Часть 7
16 сентября 2025 г., 21:16
Они спешили скорее скрыться как можно дальше от ненавистного лагеря. Исао едва успевал за Сенджу, поражаясь его скорости. Замечая, как юный шиноби отстаёт от него, Тобирама снижал темп марша, чуть замедляясь.
— Как ты? — коротко, негромко и с теплом в голосе спросил Сенджу юношу. — Всё нормально? — Тобирама остановился, схватив за руку Исао. Он задержал его на ветке и знаком попросил встать рядом. Светало. Первые лучи солнца разгоняли сумрак весеннего леса, наполняя гомоном птиц. Исао встал напротив Тобирамы. Сейчас, при свете, он мог более внимательно рассмотреть брата главы клана Сенджу. Тобирама вытащил откуда-то из потайного кармана походной куртки аккуратный маленький свиток.
— Что это, Тора-сан? — Исао с удивлением посмотрел на быстро складываемые печати Сенджу. В руках появился холщевый мешочек небольшого размера. Порывшись в нём, тот достал два небольших шарика, похожие на пилюли.
— Съешь это! — скомандовал Тобирама твёрдым голосом. — Не бойся не отравлю, — уже более дружелюбно, с улыбкой, добавил альбинос. — Эти пилюли делает мой брат, Хаширама. Они хоть и отвратительные на вкус, но отлично восстанавливают силы, снимают воспаления в мышцах и усталость. — Исао неуверенно протянул руку, взял и покрутил, рассматривая внушительных размеров шарик. — Только не разгрызай, они достаточно неприятные на вкус и горькие, — Тобирама усмехнулся, пытаясь внушить доверие юноше из клана Учиха. — Может, запить дать?
— Да, воды бы не плохо глотнуть, — смущённо и негромко проговорил Исао. — Но вам не стоит пользоваться чакрой, нас могут отследить по всплеску, — он хотел продолжить возражать, но видел, как Тобирама складывает печати суйтона. В воздухе из витающей вокруг влаги собрался небольшой тоненький водный дракон. Учиха закинул пилюлю в рот, сложил руки в лодочку, и вода тонким ручейком стекла туда. Проглотив средство, данное Тобирамой, он с благодарностью ему поклонился. Тревожно посмотрел в сторону, откуда они убегали.
— Тоже их чувствуешь? — тихо спросил Сенджу, вглядываясь в сторону, куда смотрел активированным шаринганом Исао. — Да, они идут за нами. И достаточно шустро. Нам бы надо скорее догнать твоих соклановцев. Думаю, они недалеко. Впереди, в нескольких часах, уже граница земель Сенджу, там будет безопаснее. — Послушав Тобираму, юноша кивнул и скорее последовал за ним, отталкиваясь от ветки.
— Тора-сан, — негромко обратился Исао, подстраиваясь под марш. — А кто нас освободил? Кто этот человек? И почему вы обратились к нему по имени младшего брата нашего главы, Мадары-сама? — Тобирама мысленно прикинул, как правильно ответить и стоит ли сейчас отвечать на вопрос молодого шиноби из клана Учиха. Это всё-таки не его тайна и неправильно будет раскрывать её, пока сам Изуна не решит.
— Я пока не могу ответить на твои вопросы, Исао-кун, но придёт время, и ты всё узнаешь, — Тобирама ответил, рассчитывая, что его слова полностью удовлетворят любопытство юноши. Они продолжали продвигаться вперёд, прыгая юркими тенями с ветки на ветку под кронами деревьев. Его клоны, на удивление, продержались чуть больше рассчитанного времени, дав им фору. Это немного успокаивало, но не давало уверенности, что они успеют. Главное, что тревожило Сенджу, — Хагоромо славились своей скоростью. Тобирама внимательно следил за окружающей его местностью, иногда нет-нет, да и сканируя на наличие чакры. И не обязательно она должна быть чакрой шиноби Хагоромо. Леса, через которые они двигались в сторону границ клана Сенджу, принадлежали клану Нара. Эти земли считались священными, и они очень не любили, когда без их ведома тут появлялись шиноби других кланов, нарушая покой их священных животных. Но, как ни крути, эта неширокая полоса земель, покрытых густым лесом, была самым коротким путём к землям Сенджу. Тобирама рассчитывал всё-таки на то, что Хаширама в добрых отношениях с мудрым главой клана Нара. Пусть не союзники, но зла друг другу они никогда не желали, и жили в относительном добрососедстве и нейтралитете. Сенджу чуть сменил курс, смещаясь в сторону, где соединялись границы трёх кланов на излучине реки Накано.
