Trick of fate

— ...Ханисакл? Девочка открыла глаза в странном месте. Вокруг было светло, а внизу, там, где должен быть пол, все заполнено странной белой светящейся водой, больше напоминающей молоко. Сама она, при этом, не стояла на ногах, а парила в воздухе. Ханисакл подняла голову, посмотрев на большую, просто огромную и очень красивую статую мамы. Глаза у него были закрыты, на губах спокойная улыбка, а в руках посох-ключ и светящийся шарик. Одежда тоже была странной и непривычной. Больше похожей на ту, которую обычно носит ванильный старик. Ханисакл уже далеко не в первый раз рассматривала эту статую. И далеко не в первый раз оказывалась в этом непонятном месте. — ...Эй, Ханисакл? А также далеко не в первый раз слышала этот странный голос. — Опять ты? — девочка повертела головой, пытаясь найти источник звука. Как всегда безрезультатно. — Сколько можно уже? Каждый раз ты только и делаешь, что зовешь меня по имени. А когда я отзываюсь, говоришь лишь, что "время еще не пришло". Надоело. Когда оно уже наконец придет, это время? И для чего оно вообще сюда идет? В ответ раздались слабые смешки. — В тебе много любопытства, маленькая печенька. Любопытства и жажды Знаний. Этим ты действительно очень сильно напоминаешь Мой Источник. Ханисакл раздраженно вздохнула и попыталась закатить глаза, как это делают мама и Сапфи. — Знай же, дорогая Ханисакл, что время придет тогда, когда ты научишься отделять Истинные Знания от тех, которые тебе хотят внушить. Когда ты научишься распознавать Их и нести Их свет в сердца печенек. Когда поймешь, что Правда и Обман едины перед лицом Знания. — Но, что если я не хочу "нести свет" в сердца каких-то там печенек? Зачем мне вообще это делать? Они же мне никто, эти печеньки... В ответ вновь раздались смешки. — Ты поймешь это, маленькое дитя. Когда придет время, я сам укажу тебе дорогу к этим Знаниям. И тогда останется лишь один-единственный вопрос: примешь ты их и свое предназначение или же будешь сама творить собственную судьбу? Девочка только-только открыла рот, чтобы что-то сказать, как уже открыла глаза, лежа в своей кровати. Она нахмурились и недовольно уставилась в потолок, усеянный звездами. Глупый голос. Всегда говорит непонятными загадками и портит ей сны. Даже мамина игрушка не помогает. Раздался стук в дверь. — Ханисакл, дорогая, ты уже встала? Я попросил слуг приготовить на завтрак блины с медом. Шадоу Милк говорил, что ты любишь такое. Ханисакл нахмурилась еще сильнее и отвернулась к стене, накрывшись одеялом. Опять этот ванильный старикан! С тех пор, как мама, Сапфи и Кэнди ушли, прошло целых три дня! И за все эти три дня старик ни разу не оставил ее в покое! Она знает, что это "ради ее же блага" и все такое, но от этого ей еще злее! Она сильная и сама бы справилась со всем! Ей уже целых пять лет! Вновь стук. — Хани? Все хорошо? — старик, очевидно, в покое ее оставлять не хотел. Ну и ладно, пусть стоит там! Все равно она не выйдет! — Неужели, ты собралась весь день провести в комнате? Что же, очень жаль. — старик разочарованно вздохнул. Ханисакл хмыкнула, сразу распознав чужое притворство. — Видимо, мне самому придется съесть все те вкуснейшие блинчики с медом, которые сейчас стоят на кухне. Ханисакл сжала губы. Да! Пусть идет! Плевать ей на блинчики! Все равно ни у кого никогда не получится сделать также вкусно, как у мамы! В животе, вопреки ее мыслям, заурчало. Причем очень громко. Девочка раздраженно вздохнула и еще больше зарылась под одеяло. — Иди! Мне все равно! Ни у кого из вас, глупых печенек, никогда не получится сделать также вкусно, как у м–... Мастера! Вот! За дверью раздались легкие смешки. Ханисакл поморщилась, когда в голове невольно возникла ассоциация с голосом из сна. — Тогда, быть может, ты попробуешь их и в точности расскажешь