Экзамен для двоих

— И как же угораздило вас, Овеснов, такой лёгкий предмет завалить? — поинтересовался Октябрин Аристархович, садясь за стол в преподавательской. — Благовестный в отличие от вас на «хорошо» сдал. Мирославу было приятно слышать похвалу в свой адрес. Экзамен только что закончился, и они зашли к Октябрину Аристарховичу, который сегодня как раз вышел после больничного. — Мы вместе готовились, — объяснил Костя. — Сорок вопросов было. Я тридцать шесть выучил, дальше уже сил не было. Тяну билет, а там как раз те два, которые я не учил. Совсем. Уговорил преподавателя на вторую попытку, так как назло вытащил ещё два вопроса, которые не знал. Ну, а третью попытку он мне уже не дал. Хотя тридцать шесть вопросов из сорока я выучил. — Не повезло вам, — Октябрин Аристархович усмехнулся. — Снова без стипендии остались? — Да, — с грустью ответил Костя. — Ладно, все равно копейки, а впереди каникулы. Работать буду. Сегодня утром Мирослав расстроился не меньше Кости, когда тот вышел с поникшим лицом из аудитории. Столько дней они убили на подготовку, а все равно пришлось идти на пересдачу. До этого было ещё два экзамена, и Костя получил по обоим «удовлетворительно». Как будто напрасны были все его старания. То билет вытянул сложный, то препод придирался на пустом месте и заваливал дополнительными вопросами. Мирослав же сдал все на четвёрки и сам не мог поверить, что у него это получилось без взяток. Поделился новостями с родителями, но те не разделили с ним радость и усомнились, что это вообще было правдой. Последние недели они жили все вместе в квартире, довольно тесном пространстве по сравнению с загородным домом, но все равно каждый был сам по себе. Вместе они не ужинали, по утрам тоже все уходили в разное время. Мирослав не знал, как теперь говорить с родителями. Все чаще его посещали мысли, что Мирон виновен и заслуживает полного наказания, но ни папа, ни отец не хотели этого признавать. Сначала они искали все возможные способы оправдать его, постоянно созванивались со своим московским адвокатом. Но не сесть у Мирона не получится, слишком серьёзное преступление он совершил. Поэтому было принято коллективное решение, что Мирон признает свою вину, а дальше адвокат будет пытаться сократить ему срок. После заключения в тюрьму родители подождут пару лет и будут добиваться условно-досрочного освобождения. А ещё обязательно заплатят начальнику колонии, чтобы Мирона там не трогали. Мирославу не терпелось обговорить все со старшим братом, но тот слишком погряз в своих проблемах и не горел желанием общаться. — Что вы на каникулах делать будете? — спросил Октябрин Аристархович. — В деревню к дедушке поеду, — ответил Костя. — Дней на пять, наверное. — На пять? Мирослав не мог скрыть своего разочарования. Это же почти целая неделя, так много. Они с Костей привыкли видеться почти каждый день. В университете или у кого-нибудь из них дома в отсутствие родителей. Особенно Мирославу нравилось бывать у Кости. Пока его папа был в деревне у дедушки, Мирослав практически жил у него. Костя не пользовался доставками еды и готовил все сам, что восхищало Мирослава. Однажды утром, когда Костя должен был прийти с ночной смены, Мирослав собрался с духом и впервые в жизни приготовил завтрак, параллельно смотря видео-рецепт на ютубе. Он сварил суп и пожарил котлеты, зная, что Костя предпочитал утром есть основательно. Рыбный суп вышел слишком жидким, котлеты пригорели и еле снялись со сковороды. Газовой плитой пользоваться оказалось тоже не просто, ведь дома у Мирослава была электрическая. Найдя свободную кастрюлю, он закинул туда рис и, смотря на гору посуды в раковине, вспомнил, что посудомоечной машины здесь нет. Его настигло полное разочарование, но деваться было некуда и пришлось перемыть все вручную. И пока он мыл, не заметил, как из кастрюли с рисом вода выкипела наружу и залила всю плиту и даже пол. С досадным вздохом Мирослав принялся убираться. В