Целуй громче || [Э+Н]

***

      — Не ругайся, — бормочет себе под нос Нил, продолжая тыкать палкой в землю. — Не ругайся. Я просто хотел собрать тех ягод и…       Нил сбивается и глубоко выдыхает, отвлекаясь на ноющее ощущение в ногах от усталости и от царапин, которые он заработал, когда вылезал из оврага совсем недавно. Увидь отец, как его непутёвый сынишка кубарём катится вниз, обдирая кожу, потому что не запомнил, что чёртов овраг прячется за деревьями, то обругал бы его за глупость. Ведь это так позорно, что он, сын охотника, проживший большую часть своей непродолжительной жизни в лесу, до сих пор не выучил его наизусть. Хотя этот чёртов овраг, честно, будто бы вырос из неоткуда, Нил готов поклясться, что его никогда там не было.       Нил вновь начинает бормотать себе под нос, репетируя, как оправдается перед отцом за то, что он в тайне сбежал от него, когда тот ушёл в город. Нилу строго-настрого было сказано, чтобы он не смел вылезать из дома без присмотра отца. Но едва папа скрылся за деревьями, Нил взял с собой тканевый мешок для ягод и сбежал. Вероятно, отец вернётся к моменту, когда Нил всё-таки найдет дорогу обратно. Потому обязательно стоит хорошенько продумать, как ему защитить себя от немилости мужчины.       Нил сглатывает подступающий к горлу комок и вытирает свой нос о плечо, продолжая вырисовывать на земле значки палкой. Он судорожно выдыхает и слегка ёжится от ветра, что становится ощутимо прохладнее. Нил спотыкается и тихо ругается себе под нос, тоскливо подмечая, что постепенно перестаёт различать кочки и торчащие корни, потому что солнце неумолимо тускнеет, опускаясь за горизонт. А Нил так и не нашёл нужную тропинку, которая приведёт его к дому.       Он куксится, словно обиженный на кого-то, хотя прекрасно понимает, что виноват сам. В том, что отец снова будет кричать на него, снова отлупит и заставит драить весь дом, лишь потому что Нил ослушался его. Он не должен был выходить в лес в одиночку. Но те ягоды не давали Нилу покоя несколько дней.       Когда они с отцом обнаружили куст возле реки, тот грозно заявил, что эти ягоды ядовитые, что их ни в коем случае трогать нельзя. Но спустя пару дней Нил отрыл книгу среди хлама, что так трепетно хранит его отец на чердаке. Там почти на всю страницу красовалась картинка тех самых ярко-жёлтых ягод. И Нил решил, что не может быть такого, чтобы ядовитые ягоды рисовали так чудесно, в таких интересных книгах. Потому Нил решил, что соберёт их и принесёт отцу, чтобы доказать его неправоту.       Но прошло, вероятно, больше трёх часов с момента, как Нил покинул дом. Он не смог найти ту реку, свалился в овраг, потерял мешочек для ягод и теперь плутает в поисках злополучной тропинки, по которой они с папой обычно возвращаются домой с охоты.       Нил собирается воткнуть палку в землю, но осекается, когда замечает уже оставленный им след. Три глубоких дырки, которые он сделал, чтобы обозначить те места, где уже проходил, словно издеваясь, прячутся под слегка заваленным на бок кустом. Нил кривит губы и отпихивает ветки в сторону, с досадой понимая, что ему не показалось. Он наконец отрывает взгляд от земли и, поджимая губы, оглядывается.       И правда. Он уже проходил здесь: знакомые кустики, которые Нил не может терпеть, потому что не может никак запомнить их название; самое высокое и красивое дерево, которое ему доводилось видеть в лесу. Всё это знакомо Нилу, но абсолютно не помогает вернуться домой.       Нил вздрагивает, когда понимает, что в его грязной, изодранной рубашке становится слишком холодно. Он поднимает глаза на небо, пытаясь разглядеть его сквозь густые ветви, и громко, судорожно выдыхает. Нил хмурится, пока перед глазами всё слегка размывается, превращая лес в нечеткие тёмно-зелёные пятна.       