мне обо всех отличиях? А то я, признаться, не до конца верю тебе. Вдруг, твое мнение слишком предвзято? Ханисакл резко села и шокированно уставилась на дверь. Да как этот старикашка смеет? Никто и никогда не сможет сравниться с мамой в готовке! И не только в готовке! С твердым намерением защитить честь Шадоу Милка, девочка вскочила с кровати и, прошлепав по полу босыми ногами, отворила дверь, гневно уставившись на Пьюр Ваниллу исподлобья. Тот лишь ласково улыбался в ответ. — Мастер готовит лучше и точка! Я докажу тебе это, старикан! — О, я бы не был в этом так уверен. — заговорщицки пожал плечами Пьюр Ванилла. — Прошу за мной, юная судья.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Как Ханисакл и предвещала, ни одно блюдо, даже от самого лучшего повара, никогда не сравнится с ее мамой. Услышав этот вердикт, старикан лишь натянул свою фирменную ванильную улыбочку и согласился, ни секунды не раздумывая. Скучный. А сразу после предложил посетить его "садик". Девочка фыркнула. Что может быть интересного в кучке цветов? Она уверена, что ни один из них даже не умеет разговаривать. Что крутого в цветах, которые не умеют разговаривать? Ничего. Они скучные и обычные. Также, как и сам ванильный старикан. Ха! И он еще надеется заполучить любовь мамы! Мама любит только интересные вещи, а старик совсем неинтересный! — Ну вот мы и пришли. Красиво здесь, правда? — раздался голос Пьюр Ваниллы. Ханисакл подняла голову, скептически оглядывая аккуратно подстриженные кусты. Ни на одном из них не было и намека на глаз или рот. Лицо девочки скривилось. — Скукота. В них нет ничего. Пустышки. — отвернув голову и попытавшись скрестить на груди руки, вынесла вердикт Ханисакл. — Ну почему же сразу пустышки... — задумчиво пробормотал старикан, подходя ближе к одному из кустов, который выглядел особенно странно, и присаживаясь на корточки рядом. — Я бы так не сказал. Знаешь, каждый из этих цветов очень важен и представляет собой нечто большее, чем просто красивое растение. Ханисакл прищурилась не веря ни единому слову. Да и красивыми она эти цветы не назвала бы. Однако любопытство все равно против воли начало понемногу нарастать. — Смотри. — заметив реакцию девочки, Пьюр Ванилла подозвал ее ближе к себе. Та, вначале неловко попытавшись закатить глаза, подошла, всем видом демонстрируя свою неприязнь. — Этот цветок называется валериана. Настой из ее корней способен успокоить и помочь заснуть крепким сном на всю-всю ночь. Ханисакл осмотрела невзрачные стебельки с мелкими белыми цветками. С виду больше смахивает на сорняк, чем на что-то красивое. Конечно, в Шпиле девочка много раз читала о лечебных растениях и прочем. Но она всегда считала, что они и выглядеть должны по особенному. Например, с глазами или еще как-то. Это глупо, что что-то настолько скучное оказалось настолько полезным. Как вообще другие узнают о твоих полезностях, когда ты ничем не выделяешься? Именно этот вопрос она и озвучила старикану, повернув к нему голову. Тот лишь улыбнулся. Лживо. В глазах улыбки не было. — Чтобы быть нужным и полезным вовсе необязательно выглядеть как-то по особенному. Ты права, выделяться определенно важно. Однако помни, что невозможно нравиться всем. Ханисакл поджала губы и опустила голову. Как бы ни хотелось отрицать, но старикашка порой выдавал довольно хорошие советы. Как глупо. — Ладно. Показывай, что у тебя тут еще есть за сорняки. Услышав эти слова, лицо Пьюр Ваниллы озарила ослепительная улыбка.