Случайный свидетель

***

      Остров Хайнань. Куда Чжань и Ибо улетели на недельный медовый месяц. Хайнань обжигал кожу жарким дыханием, а Чжань жаждал обжигать кожу Ибо — своими взглядами, пальцами и губами. Он снял виллу, где каждый уголок был потенциальной сценой для их приватного отдыха: сквозь открытые окна в спальне проносился солёный ветер.        Солнечные лучи резали глаза, а простыни на соседней стороне кровати были холодными. В груди у Ибо сжалось что-то ледяное и точечное, будто проглотил осколки хрусталя. Ветерок играл шёлковыми шторами. Ибо натянул на себя белую льняную рубашку и широкие голубые шорты, вышел на лоджию. Он замер, вцепившись пальцами в перила. Внизу, в саду, Чжань, уткнувшись в телефон, вёл тихий, но оживлённый разговор. Сяо Чжань сжал телефон, будто пытаясь раздавить голос Хонг Тана, просочившийся сквозь шум прибоя.       — Господин Сяо. Хань Вэй мертв. В туалете ночного клуба. «Полиция подозревает несчастный случай», — произнес Хонг Тан. Но, возможно, это и вовсе не несчастный случай. В том же баре он разговаривал с Лю Тянем.       — Ты думаешь, что это дело рук Ли Чу? — произнес Чжань.       — Я не исключаю, но надо все проверить. — Лей Мин временно управляет командой, — добавил Хонг. Вопрос был в последних словах: «Когда тот вернется?». Шанхай ждал, не терпел отпусков. Его империя из стекла и стали уже дрожала, будто от легкого, невидимого толчка.       — Два дня, — выдохнул Чжань в трубку, уже чувствуя вкус металла вместо соленого воздуха. Увидев Ибо, муж отправил ему воздушный поцелуй, не прерывая беседы. За завтраком в беседке тишину нарушало лишь журчание пруда.        — Кто звонил так рано? — спросил Ибо, наблюдая, как золотая рыбка жадно хватает ртом корм в воде. Чжань отпил кофе, его взгляд скользнул мимо.       — Дела. Ничего важного, — ровным, спокойным голосом ответил Чжань, не отрываясь от завтрака. Ложь была гладкой, как галька на дне того самого пруда.       — Давай пойдем прогуляемся после завтрака, — предложил Чжань. И Ибо согласился. Взяв машину напрокат, отправились в самый оживленный участок города с рынками и торговыми центрами. Но двое переодетых людей из охраны Чжаня следовали за ними на некотором расстоянии. В узком переулке, заваленном корзинами со специями, Ибо вдруг остановился. Запах кардамона и тмина ударил в голову, резкий и откровенный. Он повернулся к Чжаню, его пальцы вцепились в складки дорогой рубашки мужчины.       — Я чувствую его между нами, — выдохнул Ибо, голос сорвался на шёпот. — Того, кто звонил.       — Не забивай свою головку разными глупостями, — Чжань потрепал черные волосы мужа и нежно поцеловал его. После прогулок по городу они отправились в красивое место под названием «Парк Янода». Поднялись на фуникулере высоко в горы, откуда открывался потрясающий вид. Ветер на смотровой площадке свистел, вырывая у Ибо слова восхищения красотой, что простиралась на многие метры в даль, но вместе с тем было какое-то нарастающее беспокойство. Чжань подошел к нему и протянул освежающий напиток с трубочкой.       — Что такое? — вдруг спросил Чжань, обвивая рукой за талию мужа.       — Ничего. Просто любуюсь такой красотой и думаю, могли ли мы жить тут и ни о чем не думать.       — Ну а как же гонки? Больше не хочешь в них участвовать?       — Вот блин, ты мне всю романтику испортил, — надулся Ибо, потягивая свой напиток через трубочку. Большой палец Чжаня провел по нижней губе Ибо, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего с холодом.       — Скажи, чего ты сейчас хочешь? Я обещаю, что исполню это, — произнес Чжань.       — Тогда поехали прокатимся на веревках по тросу вниз, — предложил Ибо.       — Хорошо, — необдуманно согласился на предложение мужа Чжань, он еще тогда не знал, что это за аттракцион. Вместе они подошли к аттракциону, который оплатил Чжань, затем дали какие-то бумаги подписать, и попутно на них надели специальное оборудование. Чжань было хотел отказаться, но он уже обещал мужу и решился положиться на него. Стальной трос пел под ними протяжным, звенящим гулом, а ветер яростно рвал волосы и свистел в ушах. Чжань вцепился в страховочные карабины до побеления костяшек, его взгляд прикован к серой спине мужа впереди.       — Ибо! — закричал он, но его голос унесло в пропасть. Ибо обернулся, и его лицо, озаренное диким, безудержным восторгом, было полной противоположностью леденящему страху Чжаня. Он отпустил одну руку, помахал, и сердце Чжаня ушло в пятки. «Безумец, — пронеслось в голове. — Прекрасный, безрассудный безумец». Их скорость нарастала, земля внизу превратилась в размытое зеленое полотно. Адреналин ударил в виски, горький и пьянящий. Внезапно страх Чжаня прорвался сквозь оцепенение, трансформировавшись в нечто острое, почти яростное. Он заставил себя разжать пальцы, выпрямиться на лету, подчиняясь безумной воле Ибо. Ветер теперь обнимал его грудь, наполнял легкие.       — ЧЖАНЬ! — донесся ликующий вопль.       — Я тебя догоняю! — крикнул Чжань, и в его голосе впервые прозвучала не тревога, а азарт. Ибо ответил дерзкой, обещающей ухмылкой, которая говорила яснее слов: «Попробуй». После такого безумного развлечения они прошлись по зарослям и попутно везде фотографировались. Затем пообедали в общественном ресторане со шведским столом. Чжань наблюдал за своим мужем, как ему невероятно весело, он пил пиво и ел креветки. После таких приключений нужен был тихий и спокойный вечер на яхте с ужином и свечами.

