Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее
23 июня 2026 г., 23:01
Примечания:
undressed - sombr
Little Girls - Cameron Diaz
Sheiẞe - Lady Gaga
One Way Or Another - Blondie
The Winner Takes It All - Meryl Streep
Burning Love - Elvis Presley
Afraid - The Neighborhood
My Moon My Man - Feist
Breezeblocks - Alt-J
Заледеневшие от холодной воды пальцы слабо сжимали перепачканную тряпку. Ряды потрескавшейся плитки никак не кончались, в щели и под замысловатый узор забилась грязь. На то, чтобы достать крошки из-под шкафов, уходила уйма времени, а за окном уже начало темнеть. Время от времени мимо пробегали повара и слуги, чуть ли не наступая на пальцы.
Домыв до высокого кухонного стола, юноша с трудом разогнулся позвонок за позвонком. Ему было лет пятнадцать, но тяжёлая работа оставила следы постоянной усталости. Работать чаще всего приходилось согнувшись в три погибели, поэтому мальчишка сильно расправлял плечи, пытаясь сохранить осанку, и порой это выходило до боли смешно. Вьющиеся светло-русые волосы были старательно расчёсаны, а белую рубашку с яркими узорами, которые юноша вышил сам, скрывал грязный и местами порванный фартук. Его лицо обладало приятными чертами, но из-за недоедания щёки впали, а подбородок стал острее. Воспалённые глаза слипались от усталости, тонкий курносый нос рассекала свежая ссадина.
Юноша посмотрел в окно: близилась ночь.
— Этот мерзкий старикашка, у которого мусора и тюков с продуктами больше, чем посетителей за все годы существования его треклятой таверны, вряд ли станет ждать. Останусь без денег, как в прошлый раз, — недовольно цыкая, сморщил нос мальчишка.
Оставшаяся часть кухни была протёрта на скорую руку, и уже через четверть часа половая тряпка полетела в ведро с грязной водой.
Сбросив фартук, юноша быстро обогнул стол и скрылся в тени от чужих глаз. Когда никого рядом не осталось, он юркнул в кладовую, до отказа набитую фруктами, свежим хлебом, приправами и овощами. Тут же под расшитой рубахой юноши оказался ароматный ещё тёплый батон, а в карманах несколько яблок и орехи. Из-за изобилия, царящего в этом доме, сердце юноши царапала зависть.
Тяжело вздохнув, он направился к двери, но тут путь преградил рослый повар. При виде юноши его густые тёмные брови сдвинулись к переносице, а руки скрестились на груди.
— Вот значит как, Левент? Тебе позволили работать в доме такой семьи, а ты воруешь? — прозвучал низкий голос.
— У меня дома больная мать и сестра, которой едва исполнилось четыре года. Прошу, не нужно никого звать, я больше не буду ничего брать, — боязливо затараторил Левент, вцепившись пальцами в буханку хлеба.
— Ещё чего! Буду я рисковать ради такого как ты, — фыркнул повар, — Кто знает, что со мной может сделать господин, если узнает, что прикрываю воров. А ну-ка пошли.
Сильная рука тут же схватила Левента за шиворот и потащила к лестнице, ведущей наверх. Юноша брыкался, впиваясь ногтями в кожу обидчика, в глазах читались страх и гнев.
— Я отдам тебе заработанные за сегодня деньги! Отпусти!
— Не нужны мне твои гроши.
Мраморные ступени оставили внушительные синяки по всей спине. Не в состоянии вырваться из хватки повара юноша просто барахтался в чужих руках. Тут земля ушла из-под ног, чужие руки выбросили Левента за порог. Больно ударившись плечом о землю и разодрав колени, юноша попытался встать на ноги, по лбу скатилось несколько капель крови и упало на землю. Левент подумал, что повар сжалился и просто вышвырнул его из дома, но почти сразу его подхватили две пары мозолистых рук. Спотыкаясь и не поспевая, юноша послушно пошёл за незнакомцами, чтобы вновь не волочиться по земле на глазах у всех обитателей этого дома.
— Отведём его на задний двор. Господин как раз пожелал устроить вечернее «представление».
Сердце Левента пропустило удар. В этом доме фразу «вечернее представление» юноша слышал довольно часто, но никто так и не удосужился объяснить ему, что это значит, лишь кривили носы и отводили глаза.
