Глава 2: Два сраных пальца
23 июня 2025 г., 06:33
***
Холодный дым вырывается из холодных глоток
Тьма опускается — и некуда идти
***
Элли не ушла далеко от фермы — от своего дома — когда на неё обрушилась вся жестокая правда, вся реальность мира, каким она его знала. Она потеряла Дину. Потеряла Джей-Джея. Две последние хорошие вещи, что у неё остались. И что она от этого получила? Что ей дало то, что она почти увидела, как в глазах Эбби Андерсон погас свет? Это не вернуло Джоэла. Не вернуло Джесси. Ей не стало легче. Наоборот — стало только хуже. Как будто она сама — чудовище. Кто, чёрт возьми, приставляет нож к горлу ребёнка? Кто, блядь, убил беременную женщину? Уничтожил целый город, чтобы добраться до одного человека, который не подарит ни искупления, ни покоя, ни мести? Если она не вытащит голову из этого ада, она сойдёт с ума. Взорвётся. Все плохие мысли, что когда-либо жили в ней, всплывали на поверхность, пока она привычно шла от фермы, которую они нашли на границе Айдахо и Вайоминга, обратно в Джексон. Она прогоняла в голове каждую свою беседу с Диной. Каждый поцелуй в плечо. Каждый раз, когда их малыш хихикал и хихикал. Она чувствовала во рту вкус меди от слов Дины, от её обещания, что всё будет кончено. А Элли не послушала. Элли отправилась в этот смертельный поход, в котором в итоге у неё было на два пальца меньше, чем когда она начинала. Она знала, что должна сделать. Должна вернуться в Джексон. Должна всё исправить. В конце концов, это было всё, что у неё осталось.***
— Я люблю тебя, — сказала Дина, нежно сжимая щёки Элли так, как та и не заслуживала. — Очень сильно, Элли. Но так же быстро тепло на лице исчезло. Руки Дины опустились вниз, и она сделала шаг, потом ещё два, ещё три назад — дальше в дом семьи Джесси и дальше от Элли. Изнутри слышался смех Джей-Джея, отскакивающий от стен. Элли пришлось изо всех сил проглотить комок в горле. — Почему мне кажется, что ты сейчас добавишь к этому «но»? — спросила она. Дина выглядела усталой. Её глаза уже не сияли, как раньше. Несколько долгих секунд она смотрела в пол, прежде чем поднять взгляд и встретиться с Элли. — Я тебя люблю, — повторила она тихо. — Но я не могу. Удар по голове не был бы больнее. — Ди, пожалуйста… Дина сделала ещё шаг назад, хотя Элли не приближалась к ней. Или всё-таки приближалась? — Я переживаю за тебя, Элли. Элли быстро покачала головой и в этот момент точно поняла, что двинулась ближе к ней. — Тебе не нужно, — пообещала она, голос дрожал, словно на краю пропасти. — Я знаю, что ты так думаешь, но это не так. Я… здесь моё место. Ты — моё место. — Из-за этого у тебя оторвало два, сраных, пальца, Элли, — возразила Дина. — Я знаю, что потеря Джоэла сломала тебя. Потеря Джесси сломала тебя. Томми дал тебе ультиматум, и это было грязно, жестоко и неправильно. Но ты позволила этому затронуть тебя. Позволила ей затронуть тебя. И это такая бездна, в которую я не могу за тобой нырнуть. Слёзы щипали уголки её глаз, и она даже не пыталась их смахнуть — в этом не было смысла. — Дина— — Мне нужно, чтобы ты позаботилась о себе, — оборвала её Дина. — Мне нужно, чтобы ты поняла, чего хочешь. Что сможет вернуть тебя. Ты заслуживаешь покоя, Элли. Но заслуживаю его и я. У меня теперь есть кто-то, о ком нужно заботиться. И… и знаешь, как это было? Когда ты тогда вышла за дверь? Когда я не знала, увижу ли тебя когда-нибудь снова? Элли проглотила ещё одно горькое «прости». — Я буду здесь, — пообещала Дина, но обещание не звучало так крепко, как обычно. — Я всегда буду здесь. И Джей-Джей тоже. Но… — она прикусила губу, смахнув слёзы. — Но мне нужно, чтобы ты сделала то, что должна сделать. — Я вернулась, — прошептала Элли. — Да, — голос Дины был лёгким. Пустым. — Пока что. На этот раз именно Элли отшатнулась назад — на шаг, на пять. — Ладно, — сказала она. Наконец позволила себе стереть слёзы с щёк. — Ладно. Это было единственное слово, которое она смогла выдавить, поворачиваясь спиной к единственному дому, во второй раз.***
