Опьянение

Все больше размышляя о сложившейся ситуации, оказалось весьма ироничным то, что у них новые этапы…. во взаимодействиях начинаются с бутылки пива. Серьезно, у кого-то дружба начинается с улыбки, у кого-то с фильма или…. Что там еще, какие клише в кино используют? О лужу упал, второй пришел на помощь? А у них знакомство в буквальном смысле слова началось с отравления бутылки пива святой водой! И дружба началась с бутылки пива. Можно сказать, алкоголь объединяет людей, и Блуд с этим был в какой-то степени согласен. Вон, с той тусовки прошло примерно два года, а он со студентом до сих пор общается. Не сказать, чтоб каждый день, но регулярно виделись и даже друг другу помогали, пускай и немного. А порой просто парой фраз перекинулись и каждый пошел своей дорогой. За эти два года изменилось много что в жизни Вакулы: он нашел подработку в предприятии и на свои первые скромные сбережения нашел квартиру в аренду. Сдавала квартиру самая типичная бабушка, ну, знаете, такая божий одуванчик, которая и сказку на ночь расскажет, и пирожки испечет. Сама она давно переехала к детям из-за своего плохого здоровья, а чтоб квартира не простаивалась, отдает в аренду по скромной цене таким ответственным ребятам, как Вакула. Квартира была под стать хозяйки: классическая двухкомнатная хрущевка со старым ремонтом и старой мебелью. Серьезно, даже телевизор и то был со времен Хрущева! Не квартира, а сплошной антиквариат. Хотя справедливости ради стоит отметить, что телевизор этот уже не рабочий и просто собирая пыль, стоя на шкафу под самым потолком, а в гостиной стоит более современный аналог. Но все равно, этот аналог выпускался в нулевые, поэтому это тоже своего рода антиквариат. И, как и любая старая вещь, она имела неприятное свойство ломаться. Вакула, от природы рукастый парень, и бывший в силу обстоятельств бедным студентом, ремонтировал по мере сил и возможностей. Не все и не идеально, но на какое-то время сгодиться для него и пенсионерки (и плевать, что она вряд ли переселится обратно). Бабушка от такой доброты была так растрогана, что еще сильнее снизила цену, да еще периодически приносила ему то закрутки, то выпечку, то что-то из собственного огорода. Т.е. минусы существенно перекрывались плюсами, поэтому Вакула и не жаловался. Единственной головной болью решил ему быть сам черт, объедая и крадя пироги и закрутки подчистую и гогоча как довольный ретивый конь, уворачиваясь от летящих кроссовок. Человек уже научился делать нычки от нечисти, но та лишь притворялась, что не замечала очередную банку с аппетитными малосольными огурчиками. Должны же быть какие-то силы у парня на контратаки. Короче говоря, черту такой расклад нравился даже больше. Для него это была новая точка отдыха и халявной еды. Ну и выяснения новостей, есть ли работенка, мало ли что. И поэтому бывал здесь частым гостем, хотел ли того арендатор или же нет. Посему не стоит удивляться тому факту, что в какой-то момент своей жизни Блуд стоял около раскладного дивана, служившим на данный момент застеленной кроватью, и с философским настроением думал над не совсем трезвым заклятым другом, размышлял о бытие, как иронична судьба и что с этим пьяным телом ему делать. И чувствовал он одним местом под хвостом, что все явно неспроста, вот наверняка. Оглядываясь назад, Блуд мог с уверенностью сказать, что его природная чуйка не подвела, только в какую сторону, хорошую или плохую, уже не знал. Но вернемся к тем событиям. За все время знакомства Блуд успел узнать всех его старых и новых знакомых, даже лично знаком с некоторыми. Конечно, будучи в человеческом обличии. Все таки, мало ли что, а потенциальных клиентов надо знать в лицо. И вот сейчас, так получилось, один из знакомых Вакулы был причиной его удрученного состояния, из которого Блуду, похоже, надо будет его выковыривать. Конкретнее, не знакомый, а знакомая