Снег падал с неба крупными хлопьями, и за то время, пока Левент прибирался на кухне, успел лечь толстым слоем на землю, крышу и многочисленные балконы трёхэтажного здания. Выступы и покрытые резьбой карнизы нависали над Левентом, взгляд упал на знамя, развивающееся на холодном ветру. Со знамени на Левента своими красными голодными глазами смотрел волк, широко раскрывший пасть. Тело юноши била мелкая дрожь, ледяные порывы ветра проникли сквозь тонкую рубаху и вонзились в худощавое тело острыми иглами. Снег засыпался в поношенные ботинки, падал на взлохмаченные волосы и прилипал к ресницам.
Глаза Левента широко распахнулись, когда перед ним предстала глубокая широкая яма, огороженная деревянными кольями. Внизу факелы освещали заснеженную площадку.
Обернувшись на звук шагов, Левент встретился взглядом с мужчиной, спускающимся по лестнице к бордовой палатке, расставленной у края ямы. Это был хозяин дома. От одного вида этого человека холодок пробежал по спине Левента: тёмные глаза смотрели на юношу с издёвкой, от мощного грузного тела веяло жестокостью. Ветер трепал чёрный плащ с меховым воротником и спутывал короткие чёрные волосы. Хозяин дома опустился в кресло, на губах появилась кривая ехидная ухмылка, которая заставила юношу содрогнуться.
Левента подвели к краю ямы, заставляя протиснуться между кольями. Снег, как плеть, хлестал по раскрасневшимся щекам, стук сердца стоял в ушах, а глаза начало щипать.
Миг и Левент почувствовал, что падает. Визг ветра; в голове всё смешалось. Снег чуть смягчил удар, но этого всё равно оказалось недостаточно. Боль растеклась по телу, заставив юношу приоткрыть рот в немом крике, из глаз брызнули слёзы. Юноша сел на колени и закашлялся, согнувшись пополам. Тут же рядом на снег упал старый затупившийся кинжал. Левент оглянулся через плечо и поднял глаза полные слёз на хозяина дома. Мужчина лишь хмыкнул и подпёр подбородок кулаком, внимательно следя за юношей.
— Матушка... Сестрёнка... Я подвёл вас, — ком встал в горле, грудь распирало от растущего гнева.
Юноша, пошатываясь, встал на ноги и закричал:
— Гореть тебе в аду, урод!
Голос юноши разрезал мёртвую тишину и ударил по ушам всех наблюдателей. Слуги, без движения стоящие возле господина, прикрыли глаза и опустили головы.
Хозяин дома махнул рукой.
Скрип ворот. За спиной Левента послышался глухой звериный рык. Сердце замерло в груди, а ноги стали ватными. Юноша едва нашёл в себе силы развернуться на рык. Зрачки сузились. Карие глаза встретились с двумя парами разъярённых волчьих.
Два хищника скалили острые длинные клыки, тёмно-серая шерсть встала дыбом, а когти рыли снег. Волки прижались к земле, готовясь к атаке. Тут Левента будто окатило потоком ледяной воды. Юноша отшагнул и, одним движением подобрав нож с земли, бросился к противоположной стене, подскальзываясь на снегу. Одежда уже давно промокла насквозь, и теперь тело колотила мелкая дрожь.
Левент налетел спиной на стену и вжался в неё всем телом, выставив кинжал перед собой. Волки наступали, изо рта на белую гладь текли слюни.
Левент был белее простыни, страх, скопившийся в груди, вырвался оглушительным криком. Юноша взмахнул клинком, оставляя на шершавом носу волка глубокий порез.
Это лишь разозлило хищника. Прыжок. Один взмах лапой и Левент повалился на землю. На светлой рубахе проступили три красные линии. Второй волк не отставал, челюсти сомкнулись на левой ноге юноши, начиная тянуть и разрывать плоть. Изо рта Левента вырвался мучительный крик, боль разнеслась от повреждённой конечности по всему телу. Не давая ей стихнуть, клыки второго волка воткнулись глубоко между рёбер. Когти начали рвать одежду и кожу, стараясь очистить себе кусок повкуснее.
Левент трепыхался под тяжёлыми лапами, хватаясь окровавленными руками за густую шерсть. В воздухе стояли душераздирающие крики. Левент скулил от боли, когда зубы и когти впивались в его живот, пытались оторвать руки и ноги. Юноша слышал треск собственных костей. Кровь пошла горлом и с кашлем выплеснулась на снег, уже давно окрасившийся в бордовый. Глаза видели лишь мелькающие очертания хищников, алые пятна повсюду. Вскоре даже кричать стало невозможно, вместо этого изо рта выходили хрипы и бульканье. Пытка никак не заканчивалась.
Тут воздух разрезал короткий свист. Один из хищников замер, а затем замертво повалился наземь. Из туши торчала длинная стрела с чёрным опереньем. В следующее мгновение та же судьба постигла и второго волка. Зубы зверя всё ещё впивались в тело юноши, не желая отпускать добычу.
