Х
4 июля 2025 г., 21:42
Феликс бежал вперёд, попутно наступая на лужи, брызги которых сотнями мелких капель рассыпались в разные стороны. Улица ночного Парижа, вскоре сменилась абсолютно тёмным туннелем. Талисман Павлина даровал ему силу, делал более выносливым и сильным физически. Аргос - так называл себя в этом обличии Фахтом. Он не скрывал того, кем являлся, поэтому на нём единственном не было маски, однако, несмотря на это, квами подарил ему костюм, делающий его непохожим на остальных: волосы перекрасились в бирюзовый, а кожа в сиреневый. Изменилось в нём всё, в том числе и белизна зрачков, сменившись синим цветом. Накинув на себя капюшон, Феликс не видел что происходит по бокам от него, однако двигался вглубь туннеля. "Монстр", "монстр", монстр". Неразборчивый шёпот совсем скоро сменился боевым кличем, произносимым голосом его родного отца. Внезапно Феликс запнулся. И вовремя: впереди воздвиглась нерушимой стеной огромная решётка. Обернувшись вправо, а после влево, он увидел что подобные стены полностью окружили его.
Монстр. Монстр. Монстр.
Этот голос был повсюду. Ладонями, Агрос заткнул уши, зажмуривая глаза. Перед глазами появился образ Кольта Фахтома. Тот смотрел на сына свысока, в то время, как сам Феликс сделался вмиг маленьким и беззащитным. Направив на него указательный палец, Кольт с отвращением произнёс:
— Какое же ты ничтожество.
Сверкнула молния. Феликс закричал. Этот крик сменился совсем скоро петушиным воплем. Резко приняв вертикальное положение на кровати, блондин принялся выравнивать участившееся дыхание. Сердце стучало в грудной клетке так, будто хотело вырваться наружу, а зелёные, в испуге распахнутые, глаза, смотрели вперёд, но ничего не видели перед собой.
— Эй. Ты... Чего? - сонно промямлил Лука, поворачиваясь на другой бок так, что бы видеть Феликса. Фахтом, в растерянности посмотрел на брюнета, а после, почувствовав, как на уголках глаз выступили крупицы слез, начал часто-часто вытирать чёрным рукавом зону глаз.
— Я в порядке.
Феликс не ожидал, что для этих слов ему понадобится столько усилий. Горький ком застрял поперёк горла, мешая говорить, делая голос ломким и... Жалким. Шмыгнув носом, Феликс резко поднялся с кровати, не отваживаясь встречаться взглядом с Коуффеном, который, приподнявшись на локтях, смотрел на соседа по комнате. Поджав губы, светловолосый направился к выходу из комнаты.
— Феликс..
Шаг внезапно перешёл в бег. Захлопнув за собой дверь, юноша, не оглядываясь, побежал в сторону ванной комнаты, так, будто за ним кто-то гнался.
Ворвавшись пустую комнату, светловолосый закрыл дверь, а после, прислонившись спиной к ней, осторожно спустился на пол, прижав коленки к груди. Вцепившись пальцами в собственные волосы, Феликс крепко сжал их между пальцев.
— Идиот.
Тихо-тихо проговорил блондин. Он впервые с кем-то делил кров, поэтому, ему было сложнее врать, особенно, когда его поймали на таком откровении. Нужно было что-то придумать, ведь этот придурок точно начнёт допрос, как только Фахтом переступит порог их комнаты. Поднявшись, юноша посмотрел в своё отражение напротив, изучая заново уже давно изученные собственные черты лица. Погрузившись в анализ только что увиденного сна, блондин не заметил, как к робким постукиваниям по двери костяшками пальцев, на концах которых виднелись окрашенные в черный ногти, присоединился и неуверенный голос:
— Феликс. Я чем-нибудь могу помочь?
Он вздрогнул, неосознанно задерживая дыхание. Эта привычка была у него с детства, когда спрятавшись в шкафу после детской шалости, мальчик слышал приближающиеся шаги отца и его грозный голос, звавший сына по имени.
Но сейчас Лука знал, что Феликс здесь. Смысла прятаться попросту не было. Шумно выдохнув ртом, он опустил голову, пробормотав:
— Будь добр, принеси мои ванные принадлежности. Фиолетовый органайзер, лежит на тумбочке. Я с вечера его достал.
Умыться и почистить зубы. А после, по возможности, выпить успокоительное. Феликс до последнего надеялся, что оно не пригодится в предстоящем путешествии, но взял. На всякий случай. Лука ушёл, а Фахтом открыл кран, подставив под струю уже нетрясущиеся ладони. Брызнув ледяной водой на лицо, юноша окончательно взял себя в руки. Меньше, чем через пять минут пришёл Коуффен - Феликс понял это по со скрипом открывшейся двери. Их взгляды соприкоснулись всего на мгновение, прежде чем светловолосый подошёл ближе, дабы взять свои вещи. Подойдя, он почувствовал теплое дыхание у своего уха:
— Ты можешь довериться мне.
