилек Джексона не шёл ни в какое сравнение с крокодиловым флексом его бывшей.       Он оглядел свои черные туфли и, поджав губы, решил заскочить по дороге в какой-нибудь модный магазинчик на углу — там наверняка найдутся варианты повеселее.       «А сам говорил Маку, что скучно одевается», — упрекнул себя Шторм. Загадочный шлейф он собирался формировать с помощью духов с озоновыми аккордами, но теперь задумался над приобретением изюминки в образ.       — Как думаешь, во что мне переодеться?       Мередит оглядела его с ног до головы.       — У Шанни в машине есть куртки Рэд Булл и Феррари, мы собирались на фотосессию, — в итоге сказала она. Джексон не успел спросить, кто такая Шанни, потому что за спиной послышался рев мотора — в переулок завернула сверкающая новизной темно-красная Феррари Джи-Ти-Си, Шторм сразу узнал этот автомобиль.       Он мечтал купить его на призовые за Кубок Поршня в этом сезоне. Ему стоило невероятных усилий удержать челюсть от падения, потому что кем бы ни была Шанни, у нее был хороший вкус.       Золотистые лучи заходящего солнца протянулись вдоль капота тонкими линиями, глянцевая поверхность отразила последние мгновения дня. Джексон видел много тачек, но ни одна так не западала в душу — почти все автомобили Феррари были двухместными, а Джексон тяготел к комфорту.       Он простоял бы так еще вечность, если бы Мередит незаметно не ткнула его локтем под ребра.       — Она за Феррари болеет? — спросил Джексон.       — Я не уверена, но, кажется, да. Обещай мне достать для нее билеты на все оставшиеся гонки Наскар. И будь добр, произведи приятное впечатление, — сквозь улыбку прошипела Мередит, открывая переднюю дверь.       Джексон сел сзади, в нос тут же ударил сладкий малиновый аромат, смешанный с запахом кожаного салона. С водительского сиденья выглянула худая девушка, темные кудри падали ей на лицо и плечи.       — Привет, я Шаннон, сегодня выпивка за мой счет. — Она рассмеялась, ее смех походил на звон колокольчиков, а голос был мелодичным и мягким.       — Джексон, — представился Шторм.       — Я наслышана, — ее светлых глазах заблестели смешинки, и Джексон понял, что бывшая рассказала про него вообще все.       Шаннон поочередно протянула ему и Мередит стеклянную бутылку какой-то розовой херни, Мерет сразу открыла и сделала глоток с довольным протяжным «м-м».       Джексон повертел бутылку, прежде чем снять кроненпробку. Сколько он себя помнил, каждый раз он царапал о нее палец.       Малиновое пиво.       Выглядело не слишком похоже на алкоголь, но сквозь сладкий вкус отдаленно пробивался солод, и Джексон решил, что это неплохое начало вечера. Шаннон не пила и выглядела трезвой, так что он не стал спрашивать, можно ли ей за руль.       Мередит уже о чем-то перешептывалась с новой подругой, радио заглушало их голоса, Шторм не мог слышать, о чем они говорят. Ему было наплевать, все, о чем он мог думать, это представление, которое ему придется разыгрывать перед Молнией.       К концу поездки он распробовал кислинку в ягодном коктейле, и мысленно отметил угостить Маккуина чем-нибудь похожим.       Они вышли из машины на заднем дворе какой-то забегаловки, но внутри было чисто и красиво. Джексон присвистнул, оглядывая высокие потолки, мрачные синие обои с узорами и золотые статуэтки животных. Вопреки ожиданиям, здесь оказалось довольно светло — тёплый свет ламп заполнял каждый уголок, подсвечивая разную мелочь вроде маленьких механических часов на цепочке или потрепанной шкатулки с изображением рогатого существа.       Он гадал, как выглядит хозяйка этой квартиры, пока девушки скидывали куртки и разувались, жалуясь на натертые туфлями ноги.       Джексон уже хотел спросить, не пришли ли они слишком рано, но Шаннон такой уверенной походкой прошествовала к ближайшей двери, что оставалась только выкатить глаза и молча сопоставить факты.       Богатая подружка его очень богатой бывшей оказалась не дочкой бизнесмена, а шарлатанкой.       