Слеза скатывается по его щеке, обжигая, отчего Нил вздрагивает и спешит вытереться грязным рукавом. Он не собирался плакать, нет. Ни в коем случае. Нил не потерялся, а всего лишь сбился с пути. Может, ему повезет, и он окажется дома намного быстрее отца, и тот даже не узнает о его маленькой шалости. Выкинуть изодранную одежду, быстро умыться — это всё, что нужно успеть сделать, чтобы для отца осталось тайной, что Нил, невзирая на запреты и угрозы, всё равно сделал по-своему.       Крепче перехватывая палку, Нил ударяет ею по кусту, но быстро осекается. Видя, как листья разлетаются в разные стороны, он отчётливо слышит, как отец кричит ему о том, чтобы Нил не смел поганить природу. Если честно, Нилу никогда не было понятно, почему отец так рьяно защищает кусты, деревья и цветы, а затем безжалостно лишает жизни других обитателей леса. Не счесть, скольких волков, зайцев, медведей, оленей и остальных существ отец удавил ради веселья и преследуя какие-то непонятые Нилу идеалы.       Нил не раз задавался вопросом, почему многих убитых животных они даже не едят, а просто отдают на растерзание огня. В особенности волков. Но Нил больше не пытается расспросить об этом папу, ведь стоило ему однажды попытаться задать этот вопрос, как спину обожгло ударом палки, а потом громкий голос отца ещё долго талдычил ему о том, что Нил совсем ещё глупый, недогадливый мальчишка, что он не должен задавать такие странные вопросы. По мнению отца, должно быть понятно, что волки — это самые ужасные существа в лесу. Вернее, оборотни, которых Нил ни разу не видел за свои целых двенадцать лет, но которые абсолютно точно существуют.       Потому отец почти каждый день охотится на кого-то, называя это благим делом, на пользу всего человечества. Ведь, по его словам, маму загрыз один из оборотней. Но Нил этого не помнит. Ему казалось, что мама просто исчезла, оставляя его одного в городской квартире. Абсолютно одиноким, голодным и напуганным. Пока отец не пришёл за Нилом, принося в сердце сына ещё больший ужас своим видом, грозным взглядом и жестокостью. В этом мужчине никогда не было места ласке.       Нил косится на куст и старается больше не трогать ветки, лишь аккуратно отодвигает их, чтобы пройти. Он перехватывает палку и, больше не опуская глаз к земле, начинает пробираться через заросли. Нил вновь принимается репетировать, что скажет отцу, когда вернётся, и старается не думать, что может случиться так, что больше он никогда не увидит дом. Ведь отец так часто рассказывал ему истории, как такие же маленькие мальчики, как Нил, уходили в лес и не возвращались. Каждое такое нравоучение оканчивалось моралью, что оборотни — самые безжалостные обитатели леса, и если Нил однажды посмеет выйти один, то не сможет себя защитить и помрёт. И, как говорит отец, его растерзанный труп он даже не попытается найти.       Деревья все одинаковые и такие странные. Перед глазами Нила начинает слегка рябить, голова неприятно трещит, и пульсация в висках не прекращается ни на секунду, когда звуки усиливаются, кажется, в три раза, начиная давить на уши. Нил лишь закусывает губу и подавляет тихий всхлип, сдерживая себя. Нет, не расплачется. Нет. Не тогда, когда вдруг замечает пускай и незнакомую, но хоть какую-то тропинку.       Нил задерживает дыхание, чувствуя, как облегчение заполняет его грудь, вырываясь тихим писком, и спотыкается, когда в спешке начинает расталкивать ветви кустов, царапая ладони о сучки. Он почти добирается до тропинки, когда вдруг слышит странный хруст.       Нил быстро отдёргивает руки от кустов, проверяя, не навредил ли он природе снова. Хруст повторяется где-то совсем рядом, и Нил начинает прислушиваться, стараясь дышать чуть тише. Слыша лишь звук собственного сердца и слегка сбитого дыхания, он распахивает глаза, когда узнаёт этот характерный треск. Так звучат кости. Именно такой звук наполняет их с отцом дом, когда тот берётся разделывать добычу.       