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Постоянное нахождение рядом со старикашкой, вопреки изначальным мыслям Ханисакл, оказалось не таким уж и ужасным. По крайней мере он терпеливо отвечал на каждый из бесконечных вопросов, что она задавала. Мама так не делал. Маме вообще никогда не нравилось, если девочка вдруг забывалась и начинала задавать много вопросов. Он всегда сразу становился таким нервным и... грустным. Поэтому Ханисакл старалась унять любопытство другими путями, например книгами. Но многие из них все равно были пока для нее слишком сложными и все такое. А все детские она уже перечитала. А Сапфи и Кэнди никогда особо читать не любили... В общем, да. Ванильный старик оказался гораздо интереснее, чем она считала изначально. Но это не значит, что она ошиблась! Скорее просто сделала поспешные выводы. Да. В данный момент старикашка решил, что провести Ханисакл экскурсию по замку будет замечательной идеей. Не успела девочка позавтракать, как ее потащили бродить по коридорам "наполненным историей". На вопрос, что за история и как именно она наполнила коридоры, Пьюр Ванилла почему-то не ответил, а рассмеялся только. Ханисакл даже думала обидеться, но передумала. Вот еще, больно надо ей на глупых ванильных стариков обижаться. А голос, кстати, все продолжал и продолжал сниться. И ладно бы только это, но в последние разы он стал очень много разговаривать. Непривычно много. Причем почти всегда это "много" было о каких-то там "Источниках" и "предназначениях". Ханисакл не глупая и уже поняла, что "Источником" странный голос почему-то называет маму. Но вот почему он его так называет она еще не поняла. И это бесило. Она бы с радостью рассказала о своих странных снах маме, но мамы сейчас рядом нет. А старику она ничего рассказывать не будет, он подозрительный. Внезапно девочка погрустнела и склонила голову. Она скучала по маме. И по Сапфи с Кэнди. Старикан совсем не умеет играть в театр или сочинять истории, а одной ей это делать очень быстро наскучило. — Старик, когда вернутся М-Мастер и Кэнди с Сапфи? — требовательным тоном спросила она как-то раз. Пьюр Ванилла вздохнул и покачал головой. — Хотел бы и я это знать. Девочку этот ответ, естественно, не устроил. Но поделать она с этим все равно ничего не могла. Поэтому оставалось лишь надуть щеки и нахмуриться. Заметивший это старикан на мгновение задумался, а после, словно вспомнив о чем-то, вмиг радостно воспрял. — А знаешь... У меня есть подходящее место, где ты сможешь увидеть что-то новое, увлекательное и интересное. Ханисакл, сама того не заметив, заинтересованно подняла голову. — Видела когда-нибудь настоящих вафельботов?

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

В странном большом помещении, которое старик назвал "мастерской", сильно пахло вафлями и кленовым сиропом. Кэнди здесь из-за этого, наверное, не понравилось бы. Тут и там в углах валялись руки, ноги и другие конечности от вафельботов, пол усыпан крошками от рожков и чертежами. А еще повсюду были разбросаны и расставлены, как поняла Ханисакл, специальные... Как там было это слово? Девочка нахмурилась, пытаясь вспомнить. Заметивший это Пьюр Ванилла обеспокоенно спросил, не случилось ли что-то, но Ханисакл лишь отмахнулась от него. Неважно, в общем. Специальные штуки для сборки роботов, вот. — Да кого там уже прине–... Пьюр Ванилла Куки! Рад видеть тебя в добром здравии. — внезапно из-за доски для письма, находящейся в небольшом отдалении от них, показалась печенька. Вид у нее(или него?) был... не очень. Одежда мятая, волосы растрепаны, большие круглые очки покосились на бок, а под глазами мешки размером с кулак Сапфира. Ханисакл поморщилась. Тем временем незнакомец, сунув за ухо ручку, которой до этого что-то усердно писал, с усталой улыбкой подошел к ним. — Как прошло путешествие? — Здравствуй, Эспрессо Куки. К счастью, никаких особых проблем не возникло. — Пьюр Ванилла покачал головой. Ханисакл недовольно на него покосилась. "Никаких проблем"? А как же мама? — Вижу, у нас здесь новые лица. — тот, кого назвали Эспрессо, устремил на девочку изучающий