Экзамен для двоих

Выйдя из машины, Мирослав осмотрел окружающие его пятиэтажки и сразу же ощутил себя неуютно. Взгляд приковала раскиданная гора мусора рядом с забитыми до отвала контейнерами. Неудивительно, если здесь крысы уже бегали. Мирослав направился к третьему подъезду и встретился с сидящим на скамье Костей. Он совсем не ожидал, что тот решил его встретить, даже со своего пятого этажа лишний раз спустился. Поздоровавшись, они зашли в пропахший сыростью подъезд. Мирослав сбивчиво дышал, когда с трудом достиг нужного этажа. — Может, курить меньше надо? — ехидно спросил Костя. — Не твоё дело. Ещё вчера, посмотрев по карте, где находился дом Кости, Мирослав решил, что сюда не приедет. Он вообще не собирался учить билеты к коллоквиуму, потому что это была совершенно бесполезная трата времени. А Гнида просто себе цену набивал. Не верил Мирослав, что он взяток не брал. Они все берут, не бывает вот таких, неподкупных. Мирослав уже успел друзьям нажаловаться на возомнившего себя неизвестно кем преподавателя, но те его совсем не поддержали и даже удивились. Мир просто в бешенство пришёл от прозрачных намёков друзей, что ему мозгов не хватает на учёбу. Макроэкономика не такой сложный предмет, как они сказали. Сложный… Да Мирослав в своё время и ЕГЭ едва сдал, еле-еле перешагнув допустимый порог. В коридоре даже вдвоём было тесно, а комната, куда провёл его Костя, из-за огромной стенки и двуспальной кровати казалась в два раза меньше, чем была по площади. Мирослав разместился на стуле со спинкой, в то время как Костя сел на табуретку, и принялся рассматривать его учебники. Здесь, плюс ко всему, ещё и дышать нечем, на редкость жаркий май выдался в этом году, а кондиционера в квартире нет. Лучше всего было учиться у себя дома, но там в одиночку Мирослав только два абзаца осилил и ничего не понял. А звать к себе малознакомого одногруппника ему совсем не хотелось. Но, кажется, придётся, потому что заниматься здесь невозможно. Пока Костя озвучивал ему план на сегодняшний день, Мирослав рассматривал давно выцветшие обои, деревянные окна и стеклянную дверь, откуда открывался вид на заваленный всяким хламом балкон. Он достал свой айкос и затянулся, но не получил долгожданного расслабления. И как можно учить что-то в таком состоянии? Не вовремя он решил переходить с сигарет на электронку, лучше бы подождал. — Ты не мог бы покурить на балконе? Мирослав поймал на себе недовольный взгляд Кости и усмехнулся. — Ещё чего, — ответил он. — Ладно, давай ты мне объяснишь по-быстрому, что к чему, и я пойду. — По-быстрому? — Костя нахмурился. — Да тут сорок вопросов на коллоквиум! Это мы как раз и будем до понедельника учить. — Слышь, Овеснов, я не собираюсь вот на эту чушь тратить свое время. Скажи мне вкратце, в чем там суть, и я пойду. Возмущенное лицо Кости уже успело вывести Мирослава из себя. Он даже не собирался ему помогать! Издеваться вздумал только. Что ж, кажется, этот номер не пройдёт. Зря только тащился сюда через весь город. Тяжело выдыхая, Мирослав поднялся со стула и направился к выходу из квартиры. — Мир, ты чего? — сзади послышался голос Кости. — Гнида же дал понять, что мучить нас долго будет… — Сдался мне этот Гнида! — Мирослав тяжело вздохнул. — Раз так его боишься, сиди и зубри. А я придумаю, как выкрутиться. На самом деле больше никаких вариантов у него не осталось. Мирослав прошерстил все связи — никто из его знакомых не знал, как подкупить Гниду. «Надо было просто на его пары ходить, тройку бы поставил с горем пополам» — сочувствующе говорили ему одногруппники. Да откуда ж он знал! К тому же, каким образом он должен