Она зашла в дом Джоэла перед тем, как покинуть Джексон. Последнее, чего ей хотелось — столкнуться с Томми, Марией или, не дай бог, с Сетом. Но уйти, не попрощавшись, она не могла. Это были коридоры, по которым она шагала десятки раз за последние пять лет. Она даже вырезала своё имя на самой нижней деревянной ступеньке — просто потому что могла. Но теперь дом казался другим. Холоднее, без тепла Джоэла и его фальшивого напевания. Она поднялась по лестнице мимо недостроенных гитар, к спальне, где больше года назад она попрощалась с Джексоном, с Джоэлом, с той девочкой, которой когда-то была. Её пальцы скользили по комоду, но взглянуть на фото с ней и Джоэлом она не смогла. Задержалась на фотографии с ним и Сарой. Она в футбольной форме, а Джоэл смотрел на неё с гордостью. Элли собиралась вернуть фото на место, но вдруг снова взяла его в руки. Аккуратно вынула из рамки и провела большим пальцем по лицу Джоэла. Она не заплачет. Не снова. Не после всего этого. Она собиралась вложить фото между страницами дневника, но что-то на майке Сары привлекло её внимание. Поднеся фото ближе, Элли рассмотрела надпись, едва различимую через потёртость: LONESTAR JUNIOR LEAGUE — AUSTIN, TX. Это был откровение, редкий момент ясности, ударивший прямо в грудь. И вот она уже выходит за дверь.***
Копыта Кодэка остановились, когда Элли слегка потянула поводья, чтобы слезть с седла, достать из сумки карту и понять, где именно она ошиблась. План был прост — добраться до Остина, проверить, станет ли потеря Джоэла хоть немного менее болезненной, если побывать там, где он когда-то жил, заглянуть в его прошлое почти тридцатилетней давности. По идее, путь должен был быть прямым — от Джексона до Остина, но она свернула налево, когда нужно было направо где-то в Юте, и теперь смотрела на пустынные развалины того, что когда-то называлось Лас-Вегасом, Невада. — Вот как надо читать карту, Магеллан, — пробормотала она себе под нос, щурясь на покосившиеся отели, о которых Джоэл и Томми говорили много лет назад. Джоэл однажды рассказывал ей историю о том, как они возвращались из поездки в Вегас без гроша в кармане, без обуви и без понятия, почему мать Сары так зла на него. Они так и не доехали до Вегаса в тот раз по пути в Джексон, но Джоэл обещал, что когда Элли исполнится двадцать один, он её туда обязательно возьмёт. Даже если там больше ничего нельзя будет сделать. «Это дело принципа, малышка, — говорил он. — Обряд посвящения». «Ну что ж, Джоэл, — подумала она, вскарабкиваясь обратно в седло Кодэка и отпуская коня Марии (у неё столько лошадей — одну-то точно не заметят). — Я добралась». Она слышала разговоры о группе, которая формируется в Вегасе, помнила, как Томми и Джесси обсуждали это в Сиэтле. Они называют себя Оазис, и судя по нарисованным баллончиком пальмам на трещинах асфальта, слухи оказались правдой. Кодэк провёл её мимо отеля, похожего на Эйфелеву башню, и ещё одного, напоминающего миниатюрный Нью-Йорк. Был ещё отель, похожий на замок из тех фильмов Монти Пайтона, которые Джоэл смотрел с ней, и возле него собралась группа людей. Это был торговый пост, импровизированный рынок, и Элли направила Кодэка прямо к нему. Один из мужчин сразу заметил её, и Элли мельком увидела винтовку, висящую у него на спине, которую он, казалось, тянулся взять. Она спрыгнула с Кодэка, подняв руки в мирном знаке. — Я просто проезжаю мимо, — сказала она. — Потерялась немного и как-то… оказалась здесь. — С кем ты? — С ним, — она кивнула в сторону Кодэка. Мужчина внимательно осмотрел Кодэка, потом снова посмотрел на Элли. По щекам у него тянулись бледные шрамы, как у серафитов из Сиэтла. — Куда направляешься? — В Остин должна была, — почесала затылок. — Мне вообще нельзя самой себя пускать в навигацию в два часа ночи. Он фыркнул, и Элли подумала, что он ей не верит. — Долгий, чёрт побери, путь до Остина. Она