взгляд. — Пьюр Ванилла Куки, меня начинает пугать твоя мания приводить сюда детей. — Что? Нет! — лицо старика тут же сделалось красным, как заколки Кэнди Эппл. — Ханисакл – дочь моего дорогого друга с Бист-Ист. Я пригласил его пожить здесь на месяц. Дело в том, что у него внезапно появились дела и ему срочно понадобилось улететь обратно ненадолго, поэтому он оставил Ханисакл на мое попечение. Ханисакл, это – Эспрессо Куки. Ученый и маг из Кремовой Республики, занимающийся изучением работы магии Соулджемов и ее преобразованием. Ханисакл поморщилась. Маме бы точно не понравилось услышать то, что Соулджемы кто-то изучает. — Вот как. — между тем задумчиво протянул Эспрессо, все еще не сводя с девочки глаз. Ханисакл поежилась. Этот тип был подозрительным. — Что же, добро пожаловать в мастерскую вафельботов, Ханисакл. Только не трогай здесь ничего, ради Ведьм. Мне уже хватает одного ребенка на свою голову. — Эй, Эспрессо! Я вообще-то тут и все слышу! — от резко раздавшегося визгливого голоса Ханисакл невольно вздрогнула и обернулась. На двойной треугольной лестнице, название которой она забыла, стояла печенька примерно возраста Кэнди и что-то чинила в одном из роботов, подвешенном на... клешне. Одета она была в желтого цвета плащ, а на голове красовалась очень странная массивная штука, покрытая четырьмя(вроде как?) вафельными рожками. Эспрессо закатил глаза. — Поверь, Креп, я прекрасно это знаю. Пьюр Ванилла легко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Привет, Строуберри Креп! Как у тебя дела? — старик махнул рукой в сторону второй печеньки. — Да все как обычно. — недовольно проворчал Креп и спрыгнул при помощи летающей... руки? — Делю смертельную скуку на пару с этим занудой. — Кто бы говорил, ты, мелкий нарушитель покоя! — мгновенно вспылил Эспрессо, гневно воззрившись на младшего. Тот скрестил на груди руки. — Если бы ты ежечасно не устраивал здесь взрывы, я, быть может, и не был бы таким "занудой"! — Я тестирую оружие! — Но не посреди же мастерской, где каждый угол забит жизненно важными чертежами! — Так может если бы ты не разбрасывал их повсюду, большая их часть все еще была бы цела! — Сказало мне печенье, о запчасти чьих роботов меня уже достало запинаться! — Ну так смотри под ноги! — Ах ты мелкий...! — Эспрессо уже потянулся было к шее Крепа, как тот резво увернулся и встал по другую сторону от Пьюр Ваниллы. Он захотел сделать из старика щит? Уже открыв было рот, чтобы съязвить что-нибудь, Креп отвлекся, принявшись пристально разглядывать Ханисакл. Даже что-то сделал со своим странным прибором на голове. Девочке вдруг стало еще более некомфортно. Эта печенька будто насквозь ее рассматривала. — Когда это ты успел обзавестись дочерью, Пьюр Ванилла Куки? — спустя секунды вдруг выдал Строуберри Креп, повернув голову к старику. Тот от неожиданности подавился воздухом. Ханисакл от этой реакции хихикнула. Какой же все-таки глупый этот старикан. — В-в каком это смысле? — ха-ха, он даже заикнулся! — В прямом! Ее ингредиенты на идеальные пятьдесят процентов в точности повторяют твои! Серьезно, тебе ее сами Ведьмы пекли? В мастерской повисла тишина. Ханисакл заинтересованно переводила взгляд с одной печеньки на другую, гадая, почему все вокруг такие глупые. Она догадалась о том, что ванильный старик ее второй родитель почти сразу, как впервые встретилась с ним. Это ведь так очевидно. Они, как минимум, похожи внешне. Да и мама особо этого не скрывал, как ей показалось... Меж тем Строуберри Креп продолжил: — Ничего себе, да это целое искусство! Ювелирная работа! Идеальные пропорции! С каждым словом его лицо все сильнее вытягивалось, а глаза становились более похожими на две круглых тарелки. Ханисакл окончательно стало не по себе от такого внимания. Она невольно шагнула за