Экзамен для двоих

Костя смотрел на снующих пассажиров в зале ожидания и не верил, что через каких-то пятнадцать минут объявят посадку на их рейс. Руки дрожали от волнения, Костя никак не мог унять тревогу. Он до сегодняшнего дня ни разу в жизни не летал и даже не мечтал об этом, пока пару дней назад папа не преподнес сюрприз, сообщив, что урвал выгодные авиабилеты в Питер. Такой подарок он сделал сам себе на сорокалетие, решил впервые устроить своим сыновьям путешествие. Косте в сентябре исполнится двадцать один год, и он кроме своего города и деревни дедушки нигде не был. Не по карману их семье были поездки, и это его нисколько не напрягало. Он не считал, что скучно живёт, ведь каждое лето отдыхал в деревне, а в городе у него были друзья и благодаря им он не чувствовал себя одиноко. Когда папа неожиданно обрадовал внезапным путешествием, младший брат стал прыгать по всей квартире, а Костя в первую очередь обеспокоился, хватит ли им денег до конца месяца. Папа заверил, что все рассчитал, откладывал заранее и поездка никак не отразится на семейном бюджете. — Папа, я устал! — захныкал Кирилл, наматывая круги возле сидений. — Ну когда уже в самолёт? — жалобно спросил он. — Скоро уже, подожди. — Папа, кажется, тоже переживал. Сегодня он отработал свою смену продавцом в «Пятёрочке», а вечером они приехали в аэропорт. Прилетят в Питер они только к двенадцати ночи, однако там это будет всего лишь десять вечера. Косте же пришлось взять несколько отгулов на работе и как же ему повезло, что начальство одобрило. Он и так не брал отпуск, поэтому проблем не возникло. В поездке они пробудут всего ничего: сегодня, в четверг прилетят, проведут там три полных дня и в ночь с воскресенья на понедельник вернутся. — Мирослав, куда ты собрался? Всего десять минут осталось! Услышав знакомое имя, Костя вздрогнул и принялся озираться по сторонам, пока не зацепился взглядом за молодого парня, стоящего рядом с мужчиной, альфой лет пятидесяти. Подумать только, это же Мирослав со своим отцом! — Пап, я быстро! — Когда ты эту свою дрянь уже бросишь? — с недовольством вздыхая, ответил отец и сложил руки на груди. — Ладно тебе, без нас не улетят, — подал голос омега, возраст которого Костя не смог определить. Издалека он казался ему совсем молодым, но что-то в его образе будто выдавало возраст. Видимо, это был папа Мирослава. Но что они здесь делали? Тоже куда-то летели? Рейсов сегодня много, интересно куда они направлялись? Не долго думая, Костя бросил папе, что скоро придёт и под его возмущение устремился вслед за Мирославом в зону для курения. Не трудно было догадаться, что он пошёл именно туда. В последний раз они виделись вчера, когда писали контрольную у Гниды. Костя получил заслуженную пятёрку, а Мирослав всего лишь «удовлетворительно», но был рад и этому. Самое главное, что сдал. Преподаватель их даже похвалил, а затем напомнил Косте про несданный коллоквиум, а Мирославу пообещал устроить устный опрос и сказал, чтобы они приходили к нему в следующий вторник. — Вот не мог Гнида уже отстать от нас! Да сколько можно! — сокрушался Мирослав, когда они сидели в буфете, а потом поднял взгляд и увидел прямо перед собой Октябрина Аристарховича. Костя был готов сквозь землю от стыда провалиться, ведь после таких речей Гнида им устроит сладкую жизнь. Но тот лишь по-доброму усмехнулся и покачал головой. — Благовестный, буду очень рад, если в вашей жизни я буду самым тяжёлым испытанием. После этих слов преподаватель ушёл, а Мирослав