уставилась на него. — Вот почему я и сказала, что потерялась. — Похоже, да, — пробормотал он, выронив сигарету, которая была у него во рту, и затушив её носком ботинка. — Я — Тобиас. — Эл… — имя застряло у неё на языке. — Эх, — она прокашлялась. — Сара. Она не знала, зачем это сказала. Знала лишь, что когда сегодня ляжет спать, имя Сара будет гулко летать у неё в голове, как злобный бумеранг. Может, ей просто нужен был хоть один день, когда люди не будут смотреть на неё и сразу узнавать. Мир огромен, но никогда он не был достаточно большим. И на этот раз она не хотела быть Элли. — Ну, Сара, — он указал рукой на рынок вокруг них. — Добро пожаловать в Оазис.***
Она провела несколько дней с Оазисом, помогая им расчистить отель на конце Стрип-авеню в Лас-Вегасе под названием «Трежер Айленд» и помогая планировать следующий штурм отеля «Винн» напротив. Ей приятно — понимает она — не думать ни о чём слишком долго. Просто взрывать этих топляков, превращая их в горящие кучи на мраморных плитах, которые, должно быть, когда-то были прекрасны. Она никуда не спешит, просто проходит уровни, как в видеоигре — этаж за этажом, один за другим. Самые жёсткие были нижние уровни Трежер Айленда — нужно было нырять мимо игровых автоматов и покерных столов, играть в прятки с бегунами и щелкунами, пока каждый не был устранён. — Какая у тебя конечная цель? — спросила Элли у Тобиаса однажды вечером. Они провели большую часть дня, выбивая заражённых с середины отеля, пока остальные расчищали верхние этажи. Он почти не слушал её — девушка с пирсингом на лице целует его по татуированному горлу, и когда он смотрит на Элли, у неё сразу возникает дежавю — точно такой же взгляд, как у Джесси. Тот самый «зачем ты портишь момент?» взгляд, который пробирает до костей. Он медленно моргает, тёмные глаза с длинными ресницами. — Думаю, сделать это место пригодным для жизни, — говорит он, указывая на группу людей, сидящих у импровизированного костра на пиратском корабле, стоящем у входа в Трежер Айленд. — Оазис растёт каждый день. Ну, по одному человеку, если так можно сказать, но растёт. Он отталкивает девушку от своего шеи и поворачивается, чтобы полностью сосредоточиться на Элли. — Некоторые из нас были из Цикад, Серафитов или Волков, несколько Гремучников, которым надоела вся эта хрень, много просто проходящих мимо. Мы просто хотим быть убежищем, понимаешь? Местом, где не надо постоянно быть начеку. — Оазис, — кивает Элли, опуская взгляд на свои кеды Converse. Резиновые носки у них вот-вот развалятся, но это проблема будущей Элли. Настоящая Элли слишком устала, чтобы думать об этом. Если быть честной с собой, она понимает, что могла бы остаться здесь, найти новую стаю, которую могла бы назвать своей. Но, возможно, в этом и проблема. Возможно, ей не нужна стая. Возможно, ей просто нужно побыть одной, как говорила Дина. Ей нужно разобраться в себе, вычистить все эти злые голоса из головы. Остин. Вот где ей нужно быть. Она откусывает кусок сэндвича и закрывает глаза. Завтра она уходит.***
Ей никогда не снится один и тот же сон дважды. Иногда это сны о Джоэле — о музее, куда он водил её на день рождения, о жирафах, которых они видели в одном из самых нереальных моментов её жизни, о чёртовом динозавре, на которого она залезла. В другие разы сны про Дину — и именно эти сны всегда заканчиваются тем, что она просыпается с жгучими слезами на веках и одеждой, которая местами прилипла к коже. Когда ей не везёт, она видит лицо Джоэла, прижатое к полу хижины. Видит Эбби — измождённую в Санта-Барбаре, которая говорит, что не собирается с ней драться, а потом Элли, тащит её за волосы в холодную океанскую воду. Видит Дину, отталкивающую её и одновременно умоляющую остаться. Слышит смех Джей-Джея, который протягивает пухлые руки к ней, но его уводят прочь — теперь он навсегда вне досягаемости. Видит Джесси, когда они врывались в дверь театра. Слышит слова Томми, которые звучат в