была причиной удрученного состояния парня. Вроде как другу помочь надо, да? Но, во-первых, Блуд его настоящим другом никогда не признавал. А, во-вторых, как бы странно это не звучало, не смотря на свой богатый опыт в амурных делах, эти самые амурные дела ограничивались лишь постельными утехами. До дел сердечных ему было до лампочки и, закономерно, ничего поделать не мог в сложившейся ситуации, и в советах был крайне плох. Помимо работы и квартиры, Вакула встретил «любовь всей своей жизни». Нечисть на это не кривился только в самом начале, выпрашивая подробности из разряда «И где вы собираетесь заняться bingerle*?» Судя по удивленному взгляду Вакулы, вопроса он не понял, поэтому Блуд тогда закатил глаза и более прямым текстом спросил: «Сексом трахаться когда будете? По любому даст ведь, жених завидный! Эх ты, студент то же мне…» Тогда ему в ответ достался знатный поток брани и пару раз поколотили за такое кощунство. Но, что еще понял черт, не таким уж любителем истории оказался его собеседник. Но чем дальше, тем труднее было Блуду скрыть сначала свою скуку, потом злость, а под конец что-то среднее между безразличием и брезгливости. Дело все в том, что Вакула уже давно был неравнодушен к девочке по имени Оксана. Точнее, сейчас то уже девушка, конечно, но были они знакомы с детства и жили по соседству. И в этом году она тоже поступила в колледж, но в соседний, на дизайнера одежды. И так совпало, что на той же улице, где была квартира Вакулы, находится женское общежитие, куда новоиспеченная студентка перебралась со своей подружкой. Был Вакула в нее влюблен очень и очень давно, со старшей школы. Точнее, Вакула тогда думал, что это было просто школьное увлечение, гормоны, все дела, и, хоть с нежностью и теплом вспоминал свою соседку, но уже без того огня, что его когда-то сжигал. Но теперь, за эти два года, девушка повзрослела и похорошела, и ныне она девицей хоть куда была, завидная невеста! И красавица, и остра на язык — ну хороша да и только! И «погасший» когда-то огонь чувств воспылал с новой силой в груди юноши. До этого Вакула говорил о ней, конечно, когда они с Блудом «задружили», хоть и не так часто, как о случаях из недели. Но после переезда девушки, встретившись с ней в начале учебного года, юноша потерял голову напрочь. Говорил о ней очень много и часто, как случайно встретились снова после учебы, как она с ним переписывалась, как кофе пили вместе и так далее. И вся эта конфетно-букетная хрень у Блуда вызывала рвотный рефлекс. Пару раз так совпало, что, выполняя какие-то свои не самые честные поручения, он случайно натыкался на эту девушку с подругой, и, пользуясь случаем, подслушал разговоры. Ну а что, если ничего интересного нет, то хотя бы за сие нечестное действо получил бы плюсик в свою адскую карму. И в первый раз был чисто бабский треп про бабские темы плюс обсуждение преподавателей и предметов. Ничего интересного, и тогда черт незаметно ретировался. Во второй раз, увидев знакомые фигуры у скамейки на аллее около университета, нечисть снова присусенился так, чтоб не быть рассекреченным, и хотел было посидеть так символические 5 минут и свалить. Но тут темой разговора оказался Вакула, что заставило Блуда навострить уши и сосредоточиться. Даша, подруга Оксаны, отчитывала свою подругу за ее отношение к несчастному юноше. Парень то так, то этак, ласков с ней, внимание уделял, цветочки дарил, а она то и дело что вертит им, как хочет. То ласкова, как кошка, то когти выпустит и колкости ему кидает. И в основном происходит последнее. На что Оксана то отмахивалась, то пыталась в шутку все перевести. Но когда подруга совсем задавила своими аргументами, она вздохнула и согласилась с ней. Блуд присмотрелся к ней издалека и заметил, как взгляд ее потух, и почти ничего не осталось от былого озорства и игривости. Мол, да, он ей тоже очень нравится, но не