Экзамен для двоих

Мирослав заглянул в щёлку приокрытой двери гостевой комнаты и посмотрел на тихо сопящего Костю. Одеяло съехало на пол, и Мирослава позабавила его белая безрукавная майка-алкашка и семейные трусы. Он, не стесняясь, рассмеялся. Подошёл к кровати и присел на край, потряс Костю за плечо. Тот, хмурясь, начал просыпаться и неохотно приоткрыл сонные глаза. — Я заснул, да? — широко зевая, спросил он. — Извини, просто прилечь хотел на пять минут. — Овеснов, уже девять утра. А вчера, когда я в восемь вечера встал, ты уже дрых тут. Ты там кроме алкоголя ничего не принимал? — Девять?! — Костя вытаращил на него удивлённые глаза и аж подскочил на кровати. — Да, бывает у меня такое… Когда несколько дней подряд в ночь работаю. Если бы ты меня не разбудил, я бы до вечера спал. А вообще, я, наверное, тебе помешал? — Да нет. Все равно мне никуда не надо. «Несколько дней подряд в ночь работаю». Мирослав раньше никогда не задумывался, насколько трудной может быть работа в супермаркете. А ведь Костя почти каждую ночь разгружает товары, приводит прилавки в порядок и за кассу встаёт, если кто-то приходит в круглосуточный магазин. Вспоминая его убогую квартиру, Мирослав не удивлялся, что ему приходилось так много работать, жертвуя сном. Но он совсем не мог понять, прочувствовать такую жизнь. Как любил говорить отец, работа кем-то вроде продавца — это для необразованных лентяев, которые больше ни на что не способны. Но Костя таким не был. Мирослав видел, что тот даже зачёты по физкультуре сам сдавал. И на пары умудрялся ходить при своём тяжёлом рабочем графике. Учить ему некогда было, но он всё-таки на бюджет поступил и изо всех сил пытался сдать все экзамены. Взять хотя бы младшего брата-альфу Мирослава, Мирона. Тот умудрился из университета вылететь, очередную машину в прошлом месяце разбил. Так ещё и вдобавок к этому одно время какой-то омега терроризировал всю их семью, доказывая, что забеременел от Мирона. Брат отнекивался, родители же с этим омегой никаких дел иметь не хотели. Как папа сказал, им всякая шваль не нужна, а для Мирона они найдут достойного мужа из хорошей, под стать им самим семьи. А даже если ребёнок и в самом деле от Мирона, то это ничего не меняет, так как внук от нищего омеги с сомнительной репутацией им не нужен. Тогда Мирослав без раздумий согласился с папой, но сейчас вдруг подумал, что, кажется, они поступили не совсем правильно. Костя, тем временем, смутился и попросил Мирослава выйти, чтобы одеться. Через пару минут он вышел к нему во вчерашней клетчатой рубашке и потрепанных чёрных джинсах. Где только он это откопал? Вещи были крайне низкого качества, ещё и старые. — Завтра контрольную писать надо у Гниды, готовиться будем? — спросил Костя. — А куда деваться? Кстати, Овеснов, ты завтракать будешь? — А можно? — удивился Костя, на что Мирослав лишь усмехнулся. У него был целый холодильник готовой еды — как раз вчера перед пересдачей у Гниды к нему приходил помощник по дому. Из всего перечисленного ассортимента блюд выбор Кости пал на борщ и пельмени. Как он сказал, завтрак должен быть плотным, ведь неизвестно когда будет обед. Мирослав его мысль не разделил, сам он не привык много есть с утра. После завтрака они принялись готовиться к контрольной. Первый час учёба шла полным ходом, а дальше Мирослав начал отвлекаться. То покурить, то