полвосьмого утра все было чисто, а еда была готова. Как раз в это время вернулся Костя и в недоумении смотрел на блюда, стоящие на столе. — Я думал, ты спишь, — с удивлением сказал он, садясь за стол. — Одному все равно не спалось, — объяснил Мирослав и налил суп в тарелки. На вкус это было гораздо хуже, чем он ожидал. Ни в какое сравнение не шло с тем, как готовил приходящий к нему домработник. Мирослав осилил только половину тарелки, а Костя даже добавку себе взял. Рис превратился в кашу, совсем не рассыпчатый, как любил Мирослав, а котлеты оказались слишком сухими, да ещё и были изрядно пересолены. Тем не менее, Костя поблагодарил за еду и судя по выражению лица действительно был доволен завтраком. — Так невкусно же, — с тоской отметил Мирослав. Ему было так досадно, что он столько времени убил на готовку, а получилось так плохо, что он бы это в мусорку выкинул. Неужели большинство омег вот так все время торчат по полдня на кухне, пытаясь накормить всю семью? — Мне после десяти часов на ногах все вкусно, — возразил Костя. И в этот момент Мирослав вдруг понял, какие они были разные. Казалось бы, он и раньше это знал. Всегда понимал, что между ними огромная пропасть. Костю устраивало все. Он со всем готов был смириться и ко всему привыкал. Он не видел проблемы в том, что так бедно живёт. Нет, он старался, этого нельзя было отрицать, но, по большей части, глобально не хотел ничего менять. Мирослав же понимал, что никогда не сможет так жить. В этой убитой хрущевке, в постоянных бытовых делах, без надежды на лучшую жизнь. Без путешествий, без дорогих развлечений, без помощников по дому. — Вот, держи, — Мирослав протянул небольшую длинную коробочку. — Не понял, — Костя открыл подарок и округлил глаза, рассматривая набор трусов известного бренда. — Это тебе. Просто так. — Спасибо… — Костя выглядел растерянным. — Но не стоило. Между ними повисло напряжение. Но говорить Косте о том, что его семейники выглядели нелепо и даже смешно, Мирослав не стал. Таких моментов было много. Мирослав не привык в магазинах выбирать товары по акции, он и цены-то никогда не смотрел. Не привык, что нужно самому убираться и что вообще эти домашние заботы занимали столько времени. Как Косте не позвонишь, он то на работу шёл, то с работы. Либо готовил, полы мыл. А в свободное время к сессии готовился, однако оценок выше тройки почему-то почти никогда не получал. Но когда же он успевал жить? Заниматься хобби, гулять с друзьями? Да хотя бы просто бездельничать? Похоже, что вообще никогда. — Ну да, на пять дней поеду, — ответил Костя. — Я к дедушке два раза в год езжу. На зимних каникулах и летом. — Хорошо, я понял, — Мирослав пытался скрыть грусть в голосе, но встретился с внимательным взглядом Кости и понял, что тот догадался, что он не был рад этой новости. — У тебя родители дома? — спросил Костя, когда они вышли из университета. — Да, — с сожалением произнёс Мирослав. — И у тебя папа? — Ага. Бывали такие дни, когда встречаться кроме университета им было негде. Мирослав пытался доказать себе, что этого достаточно. Ведь они теперь всегда сидели вместе, в столовую вдвоём ходили, из-за чего ловили на себе косые взгляды одногруппников. Но этого было мало. Мирослав боялся так сильно привязываться. Его пугало, что он только и делает, что думает о Косте. Что без него он как будто уже не может. Мирославу было тяжело признаться самому себе, но одна мысль упорно не покидала его — это ни к чему не приведёт. Он так привык к Косте, он нуждался в их встречах и чем чаще видел его, тем труднее переживал разлуку. Но у их зарождающихся отношений не могло быть будущего. Не нужно было сближаться, стоило сразу на корню прекратить эти попытки, но Мирослав тогда не сдержался, ведь его так тянуло к Косте. И это было взаимно, а такого не было ещё ни с кем. — Не хочешь со мной в деревню поехать? Мирослав остановился на месте, когда услышал это предложение. Оно застало его врасплох. Не