Взгляд изумрудных глаз метнулся вверх, встретившись с встревоженными голубыми. Они стояли практически вплотную. Казалось бы, только сейчас Феликс уловил их разницу в росте, ведь для того, чтобы посмотреть в лицо своему оппоненту, ему следовало чуть приподнять подбородок.
— Я не привык доверять себя кому-либо.
Лука положил ладони на плечи блондина, чуть сжав их. Он будто пытался узнать правду, а быть может и в самом деле услышать мелодию Феликса Фахтома. Отпустив его совсем скоро, парень спросил, не превышая шёпота:
— Мне подождать тебя?
Феликс, чуть помедлив, кивнул.
Коуффен, поджав губы, кивнул в ответ. Развернувшись на пятках, он ушёл, прикрыв за собой дверь.
『••✎••』
Как только с утренними процедурами было покончено, Феликс, полностью собранный, вышел из комнаты, последовав на второй этаж. Вот только на лестнице его перехватил Жюльен. Хрипло рассмеявшись, он расправил руки в стороны для крепких объятий: — Ну! Доброе утро. Как настрой? — Здрасть, - вяло ответил обладатель светлых волос, метнув на миг взгляд наверх. После, вновь взглянув на Дядюшку, он продолжил: - Нормально. Я…Переоденусь сейчас и спущусь. — Ну-ну! Наряжаешься тут, прям как баба. Бери пример с соседа - собрался, я даже кофе допить не успел! — Ага. Рад за него, - безучастно буркнул Фахтом, в надежде, что совсем скоро всё закончится. И, на этот раз, его услышала сама Судьба. Дверь наверху, будто по приказу, отданным его умоляющим взглядом, открылась, а оттуда вышел Коуффен. Скрестив руки на груди, он приподнял бровь, смотря на домовладельца. — Ну-ну, Дядюшка, не смущайте его. Эй, Феликс, - он обратился к соседу по комнате, разводя руки в приглашающем жесте, - Поднимайся! Не теряя ни секунды, светловолосый поднялся наверх. Закрыв дверь, чтобы, ни дай Боже, Дядюшка не поднялся следом. — Спасибо, - пробормотал Феликс, не решаясь взглянуть на напротив стоящего Коуффена. Тот, в свою очередь, лишь пожал плечами: — Обращайся. И... Эм...- Брюнет дважды сморгнул, растерянно заводя ладонь, дабы потереть заднюю часть шеи, - Мне выйти? Фахтом удивлённо приподнял бровь, вслед за чем стал на ходу снимать чёрного цвета кофту, желая заменить её чем-нибудь попроще, — Как хочешь, - ответил он. Будь это кто-то другой, Феликс бы, не раздумывая, выгнал его или сам ушёл бы одеваться подальше от посторонних глаз. Но... Это был Лука. С ним всё было иначе. Брюнет, одетый в синюю майка-алкоголичку, обтягивающую его грудь до неприличия и темно-синиие штаны, сел на кровать, опуская взгляд на пол. Вот только оголенные участки кожи, которые открывались благодаря тому, что Феликс был занят переодеванием, привлекали его взгляд. Фахтом не видел, но чувствовал на себе глаза Коуффена, поэтому, повёл оголёнными плечами назад, когда взор брюнета поднялся до лопаток. Сзади послышался судорожных выдох. На губах блондина промелькнула ухмылка. — На улице жарко? - поинтересовался юноша, не оборачиваясь. — Довольно-таки, - ответил Коуффен довольно хриплым голосом. Фахтом кивнул, вслед за чем взял жилет тёмного цвета, начав натягивать тот на голую кожу. — Не жалко было привозить сюда такие вещи? — Эти - не жаль. Всё равно я их постыдился бы носить в приличном обществе. — А мы - не приличное? - выделив интонацией частицу, спросил Коуффен. Феликс, застегнув все пуговицы, развернулся, смерив брюнета насмешливым взглядом, однако отвечать не стал. Вместо этого он взял аналогичного цвета жилету брюки, и подойдя к кровати, решил переодеть и их. Взгляд Коуффена сразу же метнулся к потолку, в щёки блеснули розовым. — Ты - бисексуал? - спокойно поинтересовался обладатель изумрудных глаз, - Я думал, что тебя интересует девушка Эдриана... Как её там... Маргарет... — Маринетт. — Точно. Сложив ногу на ногу, тем самым практически скрывая от поля зрения Луки своей нижнее бельё, парень уставился на него. Он поставил локоть на изголовье кровати, что придавало, его позе более уверенный вид. Полная противоположность Луки на данный момент. — Я... Слушай, может оденешься для начала? — Моё тело абсолютно идентично с биологической точки зрения твоему. Смущаться