ходить на пары, если лекции Гниды почти всегда начинались в понедельник в восемь утра? В это время он возвращался после ночи в клубе и падал без сил на кровать. — И что же ты придумаешь? — поинтересовался Костя. Мирослав не нашёл, что ответить. Он стоял и смотрел на своего одногруппника, отмечая, как все же нелепо Костя выглядел в своей домашней майке и спортивных штанах. Весь такой худой, долговязый, а в этой свободной одежде и вовсе дрыщ. Разве это альфа? То ли дело его отец — сильный, крепкий, статный. Да ещё и собственный бизнес имеет, а этот что? Товары в «Ленте» раскладывает, живёт в какой-то ободранной хрущевке. При виде него только смеяться хочется. Ещё и к экзамену всерьёз готовиться вздумал. — К декану пойду, — заявил Мирослав и тут же усомнился в своих словах. Он не был настолько уверен в себе, чтобы взять и заявиться к декану. Он и с остальными преподавателями привык договариваться через посредников, а тут ничего не вышло. Все воедино ему ответили — Гниду деньгами не возьмёшь. — Ясно, — легко ответил Костя. — Ну, попробуй. А тебе, кстати, диплом-то зачем? — То есть? — Мирослав опешил от неожиданного вопроса. — Ну, надо же… — Таким как вы, ничего не надо, — перебил Костя. — У вас и так всё есть. И экзамен этот сдан будет. И диплом. А другие, знаешь ли, сами всего добиваются. — И чего же ты добился?! — Мирослав громко рассмеялся. — Ты думаешь, что нам всё с неба падает?! Да ты просто завидуешь! От обиженного взгляда Кости становилось ещё смешнее, и Мирослав уже не сдерживал эмоций. Он ведь до сих пор помнил, как на первом курсе Костя пытался сидеть рядом с отличниками, как вклинивался в их круг, но в итоге остался за бортом. Все время хотел что-то кому-то доказать и пытался притворяться тем, кем и вовсе не был. — Нет уж, я тебе не завидую. Ты же привык, что все купить можно, у тебя и проблем-то реальных не было. Ну ничего, ты ещё столкнешься с жизнью. — Как хорошо ты меня знаешь, — Мирослав не злился. Он был готов услышать все, что угодно в свой адрес, понимая, что это лишь нелепая попытка задеть. — Ну, поспорим, что коллоквиум не сдашь? — Костя сложил руки на груди и ухмыльнулся. — Мне же это не надо, как ты говоришь, спорить зачем? Завалю, так завалю. Мирослав попрощался с ним и захлопнул за собой ветхую дверь. Домой он вернулся только через час и думал продолжить смотреть сериал, но учебник по макроэкономике, который он накануне все же взял в университетской библиотеке, будто заставлял себя открыть. Учить не хотелось совершенно. Ему и на Гниду всегда смотреть противно было — одевался преподаватель в костюмы из прошлого века, такие, кажется, дедушка Мирослава носил. Очки у него были такие толстые, что глаза за массивными стеклами виделись маленькими бусинками, а редкие волосы мышиного цвета приглажены в скромный хвост. То ли дело папа Мирослава! Они с Гнидой ровесники, но папа в свои сорок восемь давал фору многим молодым омегам. Ему-то и тридцать пять не давали. Сколько Мирослав себя помнил, папа только и делал, что на фитнесе пропадал да к косметологам ходил. А они с братьями всегда были окружены вниманием нянек и воспитателей. Так стоил ли этот Гнида того, чтобы Мирослав прожигал свое время, зубря этот скучный предмет? Конечно, нет. Но ведь Костя там, в своей хрущевке, наверняка, учит вовсю! И в понедельник придёт, сразит Гниду наповал своими знаниями. А Мирослав что? Ни на один вопрос не ответит. Тяжело вздыхая, Мирослав открыл учебник и попытался вдуматься в текст. Но уже через пару страниц бросил это дело. А потом включил ноутбук, вбил в поисковике «лекции по макроэкономике» и принялся слушать.