— Мы близко к нашим землям, Сенджу-сан, может свернём к Накано? — Исао проговорил, поравнявшись с Тобирамой.
— Нет, юноша, идём в наше селение. Ваш командир серьёзно ранен, он… Ему нужна будет помощь сильного ирьёнина. Медицинские дзюцу моего брата — одни из самых сильных в мире. Я думаю, он не откажет в помощи. — Он резко остановился, чего Исао не ожидал от Сенджу. — Слушай, Исао. Я вижу, ты сильный сенсор и прекрасно понимаешь — нас загоняют. Я… — Тобирама сделал паузу, осмотревшись и найдя нужное направление, — я останусь тут, с клонами. Ты же беги к командиру вашего отряда и к брату. — Немного поколебавшись в сомнении, Тобирама снял с шеи кожаный тонкий шнурок с белым отполированным до блеска клыком внушительного размера и надел на шею юноше Учиха. — Это — талисман клана Хатаке, родного клана моей матери. Клык Вождя северных волков. Покажи его Хашираме, он поймёт всё, и передай, что скажу. — Он снова огляделся по сторонам. От волнения его руки чуть подрагивали. От юного Учиха эта нервозность не ускользнула. Тобирама ободряюще улыбнулся Исао, который, оторопев, стоял перед высоким альбиносом. — Передай моему брату, что я полностью поддерживаю его рвение и желание заключить мир с кланом Учиха. Ещё скажи главе своего клана, Мадаре-сану, что сожалею о смерти его брата и никогда не хотел его гибели. — Тобирама сглотнул и глубоко вздохнул. — Своим поступком, ловушкой, что я хочу сейчас создать, я отдаю свой долг перед ним, спасая вас. Жизнь, как говорится, за жизнь. — Исао замотал головой, не веря в слова.
— Нет! Нет Сенджу-сама… Тобирама-сан, — он на шаг отошел от альбиноса, отстранившись, — я не смогу уйти, не смогу вас оставить одного. Брат и Кен-сама приказали подчиняться и помогать вам. Не заставляйте, прошу.
— Вот и правильно. — Тора улыбнулся тепло, взъерошив волосы юноши. — Вот я и приказываю тебе вернуться, передать важное послание и помогать нашим кланам впредь, вырасти сильным шиноби. Дети не должны умирать, а ты, как ни крути, ещё ребёнок. Ну и меня не хорони, рано. Разберусь тут. Мне одному проще будет.
— Мне четырнадцать, я не ребёнок! — серьёзно возразил Исао, сверкнув шаринганами. Тобирама прекрасно понимал, что это — мальчик с душой взрослого человека, который, скорее всего, потерял близких людей, поэтому у него активировался шаринган. Так просто эти глаза не появляются. Запятые томое закрутились, вращаясь всё быстрее в его глазах и превратились в причудливый рисунок. — Я сильный, Тобирама-сан, помогу. Я не бесполезный, — негромко продолжал убеждать Исао, пока в его глазах прорисовывался рисунок мангикё шарингана.
— Кто у тебя погиб, Исао? — Тобирама с удивлением посмотрел в причудливый рисунок глаз. Такое он видел только у Изуны и Мадары.
— Матушка и сестра… убили, они даже не были куноичи. Брат и отец с нами в тот день не пошли. На нас в лесу напали. Сначала убили мать, она сказала бежать мне с Аюми, но нас нагнали. Они убили малышку, кинув в неё десяток сюрекенов. Она умерла у меня на руках. Так пробудился мангикё, в тот же день, что и обычный шаринган. Я убил всех врагов… Меня нашли без сознания в лесу. Шиноби, что пали от моей техники… Мы не узнали клановую принадлежность. — Исао опустил глаза. Неприлично шиноби было лить слёзы. Тора вздрогнул. Утихшая вроде давно утрата братьев вновь поднялась фантомной болью.