Это будет занимательный вечер, Джексон спрятал ухмылку за зевком и последовал за девушками. Следующей комнатой оказалась гримерная — теперь Джексон догадался, что Маккуин не узнает, с кем говорит, и довольно потер ладони.       Улыбка сама расползалась на лице при виде синей мантии, по низу расшитой золотом и пластиковой маски, имитирующей серебряное лицо.       Мередит не спеша расхаживала по комнате, рассматривая украшения, карты и разномастные монетки. Её рыжая макушка как будто специально маячила в поле зрения Джексона, но сама она не поворачивала на него головы.       Шаннон вытащила из черного мешка ободок с вертикальными лучами, образующими форму солнца вокруг головы.       — Хоть не рога, — пошутил Шторм.       — Это готический нимб, — объяснила Шаннон и протянула это чудо Джексону. — Нарядим тебя в меня, а женскую маску объясним как высшую сущность, покровительствующую этому дому.       Шторм хмыкнул, изучая нимб.       — Ты сама в это веришь?       — Во что, в силу карт? Верю. В покровителей, вероятно, нет.       Шаннон с легким прищуром оглядела Джексона, оценивая масштаб предстоящей костюмерной работы.       — Тогда как ты гадаешь? Я слышал, что сущности шепчут каждой… гадалке? — извиняющимся тоном уточнил Джексон, внимательно на наблюдая за реакцией Шаннон.       В лице девушки не было и намёка на обиду, она терпеливо объяснила:       — Я предпочитаю называться эзотериком, или, на крайняк, тарологом. Думаю, мои способности идут изнутри меня. Это глубже и сложнее, чем кажется.       — У тебя в роду были…?       Мередит вперила недовольный взгляд ему в затылок, и Джексон на всякий случай решил промолчать. Кто знает, может Шаннон действительно ведьма.       Он рассчитывал, что Шаннон уловила суть вопроса, но девушка его не услышала. Джексон секунду раздумывал последовать ли совету бывшей, или спросить еще раз.       Вообще, тяжело заткнуться, когда тебе реально интересно узнать про мистику, поэтому выбор был очевиден:       — Твоя бабушка, или, может быть, мать предсказывала будущее? — спросил Шторм. — Вещие сны, карты или что-то другое? Почему именно нимб?       Шаннон явно была польщена таким интересом, но Мерет за ее спиной покрутила пальцем у виска, предварительно тыкнув в направлении бывшего.       «Придурок», — по губам прочитал Джексон, но все равно не унялся.       — В какой-то момент свой жизни я тоже интересовался подобным, — признался гонщик. — Было бы классно узнать обо всем подробнее.       — Слушай, мне очень и очень приятно, и я бы с радостью потратила всю ночь, рассказывая о наследии моей семьи, но рассказ может затянуться, а у нас нет времени. Но! — она вскинула указательный палец вверх и затопталась на месте. — Но, но, но-о, — пропела она. — Сейчас!       Шаннон скрылась за дверью, а затем появилась с толстенной книгой в руках.       — Это моя автобиография, — она с важным видом развернула том обложкой к Шторму.       «История гадалки из Мичигана» авторства Шаннон Шартер.       Джексон прикусил язык, чтобы не припомнить «предпочитаю называться эзотериком».       — Обычно это дорого стоит, но у меня всегда припасено несколько подарочных экземпляров на такой случай. — Она протянула книгу Джексону — синяя обложка под светом лампы переливалась мелкими блёстками, нарисованная золоченая рамка по краям заключала в центре витиеватое нечто, похожее на кулон в виде безликой головы с остроконечным нимбом, тонкая цепочка шла из темноты, обвивая каждый элемент.       Джексон мог сколько угодно делать вид, что не верит в силу Таро, но предложи ему Шаннон купить эту книжку за тысячу долларов, согласился бы, не раздумывая. К счастью, Шартер оказалась достаточно щедрой, чтобы ее подарить.       Мередит, судя по всему, тоже была готова прилично потратиться.       — Как красиво… — прошептала она, материализовавшись за плечом Шторма.       Шаннон смущённо улыбнулась:       — Второй экземпляр у меня тоже есть.       