***

В день пересдачи Костя стоял возле дверей нужной аудитории и терпеливо ждал, пока монотонный голос Гниды перестанет диктовать очередную лекцию. Широко зевая, Костя прикрыл рот рукой, и присел на скамью возле аудитории. Между учить и спать он выбрал второе, потому что после смены как всегда валился с ног от усталости, но на сон времени было только четыре часа и этого ему не хватило. Поначалу он хотел поменяться и не выходить сегодня в ночь, но выбора нет — никто не согласился отработать вместо него. Прошлая неделя вообще выдалась загруженной — сменщик заболел, пришлось перерабатывать, а в выходные дни он только и мог, что отсыпаться и отдыхать. И где же обещанный работодателем гибкий график? За все это время учебники Костя открывал только в самый первый день, когда не задалась совместная подготовка с Мирославом, а потом просто было не до этого. Однако основную суть он понял, а дальше по ходу дела сообразит. Может, повезёт и даже спишет. А Гнида, в конце концов, ему тройку уж точно поставит, он же почти не пропускал! На половине лекций точно был. О стипендии Костя уже не мечтал. Не по силам ему это. Наконец, пара закончилась и студенты толпой повалились наружу. Из-за них Костя не заметил, как пришёл Мирослав и теперь они уже вместе ждали преподавателя. Гнида вышел последним из аудитории, как всегда в своём сером костюме и с черным портфелем в руке. Смерил должников довольным взглядом и попросил пойти за ним в преподавательскую. Костя следовал молча, даже не смотря по сторонам. Ему казалось, что он уже не может идти, настолько все плыло перед глазами, он так устал за эту неделю. Но откуда-то брались силы, и он шёл вперёд. В небольшом кабинете с двумя столами и парой шкафов они с Мирославом разместились на стульях возле цветов в горшках. Гнида, тем временем, достал свой журнал и продиктовал им вопросы. Костя мысленно выругался. Как назло попалось то, что он вообще не учил! Не успел просто, не дошли руки. Как ему могло так не повезти? Он пытался собрать спутанные мысли в кучу, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но ничего не шло в голову. А Мирослав на удивление с задумчивым серьёзным взглядом что-то писал на листке. Неужели учил? Быть такого не могло. Как бы плохо не ответил Костя, Мир ответит ещё хуже. И на его фоне ему хотя бы три поставят. Эти мысли успокаивали, и он все же написал по паре предложений на каждый вопрос. — Октябрин Аристархович, я готов, — произнёс Мирослав, отчего Костя чуть не подпрыгнул на месте. Это когда Мир успел имя преподавателя запомнить?! Да ещё и первый отвечать вызвался?! Что-то тут явно не чисто! — Ну, давайте, Благовестный. И Мирослав начал. Говорил как-то сбивчиво, постоянно то щелкал ручкой, то крутил ногой, но все же закончил свою мысль и вопросительно посмотрел на Гниду. — Что ж, слабовато, конечно. Но если учесть, что вы первый раз в жизни что-то выучили, засчитаю вам. Но не обольщайтесь, впереди ещё контрольная, — сказал Гнида. Мирослав вдруг просиял, открыл рот, но ничего не произнёс и внимательно наблюдал, как преподаватель делал пометку в своем журнале о сдаче коллоквиума. Ответил он, и правда, сносно. Костя бы не подумал, что Мирослав так может! Неужели он учил? Быть же такого не может, он же учебник в руках не держал никогда. И как только смог? — Овеснов, чего молчите? — поинтересовался Гнида. Поймав на себе его внимательный взгляд преподавателя, Костя опустил голову в пол. Он-то рассчитывал, что на фоне Мирослава будет смотреться выигрышно. Однако деваться некуда, и он неуверенно начал свою речь. Говорил все, что на ум приходило, лишь бы не молчать, но преподаватель быстро его остановил: — Подождите, вы что не учили? — Октябрин Аристархович, я работал… Поэтому… не успел… — разглядывая узор на линолеуме, ответил Костя. — Что ж, работали, — тягуче произнёс Гнида. — Я заметил, что в последнее время вы учёбой не сильно