принято, вроде бы, когда наоборот... Коуффен закрыл глаза, скрещивая руки на груди. Розовый оттенок его щёк вскоре сменился на ярко-алый. — Я отказываюсь продолжать диалог, пока ты не оденешься. Феликс почувствовал, как из груди ярким салютом вырывается смех. Наследник семьи Гранд Де Ванили никогда не позволял себе так чисто смеяться. Протирая зоной пястья выступившие слезы на глазах, он старался совладать с собой. И вскоре смог, ведь в вопросе самообладания Фахтом был одним из лучших. Натянув на себя брюки, он, в очередной раз бросив взгляд на Коуффена, застегнул ширинку, что сообщало о завершении этого ритуала. — Неудивительно, что в свои двадцать два ты девственник. Встав напротив Луки, Феликс поставил руки на бока и склонил голову на бок. Второй, подняв взгляд голубых глаз, посмотрел на Фахтома с раздражением. Непонятно от чего: от того ли, что Феликс попал "в яблочко" или от такой темы в принципе. Блондин усмехнулся. Неопределённо махнув рукой, зеленоглазый направился на выход из комнаты. — Пойдём. Остальные должно быть заждались. Лука выдохнул, после чего встал с кровати, последовав за Феликсом на улицу.『••✎••』
Они вдвоём дошли до остальных по наводке Дядюшки. "Где-то в центре", неопределенно махнув рукой ответил Жюльен, роясь в ящике на кухне. Видимо, сегодняшняя работа будет явно не от него. Хотя, судя по забору, скоро им придётся вооружиться кисточками и краской. Эко-деревушка, отрезанная от мира, просыпалась медленно: где-то кудахтали куры, вдалеке проблеяла овца. Из трубы соседнего домишки вился дымок. Ни сотовой связи, ни шума машин — только шелест листвы и щебет птиц. Заблудиться здесь было проще простого. Дороги, больше похожие на тропы, петляли меж холмов, терялись в зарослях ежевики и сливались с ручьями. Деревушка, затерянная в чащобе в двух часах езды от Парижа, будто сопротивлялась времени: ни вышек сотовой связи, ни проводов, только ветхие домики с соломенными крышами, огороды, да дымок из печных труб. Эдриан, возившийся с телегой, обернулся, заметив подходящих своих двоюродного брата и хорошего друга. Оба одновременно махнули ему рукой: Феликс сдержанно, только по сути подняв ладонь, а Коуффен более энергично. Подойдя к обоим, Агрест, с широкой улыбкой на губах, поздоровался: — О, Вы сдружились? Кстати... Куда вы вдвоём пропали вчера? Феликс и Лука переглянулись. Проговорив в один голос абсолютно разные версии случившегося: — Я спать ушёл. — Феликсу плохо стало. — Что? - в ярко-зелёных глазах Агреста промелькнул ужас, — Феликс тебе плохо было? — Нет! — Ага. Фахтом и Коуффен вновь встретились взглядами. Только на этот раз Феликс смотрел с возмущением, а Лука с удивлением. Скрестив руки на груди, блондин с неохотой произнёс на выдохе вторую версию произошедшего: — Да, я... я себя плохо чувствовал, - и с ещё большей неохотой прибавил: - Коуффен проводил меня до дома. — О-о...- протянул Эдриан, потирая шею ладонью, - А сейчас ты как? — Как видишь, живой, - кивнув, ответил Феликс. Лука метнул на него долгий взгляд. Неужели... Изучал? Но, стараясь не обращать внимания, Фахтом осмотрел двор за спиной Агреста, после поинтересовавшись тем, что им нужно делать. Эдриан, дружелюбно улыбнувшись, принялся рассказывать основную задачу, приближаясь к остальным. Этот день обещал быть долгим.『••✎••』
Закончили они примерно к полудню. Феликс, казалось бы впервые в жизни выполняя столько труда своими руками, граблями закинул сено в общую кучу. Воткнув вилы в землю, он устало выдохнул, опуская обе ладони на опору. — Эй, ты как? - послышалось позади. Этот голос блондин волей неволей запомнил и уже знал, кому он принадлежит. — Я в порядке, — не оборачиваясь ответил Феликс. Без язвительности или сарказма в голосе. Это, казалось, удивили их обоих. Промычав что-то невнятное, Коуффен подошёл ближе. — А ты уже закончил? - спросил блондин, пригладив ладонью взлохмаченные волосы. Брюнет коснулся ладонью его макушки, и, изьяв оттуда соломинку, усмехнулся: — Ага. От внезапного прикосновения Феликс почувствовал, как вдоль позвоночника проходит электрический