***

      Маккуин вошел в темное жутковатое помещение с множеством драгоценных декораций и статуэток из благородного металла, дверной колокольчик все еще звучал за спиной.       — Добрый вечер! — громко поздоровался Молния, но никто не отозвался. Ему показалось, в глубине комнаты кто-то рассмеялся.       Он обнял себя руками, чтобы унять внезапную дрожь.       — Здесь кто-нибудь есть? — снова спросил Молния, оглядываясь по сторонам, но все вокруг было тихо и неподвижно.       «Если открыто, значит, можно зайти», — рассудил он, и, собрав всю решительность, быстрым шагом двинулся к центральной фигуре.       Перед ним предстала статуя в человеческий рост, сидящая в позе лотоса за столом из тёмного дерева. Невольно вспомнился Джексон с его дурацким дубовым шпоном для мебели в Сарагосе и та ночь.       Этот мудак был хорош, может, зря Маккуин так взъелся на него?       С другой стороны, надо же показать, что Молния себя не на улице нашел.       Он стоял и разглядывал серебряное лицо — оно принадлежало женщине, тогда как фигура была слишком широкоплечей и высокой.       Перед столом на ковре лежала бархатная подушка, словно предлагая присесть. Молния медленно опустился на нее, скрестив ноги как скульптура напротив.       Свет лампы дрогнул, над головой фигуры заблестело нечто. Молния хотел было попятиться, но вспомнил сколько денег за это отвалил — пришлось запихнуть все страхи подальше и с открытым ртом смотреть на золоченое солнце вокруг черного капюшона, скрывавшего верхнюю часть лица.       — Какая жуть.       — В жути лицо истины, — вторила ему фигура низким утробным голосом, и Молния подпрыгнул на подушке, вытаращившись на нее. — Так в чем твой вопрос?