интересуетесь. Скажите, Овеснов, у вас что, семья появилась? Муж, ребёнок? — Да нет… Просто… Послышался короткий смешок Мирослава. — К чему вам тогда работать, молодой человек? Он ещё и спрашивает?! Да потому что у него нет богатого отца, как у Благовестного! У него вообще никакого отца нет. А просить у папы денег уже давно было стыдно. Ведь ему и телефон новый нужен, и ноутбук. Да и с друзьями сходить куда-нибудь хотелось, и поесть в столовой после пар и одежду нормальную купить, а то он все со школы носит. Но разве можно это сейчас озвучить преподавателю? Пришлось молча выслушать причитания и пообещать выучить все к среде. Но Костя понимал, что за два дня он вряд ли вызубрит весь материал. Его сознание будто пропитывалось ненавистью к Гниде, и он едва мог сдерживаться. Стремительно покинул кабинет, не видя перед собой ничего и, только подходя к лестнице, заметил, что все это время с ним рядом находился Мирослав. — Чего не готовился-то? От его ехидной ухмылки Костя сжал руки в кулаках и, игнорируя вопрос, принялся спускаться по лестнице. Хотелось только побыстрее сбежать из этого университета. — Знаешь вот, как я задолбался учить? Приду домой и напьюсь! — вдруг поделился Мирослав. — А можно я с тобой? — неожиданно для себя спросил Костя. — Чего? Мирослав удивлённо смотрел на него, изогнув бровь. Костя понимал, как странно прозвучал его вопрос. Они ведь не друзья, они вообще друг другу никто, разве что из-за этого высокомерного препода общались. Стоило только вновь вспомнить о нем, как тело обдало жаром ненависти. Реально гнида! — Напьюсь, — зачем-то уточнил Костя. Мирослав усмехнулся и молча смотрел на него, как будто ждал подвоха. Наверное потому что считал, что его одногруппник Овеснов никогда бы не предложил ему пить в своей компании. Но Костя просто устал. Он пытался не забивать на учёбу, ночами раскладывал товар по прилавкам. А друзья и вовсе забыли о нем — слишком скучным он для них стал.

***

Поставив звенящие пакеты из «Красного и Белого» на холодный кафельный пол прихожей, Костя снял свои кроссовки. Поставив их на полку рядом с обувью хозяина квартиры, он заметил, насколько изношенные они у него были. Стало стыдно, он ведь в университет так ходит. Почему раньше он совсем не задумывался о своём внешнем виде? На кухонном столе они разместили бутылки — решили начать с пива, а затем перейти к коньяку. Костя обрадовался, когда узнал, что вкус в алкоголе у них вполне совпадал. Поначалу он боялся, что Мирослав будет настаивать на самых дорогих напитках, но тот не стал воротить нос от тёмного «Крушовице». О еде позаботился Мирослав — заказал доставку. Костя не уточнял, что и откуда, потому что ему было все равно чем закусывать. Главное — напиться так, чтобы забыть обо всех проблемах. А Мирослав, если подумать, неплохая компания для этого. Он, наверняка, только и делает, что веселится под градусом со своими друзьями. А чем ещё заниматься, раз родители удовлетворяют все хотелки? Пока Мирослав рассчитывался с курьером, доставал еду из пакетов и раскладывал все по тарелкам, Костя уже изнемогал от желания выпить. Ему хотелось утопить все свои проблемы в алкоголе. Эту ненавистную работу с орущим менеджером, после которой у него руки не разгибались от нагрузки. Эту убогую квартиру, где у него своего угла толком не было. Дурацкая проходная общая комната, заваленная игрушками младшего брата, где он спал на скрипучем диване. Ладно хоть двушка, до этого они с папой только однушки снимали. А ещё этот Гнида портит ему жизнь своими пересдачами! И теперь придётся меньше работать, чтобы учиться, а это означало, что от своих целей Костя вновь откатится назад. Пытаясь отвлечься, он рассматривал дорогой кухонный гарнитур, прикидывая, что в этой квартире одна только комната со всей мебелью стоит больше, чем вся их квартира. Они уже несколько лет снимали эту двушку, папа иногда заикался о том, что можно её купить, но им