попить, то другу на сообщение ответить. — Устал? — догадался Костя. Мирослав кивнул в ответ. Как бы он ни хотел, не получалось у него часами напролёт сидеть и решать задачи. — Может, отдохнём? Мирослав неуверенно согласился, не представляя, как они с Костей могут вместе отдыхать. Разве что вчера, когда они неожиданно напились, он вдруг подумал, что с одногруппником у него, оказывается, нашлось много общего. Но тот вечер Мирослав практически не помнил. Единственное, что периодически всплывало в памяти — это то, как он сидел у Кости на коленях и лез ему в штаны. Стыд пробирал насквозь — это же надо так нажраться, чтобы приставать к одногруппнику! Да ещё и к Овеснову! Мирослав краснел, как только перед глазами вновь мелькал возбужденный взгляд Кости. И как же он удивлялся, что тот сам прекратил эти нелепые намёки на секс и снял Мирослава с себя. Это просто не укладывалось в голове. Ведь альфам всегда нужен секс, особенно когда рядом пьяный и доступный омега. Отдых от учёбы затянулся: они прогулялись на улице, за обедом обсудили Гниду и сошлись во мнении, что он просто издевался над ними. Разговор вдруг зашёл об одногруппниках, других преподавателях и время медленно двигалось к пяти. Мирослав с сожалением вздохнул, что уже почти наступил вечер. Сегодня был день рождения его отца, и от визита к родителям никак не отмазаться. Он редко приезжал к ним, да и те приглашали не часто. — Хочешь, тебя подвезу? Мне за город ехать, как раз в твою сторону, — предложил Мирослав, когда они вышли из дома. — Ну, если не трудно, — Костя отвёл взгляд. — Но я и на метро могу добраться. — Да ладно, садись. — Что отцу подаришь? — поинтересовался Костя, когда они выехали из подземной стоянки. — Ничего, — удивлённо ответил Мирослав. — Мы как-то не дарим обычно. Вопрос поставил его в тупик. Было бы странно покупать отцу подарок на его же деньги. — А у моего папы в пятницу тоже день рождения. — Поделился Костя. — Сорок лет, юбилей. Вот хочу ему украшение подарить, как раз накопил. Может, ты мне поможешь выбрать? Я в этом ничего не понимаю. Мирослав в недоумении смотрел на него, держа одной рукой руль, а второй айкос. У него просто в голове не укладывалось, что Костя откладывал свои заработанные деньги на то, чтобы купить подарок папе. И подумал о своём младшем брате-альфе, который в прошлом году устроил скандал родителям из-за того, что те не подарили ему на восемнадцатилетие квартиру. А не сделали они этого лишь потому, что побоялись, что брат угробит её вместе со своими дружками. — Давай завтра после Гниды сходим в ювелирный? — предложил Мирослав. Когда они остановились возле пятиэтажного дома, он потянулся к пачке стиков и заметил, что внутри не осталось ни одного. А ему ещё к родителям ехать и сидеть там весь вечер. — Овеснов, а у вас тут табачка есть? — Да, тут рядом. Я тебя провожу. И кстати, у меня имя есть. Мирослав закатил глаза в ответ и молча последовал за ним в сторону табачного киоска. Они шли вдоль домов и Мирослав невольно отметил, что в одном из дворов была новая детская площадка: с горками, качелями, большой песочницей. Как раз там недалеко виднелся табачный киоск. Кто-то поздоровался с Костей, и Мирослав краем глаза заметил невысокого худого омегу с рыжими волосами до плеч. Остановился и развернулся полностью, внимательно пригляделся и замер на месте, не в