***

      Джексон сдерживал то ли смех, то ли рыдания, но огромные круглые голубые глаза смотрели на него с таким ужасом, что сопротивляться становилось все сложнее.       Он наблюдал, как одна эмоция на красивом лице Молнии сменяет другую: от паники до благоговейного трепета, но вполне возможно, это просто ахуй.       Шторм искренне пытался сочувствовать Маккуину, но отчетливо слышал, как шепотом ухахатываются Шаннон и Мередит, цепляясь за все, что попадается под руку.       Молния не мог различить смех, потому что вряд ли вслушивался настолько сильно, но грохот мебели явно уловил, и беспокойные озера в его взгляде стали совсем испуганными.       — Не обращайте внимание, я так настраиваю вибрации, — пророкотал Джексон, стараясь как можно лучше скрыть свой привычный голос.       Беззвучный взрыв хохота за стеной сопроводился характерным стуком — что-то упало.       Шторм молился, чтобы Молния не встал прямо сейчас и не ушел, не оставив ему и шанса на примирение.       Джексон прикусил губы, глядя на Маккуина из-под капюшона, и начал быстро тасовать колоду. Карты легко подчинились ловким пальцам — пьянки в университете не прошли даром. Если бы не спорт, из Джексона вышел бы неплохой фокусник.       Молния судорожно сглотнул, но не сдвинулся с места.       — Настраивайте, как вам удобнее.       Джексон запрокинул голову, сдерживая слезы.       Это пиздец, живым он отсюда не выйдет, когда Маккуин поймет, с кем имеет дело, но как же ему было смешно.       Шторм глубоко вдохнул, взывая к балансу и равновесию, чтобы не спалиться раньше времени.       — Каков ваш вопрос? — повторил он. — Я вижу, вас что-то гложет.             Молния молчал, раздумывая.       — У меня в руках колода, созданная древними предками семьи Шартер. В ней нет правильных и неправильных карт, плохих и хороших. Семья Шартер не разделяет мир на чёрное и белое, вы не будете правым или виноватым, но карты помогут вам лучше понять суть.       Маккуин вздохнул:       — У меня два вопроса, но оба связаны. Профессиональная сфера деятельности и любовные отношения, и я хотел бы попросить о полной конфиденциальности.       — Ваши вопросы не выйдут за стены моего дома и навсегда растворятся в нем, — заверил Джексон.       Маленькая ложь, но ведь во благо. В любом случае, отступать было некуда.       — Задайте вопрос и сдвиньте карту.       — Один вопрос?       — Как вашей душе угодно, — ответил Шторм. Об этой части гадания Шаннон не рассказала.       Молния подумал еще немного, наклонился к картам, оперевшись локтями на стол, и спросил:       — Что ждет меня в профессиональной карьере? Помешает ли ее продвижению моя личная жизнь?       Джексон вскинул брови, но промолчал. Он думал, Молнию будет интересовать другое — прощать ли его поступок с контрактом. По всей видимости, Маккуин уже все решил, и Джексон надеялся, что в его пользу. Не зря же задал вопрос про личную жизнь.       Молния сдвинул колоду, Шторм сложил две части друг на друга и вытащил карту со дна. Шаннон сказала, эта карта задает общий фон, но не стала рассказывать о значении, посоветовав трактовать интуитивно.       Джексон ничего не понимал в гадании, а знания латинского, на котором были написаны названия карт, ограничивались юридическими терминами и базовым набором слов, но знания в области у него все же были. Например, он вычитал в старой книжке из антикварного магазинчика, что Башня — это плохо. И был рад, что первой картой вышла не она.

***

      На латыни Молния знал две фразы: «in vino veritas» и «carpe diem» — «истина в вине» и «лови момент». Среди карт таких надписей не было, поэтому он просто доверился профессионалу.       Таролог сказал много общих слов, прежде чем:       — Маг — старший аркан. У вас есть все карты на руках, если вы возьмёте свою профессиональную жизнь под контроль, то карьера может быть невероятно успешной, у вас есть все необходимые ресурсы, чтобы воплотить задуманное. — Таролог задумался, склонив голову и вглядываясь в карты, случайно выпавшие из колоды следом.       Он как-то знакомо хмыкнул и медленно протянул:       — А в отношениях, знаете, я бы сказал, что… вас ждет громкий итог. Видите? — Таролог пальцем в синей перчатке пристукнул по изображению барабана с железными символами в центре. — Это колесо фортуны, его венчают карты Суд и Правосудие. — Он указал на две карты лежащие над Колесом. На первой — толпа внизу и коронованное двуликое существо с крыльями наверху, объявляющее решение. На второй — бескрылое, но все еще в короне с мечом в каждой из рук. — Будущее не определено. Только от решений каждого из вас зависит итог.       Молния вздрогнул.       Таролог указал на существо, изображенное рядом с Колесом.       — Человек запускает колесо фортуны, а где остановить его решать вам.       — А что до моего соперника?       Эзотерик на миг заколебался, его рука дрогнула, когда он потянулся к колоде, но тут же быстро вытянул три карты и положил их лицевой стороной к столу.       Сначала он открыл первые две:       — Солнце и Колесница, сейчас он на коне, его успех ничем не затемнен, но выпавший на вас Маг свидетельствует о том, что вы можете составить серьезную конкуренцию.       Глаза Маккуина азартно заблестели в теплом свете ламп, он напрягся и сжал губы в тонкую линию.       — А что в итоге?       Молния почувствовал на себе колкий, как заточенное лезвие ножа, взгляд. Его пробила мелкая дрожь, холодные капли пота ощутимо скатились по спине.       Маккуин глубоко втянул воздух, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Он так и останется на коне?       — Никто не может сказать наверняка, что вас ждет. — Усмехнулся таролог, но прозвучало безрадостно и фальшиво, словно ответ ему не понравился. — Карты готовят для вашего врага и возлюбленного такой итог…       Он перевернул карту, и комната погрузилась в молчание.       — Башня, — догадался Маккуин, глядя на высокую крепость, с которой вниз стремительно летел человек.