***

      Ибо стоял у борта судна и любовался звездами. Когда к нему подошел его муж. Чжань протянул ему бокал красного вина. На яхте, под гигантским звездным полотном, Чжань не просто подавал вино — он ловил капли на губах мужа, затем медленно вытирал их своим языком. Вино, темное как сама бездна под ними, отражало дрожащие огни далеких звезд.       — Оно похоже на тебя, — сказал Ибо. — Терпкое снаружи и обжигающее внутри. Чжань встал рядом, плечо к плечу, их силуэты слились в один. Он не ответил, только позволил своему пальцу медленно провести по влажному стеклу бокала Ибо, затем по его запястью, где пульс бился против тонкой кожи. Ибо замер, вино покачнулось в бокале. "Его руки… Они знают вес," — выдохнул Ибо, поворачиваясь. Лицо Чжаня было освещено лишь пламенем свечи. Чжань взял его бокал, поставил на столик, и его собственная рука, привычная к более тонким инструментам, обвила шею Ибо.              — Мои руки знают слабость, каждую точку, где ты становишься мягким. Ибо почувствовал, как жесткая ткань смокинга Чжаня прижимается к его более легкой одежде, и он позволил своей голове откинуться назад, открывая горло.       — Покажи мне, — сказал Ибо, и его слова растворились в ночи. Чжань ответил движением, не словом — его пальцы скользнули под тонкую ткань рубашки Ибо, касаясь нижнего края ребер, где тело начинало уступать. Холодное прикосновение пальцев Чжаня к оголённой коже живота Ибо вызвало рябь мурашек — не от мороза, а от натянутой струны контроля, вот-вот готовой лопнуть. Дыхание Ибо стало глубже, когда рука продвинулась выше, к грудной клетке, задевая левый сосок.       — Твои руки… — Ибо начал, но фраза застряла в горле, когда большой палец Чжаня провел по его другому соску, через тонкую ткань рубашки, превращая небрежное касание в электрический разряд. Вторая рука опустилась на бедро Ибо, прижимая его к деревянным перилам яхты, пока легкая дрожь не пробежала по всему телу. Ибо ответил движением, поворачиваясь лицом к Чжаню, их дыхание смешалось в облако пара в холодном ночном воздухе. Чжань издал низкий, едва уловимый звук, что-то между смешком и стоном, прежде чем захватить его губы в поцелуй — нежный, но требовательный, полный вкуса терпкого вина и обещания чего-то большего. Его рука ушла в волосы Ибо, слегка оттягивая голову назад, обнажая линию челюсти для следующего поцелуя, более влажного, более жадного. Ибо ответил, вцепившись в лацканы смокинга Чжаня, его пальцы сжали ткань так сильно, что костяшки побелели. Он почувствовал, как напрягся живот Чжаня под его ладонью, почувствовал, как тот на мгновение замер — момент уязвимости в обычно безупречном фасаде. Ветер с моря сорвал последний лоскут шёлка с плеча Ван Ибо, обнажив кожу, мерцающую в свете фонарей яхты, как влажный жемчуг. Его пальцы впились в борт, костяшки побелели, но не от страха — от нетерпения. Сяо Чжань, обычно такой собранный, срывал с него одежду, как будто разрывал невидимые путы.       — Ждать больше не могу, — хрипло выдохнул Сяо Чжань, его губы обжигали шею Ибо, оставляя след, более яркий, чем созвездие Ориона над головой. Ибо ответил стоном, когда пальцы Сяо Чжаня нашли пряжку его пояса, и металл со звоном ударился о полированный тик. Холод ночного воздуха смешался с жаром их тел, и контраст заставил Ибо вздрогнуть — не от холода, а от освобождения. Он откинул голову. Сяо Чжань вошёл в него резко, будто прорубая лёд, и Ибо вскрикнул, но звук потерялся в шуме волн, разбивающихся о корпус. Каждая волна раскачивала яхту, задавая ритм их соединению, будто само море стало соучастником.       Шанхай.       Кабинет Лу Яня. Кабинет был залит холодным светом. Лю Тань стоял, чувствуя, как воздух, пропитанный запахом дорогого кофе и металла, давит на легкие.       — Механик, вы нашли его? — произнес Лу Янь. Лю Тань молчал, наблюдая, как босс встает и медленно приближается к огромному окну, за которым мерцал ночной город — живой, полный слабостей организм.       — Сяо Чжань улетел с ним на Хайнань не для отдыха, — произнес Лю Тянь. Лу Янь повернулся, его глаза вспыхнули холодным расчетом.       — По своим каналам я узнал, что Сяо Чжань летит обратно в Шанхай. Лю Тань почувствовал, как по спине пробежал холодный ручей понимания. Ухмылка Лу Яня растянулась, медленная и насыщенная, как ядовитый сироп. Отлично найди людей пусть они займутся этим механиком, когда Чжань узнает, что он ему изменяет тот будет раздавлен от предыдущего романа. А я получу команду и этого механика и команду строил грандиозные планы Ли Чу.