силах пошевелиться. Он смотрел, как этот омега играл на площадке вместе с мальчиком примерно лет полутора на вид. Мирослав нервно сглотнул. Дыхание перехватило, ведь это был тот самый омега, который два года назад обивал порог их дома, доказывая, что забеременел от его брата. Перед глазами отчётливо встала их последняя встреча. Папа тогда швырнул этому омеге — Алексею, кажется, несколько купюр и приказал убираться из их дома. Мирослав тогда отпустил пару ехидных фраз про нагуленного неизвестно от кого ребёнка и посоветовал от него избавиться, пока не стало поздно. И прямо сейчас перед ним стоял Алексей. Если Мирослав правильно помнил, ему сейчас должно было быть девятнадцать. Он и выглядел как угловатый подросток, совсем юный на лицо. — Мирослав, ты чего? Ты Лёшку знаешь? — поинтересовался Костя. — Да-а… — протянул Мирослав, все ещё не веря своим глазам. — Подожди, я сейчас. С этими словами он решительно направился к омеге с ребёнком, но совершенно не представлял, что будет говорить. Ноги дрожали, колотящееся сердце отдавало звоном в ушах. Лёша, тем не менее, кажется, узнал его. Поднял на руки сына, смотря с недоверием, и чуть попятился назад. Судя по всему, узнал. — Ты как меня нашёл здесь? — в его голосе проскальзывал страх. — Зачем? — Да я случайно тут оказался… — все нужные слова будто улетучились. Мирослав чувствовал себя растерянно, но, встретившись взглядом с ребёнком, чуть не упал. Здесь не нужно было делать никаких тестов на отцовство, потому что этот мальчик был просто маленькой копией его брата. — Тогда иди отсюда, — Лёша крепче прижал к себе сына. Он весь дрожал, пугливо озирался по сторонам, но вдруг в его взгляде проскользнуло облегчение. Лёша снял с себя сына и поставил его на землю, а затем сказал: — Смотри, там папа Дима идёт! Большие глазки мальчика просияли, губы расплылись в широкой улыбке, и он рванул куда-то вперёд, восторженно закричав: — Па-па! Па-па! Мирослав обернулся и разинул рот, когда мальчик подбежал к высокому темноволосому альфе, а тот сразу же подхватил его на руки, прижал к себе и поцеловал в макушку густых платиновых волос. Именно такие были у Мирона. У брата с младенчества такие густые волосы были, что хоть косы заплетай. И у этого мальчика такие же. Скользнув взглядом по тонким пальцам Лёши, Мирослав разглядел золотое обручальное кольцо, отчего сжалось в груди. Не двигаясь с места, он наблюдал, как альфа отпустил ребёнка, но Лёша крикнул им, что пора идти, после чего наспех собрал все игрушки с площадки, и побежал к ним. До дома они шли втроем, держа за руки ребёнка, а он, воодушевленный и весёлый, что-то радостно болтал на своём детском языке. Мирослав продолжал стоять как вкопанный, пялясь на удаляющиеся вдаль силуэты хрупкого Лёши и его сильного и крепкого мужа. И ведь он помнил, как они с папой насмехались над ним, думая, что этот омега специально забеременел обманом от Мирона, чтобы урвать себе альфу из богатой семьи. Когда Лёша и его семья скрылись в подъезде той самой хрущевки, где жил Костя, у Мирослава аж ноги подкосились. Но он вовремя одёрнул себя. Значит, Лёша после расставания встретил другого альфу. И тот принял его с ребёнком? Мирослав не мог в это поверить, всё это казалось ему нереальным. — Мирослав, что случилось? — обеспокоенно спросил Костя. — Ты чего так застыл? — А… Забей. Так где тут табачка?