даже извиниться толком не успел. — Овеснов, ты как тут оказался? — Мирослав аж глаза распахнул и чуть айкос не выронил, когда Костя нашёл его в зоне для курения. — Мы с папой и братом в Питер летим. А ты? — И я в Питер, — удивлённо ответил Мирослав. — Родители с собой берут, у нас там дела. — Ого, — только и сказал Костя. Он даже представить себе не мог эту встречу. Но от присутствия Мирослава стало так спокойно, будто как раз его здесь и не хватало. Они вместе вернулись в зал ожидания, где люди уже выстроились в очередь для посадки на самолёт. Потерялись в толпе, не нашли друг друга, пока шли по трапу, но в самолёте случайным образом оказались на двух соседних местах. Ещё когда они проходили регистрацию, Костя расстроился, что папу и брата посадили на первые ряды, а его в самый хвост, объяснив, что всех вместе разместить не удастся. Родители Мирослава тоже сидели где-то в начале салона вдвоём, а ему дали отдельное от них место. Сквозь иллюминатор виднелись горящие огни аэропорта. Город постепенно погружался во мрак. Во время полёта они будут лишь лицезреть тёмное небо этого позднего вечера, и Костю почему-то это успокаивало. Он боялся высоты и не хотел смотреть на облака. Впрочем, сидел он посередине, а место возле иллюминатора занял Мирослав. На третьем сидении, возле прохода, разместился старичок с тростью. Когда по салону раздался голос пилота, у Кости дыхание перехватило. Он не мог представить, каково это будет, когда самолёт взлетит, но уже не мог спокойно сидеть и ждать. Мирослав тем временем широко зевал, прикрывая рот рукой. Бортпроврдники начали рассказывать правила техники безопасности, показывали, что делать при аварийных ситуациях, и Костя вцепился в ручки кресла обеими руками, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Около трех часов ему предстоит находиться в этом замкнутом пространстве в нескольких тысячах метрах над землёй! Его уже всего трясло, пока самолёт ехал по трапу. — Овеснов, ты чего? Боишься, что ли? — усмехнулся Мирослав. — Я первый раз лечу… — неуверенно ответил Костя, жалея, что вообще согласился на эту поездку. Ощутив пальцы Мирослава на своей ладони, Костя вздрогнул. Их руки переплелились, и это было так непривычно, странно и… тепло. Самолёт оторвался от земли, и Костя будто инстинктивно вцепился в руку Мирослава. Он вжался в кресло, смотрел по сторонам на других пассажиров, а потом встретился с совершенно спокойным, безмятежным взглядом Мирослава. Заложило уши, и Костя то и дело сглатывал ком в горле, но ничего все равно не помогало. Пилот объявил о том, что самолёт набрал необходимую высоту, сообщил, что можно передвигаться по салону и пожелал всем приятного полета. Только сейчас Костя опомнился, что держал руку Мирослава все это время, а прошло, кажется, минут тридцать. Он тут же разлепил их пальцы и отвернулся, чувствуя, как сгорал от стыда. Что это вообще было?! Как он мог позволить себе показаться таким слабым? Это же просто позор. Он же альфа, он просто не имел права чего-то бояться. — Чего делать-то в Питере будешь? — отвлек от размышлений Мирослав. — Ну, мы остановимся у папиного друга. Программу он уже подготовил нам насыщенную. А ты? — Завтра родители весь день будут своими делами заниматься, а вечером я им буду нужен. Не знаю, в номере валяться буду, сериал посмотрю. — Ты даже не хочешь погулять? — возмутился Костя. — Там же столько музеев, выставок, а сам центр города чего стоит! — Меня тошнит от этих музеев, знал бы ты как папа нас с