может она вот так взять и согласиться встречаться, горда слишком. После некоторого молчания девушки постепенно вернулись к своей повседневной рутине, а после и вовсе стали обсуждать последние сплетни и хохотать на всю аллею. С тех пор Блуд ее не подслушивал, даже если случайно где-то увидел. Ему было предельно понятно все, диагноз: пубертатная язва и влюбленное по уши, но унылое из-за неразделенных чувств, чмо. Был бы он психологом, то, может, посоветовал откровенные разговоры или что-то в этом духе, но он не психолог и в такие дела не лез. Для этого у него сестрицы есть. И вообще он не умел поддерживать кого бы то ни было в таких моментах. На его взгляд, переспали бы страстно и в несколько раундов, и все, дело сделано. Обычно после страстного секса людей тянет на романтический треп, и тогда бы выяснилось, что любят друг друга, пора в ЗАГС бежать, детей варить, борщи рожать и прочие приблуды семейной жизни. Но вместе с тем он понимал, что это не совсем тот совет, который был бы нужен горе-Ромео. Особенно сейчас, когда он сидел на диване-кровати в расстроенных чувствах после хорошей ссоры со своей горе-Джульеттой. А в руках у него была бутылка пива, уже не первая и давно опустошенная. Рядом же стояли еще 3 таких же пустых бутылок, но, что примечательно, ни одного намека на закуску. Решил крепко напиться, как можно догадаться, довели бедолагу. Черт изначально не планировал в ту ночь так то заходить к парню в гости и уж тем более с ним возиться. Он планировал пакостничать всю ночь, и по дороге решил в знак традиции еще и над студентом поприкалываться, послушать отборный мат в ответ и свалить восвояси, пока чем тяжелым не припечатали. Но вид понурого человека в не совсем трезвой кондиции его абсолютно точно не вдохновлял на баловство. Глубоко вздохнув, черт не выдержал: — Слушай, ну что ты так убиваешься? Везде одно и то же: поссоритесь-помиритесь, дело житейское. Есть такая поговорка — «Милые браняться только тешатся»! А Оксана обязательно захочет помириться, рогами отвечаю. — во всяком случае в это верил сам Блуд, вспоминая тот потухший взгляд ясных глаз девушки, когда она призналась в своих чувствах и своих смятениях. Но проблема заключалась в том, что слова он, черт, подбирать не умел совершенно, поэтому сейчас его слова поддержки звучали скорее как издевка над парнем. Вакула схватился за голову и, со стоном покачав ее, с досадой произнес: — Конечно, конечно… — в его хриплом и пустом голосе не слышалось и нотки надежды или даже подобия того, что юноша хоть на секунду ему поверил. Блуд дернул хвостом. — Да нравишься ты ей, правду говорю! — Ага…. Как ты там сказал однажды? «Я вру чистую правду»? Так как мне… то… Того… понять, врешь или не врешь? Вот в чем вопрос, лукавый! — Вакула небрежно бросил несчастную бутылку в сторону и, развернувшись всем корпусом, уставился на собеседника. Его глаза были наполнены нестерпимой тоской и обидой. — Я ради нее все, понимаешь?.. А в итоге в ее глазах я — посмешище. Да и сам уже считаю себя посмешищем, раз на что-то до сих пор надеюсь… Собеседник поджал губы, раздраженно вильнув хвостом, и задумался. Он разглядывал в полумраке лицо юноши, как свет от старого торшера падает на его волосы, делая блондинистые волосы золотыми, словно это они светятся в темноте комнаты подобно нимбу. Мысленно Блуд чертыхнулся своим внезапным и совершенно неуместным размышлениям и вернулся к вопросу. По сути, в какой-то степени у Вакулы нет повода ему верить, ведь он черт. Тем более и бывало такое, что нет-нет, да соврет где-то что-то о чем-то. А в таком состоянии скорее всего и бесполезно человеку что-то доказывать. Тут темную головушку нечисти посетила мысль, которую он решил воплотить в жизнь. Блуд, хитро ухмыльнувшись, отлип от стены и встал напротив Вакулы. Тот, чуть заторможенно моргнув, все еще смотрел на него. Блуд, и без того стоя опасно