голове, говоря, что это её ответственность — добиться справедливости для Джоэла, будто она не потеряла его тоже. Видит тела Волков, которых убила — каждого из них, но особенно беременную женщину в океанариуме и собаку, вставшую у неё на пути. Думает о ребёнке, которого Эбби защищала в лодке, о ноже, приставленном к его горлу, и просыпается с рвотными позывами. За ночь до того, как покинуть Лас-Вегас, ей снится, как она играет на гитаре на пляже, пальцы ног засыпаны песком. Её искалеченная рука не мешает ей перебивать аккорды, тихо напевая старую песню The Cure, которую так любил Джоэл. Проснувшись, она ненавидит себя — всего на секунду — за то, что оставила гитару Джоэла в том доме на ферме.***
— Ты точно уверена? — спрашивает её Тобиас тем утром. У неё уже за плечами висит сумка, оружие заряжено патронами, которые она собирала с тех пор, как впервые вошла в город. Она кивает, показывая рукой в сторону конца Стрипа, мимо Стратосферы и потрёпанного зелёного дорожного знака с надписью: VALLEY OF FIRE STATE PARK, а чуть ниже — UTAH. — Как я уже говорила, это было… не по пути. Тобиас провёл пальцами по тёмным кудрям. — Для тебя здесь всегда найдётся место, если передумаешь. Ты умеешь доводить дела до конца, нам бы повезло, если бы ты осталась, — он покраснел через секунду, оглядываясь через плечо. — Только не говори это Конни, она меня всю жизнь донимать будет. Она невольно улыбается, хотя делала это редко. Она собирается попрощаться, произнести свои последние слова, когда из «Миража» вырывается шаркун, валя двоих из Оазиса быстрее, чем Элли успевает моргнуть. — Чёрт, — вырывается у Тобиаса, и он роняет флягу на землю, доставая оружие. Элли уже на три шага впереди, хватает пустую бутылку, которую они вчера использовали, чтобы опустошить вино. Она вставляет внутрь тряпку, поджигает её и бросает в шаркуна, добивая его одним, двумя, тремя выстрелами из дробовика, пока тот не превращается в громкий, охающий клубок пламени и взрывчатых осколков. Тобиас смотрит на неё с восхищением, качая головой. — Сара, да ладно. Теперь хочешь свалить? После всего этого? Элли на мгновение замешкалась от услышанного имени, затем фыркнула, отодвигая пряди волос, прилипшие ко лбу от пота. Наступает пауза, и Элли стоит, разрываясь между дорогой, куда ей нужно идти, и желанием на пару часов отключить голову. — Ну… — пробормотала она, — я не могу просто так оставить тебя одного зачищать «Мираж». Вернусь сюда, а тут никого не останется. И что тогда? Мне теперь главной быть? Да на фиг. Уголки губ Тобиаса приподнялись в улыбке, и Элли подтолкнула его вперёд — в отель, в новую битву.***
Поздно ночью она решает — всё же пора уходить. Ждёт, пока остальные заснут на базе, которую они соорудили возле Треже Айленда, затем снова берёт сумку и растворяется в тишине ночи. Джоэл раньше рассказывал про Лас-Вегас, как будто это место яркое, сверкающее. Но теперь здесь ничего такого нет. Это город-призрак, дома-призраки, которые в темноте кажутся зловещими и пугающими. Трудно представить, что этот город когда-то был таким красивым, каким Джоел клялся перед ней. Она и Кодэк удаляются дальше от Стрипа, мимо Треже Айленд и заброшенного здания, похожего на обветшалый цирковой шатёр. Впереди виднеется Стратосфера — она возвращает её мыслями в Сиэтл, ко всем тем плохим событиям, что произошли чуть больше года назад. За три дня она потеряла Джесси и едва не потеряла Дину. А гоняясь за Эбби до Калифорнии под эхо слов Томми, ничего не изменилось. Сейчас она не верит, что что-то может помочь. Элли почти не уходит из города — образ Стратосферы перед ней заставляет её замереть на месте. Она тихо, ядовито ругает себя — трусиха, монстр, неудачница. Никто и ничто не может ранить её сильнее, чем она сама. Она останавливается, не пройдя мимо здания, усталость, накопившаяся за день, берёт своё. Она сворачивает раньше, на заброшенную парковку мотеля Фан Сити. Перед ним стоит разрушенная