***

Родители жили в элитном загородном посёлке. Воздух тут свежий, природа, зелень, но Мирослав терпеть не мог стоять в пробках на выезде из города и добираться сюда больше часа, поэтому родителей навещал редко. Стоило переступить порог дома, как послышались детские крики. Матвей со своим семейством уже пришли. Отец сидел на полу гостиной, окруженный всеми четырьмя внуками. Мирослав улыбнулся, наблюдая, как он играл с ними, ведь они с братьями в своё время отца почти не видели. — С днём рождения, папа, — сдержанно произнёс Мирослав, но отец неожиданно крепко обнял его и поблагодарил за поздравление. — Деда Саша! — крикнул средний внук, заметив, что дедушка отвлёкся от игры, после чего отец вернулся на пол. Мирослав заметил братьев, те поздоровались и предложили выйти на задний двор. Там они разместились на садовых качелях и Мирослав вдруг на мгновение ощутил себя ребёнком. Он и сам не знал, почему каждый раз отнекивался от поездки в отчий дом, а стоило здесь оказаться, как не хотелось уходить. — Смотрите, братаны, — Мирон протянул им телефон и пролистал несколько фотографий. На них были изображены загородный коттедж с бассейном и баней, а так же его друзья. Дальше он показывал видео, как два смазливых омежки прыгали голышом в бассейн, а на фоне слышались голоса Мирона и ещё какого-то альфы. Дальше следовала куча пьяных нечётких фотографий, после чего Мирослав отдал телефон брату обратно и покачал головой. — Вот это мы погуляли! На выходных там были. А на этих мы с Колей в Москву смотаемся! — А что, в Екатеринбурге давалки закончились? — отстраненно поинтересовался Матвей. Сегодня он был каким-то хмурым и будто не замечал ничего вокруг себя. — Ой, аж тошнит от твоей правильности, — Мирон закатил глаза. — Чего такой тухлый? Вон, выпей для настроения. — Мне нельзя, — сухо произнёс Матвей, опустив взгляд. — Да в смысле? — Мирон аж с качелей встал. — Только вот не говори, что снова залетел. — Ага, — ответ едва слышно сорвался с губ. Старший брат не поднимал головы и будто был готов заплакать. — Мда, — Мирон тяжело вздохнул. Хорошее настроение Мирослава вмиг улетучилось. Он ожидал рано или поздно услышать, что брат снова ждёт ребёнка, потому что из его четверых детей ни один не оказался альфой. Муж Матвея всегда сильно расстраивался по этому поводу. — У меня чистка завтра. Нельзя пить перед наркозом, — объяснил Матвей и спрыгнул с качелей. — А… Ты… — Мирослава будто водой по голове облили. Его брат раньше никогда не шёл наперекор своему мужу. А теперь задумал сделать аборт втайне от него? Видимо, потому что больше не хотел рожать. Но его мужу требовался наследник-альфа. — А я жить хочу, — холодно ответил Матвей и направился в дом. Его слова впечатались Мирославу в мысли и не хотели стираться. Но он не стал ничего говорить, просто не представлял, что тут можно сказать, и последовал за братом. Стол был уставлен различными блюдами. Орава Матвея уже накинулась на еду, в чем от них не отставал Мирон. Смотря на него, Мирослав то и дело вспоминал Лёшу и его сына. Послышались шаги и на пороге кухни появился папа, тут же приковав к себе взгляды всех присутствующих. Судя по спортивной сумке в руке, он приехал после тренировки. — Миша пришёл! — радостно заверещали дети Матвея. Дедушкой папу никто не называл, потому что его это слово сильно задевало. Вот даже сейчас Михаил стоял перед своей семьёй в приталенной рубашке, зауженных брюках, подчеркивающих стройную фигуру, с идеальной укладкой коротких чёрных волос. На лице ни одной морщинки, а в глазах — полная уверенность в своей внешности. Стыдно ему было зваться дедушкой четырёх внуков, старший из которых уже в первый класс ходил. Папа всегда здоровался сдержанно, не позволял себе бурных объятий. Он и с отцом держался порой чересчур по-деловому. Сколько Мирослав себя помнил, родители никогда не целовались и не обнимались при них с братьями. Спали папа с отцом тоже в разных комнатах. Как шутил Мирон, родители занимались сексом только три раза в жизни — тогда, когда