До Нила дотягивается запах железа, когда он слышит хруст, как кто-то безжалостно разгрызает каждую косточку. Он сглатывает, быстро осматривается и, почти не дыша, начинает двигаться к источнику звука. Железный запах крови заполняет нос Нила, отчего к горлу начинает слегка подступать тошнота. Нилу никогда не нравилось, как пахнет свежее мясо.       Прикладывая одну руку к носу, он перехватывает палку крепче другой, даже не думая, что стоит развернуться и бежать. Отец точно высек бы Нила, крича о том, что нельзя идти прямо к хищнику, когда тот ест. Нужно отойти и пристрелить его на расстоянии. Но Нил не собирается этого делать. Ни стрелять, ни сбегать. Он оправдывает своё любопытство тем, что ему просто необходимо убедиться в местоположении опасности, чтобы ненароком не нарваться. Но, по правде говоря, отец не раз оставлял на его спине безжалостные удары за чрезмерное желание познать всё вокруг.       Запах крови и тихое рычание становится всё отчетливее, стоит Нилу пройти ещё немного. Прикладывая руку к толстому стволу дуба, он аккуратно выглядывает из-за него, мысленно молясь, чтобы это был какой-нибудь мелкий хищник, от которого можно быстро убежать. Он закусывает губу, чувствуя, как замирает его сердце от предвкушения. Нил соврёт, если скажет, что ему вовсе не интересно посмотреть на то, как устроена эта лесная жизнь. Кипящая, со своими правилами и иерархией.       Но Нил не замечает ни медведя, ни волка, никого-либо, кто был бы похож на животное. Вместо ожидаемой шерсти, Нил натыкается на голую, напряженную спину. Совсем рядом, отчего Нил, кажется, может разглядеть на бледной коже каждую родинку.       Маленький белокурый мальчик, отвёрнутый от Нила, сидит на корточках в небольшом просвете, залитом последними лучами солнца, пробивающимися сквозь густые ветви деревьев. Нил видит, как чужие, слишком широкие для мальчика его возраста, плечи горбятся над чем-то. Где-то вдали здравого смысла Нил слышит крик отца, который приказывает быстрее уходить оттуда. Но любопытство берёт верх, а ноги сами несут вперёд. И, прижимая руку к стволу дерева сильнее, Нил перегибается вперёд и распахивает глаза, когда замечает кровь.       Подрагивающие плечи мальчика вдруг замирают, а позвоночник на бледной спине выделяется сильнее. Незнакомец не разворачивается полностью, но Нил отчётливо видит кровь. На руках мальчика, под его коленями и на животе. Нил судорожно выдыхает и быстро выбегает из своего укрытия, едва не спотыкаясь обо что-то. Беспокойство берёт над ним верх, стоит Нилу решить, что мальчик пострадал, что ему нужна помощь.       Но он не успевает даже приблизиться, когда незнакомец резко оборачивается через плечо, смиряя Нила злобным взглядом. Горящие, жуткие глаза ярко-жёлтого цвета заставляют его замереть на полпути. Бесподобные. Нил никогда прежде не видал такого оттенка. Он открывает рот, чтобы спросить, что случилось, почему мальчик весь в крови, но звук так и не покидает рта.       Нил осекается, когда вновь пытается заговорить, и снова терпит неудачу, издавая лишь странный задушенный хрип. Который тут же превращается в пораженный, напуганный выдох, стоит Нилу поздно сообразить — эта кровь не принадлежит мальчику.       Нил пятится назад, пяткой упираясь во что-то, отчего почти теряет равновесие, но стоящее позади дерево предотвращает его падение. Горящие глаза хищника прожигают в нём дыру, пока Нил не может оторвать взгляд от его перепачканного кровью рта. Клочки шерсти зайца, который, вероятно, совсем недавно был жив, валяются под коленями мальчика, что скалит на Нила свои зубы. Нет, клыки. Клыки, что дробили кости этого невинного существа так безжалостно, что хруст до сих пор звучит в ушах Нила.       Дикарь? — смутно проносится в голове Нила, но быстро стирается, когда мальчик вдруг приподнимается и откидывает зайца, а вернее то, что от него осталось, в сторону. — Нет, оборотень.       Осознание, что за существо перед ним, врезается в Нила со всей скорости, заставляя ноги подкоситься то ли от ужаса, то ли от удивления. Нет сомнений, что перед ним не человек, потому что мальчик вздёргивает ушами, что спрятались в растрёпанных светлых волосах. Уши, что похожи на собачьи.       