Français préféré

Дантес вошел в столовую, застегивая сюртук и посмотрел на хозяина квартиры. –bonjour, Alexander Sergeevich– Пушкин оперся локтями на стол и закрыл лицо руками. Это не сон. –Дьявол... – буркнул поэт и тяжело вздохнул, пытаясь принять этот факт. Жорж сел на стул и посмотрел на него, вскинув одну бровь. Он не понимал, что такого он сделал, чтобы о их ночи так отзывались. Все прошло по обоюдному согласию и обоим было чертовски хорошо. –Vous n'avez pas aimé quelque chose? – решился спросить мужчина. - J'ai trompé ma femme – буркнул поэт и поджал губы, а после глубоко вздохнув взял у Никиты чай. –Pardonnez-moi.– француз отвернулся в окно, смотря на пробуждающийся город. –Нет, не извиняйтесь... Это моя вина. Я переборщил с алкоголем... – литератор отпил немного чая. –Но ведь вам понравилось? – перешел на русский мужчина и обернулся на собеседника. Пушкин залился красной краской и судорожно стал потирать ручку чашки. Признать, что ему понравился секс с мужчиной? Нет уж извините, но его тело сказало иное. Александр кивнул в знак согласия. –Да, понравилось... – вымолвил он и отхлебнул еще чая. –Но ведь это не правильно. Я женат. –Что вам мешает иметь любовника? –Моральные принципы, прости Господи. – опешил Александр и перекрестился. –Разве? vous avez partagé un lit avec moi hier, et maintenant vous parlez des principes moraux? – усмехнувшись спросил Александра Жорж и положил руки сложенные замком на столешницу. – vous ne pensez pas que ce sont deux concepts contradictoires? –Когда кажется... –Креститься надо ... –протянул Жорж и скучающе подпер щеку кулаком. Мужчина поднял глаза на верх. –И что же мы будем делать? – осведомился поэт поджав губы. –Ну смотрите, у вас два варианта. Либо, я продолжаю свои попытки флирта по отношению к вашей жене, либо, я становлюсь вашим любовником. –Мне рассматривать это как шантаж? – усмехнулся Александр и вскинул одну бровь. –Не в коем случае! –Тогда уж лучше второе... Лучше изменять буду я, чем Натали мне... –Я так понимаю, ваш выбор сделан? Литератор кивнул и встал.

***

Весь день Пушкин провел в кабинете. Все время перо касалось бумаги, все время выводило строки нового произведения, но после лист был смят и брошен в камин. Александр поднялся и стал мерять кабинет большими шагами, в надежде, что Муза вернётся к нему. –Александр?.. –Жорж стоял на пороге обеспокоенно смотря на поэта. –Не до вас, Жорж! – рявкнул Пушкин, но тут же посмотрел на него с виной в глазах. – Georges, je ne voulais pas ... –C'est tout – с военным спокойствием сказал Дантес. –Я сейчас уже закончу. – поспешил оправдаться Пушкин, когда развернул письмо, которое ему протянул француз. Саша, здравствуй, Мы с детьми задержимся у мамы. Ребятам через чур тут нравится. Я надеюсь ты не возражаешь? А вообще время мы проводим чудесно. Я дочитала станционного смотрителя и теперь осталась только барышня –крестьянка. Как ты? Жду с нетерпением твоего ответа

Твоя Натали

Поэт швырнул письмо на стол и оперся локтями на колени. Он поступал неправильно, как критин. Он изменял женщине, которая его любит, уважает и ценит. Его сердце разрывалось. С одной стороны мужчина, который доставляет ему удовольствие, сексуальное, конечно. С другой любимая женщина, которая подарила ему душевное спокойствие и детей. Он пытался, пытался успокоить свое сердце, но увы. Из его глаз брызнули слёзы, за тем боль в груди, словно чем-то острым проткнули его на сквозь, а после до него докаснулись мужские руки. –Саша́ – впервые обратился обратился к нему Дантес сокращённо. – это больно, знаю, но я не заставляю тебя выбирать между мной и твоей Натали. Будь со мной телом, а с ней душой. Все.