— Исао…Беги! Я сам тут разберусь. А ты беги быстро и приведи лучше ко мне подмогу. Сенджу недалеко. Тут на Северо-востоке есть застава. Там всегда дежурный отряд с почтовой птицей, и там уже, должно быть, твой отряд. Скорее, не теряй времени даром. — Он оттолкнул юношу. — Ну же, беги, приказываю! — серьёзно прикрикнув на Учиху, Тобирама доставал из схрона в куртке новый маленькие свитки с печатями Техники Летящего бога грома и привязывал их к немногочисленным кунаям.
— Но Тобирама-сан, их намного больше в отряде, чем в момент, когда нас пленили. Отряд стал почти в два раза больше… Я чувствую это. Вас убьют… — юный Учиха говорил это, а в глазах читался страх неминуемой смерти, которая ждет Сенджу.
— Уходи! Живо! — уже с рыком на юношу налетел альбинос, сверкнув глазами. — Справлюсь… Беги шустрее за подмогой, Исао. Ну же, торопись. Понимаю, ты же, Исао, быстрый и сильный шиноби. К тому же, скорее всего, ответственный. Приведи помощь, давай! Вперёд! — Учиха попятился от грозного приказа Тобирамы, чуть не упав с широкой ветки, повернулся в сторону, куда указал альбинос и припустил так, будто все биджу вместе взятые за ним гнались. Как только силуэт мальчишки исчез за плотной стеной леса, Тобирама осмотрел место, где ему придётся принять бой. Впереди светлела небольшая опушка. Он отметил про себя, что её стоило, конечно, сторонится. Насчитал у себя в запасе около двух десятков сюрекенов и с десяток кунаев. Были ещё взрывные печати. Расчётное время для подготовки к бою — не больше часа. Тобирама поспешил от одного ствола к другому по неровному кругу, по пути расставляя метки техники летящего бога грома. Кроме как на бумаге, привязанной к кунаю, он ещё никуда не делал более печатей. Техника сильная, но ещё не совсем обкатанная и ненадёжная. Тобирама сейчас действовал на свой страх и риск. Разведка сенсорикой говорила, что отряд разделился. Они не особо скрывались, такого контроля чакры для сокрытия мог достичь не каждый шиноби. Тобирама рассчитывал, что это будет группа, которая захочет взять сбежавших пленников всё-таки количеством, не надеясь на мастерство ниндзюцу. Альбинос про себя улыбнулся. Немного обследовав местность, он придумал чёткий план боя. Скрытно установив несколько взрывных печатей и печатей техники летящего бога грома на деревья, он решил затаиться в кроне высокого дерева, разбитого молнией.
***
Поднимаясь над кронами деревьев, тэнгу рассекал предрассветный полный влаги воздух. Набрав высоту, он то и дело кружил, ловя потоки воздуха, и острым глазом наблюдал за беглецами Учиха. Идти рядом с ними не решился, а вот так прикрыть их вполне мог. При первой же опасности он сразу спустился бы вниз, не задумываясь. А пока… Маленькая группа продвигалась вперёд. Тяжело, не быстро, но двигались. Как и сказал Тобирама, они шли в сторону границы земель Сенджу. На Востоке поднималось солнце. Неширокая лента реки Накано петляла мимо утёсов и огибая скалистый берег со стороны земель Учиха. Идти до неё ещё достаточно далеко. Сделав круг, тэнгу заметил вышку, выстроенную широкими переходам между трёх крупных стволов деревьев. Ёкай тихо спустился чуть впереди уже совсем медленно и осторожно идущих Учиха. Силы покидали юношей, несших раненого командира отряда. До заставы Сенджу оставались считанные сотни метров. Недолго думая, тэнгу приблизился к вышке, в кроне ближайшего дерева обратился в человеческую форму. Тёмную фигуру было отлично видно на фоне молодой зелени. — Эй, ты! Стой там! — окрик шиноби, стоявшего в дозоре, привлёк внимание. Именно этого он и добивался. Ёкай посмотрел на шиноби и стал маняще удаляться в надежде, что за ним погонятся. Спрыгнув на соседнюю ветку, он вновь остановился. Всматриваясь своим острым зрением, он