Левент устремил мутный взгляд вверх: на краю ямы стояла девушка. Длинные рукава её белого платья и светлые волосы развевались на ветру, подхваченные вьюгой. Тонкие длинные пальцы сжимали охотничий лук, а строгий безэмоциональный взгляд ярко-голубых глаз был направлен на юношу. Под светом луны лицо казалось ещё бледнее, чем есть на самом деле. От острых черт прекрасного благородного лица веяло зимним холодом. Глаза юноши открылись шире, а сердце забилось чаще. Вся боль вдруг испарилась, остался лишь трепет в груди, который приятно покалывал изнутри. Всё вокруг стихло, от страха не осталось ни следа.
Хозяин дома встал на ноги и тяжёлыми шагами подошёл к девушке, наложившей на тетиву новую стрелу. Мужчина окинул раздражённым взглядом лучницу, глаза загорелись кровожадностью.
— Захотела поменяться с ним местами?
Мужчина поднял руку, чтобы жестом приказать слугам схватить девушку. Её лицо осталось совершенно неподвижным, а осанка безукоризненной.
— Пускай я погибну, но перед этим успею забрать жизни многих, — сказала девушка, вскинув лук.
Слуги обнажили сабли, готовясь наброситься на девушку, но тут из ниоткуда перед ними появился сын главы и спрятал лучницу за собой. Несколькими быстрыми и точными ударами клинка юноша отвёл их сабли.
— Мирай, держись рядом со мной, — строго произнёс юноша.
Молодой человек привлекал внимание: высокий и подтянутый, стройный и статный. Чёрный кафтан сидел на нём ладно, под плотной тканью угадывались очертания мускулистой груди. Лицо юноши было спокойно и строго; каждая линия казалась выверенной: высокие скулы, острый гладковыбритый подбородок, нос с небольшой горбинкой. Ветер трепал иссиня-чёрные волосы, от взгляда непроницаемых тёмных глаз веяло ледяным холодом.
— Отойди и не делай глупостей, Адем, — обратился отец к сыну, — Когда ты уже перестанешь нарываться на неприятности ради слуг и рабов?
— Ты не тронешь её. Давно нужно было положить конец твоим зверствам, — холодно бросил Адем, направляя саблю на отца.
— Ты позоришь наш род, никчёмная белая ворона.
— Я не отступлю, отец. Больше никто не пострадает от твоих рук.
Адем устремил твёрдый взгляд на лицо отца, ища в нём хоть каплю сомнения. Но тут с уст мужчины сорвался приказ:
— Схватите и убейте обоих.
Сердце юноши рухнуло, глаза защипало от разочарования и гнева, пальцы стиснули рукоять клинка.
На шум прибежало множество людей, служащих этой семье. Около ямы собралась толпа, люди перешёптывались, наблюдая за сценой.
Тут из толпы вышел Корай и встал рядом с Адемом, достав саблю из ножен. Корай игриво посмотрел на друга и ободряюще подмигнул. Его поступок не остался незамеченным: часть толпы отделилась и встала за спиной Адема аги, намереваясь защитить младшего господина. Другие же так и остались на стороне главы семьи.
— Значит война, Адем? — хмыкнул мужчина.