***

      — Это же ты, да? — спросил Молния, глядя прямо на него.       — Когда ты понял? — теперь уже своим, бесцветным и ровным голосом осведомился Джексон.       — Сейчас. Я надеюсь, ты не гадалка и несёшь чушь, впервые в жизни притронувшись к картам.       Штрорм тяжело вздохнул, снял маску и провел рукой по лицу, возведя глаза к потолку.       — Ахуеть.       Молния хмыкнул.       — Что конкретно? То, что ты заделался в тарологи. Или тот пиздец, который ты нагадал?       Джексон принялся неторопливо стягивать перчатки за каждый палец по отдельности.       — Все вместе. Хотя я предпочту верить, что это маленькая истерическая неточность. — Он тихо рассмеялся, но взгляд остался хмурным, темные тучи в нем предвещали бурю.       — Ты хотел сказать историческая. — Молния вглядывался в его лицо и фигуру, наблюдая как жесты становятся резче и нервознее. Хотелось обнять его, но Молния не был уверен, стоит ли.       Шторм взъерошил черные волосы и поднял глаза.       — Нет, Маккуин. У меня без тебя крыша едет, — с печальной усмешкой признался он. — Может, хватит бегать от меня как от чумы?       «Лучше сравнения не нашел?» — подумал Молния, но промолчал, потому что… А как еще это назвать?       Они оба такие идиоты.       — Ну что сказать: я переплыву океан и утону в луже, а ты будешь барахтаться в реке, пока не выплывешь в море, — с делано страдальческим видом заключил Джексон. — Выпьем за это?       — Предлагаю напиться и больше никогда это не вспоминать, — предложил Молния и встал из-за стола, чтобы найти тару с водкой.       Повезло же атеистам.       Для таких случаев графин точно должен быть здесь.

***

      Заведение «Дом судьбы» находилось в неизвестной Джексону части Энн-Арбор, зато Молния прекрасно ориентировался в городе. Выйдя из здания через заднюю дверь, гонщики сразу же столкнулись с Шаннон — она сидела на лавочке и пила газировку через трубочку из жестяной банки, болтая ногами. Мередит видно не было, но Джексон не сомневался, что рыжая где-то рядом, просто не желает встречаться с Маккуином даже на расстоянии.       Шторм не стал тратить время на представление Молнии и Шан друг другу, просто отсалютовал хозяйке заведения и пообещал позвонить ей завтра.       Маккуин уже собрался вызвать такси, как Шартер все-таки окликнула парней:       — Знаете, я тут подумала, что вы захотите прокатиться без лишних людей на водительском, так что могу одолжить свою машину! — Она легким бегом догнала их и вручила ключи. — Бишоп сказала, что ручается за вас.       — Кто такая… — начал Молния, но Джексон взял ключи и толкнул его к бордовой тачке, припаркованной рядом.       — Потом расскажу.       Шторм отвесил шутливый благодарственный поклон для Шаннон и забрался в машину следом за Молнией.       Выезжая с парковки, Маккуин напомнил ему про вопрос.       — Бишоп это кто?       Джексон поморщился.       — Мередит.       Молния с упреком посмотрел на него.       — Она первая ко мне обратилась и предложила помощь, — оправдывался Шторм. — Слушай, я поступил как мудак, но давай не будем припоминать мне еще и ее нелюбовь к тебе. План-то сработал — мы вроде как больше не враги.       Молния не нашел, что ответить, просто открыл карту на телефоне, стараясь не сбить по дороге парковочные ограждения.