работали над зачатием своих детей. В остальное время вряд ли. Мирослав тоже так считал. Когда ему исполнилось шестнадцать, папа объяснил ему, что течки нужно подавлять препаратами. Если он не преследует цель забеременеть, то они лишь помешают ему сосредоточиться на более важных делах. А секс — это что-то лишнее, ненужное. Матвей полностью разделял мнение папы и жаловался, что вынужден почти каждый вечер подставлять зад своему мужу, потому что тот того требовал. Удовольствия брат при этом совсем не получал. — Мирослав, на этих выходных ты летишь с нами в Питер, — поставил перед фактом папа. — В смысле? — Мир чуть вилку не выронил. — С чего вдруг? — Хотим, чтобы ты приобщался к нашему бизнесу, — объяснил отец, подозрительно отводя взгляд в сторону. — Чего это так внезапно? — Мирослав сложил руки на груди, чувствуя, как тело пробрал холод. Здесь явно был подвох, родители однозначно что-то от него скрывали. — Нам предстоит важный контракт с одной компанией. Встретимся с директором и с его сыном, — папа сказал это так просто, будто ничего не подразумевал, но в его взгляде читался непрямой намек, отчего Мирослав вздрогнул и в испуге посмотрел на родителей. — Что вы от меня хотите? — с недовольством спросил он. — Под альфу какого-то подложить ради контракта?! — Да что ты так завёлся? — папа отодвинул свою тарелку в сторону. — Просто познакомишься с Иваном. — Для чего?! — не унимался Мирослав. Он начинал медленно закипать, ведь перед глазами будто вновь замелькали события восьмилетней давности, когда отец привёл в их дом своего партнёра по бизнесу и его сына. Матвей только одиннадцатый класс заканчивал и его вытолкнули в семейную жизнь с едва знакомым, но очень обеспеченным альфой. Неужто теперь пришёл его черёд? Мирон молча ковырялся в тарелке. Он все понял, но даже не думал влезать в разговор. Для чего? Если все их знакомые так живут. Как правило, сын-альфа наследует родительское дело, а сын-омега вступает в договорной брак. Мирослав знал это с детства, но верил, что сможет избежать вынужденного союза. И сейчас просто не мог поверить, что его тоже это ждёт. Матвей смотрел на него с сочувствием. Когда его самого выдавали замуж, он не сказал родителям ни слова в протест. Зато плакал по ночам в подушку, ожидая свадьбы. На церемонии по его лицу складывалось впечатление, что он пришёл на похороны. Впрочем, так это и было, он попрощался со своей свободой и закопал её в земле. — Мирослав, это просто знакомство, — сказал отец. Пришлось кивнуть в ответ. А что он мог сказать? Кричать, что никогда не выйдет замуж за того, кого выбрали родители? Бросить на стол ключи от машины, квартиры, банковские карты и сказать, что ему больше ничего не нужно? Что он пойдёт полы мыть, лишь бы быть свободным и независимым? Мирослав вышел из-за стола, взяв свой айкос, и скрылся на балконе. Завтра будет контрольная у Гниды, и он бы с радостью пришёл в универ, погрузился бы в жизнь беззаботного студента и слушал бы колкости от преподавателя. Это казалось маленьким островком счастья среди вороха проблем. «Овеснов, я сегодня у родителей ночую. Могу завтра с утра за тобой заехать» Отправив сообщение, Мирослав подумал о том, как они с Мироном будут до поздней ночи распивать коньяк и болтать о всякой ерунде. Поначалу он не собирался оставаться с ночёвкой, но чувствовал, что не мог вот так взять и уехать. Мысли о возможном браке он отбросил куда подальше, думая, что ещё ничего не решено и не стоит об этом переживать раньше времени. «Хорошо, Благовестный. Приезжай» Мирослав усмехнулся, понимая жирный намёк. «Ты сегодня снова в свою «Ленту» пойдёшь?» «Нет. Поменялся. К контрольной готовлюсь» «Ты хоть поспи» — отправил Мирослав и тут же пожалел. Чего это он вообще беспокоится о том, достаточно ли Костя отдыхает?! «А ты не пей много» «Постараюсь» — написал Мирослав. Впервые ему захотелось пойти в университет. Посидеть на парах, написать эту чёртову контрольную, а ещё Костю снова увидеть. От этой мысли он дернулся. Да разве ему Овеснов этот сдался?!