заметил суету на вышке. Трое воинов Сенджу выскочили и кинулись вслед за ним. Тэнгу улыбнулся. Развернулся и поспешил навстречу едва плетущимся Учиха. Догнать его шиноби не смогут, он, при желании, может скрыться в сумрак мира ёкаев, так что они в то же мгновение потеряют его из виду. Задумка тэнгу удалась на славу. Вскоре среди листы и теней высоких деревьев он увидел свою уставшую группу Учих, которые не шли маршем, а едва плелись. Сказывалась усталость и ноша в виде раненного командира. Ёкай обратился вороном и взлетел выше на ветку, наблюдая, как внимание переключилось на шиноби Учиха. Двое из трёх шиноби Сенджу, что последовали за ним, подскочили к беглецам, что валились с ног. Третий шиноби внимательно осматривал кроны деревьев, скорее всего выискивая того, за кем они отправились изначально в погоню. Но от юноши уже и след простыл. Воин тэнгу знал, что чакры у него нет и никакого отклика для сенсоров от него не поступает. Для мира живых в поле чакры он оставался невидимкой. Вспорхнув на ветку поближе, он прислушивался к разговору, который ровным счётом не нёс никакой полезной информации. Третий Сенджу замер. Он обернулся в противоположную сторону, откуда пришли Учиха. По его лицу тэнгу понял: шиноби явно что-то заинтересовало. Он махнул рукой, подзывая своего напарника и показывая в сторону. Тот кивнул головой. Обнажили короткие вакидзаси и приготовились к нападению. Ёкай встрепенулся и подлетел поближе. Напрягся, приготовившись при необходимости защитить шиноби и вступить в бой. Ранить людей он не собирался, но помочь был обязан. Не прошло и пары минут, как с одной из веток ближайшего дерева спрыгнул Исао. Тот самый Учиха, который остался с Тобирамой. Тэнгу стал внимательно всматриваться, ожидая, что следом за ним появится альбинос. — Стойте! Я не враг вам! — приподнимая руки и показывая, что без оружия, отчётливо громко проговорил Исао, переводя дыхание от быстрого бега. — Я не враг вам. — Как мы можем верить тебе, ёкайское ты отродье… — Тихо, Айко! — скомандовал шиноби Сенджу, рукой отодвигая воинственно настроенного напарника. — Мальчишка, говори! — Вот. — Юноша протянул клык на шнуре, который отдал ему Тобирама. — Это Сенджу-сан мне дал, и послание отправил. Хотите, можете вести к своим мозгоправам и разбираться, правда или нет, но время дорого… — Исао тараторил, спешил скорее донести информацию. Тэнгу слетел поближе, обратился в человека и спрятался за широкий ствол, подслушивая. Сердце заходилось от волнения. Он посмотрел в ту сторону, откуда прибежал молодой Учиха, внимательно вглядываясь и понимая, что не увидит той дорогой ему и желанной фигуры. — Сенджу-сан, он остался принять бой, чтобы дать время. Он там один сражается с Хагоромо. Здесь… Вы скорее должны помочь ему. Скорее! — проглатывая половину слов продолжал парень. — Я ж тебе говорил, что чувствую чакру незнакомую… — шиноби обратился к тому, кого назвал Айко. И вновь повернулся к Учихе, решая, как поступить. Рукой он подозвал третьего напарника. — Идите с Айко в лагерь на заставу, отправьте птицу Хашираме-сама. Я выдвигаюсь на помощь Тобираме-сан. Ты как? — он обратился к юноше Учиха. — Со мной пойдёшь! Сможешь? — тот лишь кивнул головой, давая согласие. Но никто не заметил, как пару минуту назад чёрной стрелой ввысь взмыл ворон. Тэнгу сильными взмахами набирал скорость. Острым зрением вглядывался вдаль и вокруг одновременно, пытаясь скорее рассмотреть место битвы. Он проклял сам тот факт, что не обладает восприимчивостью к чакре. Не может почувствовать её, чтобы она привела его к Тобираме. Страх, что он не успеет прийти на помощь, накатывал отчаянием. Он проклинал себя за то что, поддался на просьбу Тобирамы идти со своим кланом и то, что не остался с ним. Хотя