близко, наклонился, сделав расстояние между ними безобразно маленьким, и, слегка вильнув своим длинным черным хвостом, заговорщицки произнес: — А не хочешь ли… — Блуд сделал небольшую паузу, подгоняя интриги в из разговор. — Раз не веришь моим словам и случаю, то давай я помогу тебе заполучить Оксану? Она станет твоей, обещаю! Не просто «нравиться», не просто «любить» — а целиком и полностью твоей! Будет любить, обожать, приголубит, чуть ли не на руках носить будет. Даю слово, только скажи «согласен»! Последовала пауза. Блуд, в принципе, не ожидал положительного ответа от этого человека, тем более в его ныне плачевном состоянии. Но он предположил, что, раз Вакула напился до состояния полусидячего-полулежащего и ни черта не соображающего, то можно немного поиграться. Ну а вдруг что-то из этого получится. — Ч-что ты… Имеешь в виду? — тихо спросил Вакула, не до конца понимая смысл сказанного чертом. — То! — Блуд присел на корточки, чтоб точно иметь зрительный контакт с собеседником. — Что там она любит? Можем быстро достать! Айфоны, брюллики, ну, все это бабское! Или… Язык Блуда как-то слишком вовремя решил запнуться. Вакула хоть и был пьян, но он никогда не забывал, кто перед ним находится, и к чему может склонить этот нечестивый. От чего пауза резко стала напряженной, настолько, что эта атмосфера чувствовалась кожей, даже сквозь одежду. Вакула сел прямо, насторожено смотрел на черта. — Или… что? — последовал логичный вопрос. Вакула ждал, но уже по его виду было понятно, что, скорее всего, абсолютно точно наверняка, вариант ему не понравится. Но не успел черт открыть рот, как его тут же перебили. Голос юноши становился более серьезным и грозным. — Приворотное зелье? Гипноз? Или что еще у вас в арсенале есть?! Меж бровей образовалась складка, юноша сурово смотрел на черта. И, кажется, даже пришел в себя и несколько протрезвел. Лицо же нечисти, изначально воодушевленное от порывов вдохновения на идеи и козни, застыло. На секунду он заколебался, но тут же растянул рот в своей фирменной вызывающей ухмылке. — Как вариант! Результат гарантирован! Раз букеты из ромашек не работают, или что ты там даришь ей. А взамен… — все то, что он сейчас сказал, говорить не стоило совершенно. А последняя фраза, которую не дали договорить, была фатальной ошибкой. — Ах ты дрянь! — последовал крик. — Я те покажу, торговец хренов! — Вакула резко рванул вперед с кулаками, желая украсить синяками нахальное лицо черта. Дело дрянь. — Еще и спаивать решил! В шлюху безвольную превратить! Да я тебя в грушу боксерскую превращу! Черт едва успел увернуться, но все равно кулак попал куда-то в район груди, выбив воздух из легких. Он, быстро сориентировавшись, вскочил и стал удирать от разозленного человека. Изначально Блуд хотел просто вымотать парня и потом поговорить уже на другую тему, не про Оксану, а саму эту нелепую ситуацию замять. Но Вакула только сильнее злился и ругался на черта, который уже не выдержал и стал кидать колкости в ответ. В этот момент он понял, что недооценил молодой организм студента — он нетрезв и координация слегка сбита, он был расстроен до зеленых соплей, но сейчас готов раскатать его, Блуда, в лепешку. Это совсем не пьяное в зюзю тело, которому можно было внушить что угодно и в каких количествах. Особенно это стало понятно в неизбежной потасовке. Черт выпустил когти, стал царапать человека, цепляясь ими за свитер и неизбежно портя его, пока человек, тяжело дыша, в свою очередь, то пытался его задушить, то прибить, то руки заломить. Схватка была не на жизнь, а на смерть: что-то из содержимого старого серванта попадало, звон фарфора и хрусталя заполонил на короткий миг комнату, кто-то ударился о дверцы шкафа, а они все ругались, дрались и толкались, не переставая. Воздух становился горячим, запах пива, пота, древней пыли и серы заполонили комнату. Черт уже не