One last kiss | Протокол «Зеркало»

Грот за водопадом снова стал штаб-квартирой. Но на смену прежней, почти пионерской атмосфере пришло напряжение охотничьей своры. В центре, на разложенных схемах цитадели (любезно «позаимствованных» Реми через связи), лежали обрывки их улик. – Итак, – Реми тыкал пальцем в помеченные области. – Символы видели здесь, здесь и... здесь. Все в нижних ярусах, ближе к инженерным отсекам и старым архивам. – Где меньше всего патрулей, – мрачно констатировала Норико. Она сидела на корточках, сжимая и разжимая кулаки. На её обычно дерзком лице застыло выражение яростной сосредоточенности. – И где проще спрятаться. Араэль сидел чуть в стороне, его лицо было повёрнуто к ним, а пальцы скользили по рельефной карте, которую для него спешно создал Реми. Повязка на его глазах казалась чёрной дырой, вобравшей в себя свет. – Кацуо... – тихо начал он. – Он всегда ценил эффективность. И системность. Если он... если он с ними, он не стал бы прятаться в случайной щели. Он нашёл бы место, идеально подходящее под их нужды. – Его пальцы остановились на одном из отдалённых секторов. – Термостат. Старая камера для тестирования материалов на перепады температур. Она автономна, имеет собственный энергоисточник и систему вентиляции. И... она давно не использовалась. Данные о ней есть только в архивах, к которым у него был доступ. Реми и Норико переглянулись. Слепой Араэль, опираясь лишь на логику и память, видел то, что ускользало от них. – Идём, – коротко бросила девушка, поднимаясь. – Стой! – Реми схватил её за запястье. – Нельзя просто так вломиться. Если он там, и не один? Нам нужен план. – План? – та вырвала руку. – Мой план — найти брата и вытащить его оттуда! А если эти уроды попробуют помешать... – На её костяшках проступили крошечные язычки пламени. – Она права, – неожиданно поддержал её Араэль. Он тоже поднялся, поза была неуверенной, но голос — твёрдым. – Мы не можем ждать. Каждый день — риск. Но идти в лоб — самоубийство. – Он повернулся в сторону Реми. – Ты говорил, что вентиляционные шахты в том секторе достаточно широкие. Эль-Мориан скептически хмыкнул. – Чтобы пролезть? Едва. И там темно. Очень темно. – У меня есть "глаза", – Араэль дотронулся до металлического обруча на своей голове. – А у тебя — знание путей. Мы не пойдем в лоб. Мы подслушаем. Идея была рискованной до безумия, но другой не оставалось. Взрослые были поглощены своими драмами — тиран в затворе, учёный в отчаянии, его... отец... в окончательном надломе. Тот мир рухнул, оставив их одних в наступающей тени. Час спустя они ползли по узкой, пыльной металлической трубе. Ремиулус шёл первым, отбрасывая тень своим карманным фонарём. Следом, держась за его ботинок, двигался Раэль, его лицо было искажено концентрацией, пока он «читал» эхо от сонара своего интерфейса, рисуя в уме контуры лабиринта. Норико замыкала цепочку, её дыхание было громким и яростным в тесноте. – Тихо, – прошипел Реми, замирая. – Впереди решётка. Должны быть прямо над ними. Они прильнули к прохладному металлу. Снизу, сквозь ячейки решётки, доносились приглушённые голоса. Не чёткие слова, а монотонное, нараспев бормотание. И запах... сладковатый, дурманящий запах тех самых фиолетовых свечей. Араэль замер, его пальцы вцепились в руку возлюбленного. – Их много, – выдохнул он почти беззвучно. – Человек десять. Может, больше. – Мой брат там? – тут же прошептала Норико, пытаясь протиснуться вперёд. – Не знаю... Голоса... все сливаются... Внезапно бормотание внизу прекратилось. Воцарилась тишина, более зловещая, чем любой шум. Потом раздался новый голос. Чёткий, молодой, полный фанатичной убеждённости. Голос, который они знали. – ...и тогда Тень на Стене проявится в сиянии, – говорил Кацуо. Его голос был лишён привычной сухости, он звенел странной, почти экстатической нотой. – И текущий порядок, неэффективный и прогнивший, будет стёрт. На смену ему придёт новая реальность абсолютной чистоты и логики. Реальность, построенная на Истине Пустоты. Норико издала сдавленный звук, будто её ударили в живот. Реми почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Это был он. Но это был не их Кацуо. Это был... проповедник. – Он... он с ними, – прошептал Араэль, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько горькое понимание. Снизу снова зазвучали голоса, подхватывая его слова, превращая их в молитву. Реми медленно отполз назад, таща за собой онемевшую Норико и Араэля. Они выползли из шахты в тихом, заброшенном подсобном помещении. Норико стояла, прислонившись к стене, её плечи тряслись — не от страха, а от бешенства и боли. – Этот идиот... этот слепой, самодовольный идиот! – выкрикнула она, и по её лицу потекли слёзы ярости. – Он не идиот, – тихо сказал Раэль. Он снял сенсорный обруч, словно он вдруг стал невыносимо тяжёлым. – Он просто... нашёл то, что искал. Логику в хаосе. Порядок в безумии. – Он повернул голову в сторону, откуда доносился гул молитвы. – И теперь мы должны решить... как вытащить его оттуда. Потому что тот порядок, который они предлагают... он ведёт только к одному. – К чему? – хрипло спросил Реми. – К уничтожению, – без обиняков ответил он. — Я это чувствую. Они готовятся сжечь всё дотла. Они стояли в полумраке, трое детей против нарастающей тени безумия, понимая, что спасение Кацуо — это только начало куда более страшной битвы. И сражаться в ней придётся им одним.