должен был, не от того что обязан ему нелепым спасением, а по велению души, если она существовала у ёкаев. Внутри всё холодело от одной мысли, что он может опоздать. Паника скручивалась внутри тугим узлом боли и отчаяния. Он спешил. Взмах… Быстрее… Взмах… Ещё быстрее. Чёрные бусины глаз внимательно прочёсывали поверхность леса, выискивая хотя бы какие-то признаки боя. Вместе с этими душевными терзаниями и переживаниями на тэнгу одна за другой накатывали волны сомнения. А правильно ли выбрал в спешке направление и стоило ли всё-таки дождаться, когда шиноби выдвинутся на помощь Тобираме. Но он настолько оказался взволнован информацией, что совершенно утерял нить здравого смысла. И растерял остатки рассудка, поняв, что человек, ставший ему близким, разделивший его тайну, находится в смертельной опасности. Нет…! Времени терять не стоило. Не он, так другие обязательно будут вовремя. Успокаивая себя, он летел вперёд, озираясь по сторонам и замечая любые приметные мелочи. Гулкий звук вырвал ёкая из поиска. Тонкий, едва заметный дымок поднялся над опушкой леса. Да! Это место — то, которое он искал! Именно там сейчас Сенджу принял смертельный неравный бой с вражескими шиноби, которые пленили его ранее. Тэнгу, не теряя более времени, устремился на звук взрыва. Благо место находилось совсем рядом. Приметив высокое дерево, он приземлился на него и в то же мгновение принял человеческий облик. Бесшумно спрыгнул с ветки на соседнюю. Его взору открылась картина, приведшая его в ужас. Такого шквала чувств: злости, негодования, доводящих до дрожи, ёкай никогда ещё не испытывал. Его взору предстал Тобирама, привязанный руками к двум стянутым молодым деревцам. А перед ним стояли трое. Двоих он видел ранее. Это — глава клана Хагоромо и его первый помощник, Нобу Кагуя. Громкий издевательский смех. Ему что-то выговаривали. Альбинос опустил голову. Его лицо, тело, вся одежда была в крови и кровоподтёках. Снова раздался глумливый смех. Тэнгу бесшумно придвинулся. Стоило спешить. Если отпустят стволы деревьев, к которым привязан руками Тора… Ёкай даже думать не хотел о том, что может случиться, отпусти шиноби по команде тонкие стволы. Собрав всю силу в ноги, чтобы оттолкнутся, он обнажил чёрную катану и приподнял на уровень головы, принимая боевую стойку. Рассмотрев, где лучше срезать верёвки, успокоив чувства и откинув окончательно страх, тэнгу рванул в сторону пленника чёрной молнией, настолько размытой, что даже те, кто стоял рядом, не заметили появления ёкая. Двумя стремительными рубящими движениями он прошёлся, срубив тонкие стволы деревьев. Тобирама упал. Толпа замолчала, опешив, погрузив окружающее пространство в тишину. Тэнгу развернулся к толпе шиноби Хагоромо, выставив перед собой катану. Чёрное лезвие меча тэнгу опасно блеснуло на солнце. Вступать в полноценный бой не входило в планы ёкая. Убивать людей не позволено непреложными правилами ёкаев-тэнгу с горы Такао. Они поклялись защищать людей от нечести, а не убивать. За убийство человека придёт неумолимое наказание. Но вот что грозит ему за сам факт явления перед людьми, пусть и в образе юноши?.. — Изуна Учиха… — неподдельное удивление сквозило в словах главы клана Хагоромо. — Ты ж сдох, красноглазое отродье! — Ёкай чуть повернулся лицом к высокому крупному мужчине, при этом не теряя бдительности. Абсолютно чёрные глаза ёкая встретились со взглядом, полным интереса. Глаза ёкая сохли. Тэнгу сморгнул. Сделал шаг назад в сторону Тобирамы, прикрывая собой раненого шиноби. — Я не понимаю, о ком ты, человек, — чуть скрипучим голосом проговорил ёкай. — Дай мне уйти с ним, и я оставлю вас в живых, — негромко, добавив угрозы в слова, продолжил тэнгу. Про себя он просил о помощи всех верховных