разряд. — Не трогай меня, - прошипел он, повернув голову в сторону, что бы встретиться взглядом с Коуффеном. Вот только Феликс не был готов к тому, что тот протянет ему ту самую соломинку, зажатую между большим и указательным пальцами. Лука улыбался. Его персиковые губы с приподнятыми вверх уголками притягивали к себе взгляд, подобно магниту. Феликс опустил взгляд, но тут же поднял его, смотря снова в глаза Луке, да вот только не с той уверенностью. Тот, в свою очередь, наклонил голову на бок, приближаясь. — А ты? - произнёс брюнет в глухую пустоту. — А что, я? - уточнил Феликс, ощущая как в горле образуется пустыня. — Ты... Бисексуал? Фахтом удивленно сморгнул. Лука был слишком - слишком - близко. — Я... Позади раздался скрип ставней амбара. Они оба вздрогнули. Почти синхронно оборачиваясь, они застают в дверях сестру Луки. Девушка удивлённо переводит взгляд с одного на другого, после чего молча закрывает ставни. — Джулекка, это не то, что ты... Феликс потирает переносицу пальцами, подавляя поток ругани, так и рвущийся наружу. Какой же Коуффен всё же придурок. — Ну зашибись. Теперь поползут сплетни о том, что я - гей. Лука, посмотрев на него, покачал головой. — Джулекка не будет рассказывать об этом, пока не поговорит со мной. Она не такая. — Она - женщина. Это у них в крови. — Не говори так. Они прожигают друг друга взглядом, но в этот раз первым сдаётся Лука, споражённым вздохом отводя взгляд вниз, осматривает свои кроссовки. — Ладно. Проехали Феликс хочет спросить: что это всё значит и не выдумывает ли себе Лука-мать-его-Коуффен себе что-то нелепое. Он уже было открывает рот, но тут же закрывает его, подобно рыбе. Нет. Или...? Лука разворачивается, явно собираясь уйти. Повторяет его жест. Как... Подло. Почему-то Феликс чувствует разлившееся в груди разочарование. — Коуффен. Он не знает зачем окликает Луку по фамилии, при этом не поднимая взгляда. Тот оборачивается, словно этого только и ждал. Феликс в растерянности поджимает губы, понимая, что выглядит сейчас так же жалко, как и пятилетка,оставленный из своей вредности в отделе детских игрушек матерью. — Да? Сердцебиение учащается. Лука повернул только голову и часть корпуса, но этот вид делает его таким... Недосягаемым. Он так близко, но чертовски далеко отсюда. Между ними будто воздвиглась невидимая стена, которую Феликс хотел бы разрушить. Но какой в этом смысл? — Ты так и не ответил по поводу Маринетт. — Она мне нравилась раньше, - чуть помедлив кивает Коуффен, после чего полностью поворачивается к Феликсу, опираясь ладонями о бока, пожимая плечами, — Но сейчас уже нет... То есть, да, но она с Эдрианом. А я не злодей, чтобы мешать их отношениям. Тудун-тудун-тудун. — Вот как, - а на что он, собственно говоря, надеялся? На "нет"? Маринетт красивая, умная, харизматичная, милая. Неудивительно, что она покорила столько сердец. Феликс не знает как дальше продолжать диалог, поэтому отводит взгляд вниз, найдя крайне интересными собеседнные берцы, красовавшиеся на ногах. — Ага, - кивает Лука, а после, как-то странно посмотрев на Феликса, приподнимает уголки губ в полуулыбке, - Но с недавних пор мне нравится кое-кто другой. — Удачи вам, - кивает блондин, нервно сглатывая. Вот только этот мокрый комок встает поперёк горла, начиная душить. Он не может отвести взгляда от голубых глаз. В голове молнией мелькает ведение, что Лука - змея, подползавшая к парализованному кролику. И в этот момент и Лука приближается к Феликсу. Блондин сжимает кулаки, впиваясь в кожу ладоней ногтями вплоть до образование неглубоких ямочек. Что ж... Либо Феликс спятил, либо Коуффен не такой уж и тормоз. Но, Лука, будто передумав, вскоре отстраняется, произнося ёмкое "спасибо". "Что за приёмчики, Коуффен?" - проноситься в голове Фахтома, и сразу же выстраивается аналогия с прошедшим мимо официантом, когда ты так голоден. И, махнув рукой на прощание, Лука уходит. Феликс прислоняет ладонь к левой стороне груди. Кажется, он ощущает, как под подушечками пальцев бьётся его сердце. Эхом, этот звук отображается в голове. Тудун-тудун-тудун.