***

      Они сидели на берегу водохранилища Бартон-Понд на одиноко возвышающейся лавочке у самого берега. Вокруг не было ни души, только старые деревья, покачивающиеся на ветру, и вода, размеренно плескавшаяся под ногами.       — Когда я последний раз был здесь, лавочка еще стояла на суше, — сказал Молния. — Видимо, берег опустился.       Джексон чертил босыми ногами узоры на поверхности озера.       — Я хотел извиниться за то, что не сказал тебе раньше о подписании Брауна в команду.       — Да какая теперь, в сущности, разница?       Джексон тихо рассмеялся.       — Ты сутки избегал меня, а теперь это ничего не значит?       Молния тоже снял ботинки и закатал до колена джинсы.       — Не знаю… — Он смотрел на свое отражение, шедшее мелкой рябью. — Сегодня вечером я понял, что вообще ничего не имеет значения, когда ты сидишь рядом.       Джексон замер, но ничего не сказал.       Молния перевел взгляд на его профиль и почувствовал укол совести. Как он мог так обойтись с человеком, которого любит?       Он чувствовал себя уязвленным, но, кажется, совсем забыл о том, что у Джексона тоже есть чувства — он не тот эксцентричный придурок, каким выставляет себя перед прессой. Пора бы разделить эти две стороны, не мешая работу и личную жизнь.       Молния непозволительно долго подбирал слова, но вдруг понял, что Джек не ждет оправданий или аргументов в духе «ты тоже меня пойми».       — Прости меня, я сглупил, — наконец произнёс Маккуин, выдыхая. Вместе с тем с его плеч будто свалилась тяжёлая глыба, с каждым вдохом дышать становилось все проще.       Ему стоило сразу выслушать объяснения, а не прятаться по углам.       — Я правда виноват, прости, — сокрушился Маккуин.       Джексон вздохнул и уткнулся носом ему в шею.       Молния замер, боясь пошевелился. Ему казалось, он вот-вот разрушит возникшую между ними связь, которая тонкими нитями обвила их руки — он почти физически ощущал ее.       Маккуин осторожно коснулся запястья Джексона, стараясь не потревожить его головы.       Шторм не шелохнулся, но Молния чувствовал, как побежали мурашки по его рукам.       — Ты замерз, — заметил Маккуин.       — Это на тебя реакция, дурак, — усмехнулся ему в ухо Джексон, отстраняясь. Молнии показалось, он слышит, как стремительно разрывается узелок, связывавший их еще секунду назад.       — А за это я извиняться не буду, — внезапно сказал Молния, и прильнул к его губам своими в страхе, что промедление заставит Джексона отступить.       Поцелуй вышел каким-то неумелым и неловким, руки не находили себе места, но разрывать его не хотелось. Молния все бы отдал, только чтобы привязать их друг к другу морскими узлами и больше никогда не расставаться.       — Прости, прости, прости, — шептал он, зацеловывая сначала губы, затем родное лицо, вызывая новые столпы мурашек на коже под пальцами.       Ему хотелось обнимать Джека, пока их обоих не затошнит, и прощать ему все, что тот только сумеет вытворить — и контракты, и карты, и очередное беззлобное «чемп».       Джексон сдался и обнял его в ответ.       — Хватит извиняться, простил я тебя, — пробурчал Шторм, но не оттолкнул. — Клянусь, я тоже больше не буду вести себя как идиот, а теперь помолчи, у меня нет сил выяснять отношения. — Он закинул ноги на лавочку и положил голову Молнии на колени, закрывая глаза. — Просто дай мне выспаться хотя бы сейчас. Я вторые сутки из-за тебя не сплю, имей совесть.       Маккуин пригладил его растрепанные волосы и тоже прикрыл глаза, запрокинув голову на деревянную спинку.       У воды проквакала лягушка.       Молния ощутил как тяжелеют веки и подложил под макушку руку.