богов, которых помнил. Только бы вражеские шиноби поверили в его угрозу, которая, по сути своей, являлась чистым блефом. Стоило потянуть время, а лучше скорее скрыться. Те бравые вояки, что бегут сюда, явно окажутся в ловушке. Не соперники они этой толпе. Тэнгу прикинул это, мелком осмотрев собравшихся в полукруг людей Хагоромо и Кагуя. Около сорока человек. Что они могут сделать с ними? Ёкай сглотнул и сделал ещё один шаг назад. Где-то сбоку послышался звук металла обнажаемой катаны или вакидзаси. Люди также наступали на него. Напряжение грозило перерасти во взрыв столкновения, и с каждым мгновением ёкай осознавал неизбежность боя. Но его волновало сейчас лишь то, что Тобирама настолько бессилен, что в пылу битвы его, скорее всего, смогут добить. Стоило стоять тут и вести бой вокруг Торы, защищая его и одновременно отражая атаки вражеского клана. Ждать скорой подмоги. То, что он продержится, сомнений у тэнгу не было, лишь бы вывести из боя этих мерзавцев, не нанося существенного ущерба. Отделаться минимальным наказанием или выговором от Дай Тэнгу. Внимательно глядя периферическим зрением, то и дело смаргивая средним веком, он ждал первой атаки. Глупо сдохнуть в планы не входило, как и нарушать правила. Значит бой будет длительным и изматывающим. Из своих навыков он помнил, что есть козырь мгновенной телепортации, но насколько его хватит? Главное — вымотать противников лёгкими ранами. А уже пришедшие Исао и шиноби из клана Сенджу должны закончить начатое им. Первый удар последовал одновременно от двух шиноби — справа и слева, но ёкай уже давно заметил, как едва видимым знаком Коичи Хагоромо приказал нападать. Легко парировал удар, а следующим движением поранил обе руки нападавших. Взгляд абсолютно чёрных глаз замер, как и сам воин. Над опушкой повисла тишина, прерываемая лишь звуками леса и лёгким шумом ветра в кронах деревьев. Тэнгу заметил, как шиноби начали перегруппировку и предполагал, что они начнут нападение группами по пять-шесть человек. Пытались окружить. Кто-то складывал печати, вызывая техники. Для ёкая ситуация складывалась совсем неважно. Тяжёлый вздох Тобирамы на доли секунды отвлёк тэнгу. За спиной раздался шёпот, полный возмущения и удивления: — Изуна, подойди ближе, — едва слышный хриплый голос вырвал на мгновение из сосредоточенности. Ёкай сделал пару шагов назад и опешил. Тора пришёл в себя и, пошатываясь, стоял, на удивление ещё и криво улыбаясь. — Держись за меня, — коротко скомандовал он. Как он смог в таком состоянии? Но Тобирама уже складывал печати техники. — Быстрее! — следующий миг — и они оказались на ветке высокого дерева. Внизу стоял гул. Никто не заметил, куда перенесла их техника. В ходе битвы поляна стала полна отпечатков чакры, из-за которых отследить направление, куда перенеслись юноша и Тобирама, было весьма проблематично. — Догнать ублюдков! Живо! — крик Коичи Хагоромо раздался среди общего гула. — Они за нами, Изуна. Нам немного продержаться, — Тобирама указал в сторону. — Там Исао Учиха и Сату из моего клана. Вместе мы сможем скрыться. Ближе к границе они не посмеют подойти. — Тэнгу перекинул руку, позволив обессиленному Тобираме облокотиться. Тот шикнул и поморщился от боли, — видимо, рёбра сломаны. — Надо спешить. — Ёкай собрал все силы, что у него были, и вместе с раненным шиноби поспешил навстречу подмоге.***
