Царство Мёртвых

- Ты знаешь, что я ненавижу технику, брат? - спросил Бовинос, настраивая оптику своего шлема, чтобы выяснить какой из путей тау использовали больше всего. Тито невольно вздрогнул, услышав вопрос, и не потому, что тот его напугал, а потому, что это сильно напоминало откровение обреченного. Ему хотелось бы сказать, что это разговор для другого раза, но, судя по приближающемуся сверху гудению антигравов боевых дронов тау, другого раза у них может и не быть. Выслушать брата было его долгом не только как сержанта, но и как товарища, как члена семьи, которой все они были. Он глубоко вдохнул, сбрасывая нахлынувшее напряжение, и вопросительно склонил голову набок. - Никогда бы не подумал, брат, - честно признался Милар, двинувшись следом за выбравшим путь маллеатором. - Обучение у Фларина Максимуса проходили только те, кто желал этого. - Верно, - кивнул Бовинос, всё быстрее шагая в правый проход мимо рельсов, по которым ранее двигались вагонетки с рудой. - И я хотел знать как обращаться с машинами, чтобы быть способным помешать врагам в следующий раз, когда предательство подобное тому, что совершил магос Вульф, свершится снова. Знать своего врага важно, и я делаю это через ненависть, которая бурлит внутри, как магма в спящем вулкане. Они перешли с быстрого шага на бег, а затем подключили прыжковые ранцы, чтобы двигаться еще быстрее по темному постепенно сворачивающему основному тоннелю, который разветвлялся на меньшие проходы, уходящие глубоко во мрак земной коры. Звучал брат похоже на то, как говорят о своём проклятии Хранители Тишины, еще и с долей поэзии, но Тито промолчал об этом, чтобы не сбить его с повествования, следуя за ним на расстоянии в пару метров. - Каждый раз, когда мне нужно работать с техникой, я горю изнутри, но делаю это осторожно и с должным почтением к духам машин, - продолжил рассказ Бовинос, увлекая их всё глубже в шахту. - Техножрец Максимус говорил, что духи машин слушают меня только потому, что созданы для убийства, как и я, и чувствуют эту жажду во мне, но любая другая техника в моих руках будет сбоить и ломаться. Если бы когда-то войны прекратились и я не нужен был бы ордену, то ушел бы в поля и занялся простой работой фермера, каким был мой отец. Никакой техники, только простые инструменты вроде лопаты и граблей, и животные, чтобы пахать землю и доить их молоко. Возможно, Тито показалось, но на последней фразе Бовинос улыбнулся. Искренне. Мягко. Душевно. - Я запомню это, - пообещал он, когда брат замолчал и пауза продлилась достаточно для того, чтобы понять, что он закончил. - Спасибо, - хмыкнул Бовинос. Вскоре они вынырнули из-за очередного поворота в просторную пещеру, дальнюю часть которой, обнажившейся после обвала или аккуратных горных работ, покрывал тёмный металл с некронскими рунами, а от огромных открытых врат в гробницу по ним открыли огонь десятки боевых дронов тау, висевших в воздухе на антигравитационных двигателях и наверняка оставленных там для охраны. Сотни снарядов прошили воздух вокруг десантников, чудом минуя их самих по мере того, как они мчались ко входу в гробницу. Абсолютно темную и будто ждущую их, чтобы похоронить под своими могильными сводами. Тито вырвался вперёд, ускоряясь и собираясь первым преодолеть защитный кордон из дронов, которые кружили и пытались засечь их внутри облака неестественного мрака, остановить плотным огнём, когда первое попадание пришлось в шлем, скользнув по лобной части и срикошетив куда-то вверх. Это напоминание о том, что манёвры уклонения нужны даже когда ты скрыт поглотителем фотонов и другими маскирующими от сенсоров системами, пришло вовремя, потому сержант нырнул ниже и сделал бочку, пролетая сквозь строй парящих дронов, после чего влетел в проём врат, оказавшись в мёртвой гробнице, а следом за ним туда же ворвался и Бовинос. Перед ними раскинулся огромный подземный город-гробница, где пирамидальной формой строения разной величины усеивали всё насколько хватало дальности визоров. По сравнению с той гробницей, что видел на Пифаре Примус сержант, эта была покрыта мраком и мертва насколько это возможно. Никаких признаков генерации энергии, шагающих бездушных солдат или следов вездесущих скарабеев. Прыжковым ранцам уже требовалось охлаждение, потому Тито Милар крутанулся в воздухе, сворачивая к ближайшей пирамиде, чтобы укрыться за ней, когда правый бок пронзила острая боль попадания. Один из снарядов таки достал его, пробил броню и вошел в живот, засев там раскалённой иглой. Это немного сбило сержанта с траектории, но он тут же собрался и выровнялся, скрывшись от дронов за препятствием и приземлившись на матово черную, как его броня, поверхность подножия пирамидального строения, которая, казалось, даже звук поглощала. Боль уже утихала, вытесняемая болеутоляющими, а благословенная физиология Астартес делала своё дело, останавливая кровотечение, но понимание того, что одна очередь этих скорострельных пушек может легко убить даже десантника, заставила Тито нахмуриться. Это ведь были дроны с изуверским интеллектом, и без покрова тьмы они бы легко убили и его, и брата Бовиноса, едва те появились в поле зрения сенсоров ксеносских машин. Слова покойного магистра о том, что тау, вероятно, самый опасный технологически враг Империума, сосредоточиться на противостоянии которому должны были Ангелы Ночи, сейчас находили слишком явное подтверждение и сержант внутренне порадовался, что принял правильное решение. Этим ксеносам нельзя было дать стать еще сильнее за счет технологии некронов. Бовинос невредимым приземлился рядом с Тито и шумно выдохнул. - Что мы хотим тут найти, брат? - уточнил он, понимая, что искать цель придётся ему, при чём стоит торопиться из-за сидящих у них на хвосте тау. Сержант Милар моргнул пару раз и мысленным импульсом активировал экспериментальных скарабеев, созданных спасёнными с "Алой Зари" учеными в кооперации с Фларином Максимусом и магосом Кварро. Небольшие круглые механические создания вылезли из специальной полости внизу силовой установки и добрались до пробоины, начав починку. На ретинальном дисплее отразилось восстановление соединений и герметичности, в точности так, как при пробных тестах на борту "Непрощенного Слепца". Показывать подобное пуританам Инквизиции и адептам Марса категорически запрещалось, чтобы не вызвать дополнительных подозрений, но здесь, вдали от всех, можно было позволить себе многое. - Управляющая программа. Мы должны пробудить всю гробницу разом, - решил он, осознавая, что это, скорее всего, станет концом всего живого на Церберусе, но даже такая жертва была приемлема, когда на кону куда большие ставки, чем одна забытая планета.