Паника окутывает Нила, отчего дыхание застревает в груди, обжигая и заставляя его судорожно пытаться вдохнуть через нос. Пальцы сильнее впиваются в шершавый ствол, а в горле собирается странный звук, который не вырывается наружу, только больно царапает изнутри.       Нет, не трогай меня, — проносится в мыслях Нила, как только он вспоминает все истории, которые рассказывал ему отец. О том, насколько кровожадны оборотни, как безжалостно однажды разорвали его маму.       Нил этого не видел, но отчего-то перед глазами появляется отчётливая картинка, что под ногами мальчика лежит не заяц, а окровавленный труп его матери.       Мольба формируется на его губах, но Нил так ничего и не произносит вслух. Он открывает рот и только странно хрипит, когда пытается сказать хоть что-то. Всхлипывает, прижимается к дереву позади себя, пока в нос ударяет запах железа, от которого вдруг начинает мутить ещё сильнее, а коленки предательски подкашивает. Подавляя приступ тошноты, Нил вновь встречается с ярко-жёлтыми глазами мальчика, нет, оборотня, и на пару мгновений теряется.       В груди, наравне с желанием поскорее сбежать, лишь бы не видеть, как с губ оборотня капает кровь, глухо отзывается что-то ещё. Что-то, отчего становится щекотно и почти смешно, что-то, что похожее на то, как трепетало в груди, когда Нил катился на дно оврага. Что-то, отчего он задерживает дыхание и распахивает глаза, вновь отмечая, насколько прекрасно сверкают опасные глаза.       Подавляя дрожь, Нил сглатывает, пока в голове проносится вихрь из мыслей: просьба не раздирать его так же, как и зайца; расспросы о том, кто этот мальчик; правда ли он оборотень; правда ли, что он готов разорвать любого человека без зазрения совести; и может ли он помочь Нилу найти дорогу до дома.       Оборотень ладонью вытирает перепачканный рот и почему-то всё ещё не нападает, а лишь рассматривает Нила, кажется, с таким же интересом. Потому Нил чуть опускает плечи и наклоняет голову, начиная также бессовестно рассматривать вдруг замершего мальчика.       Тот совершенно такой же, как и Нил, ничем не отличается. Вероятно, они почти ровесники, и встреть его Нил не в таких обстоятельствах, то ни за что бы не узнал в нём оборотня. Суровый взгляд, торчащие уши и клыки — это всё, что напоминает Нилу, что перед ним опасный хищник.       Но дрожащие худые плечи и слегка растерянное выражение лица отчего-то сбивают Нила с толку. По рассказам отца, волки жестоки. Им плевать, кого раздирать. Если ты попался на глаза оборотню и оказался без оружия, считай, что труп — вот что твёрдо засело в голове Нила ещё много лет назад, когда отец забрал его жить к себе в лес после смерти матери. Прямо сейчас перед Нилом, очевидно, оборотень. Но мальчик не выглядит так, будто вслед за зайцем разорвёт и Нила.       Из оружия у Нила только палка, которая вдруг хрустит под пальцами. Сглатывая, он ослабляет хватку и позволяет одной из частей сломанного псевдооружия упасть на землю. Стук эхом разносится по лесу, и только теперь Нил замечает, что лес вдруг словно притаился. Не слышно ни щебетаний птиц, ни шелеста листьев, ни чего-либо ещё. Такая же угрожающая тишина, какая бывает перед надвигающейся грозой. Лишь скрежет зубов мальчика отрезвляет Нила.       Он открывает рот, чтобы сказать, что не выдаст ничего из того, что видел, что им нужно тихо разойтись. Но вместо всего вылетает лишь сдавленный выдох, который вовсе не похож ни на одно из слов. Нил пытается снова и чувствует, что язык совсем не слушается его, превращаясь во что-то мешающее и безвольное во рту.       Хватаясь за горло, Нил испуганно выдыхает, понимая, что дело не в страхе. Он словно лишился возможности говорить. Так невовремя. Ведь Нил даже не сможет молить о пощаде, если оборотень вдруг решит всё-таки расправиться с ним. Взгляд бегает от разорванного зайца к такому же растерянному лицу мальчика, что перестаёт казаться Нилу страшным.       