спину Пьюр Ванилле. Старик, заметив это, загородил ее от навязчивой печеньки рукой. — Хватит, Строуберри Креп. Живые печенья тебе не объекты для экспериментов и мы уже не раз обсуждали это. — Да-да, я знаю. — отмахнулся Креп, будто даже не услышав слова старикана. — Не мешай, пока я пытаюсь понять, что за ингредиенты во второй половине. Что ж такое-то, сплошные разводы... Вижу молоко, причем такое чистое-чистое, ни капли примесей, надо же... Сироп голубики... И что-то еще, но никак не могу определить ни что именно это такое, ни количество процентов. Эспрессо Куки стоял и, пусть и делал вид, что ему все равно и что единственное, чего ему сейчас хотелось – поспать, заинтересованно вслушивался в слова Крепа. Пьюр Ванилла же, тем временем, ощутимо напрягся. — Строуберри Креп. — предупредительным тоном тихо проговорил он. — Я понял! Понял! — мальчик не обратил на него никакого внимания и обернулся к кофейному печенью. — Эспрессо, прикинь, тут магия Света и Темной Луны прям вместе! Она буквально состоит из этого! Эспрессо Куки мгновенно выпрямился, будто и не выглядел только что так, словно прямо сейчас упадет в обморок от слишком сильной усталости. — Ты... Что? А ну дай посмотреть! — очкарик выхватил прибор у Крепа и надел на себя, проигнорировав возмущенное: «Эй!» Стоило только ему устремить взор на Ханисакл, как лицо его вдруг стало похоже на то, которое только что было у Крепа. А после взгляд Эспрессо вдруг стал таким, что Ханисакл резко расхотелось шутить и смеяться над этими глупыми печеньками. Она инстинктивно сильнее прижалась к Пьюр Ванилле, крепко схватившись руками за его одежду. Медленными движениями Эспрессо снял с себя прибор и вернул его Крепу, который тут же выхватил его и надел обратно на голову, обиженно фыркнув. Не обратив на него никакого внимания, ученый устремил на Пьюр Ваниллу внимательный взгляд. — "Дочь дорогого друга", да? — на линзы очков Эспрессо упал блик, полностью скрывая глаза, отчего он вдруг стал походить на тех сумасшедших ученых из спектаклей, которые Ханисакл в Шпиле показывала Кэнди. — Пьюр Ванилла Куки, я не знаю, что произошло на Бист-Ист... И даже не буду интересоваться, что это у тебя за "друг" такой. Однако, неужели ты не понимаешь и, что главное, не ощущаешь исходящей опасности? — Эспрессо Куки... — начал было говорить старикан, но его прервали: — Она – буквально Соулджем в живом обличии! Ладно, может, не настолько сильная, но магии в ней почти столько же! К тому же такой нестабильной! Стоит ей только захотеть, как этот замок вмиг погрязнет в хаосе! Или, того хуже, навсегда сотрется из самого мироздания! — Эспрессо Куки, достаточно. Она – лишь ребенок. Ни больше, ни меньше. У меня все под контролем. — голос старикана был тверд, а рука, прежде служащая преградой между Ханисакл и Крепом, ныне обхватила ее плечо. Она не знает, почему, но от этого жеста ей вдруг стало гораздо спокойнее. Хотя с мамиными руками, конечно, не идет ни в какое сравнение. — Хорошо бы, если так, Пьюр Ванилла. Иначе последствия будут необратимы и тебе прекрасно известно об этом. Старикан на это лишь кивнул и наклонился к Ханисакл. — Полагаю, нам пора идти. Прости, что не получилось сделать для тебя обещанной экскурсии. Девочка ничего ему не ответила, но, когда к ней протянули ладонь, она без вопросов взялась за нее. Ладонь была большая теплая и чуть-чуть шершавая. До этого самые большие ладони, которые она видела, были у Блэк Сапфира. И, отчего-то, держась сейчас за эту ладонь, Ханисакл на мгновение подумала, что это правильно.