Царство Мёртвых

Мерихнейт сидела на своём троне, глядя перед собой на пустой тронный зал без какого-либо фокуса. Внутренние часы подсказывали ей, что выделенное на уничтожение врагов время истекло, но посланники её брата и визирь Дасха всё еще отсутствовали. Если бы царица верила в то, что кому-то станет сил одолеть её подданных, то подняла бы все свои легионы и использовала страшнейшее оружие династии, доверенное ей фаэроном Амонтехом, чтобы стереть всех до единого врагов с лица этой вселенной. Однако она не верила, потому послала тех, кого Санахту было не жаль послать к ней после всех тех размолвок, что между ними были. На самом деле она безумно скучала за временами, когда они были еще детьми и оба брата любили её одинаково, возили по очереди в небольшом паланкине и только играли в войну. "Ты будешь нашим фаэроном", шутили они оба, разделив роли еще задолго до того, как всё изменилось. "Я буду твоим немезором", говорил Амонтех, любивший пугать всех своей боевой косой, которую ему подарил отец на восьмой день рождения. "Я буду твоим визирем", говорил Санахт, уже тогда бывший хитрым и скрытным мальчиком. Кто же знал тогда, что она заболеет и так ослабнет от бледной хвори, что больше не сможет даже выйти на улицу, что забудет о солнечном свете и пении птиц. Кто же знал, что отец погибнет на войне, мать не выдержит горя и примет яд, Амонтех станет таким жадным до власти и параноидальным, что отодвинет от трона всех родственников, а Санахт превратится в беспринципного убийцу, которого будет ненавидеть половина двора и вассалов. Мерихнейт закрыла глаза, ощущая снова такую знакомую боль в груди, и снова закашлялась, хотя ей обещали, что всё пройдёт после биопереноса. Обман. Она осталась жива, стала сильнее, но боль и разочарование оставались с ней всегда несмотря ни на что. - Моя госпожа, - послышался знакомый и в то же время чужой голос слева. Владычица Грёз открыла глаза и посмотрела на своего немезора, которая склонилась к ней и предлагала платок, как делала это еще в те времена, когда царица не могла встать с постели, а родные уже оставили её во мраке покоев с одной лишь служанкой. - Почему всё так, Фахтарм? - прошептала она, ощущая, как глаза слезятся, но не чувствуя слёз. - Этого не знают даже боги, моя госпожа, - смиренно ответила Фахтарм, чья голова теперь была совсем иной, напоминая маску охотничьей птицы, которая раньше всегда её сопровождала, а затем нежно сама протёрла уголки глаз Мерихнейт платком. - Боги, - Мерихнейт фыркнула презрительно, мгновенно вспомнив тех, кто обманул её народ, подарил ей вечное проклятие вместо освобождения от смерти или избавления от чувств, - ненавижу их всех. Это Фахтарм оставила без комментариев и вернулась на своё место, снова выпрямившись. - Где посланник моего брата? - ледяным голосом произнесла царица. - Мёртв, моя госпожа, - смиренно ответила Фахтарм. - А визирь Дасха? - Тоже, моя госпожа, - склонив голову, ответила немезор. - Мои враги? - Мертвы или сбежали, моя госпожа, - не поднимая головы, продолжила отвечать Фахтарм. Плечи Мерихнейт поникли, будто на них навалилась безумная тяжесть тоски миллионов лет нежизни. - Значит, мы снова одни, - вздохнула Владычица Грёз и устало поднялась с трона. - Подготовь мою усыпальницу. Не желаю больше бодрствовать. - Будет исполнено, моя госпожа, - Фахтарм распрямилась и почти беззвучно покинула тронный зал, где её владычица осталась сверлить взглядом врата пустого зала, в который никто более не войдёт.