братьями по ним затаскал в детстве! — Но это же так интересно… Мирослав лишь плечами пожал. Его, видимо, было трудно чем-то удивить. Он в своей жизни уже повидал все: дорогие курорты, главные достопримечательности страны. Для него поездка в другой город — это что-то обыденное, ничем не примечательное событие. А для Кости это было чем-то невероятным. Он впервые в жизни выезжал за пределы родной свердловской области. Эмоции уже переполняли его настолько, что он даже усталости не чувствовал, хотя сегодня ночью опять работал в «Ленте». Мирослав откинул спинку кресла назад, снял кроссовки и, подняв ноги на сидение, попытался принять удобное положение, чтобы подремать. Но сколько бы он ни крутился, ничего не получалось, и в какой-то момент бесцеремонно лёг прямо Косте на плечо и спросил: — Я тебе не мешаю? — Мешаешь. — Потерпишь. Косте, и правда, было неудобно так сидеть, но близость Мирослава будто бы была ему необходима. Он вдыхал его аромат, такой необычный, словно сосновый. Костя смотрел на очередь в туалет и заметил, как отец Мирослава пристально на них смотрит. Он нахмурился и изогнул бровь, наблюдая, как его сын практически лежит на груди у незнакомого ему альфы и дремлет. Костя пронаблюдал, как отец Мирослава скрылся за дверьми уборной, затем вскоре вышел и вернулся на свое сидение. Следом с места поднялся папа Мирослава и тоже встал в очередь, не сводя с них глаз. От такого внимания Костя смутился и отвернулся к иллюминатору. Его спасли бортпроводники, которые начали возить тележку по салону и предлагать закуски и напитки. — Я не буду, — сказал Мирослав, приоткрыв глаза, и продолжил лежать на Косте. — Хочешь, съешь. Костя съел два сэндвича и выпил два кофе. Вдруг в желудке ощутилась такая дыра, что он бы съел ещё несколько блюд и тут же вспомнил о пачке печенья в своём рюкзаке и достал. Посадка прошла мягко и намного спокойнее по сравнению со взлетом. Костя попрощался с Мирославом, а потом они с папой стали узнавать, как на общественном транспорте добраться до нужного им адреса. Сначала они хотели вызвать такси, но как только увидели цену в приложении, чуть не упали.

***

— Что это за альфа был в самолёте? — с недовольством спросил отец, когда они добирались на такси до гостиницы. — Одногруппника встретил случайно. — Зачем ты с ним так себя вёл? — от строгого голоса папы Мирослав только глаза закатил. — Как — так? — раздражённо спросил он. — Мирослав, чтоб больше никаких одногруппников, — от приказного тона отца захотелось попросить остановить машину и выйти, но приходилось молча выслушивать нотации. — Пап, а мой будущий жених не будет требовать, чтобы я девственником был? — спросил Мирослав, совсем не стесняясь присутствия таксиста, и ехидно посмотрел на сидящего рядом отца. — Ох, — тяжело вздохнул Александр. — Надеюсь, не будет. Папа молчал на переднем сидении и, как казалось Мирославу, стыдился перед водителем их разговора. — Вот нашёл же с кем… — покачал головой отец. — Ты не переживай, у меня их много было. Отец отвернулся к окну, не желая больше продолжать беседу. В гостинице Мирославу выделили отдельный номер, чему он был несказано рад. Снял небольшой обзор на телефон и прислал Косте. «Блин, завидую. Мне тут придётся на полу спать. А папа с братом в этой же комнате на диване» Мирослав в голос рассмеялся. До чего же странная жизнь была у его одногруппника. Почти четверть века прожил и совершенно нигде не был! Ещё и сейчас собрался ютиться в какой-то убогой квартире, где ему даже нормальное спальное место выделить не смогли. «Ну хочешь, ко мне завтра приезжай на ночёвку. Но если ты храпишь, выгоню» «Не храплю. Только боюсь, что твоим родителям моё присутствие вряд ли понравится» «А их никто не спрашивал. Кстати, завтра если хочешь, можем вместе погулять»