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Снова сон. Снова большая красивая статуя и белое озеро. Снова голос, говорящий о "предназначении". Ханисакл нахмурилась, уже который раз за эти короткие дни. — Может ты мне уже объяснишь, что вообще за "предназначение", а? Достал. В ответ лишь мягкий смех, заставивший Ханисакл разозлиться еще больше. — Ты столь же нетерпелива, сколь любопытна, юная печенька. Глядя на тебя, я с каждой минутой все больше понимаю, что сделал правильный выбор. Однако, примешь ли ты его? — Да ты бесишь! Что за выбор?! Почему я должна его принять?! Что ты от меня хочешь вообще?! — Ты поймешь, юная печенька. Поймешь, когда настанет время. Ханисакл от злобы захотелось кричать. Почему этот голос не мог просто оставить ее в покое?! — Твои чувства понятны мне, маленькая печенька. Хотел бы я, действительно, рассказать тебе больше. Однако, к сожалению, сейчас это зависит лишь от тех, кто носит в себе Свет Истины и Обмана. Смогут ли они понять и принять, что сама Судьба связала их когда-то? Смогут ли понять и принять, что никогда не смогут полноценно существовать без друг друга? Увы, даже мне не дано это Знание. "Свет Обмана и Истины"? Он о маме и ванильном старике? Ханисакл горестно вздохнула. С каждым словом голоса загадок становилось лишь больше. Она чувствовала, что ужасно устала от этого.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Следующая пара дней прошла скучно и без происшествий. Даже голос молчал. Единственное, что было интересного – старикан показал Ханисакл, где в замке находится библиотека. Она была совсем не такая, как в Шпиле. Здесь даже нашлись книжки, состоящие только из картинок. Старикан назвал их "комиксами". Вопреки тому, что она изначально о них подумала, оказалось очень даже интересно. Да и вообще весь этот замок начинал нравиться ей все больше. Даже постоянный свет и куча белого цвета больше не раздражали ее так сильно. Хотя, конечно, по Шпилю она по-прежнему очень скучала. А еще скучала по маме, Сапфи и Кэнди, которые с того дня, как ушли, ни разу никаких ни писем, ничего не прислали... Ханисакл, конечно, все понимала, но это не мешало ей злиться на них. Мама ведь сильный! Самый-самый сильный на свете! И умный! Неужели он не может придумать способ, по которому они могли бы общаться? Хотя бы немного? На глаза против воли навернулись слезы. Ей вдруг очень сильно захотелось подойти к старикану и взять его за руку. Ханисакл вздохнула и закрыла комикс, который читала. Вернее пыталась. Он был о девочке, которая внезапно стала лунной волшебницей и теперь должна спасти мир ото зла. Мама бы назвал это посредственным и скучным. Однако Ханисакл все равно довольно понравилось. Ну вот, она опять подумала о маме. Стало еще более грустно. Ханисакл поджала губы и спрыгнула со стула, на котором сидела. Старик тоже был здесь. Расслаблено сидел в одном из кресел и тоже читал какую-то книгу. У него, на самом деле, очень интересные книги. Они не написаны буквами, а выбиты точками. Старикан объяснял, что это специальный язык для слепых и слабовидящих печенек. Он проводит ладонью по точкам, которые на самом деле являются буквами, и так читает. Ханисакл подумала, что когда-нибудь захотела бы научиться этому тоже. Пьюр Ванилла, тем временем, заметивший движение с ее стороны, отвлекся от книги и протянул руку к посоху-ключу, стоящему в специальной подставке рядом. — Ты уже закончила читать? Или попалось что-то неинтересное? Ханисакл покачала головой. Взгляд ее вновь упал на книгу в руках старикана. Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать. — Научи меня читать свои книжки. По тому, как раскрылись глаза старика можно было понять, что он удивился. Но это сразу сменилось ласковой улыбкой. — Конечно, я с радостью тебя научу. Только учти, что за одно занятие ты новый язык никогда не выучишь, сколь бы ни была одаренной. Ханисакл закатила глаза(за эти пять дней у нее начало получаться гораздо лучше) и, скрестив на груди руки, подошла к Пьюр Ванилле, сразу запрыгнув на один из подлокотников его кресла. — И без тебя это знаю. Я тебе не глупая маленькая девочка. Давай уже начинать. Из уст старикана вырвался слабый вздох. — Конечно. Только позволь мне сначала взять специальную учебную книгу. Боюсь, по этой, — он демонстративно приподнял книгу, которую читал до этого, — я мало чему смогу научить тебя. Ханисакл проследила глазами за тем, как Пьюр Ванилла встал и скрылся среди стеллажей. Спустя несколько минут он вновь показался с довольно тонкой книжкой в руках. Девочка заинтересованно наклонила голову. В мыслях вдруг всплыли слова голоса о том, что "в ней много любопытства". Глупый голос, как же он ее бесит. Ханисакл, конечно, любит загадки, но не когда в них нет ни единой подсказки. Старик, тем временем, уже занял свое прежнее место в кресле и открыл книгу на первой странице. — Ну, полагаю, можем начать наш урок? Ханисакл отогнала ненужные сейчас мысли о голосе из снов и кивнула.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Ханисакл хотела плакать. Уже две недели прошло с момента их ухода, и за все это время ни мама, ни Кэнди с Сапфи так и не связались с ней. Даже не попробовали. Она будто вернулась в фейское Королевство и время, когда мама проспал целый месяц. Вот только, если тогда у нее были ее брат и сестра, то сейчас нет никого, кроме ванильного старикана. Да и тот в последнее время постоянно занят и, пусть таскает ее за собой постоянно, практически с ней не разговаривает. Впервые в жизни Ханисакл чувствовала, что сейчас нет никого, кому было бы до нее дело. Мамина игрушка перестала помогать четыре дня назад. Кошмары вернулись. В них мама, Кэнди и Сапфи навсегда уходят от нее, когда она кричит о том, чтобы они остались и не бросали ее. Она потом долго плачет, прижимая мамину куклу к себе. Тоска по семье и дому растет, как бы сказал кофейный ученый из ванильной мастерской, "в геометрической прогрессии". Она не знала, что это такое, но, очевидно, что оно было большим. Сегодня она, как назло особенно сильно не выспалась. Не заметивший этого глупый ванильный старикан повел ее встречать каких-то "важных и дорогих ему" гостей. Они прилетали на дирижаблях. Ханисакл поморщилась, вспоминая собственный перелет на этой штуке. Пьюр Ванилла крепко держал ее руку, с серьезным выражением лица смотря на приземляющиеся дирижабли. Ну, вроде как смотря. Глаза у него были закрыты. Хотя посох направлен прямо к ним, так что, наверное да? Три разных дирижабля приземлились одновременно, и с них сошли... Ханисакл почувствовала, как по всему телу прошлись мурашки. Это были те самые печеньки, которые хотели навредить ей и Сапфи с Кэнди. Чем ближе они подходили, тем больше девочка начинала дрожать. Кажется, старикан заметил это и опустил на нее обеспокоенный взгляд. Собирался было что-то сказать, но его отвлекли. — Пьюр Ванилла Куки! Рада встрече, мой друг. — громко воскликнула большая и розовая тетя с огромным щитом. От ее голоса Ханисакл вздрогнула. — Взаимно, Холлиберри Куки. — кивнул в ответ Пьюр Ванилла. — Предлагаю дождаться остальных и сразу проследовать в зал для совещаний. Взгляд той, кого назвали, Холлиберри, несмотря на сияющую на лице улыбку, стал твердым, словно камень. Ханисакл пыталась успокоиться, стараясь дышать размеренно, как ее учил мама. Женщина вдруг посмотрела прямо в глаза девочке. Ханисакл опять вздрогнула. — Ох, это же... — на лице ее проскользнуло удивление. Она опустилась перед Ханисакл на одно колено. Броня издала характерный металлический звук. — Привет, малышка. К несчастью, прошлая наша встреча прошла не слишком хорошо. Потому, как насчет все исправить и начать заново? Она приветливо улыбнулась и протянула к девочке руку. — Меня зовут Холлиберри Куки, я старая подруга Пьюр Ваниллы. А как твое имя? Ханисакл замялась. Ванильный старикан ободряюще