***
Левент ощутил тяжесть по всему телу. Сознание начало проясняться, юноша будто вынырнул на поверхность воды. Вместе с этим появилась тупая боль, безжалостно терзающая тело. Из-за мучительного приступа лихорадки невозможно было нормально вздохнуть, всё тело сковало мелкими судорогами. Веки казались свинцовыми, поток света ударил в глаза. Тут же голову прошила сильнейшая вспышка боли, к горлу подобралась тошнота. — Больно... Больно, — сорвался с губ юноши тихий стон. Тут над ухом послышались голоса, которые казались невероятно громкими. — За это время его состояние улучшилось. Но он потерял очень много крови. Это чудо, что он ещё жив, — произнёс лекарь, наблюдая за юношей, — Полное восстановление вряд ли возможно. Сомневаюсь, что когда-либо сможет нормально ходить, большую часть жизни он проведёт в постели. Мирай хатун скрестила руки на груди и устремила задумчивый взгляд на раненого юношу. Адем, стоящий неподалёку, отпустил лекаря и подошёл ближе к Мирай. Слыша тихие стоны юноши, Мирай присела на край кровати и поправила холодные компрессы на его запястьях. Увидя размытый силуэт перед собой, Левент сделал усилие и прошептал, борясь с приступом кашля: — Где я? — Адем ага отвёз нас в охотничий домик. Ты будешь жить здесь, пока не оправишься, — произнесла Мирай. — Нельзя... Мне нужно к матушке и сестре. Нужны деньги на еду. Они там совсем одни. — А твой отец? Он не может помочь? — Он сбежал от нас. — Мирай, — окликнул девушку Адем, — Я позабочусь о его семье. — Сможешь узнать, где они живут? — спросила девушка у Адема, видя, как сложно Левенту разговаривать. — Конечно. Сегодня же отправлюсь к ним. — Я пойду с тобой. — Из-за отца Вы сейчас в опасности, — шепнул Корай на ухо Адема, — Почему Вы так заботитесь об этом юноше? — Мирай это важно, а значит небезразлично и мне.***
Карета остановилась, не имея возможности проехать по чрезвычайно узким улочкам, изрытым глубокими ямами. Адем и Мирай спустились на землю и скрылись в тёмной подворотне. Между окнами было протянуто множество верёвок с мокрым бельём, открытые ставни скрипели, еле держась на ржавых петлях. В воздухе стоял неприятный запах гнили; мимо Адема и Мирай по песку пробежала крыса и спряталась где-то под домом. Дом семьи Левента ничем не отличался от окружающих, так что путники чуть не ошиблись дверью. Адем перехватил корзину с продуктами и постучал в дверь. Ответа не последовало. Юноша постучал ещё раз, но никто не открыл. Адем заглянул в грязное окно: внутри было темно, всё казалось нежилым и давно забытым. — Не думаю, что они ушли куда-то, — сказала девушка, — Может быть, что-то случилось? Выбей дверь. Адем навалился всем телом на ветхую дверь, трухлявые доски начали крошиться, петли слетели. В нос ударил неприятный запах, заставляя поморщиться. Глаза начали слезиться. Пройдя по заляпанному в чём-то полу в соседнюю комнату, гости увидели кроватку, в которой лежало истощённое детское тело. Мирай застыла на месте, сердце рухнуло, а холодок пробежал по спине. Адем едва смог оторвать взгляд от мёртвой девочки и поднял глаза. — Отвернись, — прошептал юноша, кладя руки на плечи Мирай и поворачивая её к себе лицом. В углу комнаты висело тело худой низкой женщины, спутанные волосы скрывали её лицо, толстая верёвка оплетала шею. — Видимо, девочка умерла от голода, а мать не смогла пережить этого. — Тот юноша слаб, он не перенесёт этого. — Мы поможем справиться.***
Когда Мирай вошла в комнату и села на край кровати, Левент тяжело дышал, с трудом держа глаза открытыми. Губы юноши были сухими и искусанными, а кожа болезненно бледной. — Как ты? Говорить можешь? — тихо спросила Мирай. Левент прочистил горло, проверяя севший голос, и едва заметно кивнул. — Как твоё имя? — Левент, — мучаясь от боли, произнёс юноша, — Что со мной? — Лекарь сказал, что ты поправишься, — произнесла Мирай, куда более уверенным тоном, чем позволяла ситуация. Рукой, которая пострадала меньше, юноша приподнял одеяло: всё тело было покрыто повязками, из-под которых кое-где выглядывали швы, левой ноги не было, а правая не двигалась, несмотря на многочисленные попытки. Слёзы защипали глаза Левента, изо рта вырвался рваный вздох полный ужаса. — А что с моим лицом? — дрожащим голосом спросил юноша, боясь услышать ответ. — С лицом всё в порядке. Воцарилась тишина. Девушка была уверена, что не имеет права сообщать Левенту о смерти его семьи. Но, похоже, близких у этого