помнил, как перебежки по квартире перешли в полноценную драку, и не знал, сколько это длилось. Но очнулся он прижатым к стене, тяжело дышащим и с саднящей правой бровью. Кажется, кровь стекала по лицу, но он не был уверен. Горячие руки держали его собственные, руки были жестко зафиксированы по сторонам. Сам же Блуд смотрел с вызовом на не менее решительные голубые глаза напротив. Их обладатель дышал еще тяжелее, на левой скуле красовался медленно темнеющий след от кулака, брови все еще были сведены к переносице. И лицо было настолько близко к лицу Блуда, что тот мог разглядеть капельки пота, стекающие по лбу и виску. Он непроизвольно сглотнул. Человек стоял слишком близко к нему, воздух казался вязким и горячим, будто воск, и ни один из врагов-друзей не мог надышаться. Запах алкоголя не покидал их, еще сильнее дразня и накаляя ситуацию. Настала тишина, прерываемая тяжелым дыханием мужчин. Блуд чувствовал напряжение, но уже какое-то другое. Не от недопонимания между ним и Вакулой после разговора и не предупреждающая о скорой расправе над чертом. Что-то иное, наэлектризованное от адреналина и паров хмеля, витало между ними. И это что-то невидимое, непонятное, но осязаемое буквально на кончиках пальцев, вызывало приятную дрожь в теле. — Твоя взяла, твоя. Только своей святой дрянью меня не поливай, — проговорил заплетающимся от усталости и жажды языком черт, не выдерживая этой тишины. Он почувствовал, как и по его виску стекает пот по линии волос и теряется где-то в растительности на челюсти и подбородке. И ещё, не смотря на тусклый свет и упавшую на лицо оппонента тень, он разглядел здоровый румянец у юноши. Это сейчас после бега так или он просто раньше не замечал? Взгляд человека чуть смягчился, но всё ещё сердито смотрел на Блуда. И юноша так и не отпустил руки, всё ещё крепко держа их по сторонам. Становилось все жарче и жарче, не смотря на то, что они практически не двигались, а дыхание выравнивалось у обоих. — Язык бы твой поганый, да с мылом бы отмыть. Дегтярным. Или наждачкой. До мяса. — прошипел Вакула, будто выплевывая каждое слово. Но былая ярость исчезла, заменяя собой простое недовольство и некоторую обиду на оппонента. От него разило алкоголем, воздух становился еще более вязким, словно они в бочке с патокой, и более душным, будто дышать стало главной проблемой в жизни. Обстановка накалялась, два разгоряченных тела после драки — а у кого-то ещё и после несколько бутылок пива — и в ближайшие часы точно никого не будет и вряд ли позовут. Так, уже профессиональное сказывается, Блуд, притормози. «Это не тот случай, ты не на работе, сбавь газу…» — Ой, да попробуй. Только потом не удивляйся, что пальцев не достает. Или… — он замолк, оценивающие смотря на парня перед ним. Если голос разума говорил «притормозить», это не означало, что черт ему последует. Азарт и адреналин, не утихающий до сих пор, раззадорили его не на шутку. Жар чужого тела, который он ощущал даже так, знакомое приятное чувство внизу живота, властно держащие его руки и грозный взгляд напротив — все это разбудило в нем опасное любопытство, желание и даже игривость. Поэтому, прищурив свои горящие золотым огнем в полумраке глаза, черт хитро ухмыльнулся и с вызовом посмотрел на Вакулу. — Или можешь попытаться чем другим меня заткнуть, если не брезглив. Вакула застыл. Он и раньше получал от Блуда такие похабные намёки, но они, скорее, были шуточными, и юноша всегда знал, какими колкостями ему ответить, максимум, отвесить подзатыльник. А тут… В глазах читалось не привычное раздражение, не привычное недовольство, а скорее… похоть? Нет, что-то сложнее, гораздо сложнее… Скорее искра неподдельного интереса и еще что-то неуловимое. Черт решил воспользоваться заминкой и идти дальше в своей абсурдной авантюре. Под ошалевший взгляд Вакулы нечисть из худого и высокого рогатого парня превратился за