В селении клана Сенджу стояло тревожное напряжение. Шутка ли, сам глава клана Учиха прибыл с большим отрядом на встречу к Хаширама Сенджу. Причина вполне ясная, — в селении Сенджу находились четверо шиноби Учиха, которые чудом спаслись от Хагоромо после вероломного предательства внутри своего же клана. Что шиноби отряда живы, знал только Мадара. Не хватало ещё спугнуть предателя. Он собрал внушительную делегацию под предлогом обсуждения проекта мирного договора, который они планировали подписать между кланами, дабы предотвратить многолетнее бессмысленное кровопролитие, которое грозило выкосить генофонд кланов. Весь совет клана Учиха, отряд охраны и старейшина клана. Итого почти тридцать человек. Хаширама лично вышел встретить давнего друга детства и оказать уважение, которого эти храбрые воины достойны. Встреча не ради битвы, а ради долгожданного и такого необходимого мира. Они подошли к заставе Сенджу на рассвете. Отряды встали друг против друга. Главы кланов вышли навстречу друг другу. Хаширама широко улыбался той самой тёплой радушной улыбкой, как будто на встречу к нему шёл не многолетний враг, а друг, которого не видел очень давно и скучал. Хотя воспоминания о совсем недавней встрече ещё хранили жар в груди главы Сенджу. Мадара же хитро прищурил глаза, криво улыбнулся старому другу и любимому человеку. Они очень долго шли к этому моменту. — Ну что, ты готов? — негромко спросил Хаширама, всё так же не переставая улыбаться. Ему не терпелось скорее заключить в объятия строптивого Учиху. — Я-то да, готов. А ты? — он протянул руку без привычной чёрной перчатки. Тёплую, и заключил в крепком рукопожатии руку Хаширамы. — Давно готов, Мадара, и тебе это известно. — Учиха лишь шире улыбнулся, качнув головой, готовый рассмеяться. — Ну, что! Веди нас к себе, пора бы закончить со всем. — Он сделал ударение на последнем слове, что известно было лишь им двоим и тщательно хранилось в секрете. Оба главы шли впереди, оставив свои отряды поодаль от себя на приличном расстоянии, что бы их личный разговор остался только между ними. А сказать друг другу было что. — Как Кен-сан? — коротко спросил Учиха. — Его жизнь сейчас вне опасности. Скоро он совсем пойдёт на поправку. Это просто чудо какое-то или свершение путей судьбы, что Тора оказался недалеко от отряда Хагоромо. — Но не один же он справился? — Мадара увидел, как Хаширама достал из нагрудного кармана небольшой свиток и передал его ему. Глава клан Учиха развернул свиток, с каждым витком на бумаге проявлялся знакомый почерк. Как много раз он видел его в многочисленных отчётах. Эти характерные завитки. Его одзи-сан. Написанное в свитке послание для Хагоромо не то чтобы шокировало Мадару. Он предполагал возможные козни Инаби за своей спиной и то, что поддержка его в клане была достаточна сильна, но вот такое низкое предательство… Подвергнуть опасности командира одного из своих лучших отрядов! На что он надеялся? Убить своих соклановцев в погоне за властью. Подкинуть трупы к границе с Сенджу и выставить это убийство, как совершённое древесным кланом. Развязать новый виток кровавого противостояния в угоду третьим лицам. Ниже падать было уже некуда. Это удар в спину. Лицо Учихи темнело от гнева с каждой мгновением и новым прочитанным иероглифом. Он прикрыл глаза, пытаясь взять под контроль накатывающий гнев. Внутри, в крови, закипал адреналин. Ему хотелось сейчас же развернуться и воткнуть катану в горло предателя. — Тихо, — Хаширама накрыл рукой подрагивающие в гневе пальцы Мадары. Пустил свою тёплую чакру с лёгким меддзюцу, успокаивая Учиху. Тот взглянул в карие, такие тёплые глаза Сенджу. — Не сейчас, Мадара. Всему своё время. Надо объяснить всё твоим людям, а потом судить, как полагается. Иначе мы сейчас нарубим таких дров, что сложно будет разгрести всё это. — Он снова успокаивающе улыбнулся, переместил руку на плечо Мадары и едва заметно сжал. — Нам есть много чего обсудить. Ты это прекрасно понимаешь. — Да, ты прав, Хаширама, — он кивнул, соглашаясь. Поговорив ещё немного, они двинулись в сторону селения Сенджу.***