юноши не осталось. — Я сходила к твоей семье, Левент... — начала Мирай, но решила не тянуть с известием слишком долго, — Их больше нет. Левент замер, чувствуя, что внутри что-то оборвалось. В ушах зазвенело, а глаза расширились. Лицо юноши не исказилось от горя, но по щекам побежал поток слёз. Боль и ужас сковали раненого юношу, пустота разлилась по организму. Тело стало невесомым и, казалось, потеряло всю силу, юноша будто стал тряпичной куклой. — Я виноват, — прошептал Левент; губы задрожали. Юноша хотел было добавить что-то ещё, но вместо слов изо рта стали вырываться всхлипы. Мирай никогда не умела успокаивать людей, она всегда с неприязнью относилась к слезам, но сейчас ей хотелось утешить этого юношу. — Левент... — начала Мирай спокойным и серьёзным тоном. — Оставь меня, — дрожащим, но твёрдым голосом произнёс юноша, заставляя Мирай выйти из комнаты. Прошло несколько часов. Мирай оперлась на подоконник и посмотрела в окно. Снег крупными хлопьями валил на землю, высокие деревья выстроились вплотную и высовывали из ночной темноты свои крючковатые ветви. Вьюге вторил редкий, но громкий вой волков. В голове тут же всплыл образ окровавленного юноши, не сводившего с неё глаз. Тяжело вздохнув, девушка приоткрыла дверь в комнату, где лежал Левент. В комнате было свежо, даже прохладно, в сумраке прятался юноша, забравшийся с головой под одеяло. Пройдя по мягкому ковру мимо широких кресел и набитых книгами шкафов, Мирай приподняла край пухового одеяла. Левент съёжился на влажных от пота простынях и дрожал от озноба и страха. Воспалённые пустые глаза впились в девушку, на мгновение в них промелькнула надежда, но после очередного завывания волков по бледно-серому лицу пробежала судорога. — Ну всё, прекрати. Ты должен отдыхать и набираться сил, чтобы поправиться, — твёрдо произнесла Мирай. — А если я не хочу поправляться? — после долгой паузы прошептал юноша. — Хочешь так и лежать здесь? Тебе предстоит проделать большую работу, чтобы вновь встать на ноги. — Я хочу умереть. От слов Левента взгляд Мирай потух, от девушки повеяло ледяным холодом. Мирай, не произнося ни слова, развернулась к Левенту спиной и взяла с полки шкафа нож для фруктов. Не успел Левент моргнуть, как рядом с его головой вонзилось лезвие, протыкая матрас. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило, а в глазах потемнело. Юноша поднял взгляд, и карие глаза встретились с ярко-голубыми, которые смотрели завораживающе безжалостно. Под кожу Левента будто загнали ледяные иглы, но на сердце почему-то стало тепло, на мгновение горечь утраты стала тише. — Не разбрасывайся столь громкими словами, Левент. Смерть всегда омерзительна, так что будь добр делать это не в постели человека, который тебя приютил. Сможешь умереть, когда на своих ногах доберёшься до заднего двора. — Мирай... — прошептал юноша, в горле пересохло. В голосе юноши слышалось столько отчаяния... Но её имя он произнёс с такой надеждой, что жалость и сочувствие больно полоснули по сердцу Мирай. — Засыпай. Снадобье, которое тебе дал на ночь лекарь, скоро начнёт действовать, и боль уйдёт, — смягчившись, сказала девушка. Мирай развернулась, чтобы уйти, но полный надежды голос юноши остановил её: — Ты не побудешь рядом хоть немного? В этих крупных, способных разжалобить кого угодно, глазах Мирай заметила и каплю едва заметной бесстыжей игривости. Девушка окинула раненого выразительным взглядом, который заставил последнего вжаться в подушки и тут же замолчать.***
Время пролетело незаметно. Охотничий домик оказался весьма неплохим пристанищем, хоть Левент всячески это и отрицал. Ему был невыносим вид стен, принадлежащих человеку, бросившего его волкам, подонку, из-за которого он потерял свою семью. И на Адема агу юноша тоже смотрел с неприязнью: уж слишком сильным было его внешнее сходство с отцом, да и с Мирай он проводил непозволительно много времени. Но и про него Мирай не забывала. Каждый день на краю его кровати появлялись новые книги, которые поначалу казались невыносимо тяжёлыми. Но чуть погодя дело пошло быстрее, Левент начал стараться брать те труды, которые видел в руках Мирай. К тому же это стало ещё одним поводом начать беседу. Если же тем для разговора не находилось, Левент начинал жаловаться на боли в ранах. И вот однажды Мирай усомнилась в словах Левента. И лекарям, и Адему с Мирай было ясно: юноша идёт на поправку, несмотря ни на что. Отложив