считанные секунды в миниатюрную девушку с большими и голубыми, как ясное небо, глазами, с темно каштановыми густыми волосами. Футболка превратилась в блузку с глубоким декольте, открывающий юноше прекрасный вид на девичьи прелести, кожанка чуть изменилась в размерах, а дырявые джинсы укоротились и превратились в узкую юбку выше колен с небольшим, но соблазнительным, вырезом сбоку. И никаких рогов и хвоста! Идеальная копия виновницы плохого настроения и опьянения Вакулы. — Ну же, Вакула, подумай-ка хорошенько, — проворковала Оксана нежным, звонким голоском, глядя тому в глаза и принимая более соблазнительную позу, демонстрируя ещё сильнее своё декольте. — Сегодня никто не придет и не побеспокоит нас. Только ты, я, и твои самые смелые фантазии. Можешь сделать со мной то, что не решается сделать с ней. Я сделаю всё, что захочешь, буду самой ласковой и покорной. Обещаю, ты не пожалеешь… Во взгляде юноши все еще было нескрываемое удивление. Но вместе с тем всплыли тоска и горькая обида, которая так и сочилась наружу. Блуд в какой-то момент пожалел о своем решении, ему было даже… жаль этого человека? Какая жалость?! Он же черт! И он теперь делает свою работу, вот так вот! Никаких эмоций, никакой жалости! Вакула, всё ещё держа тяжёлый взгляд на прелестном личике девушки, начал медленно поднимать её руки, пока не зафиксировал их одной рукой над её головой. По сравнению с его руками руки Оксаны казались почти детскими, потому человеку не составило труда их удержать. Вторая рука оказалась на талии, прижимая к себе ещё ближе. Юноша наклонился и стал целовать шею этого красивого и обманчивого образа, вдыхая аромат кожи, яблок и едва уловимой гари. Блуд же покорно принимал ласки, чуть прогнувшись в спине, и коротко вздохнул, готовясь получать удовольствие. Но тут дыхание резко сперло, а сам черт чуть дернулся, пытаясь вырваться. Рука Вакулы забралась под блузку и спустилась ниже, туда, где у обычного человека находится копчик, и начал чуть поглаживать это место и слегка царапать ногтями. Не смотря на человеческий облик, кожа на том месте, где начинался хвост, оставалось очень нежным и чувствительным. От того ещё неожиданнее были внезапные ласки юноши, заставляя нечисть охнуть от удивления. Легкая дрожь прошлась по всему телу от ласк с двух сторон, черт немного заерзал. — Какой чувствительный, не обманул, — тише проговорил в покрасневшее ухо человек, продолжая удерживать руки и наглаживать то место чуть выше ягодиц. Черт, придя в себя, заговорил: — Ах ты… Если вдруг не знал, у человека там не… Короче, перестань! Убери руку! Ох, Дьявол… Мхм... — Вакула же, наоборот, то поднимал вверх руку, считая позвонки, то опускал обратно вниз, скользя под юбку, и снова слегка царапая чувствительную кожу. При этом целуя и покусывая нежную кожу шеи, пока не дошёл до ее середины, до заманчивой впадины между ключиц. Горячее дыхание опалило кожу, заставляя мурашкам пройтись по спине черта. Особенно, когда оно касалось влажных после губ и поцелуев мест. — Так что же реагируешь не как человек, а? — юноша поднял взгляд и выжидающе посмотрел в глаза черта-Оксаны. Он явно ждал какой-то реакции, смотрел с толикой насмешки и с вызовом. Черт не был намерен сдаваться так просто, и продолжил сверлить взглядом юношу, просчитывая дальнейшие действия. Не дожидаясь ответа, человек опустил руку на женское бедро, и следом же переместился к ягодице, ощутимо сжимая ее ладонью. Глаза Блуда слегка округлились. Он чувствовал тазом отчетливую выпуклость, даже сквозь ткань плотных джинс. Кое-как отлипнув от разгоряченного парня, едва подавив дрожь в теле, Блуд, все еще в облике Оксаны, с недоверием зыркнул на юношу, задавая немой вопрос. — Я не трезвый, но отсчет о происходящем себе отдаю, и я точно не забуду, что пять минут назад в моей комнате был черт, а не Оксана. Если бы посреди ночи сразу в таком облике