***

Мирослав легко проснулся в семь утра, потому что в его родном городе было уже девять и такая разница во времени ему нравилась. Он дождался родителей и вместе с ними отправился на завтрак. Сначала показалось, что есть особо не хотелось, но как там говорил Костя, неизвестно, когда будет обед? День, и правда, предстоял насыщенный, поэтому он взял себе кашу и яичницу с колбасой, что папа смерил неодобрительным взглядом. Сам он ограничился творогом и кофе. — В семь вечера у нас будет ужин с Иваном. Пока можешь погулять, — сообщил отец. — Только к пяти будь здесь, в гостинице. Будем с тобой собираться, — настоятельно произнёс папа. Мирослав отвёл взгляд в сторону и кивнул. Как же не хотелось наряжаться ради какого-то Ивана. Впрочем, кто вообще сказал, что он понравится этому альфе? Может тот и не захочет видеть его своим мужем и проблема решится сама собой. Попрощавшись с родителями, Мирослав вышел из гостиницы и сел на скамью в ожидании Кости. Они остановились в самом центре Невского проспекта, а вот Костя добирался к нему с самой окраины Питера. Мирослав даже сочувствовал ему — впервые приехать в путешествие всего на три дня и полдня убивать на дорогу. Костя приехал без опоздания. Наблюдая, как он восторженно озирался по сторонам, Мирослав усмехнулся. День сегодня был на редкость солнечный, но он прихватил с собой джинсовую куртку, зная, что погода здесь менялась быстро. — Ты в загс или на похороны собрался? — спросил Мирослав, рассматривая белоснежную рубашку Кости и чёрные брюки. В руках у него ещё был старомодный пиджак в широкую серую клетку. — Вечером мы с папой и его другом в ресторан пойдём. У папы ведь день рождения. А я не уверен, что успею и с тобой погулять, и вернуться, чтобы переодеться. — И голову помыл, смотрю, — заметил Мирослав. — Чего? Я всегда мою вообще-то, — Костя нахмурился. Мирослав не ответил, улыбаясь. Он и не замечал раньше, что у Кости такие пышные, хоть и короткие, кудрявые волосы цвета карамели. И даже щетину лёгкую не сбрил, видимо, захотел старше выглядеть. Мирослав не сдержал смеха, разглядывая лакированные туфли Кости с острыми носами. А его синие носки совсем не украшали образ. — Хочешь, один гуляй, раз меня стесняешься, — недовольно сказал Костя. — Ладно, я тебе нормальный костюм подарю на день рождения. У тебя когда? — Первого сентября. — Да ты прям неудачник, — Мирослав продолжал смеяться, и Костя ускорил шаг, увеличивая расстояние между ними. Мирослав догнал его и, сам не зная зачем, взял за руку. Костя удивлённо на него посмотрел, но не стал разнимать руки, и они двинулись вдоль по Невскому проспекту. У Кости глаза горели от восхищения: он останавливался возле каждого красивого здания, внимательно рассматривал. Бродил по мостикам через многочисленные каналы и без конца фотографировал виды города. Когда пришло время обеда, Костя предложил зайти в столовую. Мирослав не разделил его желание есть в сомнительном заведении и просто сидел, сложив руки на груди, и наблюдая, с каким аппетитом Костя поглощал блюда. В конце-концов, Мирослав сдался и тоже взял себе бизнес-ланч. О своём решении он совсем не пожалел: еда превзошла все его ожидания. Оказалось вполне неплохо, и Мирослав съел все до конца.