книгу, Левент сощурил глаза от ярких лучей солнца, бьющих в окно, и потянулся к тумбочке за отваром, прописанным ему лекарем. Вопреки всеобщим ожиданиям, Левент относился к лечению крайне ответственно. Плотнее закутавшись в мягкое пуховое одеяло, юноша открыл пузырёк, но тут кто-то выдернул снадобье у него из рук. — Ты слишком долго лежишь в постели. Нужно попробовать встать, — сказала Мирай. — Но я не могу! Лекарь сказал, что я больше не смогу ходить. — И ты смирился с этим? — спросил Адем, оперевшись на дверной косяк. Левент замолк, тонкие светлые брови сдвинулись к переносице. Юноша молча потянулся к снадобью в руках Мирай, но девушка отошла и поставила его на столик в углу комнаты. — Слезь с кровати и возьми, — сказала девушка в ответ на вопросительный взгляд Левента. — Но я не могу встать. — Тогда ползи. Иначе останешься без снадобья, — Мирай не собиралась сдаваться, — Лежать в постели без дела ты больше не будешь. Юноша глубоко вздохнул. Сбросив одеяло, Левент спустил ноги с кровати, которые повисли бесполезными плетьми. Обрубок, обмотанный бинтом, был всё так же отвратителен Левенту. Юноша попытался опереться на правую ногу, но та сразу же подкосилась, и Левент рухнул на ковёр. Юноша издал рычащий звук и, оперевшись на локти, пополз к столу. Схватившись за дубовую ножку, Левент попытался встать на колени, чтобы дотянуться до флакона. Каждое движение давалось с трудом, тело казалось деревянным и на редкость немощным. Оказалось, боль не до конца ушла. Мирай обвела Левента взглядом: юноша так исхудал, что пижама соскальзывала с торчащих плеч, позвонки проступали на узкой спине, покрытой яркими свежими глубокими шрамами. Мирай встала за Левентом и взяла его под руки, чуть придерживая. Адем тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Но вскоре юноша уже стоял рядом с Левентом, помогая Мирай. — Адем ага, я нашёл, что Вы просили, — в комнату вошёл Корай ага. В руках слуги лежал деревянный протез. Несмотря на внешнюю простоту, он оказался довольно удобным. Левент опёрся на деревянную ногу и почувствовал себя чуть увереннее. Чувствуя, как две пары рук придерживают его, юноша медленно попытался сделать шаг. Тут ноги подкосились, юноша полетел вниз, выставив перед собой руки. Тут же жилистая рука Адема аги сомкнулась на вороте его рубахи. Неудача больно ударила по самолюбию Левента, а от прикосновения Адема по телу пробежали противные мурашки. Юноша вывернулся из хватки Адема аги и опёрся на стол, кое-как держась на ногах. Левент тяжело дышал, лицо побледнело, русые волосы упали на лоб, покрытый испариной. Силы кончились, но после падения в голове всё вертелась одна хитроумная идея. Юноша оглянулся через плечо, взгляд остановился на красивых бледных руках Мирай, которые минуту назад держали его за плечо. — Я хочу попробовать ещё раз, — Левент сглотнул ком, скопившийся в горле. Левент оттолкнулся от стола и выставил вперёд здоровую ногу. Попытавшись подтянуть протез, юноша «оступился» и «ненароком» начал падать в руки Мирай. Но девушка заподозрила его намерения и, не изменившись в лице, отшагнула, давая юноше растянуться пластом на ковре.***
Левент стоял у лестницы, ведущей на первый этаж, вцепившись обеими руками в перила. Ладони вспотели и начали скользить по гладкой поверхности. Пол, казалось, лежал бесконечно далеко; юноша боялся, что один неверный шаг и он не соберёт своих костей. Не отпуская перила, юноша преодолел несколько ступеней. Дыхание участилось, сердце норовило выскочить из груди. Всё ещё слабые ноги тряслись, а на четвёртой ступеньке протез и вовсе предательски дрогнул. Левент вскрикнул и присел на ступеньку, дыша часто и рвано. — Нужно собраться. Мирай не нравятся слабые, — подумал юноша и поднялся. Оказавшись на первом этаже, юноша улыбнулся, жар разбежался по телу, руки сжали трость. Левент зашёл в комнату, где его ждала Мирай. Три стены были прорезаны широкими окнами, выходящими на густой лес, на каменных плитах пола лежал тонкий красный ковёр. Повсюду стояли вазы с раскидистыми растениями, а шкафы были набиты книгами, расставленными в алфавитном порядке. — В твоих работах всё ещё много ошибок. Нужно переделать, — вырвала Левента из мыслей Мирай, — Когда закончишь, начнёшь новую тему. Девушка окинула Левента взглядом: юноша нацепил красный кафтан, который выпросил у Адема на днях, шею обвивал тонкий полупрозрачный шарфик. Юноша съёжился под выразительным