пришел, я бы еще в этот маскарад поверил. Совсем за дурака держишь? — Вакула резко, даже грубо, дернул девушку на себя, от чего Блуд зашипел от резкий болевых ощущений. Руки, все еще прижатые к стене чужой крепкой ладонью, заныли, плечи и спина тоже. Был бы Блуд взаправду человеком, так бы и до вывиха было недалеко. — С настоящей Оксаной сам разберусь, я не до такой степени отчаялся. А такие подачки мне не нужны! — Тогда что сейчас творится? Не хочет он Оксану, ага, так и поверил… — от вновь разозленного Вакулы у черта слегка подкосило ноги. Ощущение беспомощность перед более сильным и агрессивным партнером давала пикантную остроту, усиливая сладкое предвкушение в теле. Он чувствовал, как сердце начинает сильнее биться, а по телу проходит жар от накатывающего вожделения. Тяжелое и горячее дыхание юноши опьяняло не хуже, горячие руки будто жгли кожу даже через ткань. — Еще раз, с Оксаной я разберусь, кукла с ее лицом на одну ночь мне не нужна. А что на счет… — юноша сильнее сжал ягодицу, и толкнулся тазом, ощутимо, властно, вызвав удивленный и растерянный вздох у черта. Затем тихо проговорил в самые губы, почти прорычал. — Это — от мысли тебя, наглеца, проучить, как следует. Чтоб ты ни слова сказать не смог. Ни встать на ноги. Слишком смелое и самоуверенное заявление. Почти констатация факта можно сказать. Блуд удивленно смотрел на человека, внутри же он чувствовал, как разгорается огонь азарта, животного, хищного интереса и желания. Слишком соблазнительно, слишком притягательно, слишком увлекательно, чтобы отказываться от такого сладкого предложения. Насколько известно Блуду, Вакула имел пару раз успехи в любовном фронте, но исключительно с девушками. Что касается парней, он не слышал и в принципе не замечал в нем такого рода интерес. От того такое провокационное обещание звучало очень самонадеянно и глупо, особенно для него, черта, который имел очень богатый опыт в постели. И для него человек был почти что девственником. И все же, был бы большим упущением отказываться от такого соблазнительного опыта. Воспользовавшись секундным замешательством Вакулы, ослабившего хватку, черт сделал молниеносный рывок. Они поменялись местами: теперь человека был прижат к поклеенной старыми обоями стене, а нечисть всем телом вдавливал его еще сильнее. И теперь перед Вакулой было не хрупкое и нежное женское тело, а мужское, крепкое, ростом с него, не слишком худое, но и не сильно мускулистое и без лишнего веса. Бедро черта, скрытое джинсами, уже было демонстративно и ощутимо прижато к паху юноши, его собственные руки пригвоздили чужие, повторяя чужой жест накануне. И с хитрым оскалом, не скрывающую самодовольство и ощущение превосходства, Блуд смотрел своими карими глазами на испуганного от неожиданности юношу. — Мне нравится твоя прыть, Вакула, очень нравится, — голос был тихим, глубоким и бархатным, прямо само искушение, обещающее нечто большее. Блуд хрипло смеялся, разглядывая так близко лицо перед собой, как сиюминутный испуг в голубых глазах сменялся смятением и настороженностью. — Такой смелый… Такой грозный. — шепот достигает самых губ человека. Дыхание Вакулы сбивается, стоит кончику языка игриво пройтись по губам, будто их пробовали на вкус. — Чертовски соблазнительно. Но… — снова смешок, оценивающий взгляд, глаза блеснули золотой искрой восторга и внутреннего огня. Черт наклонился к уху. — Не думай, что я так легко тебе отдамся. Хочешь меня? — рука скользнула вниз, потянула за бляшку ремня, едка касаясь пальцами паха. — Попробуй приручить, казачок. От обилия ощущений Вакула затаил дыхание. Не дожидаясь его возгласа, полного возмущения, протеста или чего бы то ни было еще, Блуд втянул его в поцелуй, жадный, жгучий, властный. О нет, он не собирался так просто идти на уступки, человеку придется побороться за власть, за право доминировать в этой схватке. Да начнется игра.