***

— А почему твои родители решили тебя взять с собой? — поинтересовался Костя, когда они катались на теплоходе по Неве. Смотря на безразличное лицо Мирослава, он догадался, что того не сильно впечатляла речная прогулка, и он захотел отвлечь его разговором. — Да вот… Замуж выхожу похоже, — признался Мирослав. — Это шутка? — Костя не поверил его словам. Это просто не могло быть правдой. Чтобы Мирослав и вдруг замуж? — Ну… Ничего не решено ещё. Просто мне родители как бы жениха нашли… — неуверенно объяснил он. — Типа для их бизнеса так надо… А что такое? — Нет, ничего, — Костя смотрел на красивые здания набережной и понимал, что ему это все больше не нужно. Ещё пару минут назад он восхищался этим городом, но в один миг все будто потухло. — То есть если ты этому жениху понравишься, то будет свадьба? — Я не знаю… — Мирослав тяжело вздохнул. — Не хочу даже думать об этом. Костя промолчал в ответ. Когда теплоход остановился, они вышли и направились в сторону гостиницы Мирослава. Разговор на обратном пути уже не клеился. — Ну, пока, Овеснов. Не знаю, встретимся ли ещё здесь, — сказал на прощание Мирослав. Костя долго смотрел ему вслед. Эта поездка его уже совсем не радовала. Услышав свое имя, Костя обернулся и увидел папу. Они договаривались встретиться в центре примерно в это время, но он не ожидал увидеть его прямо сейчас. — Ты гулял с Мирославом, — слова прозвучали как утверждение, а не вопрос. В голосе папы проскальзывало раздражение, отчего Костя напрягся. — И что? — спросил он. — Пойдём, присядем. Неподалёку нашлась свободная скамейка. Друг папы, его сын и младший брат Кости находились на детском спектакле. Папа туда не пошёл, так как билеты были слишком дорогими. — Кость, послушай, мне тут соседи кое-что рассказали вчера… Я сначала не придал значение, но сейчас меня это стало волновать. — Что рассказали? — Что видели, как Мирослав тебя до дома подвозил и заезжал за тобой с утра. Домой он к нам, оказывается, приходил. Все доложить успели. И ведь заметили, ничего не скроешь от этих стариков, которые только и делают, что за другими смотрят. — Мы к экзамену вместе готовимся, — объяснил Костя. — Сейчас тоже готовились? — Просто гуляли. — Ты можешь мне пообещать, что больше не будешь с ним общаться? Встретившись с серьёзным взглядом папы, Костя усмехнулся. Это казалось ему какой-то нелепой шуткой. — В смысле? — Ты вообще понимаешь, кто он такой? Его родителей у нас в городе все знают. И ты думаешь, им понравится, что вы с ним общаетесь? — Да что такого? Мы просто… дружим, — неуверенно сказал Костя, сомневаясь, что их общение можно было назвать дружбой. — А это ты со стороны не видишь, как он на тебя свысока смотрит. Он тебя всерьёз не воспринимает даже. — С чего ты взял? — Косте уже не хотелось продолжать разговор. Было так обидно, что папа совсем не понимал его. Ведь раньше у них не было повода для размолвок. — Ты просто не понимаешь. Для таких, как они, мы — низший слой, они нас даже за людей не считают. Не знаю, что ему от тебя нужно, но давай завязывай. Чтобы больше он за тобой не приезжал. Спорить с папой в его день рождения Костя не стал, им ещё предстоит отмечать в ресторане. Но одно он знал точно — общаться с Мирославом он не перестанет. Он понимал, что папа, скорее всего, был прав. К тому же, родители Мирослава ему уже мужа нашли. Наверняка, достойного альфу, с которым Костя и рядом не стоял. Он для их мира — никто. Но как объяснить то, что он уже не мог обходиться без общения с Мирославом. Если сначала он был в бешенстве, узнав, что его не допустили до экзамена, то теперь радовался этому. Ведь благодаря Гниде он мог видеть Мирослава, говорить с ним, просто быть рядом. Но зачем? Если все равно после сессии все закончится. Будет два месяца каникул, которые Мирослав проведёт со своими друзьями или с женихом. А на последнем курсе вряд ли станет исправно посещать лекции. И Косте нужно смириться, что совсем скоро все останется позади.