часовня с розовыми бетонными стенами, а вокруг парковки — такие же ярко-розовые двери. Если бы она была практичной — а она, как мы все знаем, такой не была — она бы покинула парковку, вернулась к Треже Айленд, чтобы нормально поспать перед рассветом. Но нет — она оставляет Кодэка у задней части мотеля, обещая скоро вернуться, и заходит в комнату с облупившейся ярко-розовой дверью. Она проверяет ванную, потом шкаф, находит коллекционную карточку, которой ещё нет у неё, зажатую под подоконником, и прячет её в сумку. Засыпает с дробовиком на руках, но просыпается от рычания и резкого, пронзительного звука «клик-клик-клик». — Чёрт возьми, — бормочет она, протирая глаза. Утром собиралась проверить бойлер и, может, даже принять душ перед очередным бессмысленным приключением. Но судьба явно решила иначе. Элли скидывает рюкзак, который бросила на соседнюю кровать прошлой ночью. Она готовится, но всего на секунду — потом отодвигает тумбочку, что была поставлена вплотную к двери мотеля. Аккуратно открывает дверь и сразу же пригибается рядом с машиной, наблюдая, как заражённые шатаясь бредут по парковке. Она затаивает дыхание, натягивает лук, целится в щелкуна, который кружится вокруг себя, весь в разлагающихся наростах и со злобными криками. Выдыхает и одновременно выпускает стрелу — попадает в цель, мгновенный выстрел на поражение. Быстро двигаясь, она перебегает от одной машины к другой. Боевые крики бегунов разносятся по парковке, один спотыкается о тело щелкуна и сразу же тревожит остальных. Элли выпускает стрелы — одна, вторая, третья, а потом снова прячется за углом и кладёт ловушку всего в нескольких шагах от шаркуна. Отходит назад, хватает кирпич с земли. Вдох — выдох, более уверенный — и кирпич летит в окно машины, разбивая стекло и оглушая шаркуна, которого она выманивала. Тот несётся вперёд, размахивая мутировавшими руками, и наступает прямо в ловушку, сбивая с ног щелкуна. Он взрывается, но шаркун продолжает наступать — злой, воющий. И ещё полно таких же. Их слишком много — Элли это понимает слишком быстро. Стенки облеплены сталкерами, которые рвутся на неё. Она вырывается из когтей бегуна, который хватает её за плечи, показывая клыки. Элли прыгает на крышу машины, перепрыгивает с капота на капот и кидает коктейль Молотова в толпу. Она только смутно замечает, что щелкуна убила стрела, которую она сама не выпускала, но времени разбираться нет. Элли бросается вперёд, бросает ещё один коктейль, стреляет из дробовика. Вдалеке взрывается осколочная граната, и она видит, как конечности разлетаются по парковке. Число заражённых уменьшается, Элли сходит с машины и мчится к мусорному контейнеру. Убивает двух щелкунов перед собой и смотрит, как ещё одна стрела — а потом ещё одна — сбивает последних сталкеров и бегунов. Остаётся только тишина и последствия — кучи трупов, обугленные останки заражённых, кровь, размазанная по асфальту тёмными пятнами. Она встаёт, когда чувствует, что место безопасно, и взгляд её скользит по асфальту к источнику стрел и бомб. Мальчик, лет пятнадцати, с короткими чёрными волосами и еле заметными шрамами на щеках. О, нет. Ни в коем случае. Она инстинктивно делает шаг назад. Его глаза смотрят на неё, её глаза — на него. Но потом она быстро переводит взгляд на фигуру позади него. Высокая, крепкая, с тёмно-русой, неровно обрезанной по плечи причёской. «Сложена, как бык», — эхом звучат слова Томми в её голове, но теперь это уже не так. Мышцы не выглядят так, будто полностью восстановились после времени с Гремучниками. Но всё та же — Эбби Андерсон и её маленький, чёртов, приспешник стоят напротив. Она отказывается признавать, что те спасли ей жизнь. Они — причина всего, что случилось. Каждое плохое событие последних семнадцати месяцев можно списать на Эбби, чёртову, Андерсон. Призрак из кошмаров, монстр под кроватью. Почему она здесь? Зачем она здесь? Время на размышления заканчивается. Она просто убегает.