даже на первый взнос не хватало. Да и влезать в ипотеку не хотелось. Однако плата за аренду продолжала расти, в то время как папина зарплата годами ничуть не менялась, а сам Костя, как бы ни старался, получал копейки. Чувствуя несправедливость этой жизни, он, наконец, с наслаждением притронулся к пиву и за пару глотков опустошил бокал наполовину. Пенистый напиток ласкал горло, приятным теплом согревая изнутри. Чем больше он пил, тем легче ему становилось, проблемы постепенно улетучивались, а вскоре и вовсе ушли куда-то далеко. Мирослав поначалу пил медленно, больше закусывал, периодически курил айкос. Но потом предложил перейти на коньяк, и Костя уже перестал себя контролировать. Это потом, завтра он снова вернётся к обычной жизни. Будет готовиться к пересдаче, вечером уйдёт на ночную смену и на следующий день снова, превозмогая сон, пойдёт к Гниде. Но это — завтра. А сегодня он позволит себе отдохнуть. И с каждым новым глотком алкоголя он приближался к пику — тому самому ощущению, когда хорошо было настолько, что больше не было ничего лучше этого. Он был готов жить вечно в этом мгновении, хотел продлить его как можно дольше и пил, лишь бы утонуть и не выплывать в свою серую реальность. — Слышь, Овеснов, а ты… Костя не помнил, в какой момент они оказались в гостиной и когда Мирослав успел забраться к нему на колени. Костя убрал с его лица растрепанные волнистые тёмные волосы и посмотрел в его голубые глаза. Запах у Мирослава был не сильный, ощущался только вот так вплотную, а до этого Костя его и вовсе не замечал. А ведь его одногруппник был омегой… Пьяным омегой, который смеялся, и его горячее дыхание отдавало коньяком и едва уловимыми нотками табака. Костя осторожно коснулся его тела, отчего у него даже руки задрожали. Ведь он впервые находился в такой пугающей близости с омегой. До этого он лишь мечтательно смотрел на них, а перед сном удовлетворял себя самостоятельно. Ему чертовски стыдно в почти двадцать один год до сих пор оставаться девственником, когда все остальные альфы вокруг него будто бы рождались с опытом! А он… Да просто момента подходящего не было, да и не представлял он, как это — на один раз. Косте нужно было привыкнуть, привязаться, а потом он бы смог открыться партнёру. Но как же порой хотелось простого перепихона. Чтобы, наконец, познать, почему все так сходят с ума от этого секса. И сейчас с неба упал просто идеальный шанс. От руки Мирослава в своих штанах Костя весь напрягся, шумно выдохнул, чувствуя, как тонкие пальцы теребили ткань, словно невзначай задевая его член, что уже успел стать твердым. Костя потянул вниз замок на ширинке джинсов Мирослава и заметил, как выпирал его член через ткань трусов. Он нервно сглотнул, ведь никогда ещё не видел омегу в таком виде и, кажется, уже был готов кончить. И тут вдруг разум начал проясняться. Он смотрел на затуманенный взгляд Мирослава и осознавал, что тот вообще не понимал, что делает. Все это было неправильно, они же не договаривались ни о чем таком накануне. У Кости и презервативов с собой нет, хотя, может быть, без течки они и не нужны? Все равно такие вопросы стоило на трезвую голову решать, и Костя осторожно снял с себя Мирослава. — Овеснов, ты че?! — сразу же возмутился тот. — Пойдём, тебе прилечь надо, — Костя взял его под руку и повёл в сторону спальни, продолжая слушать возмущения в свой адрес. В комнате Мирослав рухнул на кровать на спину, демонстрируя Косте свои расстегнутые джинсы, куда тот старался не смотреть. В голове у него творилось что-то непонятное: реальность постепенно возвращалась, возбуждение сковывало в свои сети, и он решил, что лучше всего будет пойти и снова выпить, чтобы успокоиться окончательно. И с этими мыслями он укрыл мирно посапывающего Мирослава пледом и отправился на кухню. Ему нужно было просто привести мысли в порядок, перебить непонятные чувства, а что будет дальше думать он не хотел.