***

Мирослав чувствовал себя неуютно в этом тесном костюме. Все тело будто было сковано, и так хотелось выбраться из этого заточения. Все потому, что папа с вытаращенными глазами посмотрел на те вещи, которые сын с собой привёз, и, вздыхая, заставил его надеть один из своих костюмов. Мирослав не понимал, для чего такие заморочки. Он взял с собой нормальную одежду, но не настолько торжественную, как нужно было папе. Однако папа и причёску ему сделал, попутно причитая, как следует себя вести в компании этого Ивана. Мирослав надеялся только на то, что Иван не станет рассматривать его кандидатуру на роль мужа. Иначе просто не могло быть, ведь Мирослав не может взять и выйти замуж. Это шло вразрез со всеми его убеждениями, планами. Он просто не мог представить, каково это будет — жить бок о бок с человеком, которого тебе навязали. Сразу вспоминался брат со своим мужем, отчего бросало в дрожь. — Айкос свой давай, — попросил папа, когда они стояли и ждали такси возле дверей гостиницы. — Ты же не куришь, — Мирослав усмехнулся. — Давай, — настойчиво попросил папа, протягивая ладонь. — Пап, ты чего? Я маленький, что ли? — Так, Мирослав, делай, что говорят, — вмешался отец. — Ты что нас собрался позорить перед Иваном и бегать курить? Тяжело вздыхая, Мирослав вытащил из кармана айкос и протянул папе. Эта встреча не нравилась ему с самого начала. Ему весь вечер предстояло строить из себя непонятно кого, так вдобавок к этому, ещё и несколько часов не курить. В ресторан они прибыли раньше, чем требовалось, и прямо на входе столкнулись с невысоким мужчиной крепкого тесложения. Он улыбнулся, заметив родителей Мирослава, и поздоровался с ними. По морщинам на его лице и седым волосам Мирослав решил, что за пятьдесят. В нем ощущался альфа, скорее всего, это был отец того самого Ивана. — Здравствуйте, Иван, — поздоровался папа. — Вот наш сын — Мирослав. Земля будто рухнула из-под ног. Иван был ровесником его родителей! Но более того — он Мирославу вообще не понравился. Вот так сразу, первое впечатление было испорчено. Он понимал, что совсем его не знает, что ещё рано судить, но все внутри будто кричало, что он ничего общего с этим человеком иметь не хотел. Ему даже находиться рядом с ним было противно. Когда они сели за стол, отец начал расхваливать Мирослава, отчего ему стало ещё более мерзко. Он чувствовал себя товаром на рынке, которого сегодня специально достали, привели в порядок и старались подороже продать. Слова отца звучали так наигранно, ведь он до этого дня даже толком не знал, на каком курсе учится Мирослав, да что там, он дату его рождения иногда мог с ошибкой написать. Зато сейчас как распинался, пытаясь приукрасить своего сына в глазах потенциального покупателя. Иван же тем временем периодически бросал на Мирослава оценивающие взгляды и кивал, будто бы соглашаясь с его отцом, что кандидатура на роль его мужа перед ним и правда была неплохая. Мирослав не выдерживал этого. Его всего трясло, он ничего не ел и не пил в отличие от родителей и Ивана. А когда зашла речь о том, что лучше всего назначить свадьбу на осень, он подскочил со стула и бросился в сторону туалета. В уборной он умылся холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. Ноги стали ватными, он не мог ими пошевелить. Там, за стеной родители обсуждали предстоящую помолвку, а у него даже не спросили, хочет он того или нет! Его просто привели сюда как вещь, которую скоро передадут другому хозяину. Родителям все равно на его мнение. До этого дня он будто пылился без дела, а теперь настал его черёд принести семье пользу. С Иваном родителям предстоял важный контракт. И одним из пунктов, видимо, был Мирослав. А ради бизнеса родители пойдут на все, как показывал их опыт со старшим братом. Но сейчас, едва стоя на ногах и пытаясь прийти в себя от шока, Мирослав понял одно — он не согласится. Он не позволит папе с отцом руководить своей жизнью. Он впервые примет решение сам. Но как отстоять свое мнение Мирослав пока не представлял.