Нил отталкивается от ствола дерева и взмахивает рукой, собираясь хоть как-то объясниться с оборотнем, пообещать, что он ничего не скажет и просто уйдет. Паника крепко стискивает горло, когда Нил вновь издаёт лишь хрип. Распахивая глаза, он движется к оборотню, не до конца понимая, что хочет сделать. Нил открывает рот и тянется к мальчику, словно пытаясь найти в нём поддержку. Страх перед ним сменился паникой от того, что Нил вдруг разучился говорить.       Громкое рычание доносится до ушей Нила, а опасный оскал острых клыков оборотня красноречивее любых слов. Глаза мальчика вновь вспыхивают, а комок из страха, паники и обиды вдруг скапливается в горле Нила, пока в голове раздаётся писк. Оборотень снова издаёт громкий животный звук и делает быстрое движение в сторону Нила.       Хрип. Быстрая мысль, что тот всё-таки убьёт его, отзывается холодом в груди Нила. Сердце пропускает удар, когда он пятится назад, видя, что окровавленная когтистая рука мальчика тянется к нему.       Жёлтые, такие яркие, сверкающие, словно звёзды в ночном небе глаза — последнее, что видит Нил, прежде чем его словно отключает, когда он срывается на бег. Перед глазами мелькают ветви, кочки, стволы деревьев, смешиваясь в одну картину, и всё, что слышит Нил — это отдалённое рычание и стук собственного сердца.       Каким образом он оказывается возле дома, Нил не помнит. Как и дорогу до него. Спотыкаясь об крыльцо, он влетает на верхнюю ступеньку и поздно замечает, что дверь открыта. А это значит лишь одно — отец дома.       Но Нил не думает о наказании, что точно последует, не думает даже о том, что его штаны разодраны, а ягоды он так и не собрал, да ещё и потерял любимый мешок отца. Все мысли заняты лишь одним — взглядом ярких глаз оборотня и спутанными, пугающими чувствами: страх, паника и желание вновь вернуться к тому большому дубу, чтобы посмотреть, остался ли мальчик там или кинулся за ним. Чтобы ещё раз взглянуть в необычайно красивые глаза монстра и расспросить его, почему он не напал сразу, а выждал, пока Нил расслабится. Вместо того, чтобы просто бояться, Нил отчего-то распаляется интересом и множеством вопросов.       — Где ты был? — тут же раздаётся рёв отца, стоит Нилу захлопнуть за собой дверь. — Паршивец!       Нил чувствует, как его хватают за шкирку, вырывая из мыслей, и резко дёргают в сторону, вынуждая сильно удариться плечом о стену. Он вскрикивает и тут же выпаливает, начиная прикрывать голову руками:       — Я ходил за ягодами, но упал и…       Нил не договаривает и ёжится, сворачиваясь в клубок возле стены, куда его вжимает отец. Он слышит, как пряжка ремня звенит, когда Натан срывает его со стены. Но Нил упускает момент, когда отец хватает его за плечо, чтобы развернуть спиной, потому что сосредотачивается на одной единственной мысли — он может говорить. Его голос никуда не делся.       Словно для того, чтобы удостовериться, что ему не показалось, Нил начинает выкрикивать всевозможные слова, что приходят ему на ум. И, пытаясь расслабиться, чтобы удары приносили меньше боли, сосредотачивается на собственных криках. Нил давно усвоил, что если наказания не избежать, то стоит не напрягаться, и тогда даже удар палкой уже не кажется таким невыносимо болезненным.       Удары с силой приходятся по его спине, по рукам, вынуждая Нила громко выть. Он мог бы стиснуть зубы и молча принимать своё наказание, к которому был готов, но Нил прекрасно знает — замолчи он, и отец начнёт лупить сильнее. Да и ощущение радости, что его голос никуда не делся, заставляет Нила выкрикивать извинения. Он готов вопить, нести всякий бред, лишь бы больше не молчать.       