положил ей на спину ладонь, чуть подталкивая. Девочка сглотнула. Ладно, ничего ведь страшного не случится, так ведь? Ханисакл неуверенно ответила на рукопожатие. — Я Хани–... — ее прервал громыхающий звук доспехов. Девочка подняла взгляд. Из-за спины Холлиберри стоял... он. Большой, темный и очень страшный. Смотрящий очень опасно. С тем самым огромным мечом. Перед глазами Ханисакл вдруг ясно возник образ этого меча, направленного прямо ей в лицо. Девочка часто задышала и выдернула руку из сжатого кулака Холлиберри. Та шокированно уставилась на нее и, догадавшись, обернулась, посмотрев себе за спину. Старик обеспокоенно наклонил к Ханисакл голову. Та, не замечая ничего, кроме этой страшной печеньки, попятилась назад. — Хани, ты в порядке? Нет. Страшно. Надо бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Не помня себя от ужаса, девочка сорвалась с места, устремившись внутрь замка. Не слышала она ни криков сзади, ничего. В ушах был лишь звук собственного дыхания. Она не знает, куда в конце концов привели ее ноги, но в какой-то момент перед ней встал тупик. Она уперлась ладонями в стену, пытаясь отдышаться. По щекам, оказывается, все это время текли слезы. Она развернулась и села, откинувшись на эту самую стену спиной и, подтянув к себе колени, уткнулась в них, изредка всхлипывая. Мама... Она просто сейчас так сильно хотела к маме... — Ой, Лакрица, смотри. Она плачет. Почему она плачет, Лакрица? — раздался вдруг незнакомый голос. Звучал он так, словно у говорящего был забит нос. Ханисакл подняла голову. Перед ней стояли две странно одетые печеньки. На одном балахон с громадным капюшоном, скрывающим все лицо кроме рта, а на другом огромная шапка в виде фиолетового гриба. — Понятия не имею, Шрум. И разбираться не хочу. — раздался голос того, что в балахоне. В руках у него была гигантская белая коса, будто из костей. — Дай ей уже один из твоих грибов и пойдем отсюда. Ненавижу детские слезы. "Шрум" кивнул с мерзкой улыбочкой и достал откуда-то странно выглядящий трехцветный гриб. У Ханисакл по спине пробежал холодок. — Кто вы... такие? — настороженно спросила она, еще больше прижавшись к стене. Печенька в балахоне гадко захихикал. — О, это неважно. Мы всего-лишь твои похитители. Ханисакл на лицо сразу полезла кривая улыбка. — Ага, как же. Только попробуйте и ванильный старикан от вас ни крошки не оставит. — О, правда? — балахонщик наклонил голову. — Тогда где же твой "ванильный старикан" сейчас? Именно тут Ханисакл вдруг поняла, что крепко влипла. В голове всплыли слова мамы с наказом, чтобы она ни при каких обстоятельствах не отходила от Пьюр Ваниллы ни на шаг. Девочка вскочила и попыталась бежать, но тело словно сковало. Она закашлялась и упала на пол. Со все тем же гадким смехом балахонщик подошел к ней и достал веревку. Ну уж нет, не дождешься! Пусть ноги больше не могли ее держать, она по-прежнему могла двигать ими! Из последних сил Ханисакл принялась дергаться, кусаться, царапаться. Делать все, чтобы потянуть время, параллельно крича и зовя на помощь. Однако, с каждым словом сознание отходило от нее все дальше. — Да лежи ты смирно, неугомонная! — раздраженно прошипел балахонщик, уворачиваясь от конечностей девочки. — Нет! Не дождешься! На помощь! Старик! Ванилла! Ванилла! Ханисакл даже не заметила, как наконец начала называть ванильного старикана по имени. И именно в этот момент из-за угла показался знакомый до отвратительного светлый силуэт. Жаль, что слишком поздно. Окончательно обессиленную и связанную Ханисакл закинули сверху на какого-то смоляного монстра и уже открыли портал, намереваясь скрыться. — Ханисакл! — раздался обеспокоенный голос старикана. Последним, что увидела девочка, пока окончательно не потеряла сознание, было искаженное в гневе и ужасе лицо Пьюр Ваниллы.