Шум вырвал Тобираму из тревожного сна. Он проснулся, но открывать глаза не спешил. Сбоку на футоне чувствовалось тепло ещё одного тела, прижавшегося к нему, свернувшись калачиком. Тобирама неспешно аккуратно повернулся набок, стараясь не разбудить Изуну, а он понимал, что это был именно тэнгу. Чуть приоткрыв глаза, Тобирама смотрел на знакомый затылок. — Ты не спишь, я знаю, — голос Сенджу после сна — чуть хриплый. От того, что он спал долгое время в одной позе и многочисленных ран, тело болело и ныло. Изуна не спеша повернулся на спину. — Почему ты тут? — Изуна промолчал и не ответил на вопрос Торы. — Изуна? — Шиноби рассматривал знакомый чеканный профиль. Вроде бы всё знакомо в нём было, но при этом стоило осознавать, что, скорее всего, это не он. — Как мне тебя называть, тэнгу? — он опять задал вопрос и замолчал, давая подобрать ответы. С края глаза юноши тонким ручейком скатывались слезы. — Тора-сан, душа моя в смятении, — наконец нарушил тишину тэнгу. — Разумом я понимаю, что принадлежу миру ёкаев и задачи мои весьма конкретны, но душа моя стремится к людям, которые мне дороги. Это разрывает меня и приносит муки. Тэнгу не чувствуют боли от сожалений, нет сильных эмоций, мы выполняем возложенные на нас задачи перед кланами, к которым привязаны. — Он на минуту замолчал, подбирая правильные слова. — Душа шиноби Изуны Учиха настолько сильна, что прорывается и не даёт мне существовать, как ёкай, тэнгу карасу. Его воспоминания заполонили мой разум, с каждым днём их всё больше и больше. Я не хочу от них отрекаться, но и выполнять свои задачи так не смогу. Чем больше проходит времени рядом с тобой, Сенджу-сан, тем больше я привязываюсь и понимаю, что этого бы и хотел Изуна Учиха. Наверное, да, пока это сложно понять и осознать, я и есть этот мёртвый шиноби. Это неправильно… — юноша повернулся лицом к Тобираме. Тот большими пальцами вытер слёзы, скатывающиеся по бледному, будто дорогой фарфор, лицу. Альбинос всматривался в чёрные провалы необыкновенных глаз тэнгу. Внутри стало больно. Ведь это он виноват, отчасти, в этой ситуации. — Прости меня… — Тобирама нежно огладил пальцами щёку юноши и запустил руки в шёлк чёрных волос. Так ему эти волосы сейчас напоминали цвет перьев ворона. С таким же красивым фиолетовым переливом. — Если можешь, прости, хотя я не заслуживаю. Твоего прощения. С каждым днём с момента, когда я узнал, что Изуна… что ты погиб от раны, которую я нанёс тебе по роковой случайности… Я не хотел убивать тебя… — Молчи! Молчи, Тора-сан, — тэнгу приложил кончики холодных пальцев к губам Тобирамы. — Не извиняйся. Я видел, я помню тот день как сейчас. Эти воспоминания перед моими глазами. Изуна… — тэнгу остановился. — Я не думаю, что ты стремился меня убить. — Ёкай это сказал, показав, что окончательно принял эту человеческую сторону своей сущности. — У тебя было множество шансов убить меня в честном бою, но все эти схватки заканчивались нелепыми смешными ранами. Я видел, как ты подставлялся сам под мою катану, и я не стремился, никогда не стремился убить тебя, Тобирама, — он сглотнул. От волнения горло пересохло. — Изуне, то есть… Ты мне всегда нравился, я любовался тобой в бою. Твоей силой, твоей гениальностью. Будучи от рождения слабым, ты вырос в такого великого воина. Без кёккей генкая и огромного запаса чакры — это всё твой упорный труд, Тобирама. Так что не проси прощения за смерть, которой ты не желал. Но если тебе будет легче от этого, то я прощаю тебя, Тора-сан, прощаю… — уже совсем тихо проговорил Изуна. Тобирама прижал тонкое стройное тело к себе, обняв и поглаживая по шёлку волос и спине. Болело всё: тело от ран, а душа — от слов, что он сейчас слышал. Старая душевная рана, казалось, давно зарубцевавшаяся, отдавала уколами, напоминая вновь и вновь о себе. — Спасибо …