взглядом Мирай и поспешил сесть за низкий столик напротив неё. Левент покорно учил все необходимые письмена и трактаты, но как можно сосредоточиться на учёбе, когда прямо перед ним сидит девушка, прекраснее которой он никогда не видел? Взгляд юноши постоянно останавливался на ярко-голубых глазах, скользил по тонкой шее и изящным рукам. На губах юноши появилась мягкая улыбка, а щёки опалил лёгкий румянец. Только девушка не смотрела на него. Оторвав задумчивый строгий взгляд от бумаг, Мирай посмотрела в окно. На деревянной площадке тренировался Адем ага. Хоть мест для практики в боевых искусствах здесь было предостаточно, почему-то он всегда выбирал заниматься именно перед окнами комнаты, в которой находилась Мирай. Корай подал Адему саблю, и юноши отошли друг от друга. Адем ага взмахнула клинком, разрезая воздух справа налево, полы чёрного кафтана взметнулись в воздух. Движения и атаки были точными и лишёнными эмоций. Адем был закалён многолетними тренировками, он не тратил силы впустую. Выпады и уклоны выходили безупречными и изящными, лицо ничего не выражало: ни напряжения, ни азарта. Корай парировал атаки Адема, изредка отводя его саблю и заходя другу за спину. Корай не давал господину окончательно расслабиться, он использовал хитроумные приёмы и ставил молниеносные блоки. Взгляд Адема скользнул к окнам дома и встретился с задумчивыми глазами Мирай. Холодный взгляд внимательно следил за ним, но, оказавшись замеченной, девушка сразу же отвернулась. Адем думал, что если получит столь желанное внимание от Мирай, то всё станет проще, но сердечный ритм сбился, мысли спутались. Юноша пропустил удар Корая и был вынужден отойти на несколько шагов. Глядя на Мирай, Левент побледнел, в груди скопился жар, а живот начало крутить. Юноша поджал губы и начал стучать пальцами по столу. — Не смотри на него. Смотри на меня, — повторял про себя Левент. Мирай оставила Левента разбираться с огромной стопкой книг. Часы тянулись медленно, и не было ни минуты, когда Левент не думал, что сейчас делают Мирай и Адем. Где гуляют? О чём говорят? — И что в нём хорошего? Умеет махать саблей? Так с этим каждый дурак справится. Нацепив на ноги сапоги и схватив трость, Левент впервые за долгое время вышел на улицу. Свежий воздух проник в лёгкие. Юноша поёжился от прохладного ветра и сделал несколько шагов по широким лужам. Обогнув охотничий домик, Левент с трудом добрался до деревянной площадки, то и дело поскальзываясь на грязи. Оказавшись у стойки с несколькими клинками, Левент потянулся именно к сабле Адема. Юноша самонадеянно ухватил её одной рукой и попытался выставить перед собой. Клинок оказался столь тяжёлым, что Левент мигом потерял равновесие. Лезвие выскользнуло из рук и полетело вниз. Юноша зажмурился, сердце пропустило удар, когда послышался глухой стук. Клинок отсёк часть протеза; по деревянной ноге пошла длинная трещина, приводящая её в негодность. Теряя равновесие, Левент перенёс вес на трость и издал громкий измученный стон. — Позорище, — Левент сокрушённо опустил голову, — И что я скажу Мирай? Но всё оказалось куда плачевнее: дверь не поддавалась, сколько бы юноша ни тянул за ручку. Юноша до боли сжал челюсти, будучи не в состоянии даже пнуть треклятую дверь. Юноша упал спиной на дверь и устремил взгляд куда-то вдаль. Тут зрачки сузились. Две фигуры остановились вдалеке на лесной тропинке. Без сомнения это были Мирай и Адем. Всё время рядом с ними шёл Корай, но теперь держался поодаль. Адем сплёл пальцы Мирай со своими и медленно приблизился. Холод пробежал по телу Левента, гнев закрался в каждую клетку. Губы Мирай и Адема соприкоснулись, что-то изменилось в них обоих: будто растаял весь лёд. Руки Адема обхватили талию и крепко прижали девушку к себе. Мирай же медленно огладила грудь юноши, провела рукой по шее и запустила пальцы в чёрные волосы. По сердцу Левента будто саданули бритвой. В глазах застыли слёзы отчаяния и гнева, хотелось разорвать Адема на части, отрезать руки, которыми он посмел тронуть её. От бессилия стало тошно, и юноша опустился на каменную ступеньку, запрокидывая голову и подставляя лицо под капли дождя, которые не переставая падали с затянутого облаками неба.***