Когда последний удар особенно сильно приходится по спине, Нил упирается лбом о деревянную стену и тяжело дышит, сжимая зубы. Перед глазами слегка плывёт от боли, пока Нил вспоминает оборотня. Того худенького, бледного мальчика с окровавленным ртом и с яркими глазами, похожими на плоды физалиса.       — Паршивец, — шипит отец, пока Нил тяжело сглатывает и пытается подняться. Его тело неприятно ноет, но за несколько лет, что он живёт с отцом, Нил успел привыкнуть к наказаниям. — Ты точно слабоумный, раз не понимаешь, что я тебе говорю!       Нил проглатывает тихий всхлип и обиду, косясь на отца, который, как ни в чём не бывало, начинает возиться с принесёнными из города вещами. Натан зыркает на Нила, заставляя слегка подпрыгнуть от суровости во взгляде. В глазах отца никогда не было нежности, в отличие от матери, которая всегда смотрела на Нила так, словно готова одарить его всей любовью мира. Но годы идут, а воспоминания о маме стираются так стремительно, словно городская жизнь с ней — это всего лишь плод воображения. Возможно, отчасти, ведь Нил был слишком мал, чтобы все его воспоминания были на все сто процентов правдивы.       — Вот же ж, — выдыхает отец и что-то с грохотом бросает на стол. — Выбесил! А я тебе принёс подарок!       Нил промаргивается, стирая образ матери, всплывший перед глазами, и, вытирая руки об разорванные штаны, взбирается на стул, чтобы увидеть, что лежит на столе. Губы отца вдруг растягиваются в гордой улыбке, пока Нил замирает, замечая новенькое оружие. Охотничье ружьё, точно такое же, как и то, что носит с собой отец.       Сжимая пальцы на краю стола, Нил сглатывает и поднимает взгляд на Натана, замечая, как кровожадно вспыхивают его глаза. Отец ухмыляется и, подталкивая оружие ближе к Нилу, с удовольствием в голосе произносит:       — Ты, поганец, не заслужил, но я всё равно принёс тебе твоё первое оружие, — он кивает на ружьё, пока Нил горбится и не разделяет того же восторга. — Ты — мой сын. Сын охотника! Тебе уже целых двенадцать лет, а ты всего-то подбираешь за мной тушки. Завтра же научу тебя наконец убивать дичь.       Нил прикусывает язык, чтобы не выпалить, что он не хочет. Он никогда не желал быть как отец. Когда он впервые увидел, как папа убивает животное, Нил с ужасом замер и только и мог, что спрашивать «зачем» и «почему». Он был слишком мал, так что не удивительно, что в ту же ночь ему приснился самый жуткий кошмар из всех: как отец гонится за ним с оружием и кричит, что он будет следующей его добычей.       Нилу искренне жаль всех, кто когда-то умер из-за его отца. Он надеялся, что сможет и дальше просто подбирать за отцом трупы и тащить их до дома. А убивать он не готов.       — Ну что? Нравится? — тяжелая рука Натана опускается на плечо Нила, заставляя его крупно вздрогнуть и оторвать взгляд от ружья. — Это лучшее, что продавал старик.       — Нравится, — врёт Нил, сглатывая, и тянется за подарком, чтобы проявить хоть какой-то интерес, пока отец не решил, что он неблагодарный. — Спасибо.       Отец треплет его волосы и весело смеётся, приговаривая, что теперь Нил похож на его сына. Он начинает рассказывать всё, что нужно знать про ружьё, но Нил не слушает.       — За твоего первого убитого оборотня я устрою тебе настоящий праздник! — заявляет отец, вынуждая Нила вырваться из мыслей.       Он тут же вспоминает мальчика, которого видел сегодня, и судорожно выдыхает, закусывая губу. Вопрос вертится на языке. Нил хотел бы расспросить отца, рассказать, что видел оборотня и тот не напал, по крайней мере не сразу. Но молчит, зная, что это точно повлечёт за собой только крик.       — Ага, — сухо произносит Нил и, спрыгивая со стула вместе с ружьём, убегает в свою комнату.       Отец весело смеётся, бросая ему вслед что-то о том, что Нил может насладиться своим подарком, пока он готовит им ужин.       Но, оказываясь подальше от отца, Нил судорожно выдыхает и отбрасывает ружьё. До тех пор, пока отец не зовёт его за стол, Нил обдумывает, как бы сломать оружие до того, как ему впервые придётся кого-то пристрелить.