Сон никак не приходил, оставалось только вертеться с боку на бок и пустым взглядом смотреть в потолок. Мысли сжирали Левента, в голове всё всплывала ненавистная картина. Спускаться по лестнице в кромешной темноте без протеза было тяжело и опасно, но юноше было плевать. Левент хотел увидеть Мирай ещё раз. Грудь жгли обида и зависть, всё походило на худший кошмар. Взгляд упал на высокое зеркало. Увиденное заставило Левента брезгливо скривиться: из-под ворота бордового ночного одеяния виднелся яркий глубокий шрам. Отодвинув ткань, юноша осмотрел стянутую кожу, которая походила на рваные лоскуты. Левент прикрыл глаза и отвернулся. Взгляд прояснился, когда юноша оказался рядом с Мирай, дремлющей на столе, опустив голову на руки. Бумаги и письма были сложены аккуратными стопками, лишь одна открытая тетрадь была прижата руками девушки. Мягкий лунный свет падал на её бледное лицо, прямо как в тот судьбоносный день. — Кажется, за это время она стала ещё прекраснее, — мягко улыбнулся Левент. Тонкие пальцы юноши убрали с лица несколько светлых прядей, взгляд скользнул по умиротворённым чертами и остановился на алых губах. Захотелось стереть с них поцелуй Адема. Ни минуты не сомневаясь, Левент припал к уголку губ Мирай, оставляя невесомый поцелуй. Тут же на плечах девушки оказался мягкий плед. Хотелось полюбоваться ещё немного, но нужно было оставаться незамеченным. — Спокойной ночи, — прошептал юноша, выходя из комнаты. В конце коридора в темноте стоял Адем ага и молча смотрел на него. Адем скрестил руки на груди и сделал шаг навстречу, каждое движение было пропитано холодом. — Мне жаль тебя... Я соболезную твоей утрате... — начал Адем тяжёлым тоном, — Но, если твоя компания будет неприятна Мирай, сразу же покинешь этот дом. — Не бойтесь, я всегда буду нежен с ней... И всегда буду рядом с Мирай, — произнёс Левент, — Вы постоянно подвергаетесь опасности... С ней кто-то должен быть рядом, если однажды с Вами что-то случится. В глазах Левента появился недобрый огонёк, губы изогнулись в ухмылке. Взгляд Адема стал жёстче, толика доверия к этому человеку, с трудом скопившаяся за всё это время, рассыпалась.***
Когда время перевалило за полдень, Левент расчистил стол от скомканных листков пергамента и принялся перечитывать то письмо, которое казалось наиболее приемлемым. В груди засел страх, а руки были ледяными. Юноша провёл пальцами по пергаменту и тут же отбросил лист в сторону, будто он стал горячее раскалённого металла. — Нет, нельзя, чтобы она это видела. Почти что отказавшись от своей затеи, Левент нервно сглотнул и бросил обречённый взгляд на лист. В письме юноша изложил все свои чувства, и он не был готов к провалу, надежда крепко засела в сердце. — Не могу просто сидеть и смотреть, как Адем отбирает её у меня. Пальцы сжимали сложенное в несколько раз письмо за спиной. Левент нашёл Мирай во дворе, склонившейся над записной книжкой, и остановился перед ней, не решаясь сесть рядом. — Так и будешь стоять? — холодно бросила девушка. Левент уже успел пожалеть, что всё это затеял, но Мирай всё же подняла на него строгий взгляд. — Сядь. У меня есть новость, — голос девушки стал чуть мягче. Юноша сидел словно на иглах, солнце слепило глаза, а во рту пересохло. Написать письмо было хорошей идеей, потому что Левент не мог выдавить из себя ни слова, со страхом глядя на девушку. Выражение лица девушки было мягким и спокойным, в глазах сияли радостные искорки, которые дали юноше надежду. Мирай отложила записную книжку и заглянула Левенту в глаза: — Я хочу, чтобы ты узнал первым: я выхожу замуж за Адема. Левент будто вновь оказался в яме с волками. По крайней мере боль была ничуть не меньше, чем от зубов хищников. Судорога пробежала по лицу юноши, а руки сжались в кулаки, сминая письмо. — Всё в порядке? Ты что-то хотел рассказать? — Я ухожу, — голос Левента звучал глухо и болезненно, — Я должен научиться жить один, не могу больше сидеть на твоей шее. Левент поднялся на ноги и попятился. Юноша обвёл взглядом просторный охотничий домик: арки, обрамлённые резным камнем, золотые орнаменты, высокие окна. В отличие от Адема, ему было нечего предложить Мирай. Юноша не смог удержаться и оглянулся: Мирай одарила его мягкой едва заметной улыбкой. Сердце забилось чаще. — Позволь мне навещать тебя время от времени, — попросил Левент. — Ты всегда будешь желанным гостем. Ноги не слушались, к ним словно привязали неподъёмный груз. В горле застрял ком, а дыхание стало рваным, зубы впились в нижнюю губу. Взгляд опустошённых карих глаз изменился: горечь сменилась гневом и решимостью. — Я стану Великим Визирем и женюсь на Мирай.