хотелось обижать Костю, но он ведь и сам должен понимать, насколько нелепа его просьба. Чтобы Мирослав поехал в эту грязную деревню и жил в плохих условиях? А если там туалет на улице? Он передернулся, представляя, какой может оказаться сельская жизнь. — Да нет, Кость, у меня не получится, — Мирославу было не просто сказать это, но ни одной весомой причины он назвать не смог. Однако все было ясно и так — деревенские условия не для него. — Ладно, — Костя заметно приуныл. — Я тогда на метро пойду. — Могу тебя подвезти. — Не стоит, сам доберусь. В воздухе будто бы повисло напряжение. Мирослав смотрел на свою ауди и представлял, как Костя сядет в вагон метро. Как вернётся в свою хрущевку, вечером пойдёт работать в «Ленту», а завтра, немного поспав, пойдёт на пересдачу. — Знаешь, я с тобой поеду, — решительно произнёс Мирослав. Что-то внутри подсказывало, что нужно было согласиться. Чтобы узнать такую другую жизнь Кости. Перспектива провести пять дней без цивилизации пугала Мирослава, но он решил испытать свои силы, посмотреть, что могло из этого выйти. — В деревню? — удивлённо воскликнул Костя. — Да. Когда туда нужно ехать? — Если экзамен сдам завтра, то во вторник. — Хорошо. Во вторник. — Мирослав, если ты не хочешь, то не надо себя заставлять… — Нет, я правда хочу. Мы же вдвоём поедем? — Да, но там мой брат. Папа его на лето оставил. — Хорошо. А дедушка твой точно не против, что я приеду? — Дедушка только за, — Костя улыбнулся. — До отъезда, наверное, не увидимся? — Не знаю… Выходные будут, значит, родители дома. Мирослав беспокоился, что теперь так будет всегда. Родители собрались всерьёз продавать загородный дом из-за проблем с бизнесом. Им было жалко расставаться со своим жильём, ведь они прожили там столько лет, но выбора не было. Зато они вложат деньги с продажи в бизнес и удержатся на плаву. Найденный риэлтор уже устраивал показы для покупателей и как только он найдётся, дом будет продан. Перспектива жить с родителями ему совсем не нравилась, он привык к свободе и одиночеству, но деваться было некуда. Раз с деньгами стало не очень, отдельную квартиру ему все равно не купят. К тому же та, которую Мирослав считал своей, по документам принадлежала родителям. — Может, просто погуляем? — предложил Костя. — Посмотрим. Мирослав вздрогнул, когда почувствовал руки Кости на своей спине. Он до сих пор покрывался мурашками, смущался и никак не мог привыкнуть. Да и здесь, прямо во дворе университета, когда все их видели, становилось ещё более неловко. — Давай не будем тут? — попросил Мирослав, отстраняясь. Костя все же согласился на предложение подвезти его до дома. А когда они сели в машину, потянулся за поцелуем. В такие моменты Мирослав забывал обо всем. Лишние мысли улетучивались. Вот так, наедине с Костей, он был готов быть постоянно, и с грустью думал, что остаток дня проведёт без него. Но было ещё кое-что, что ему было даже не с кем обсудить. Он боялся, что рано или поздно Костя заговорит о сексе. Пока речь об этом не заходила, несмотря на совместные ночёвки. Мирослав не знал, что тогда будет. Точнее знал — все рухнет. Потому что помимо отсутствия течек была ещё одна проблема. Он просто не умел возбуждаться. У него никогда не стоял член, когда он был с альфой. И смазки своей было так мало, что приходилось прибегать к лубриканту. Мирослав не понимал друзей, когда те обсуждали привлекательных альф из своего окружения. Никто не вызывал у него желания взять и переспать. При этом он мог испытывать симпатию, влюблённость, но совсем не хотел секса. Только изрядно напившись, он мог потерять голову, но в трезвом состоянии у него просто не получалось захотеть кого-то. Но отношений без секса не бывает. И скорее всего, уже в ближайшее время Костя будет намекать на что-то большее, отчего Мирослава бросало в дрожь. Он не просто не был готов, он не хотел. Те случайные связи с альфами были просто попыткой что-то пробудить в себе, но ничего не вышло. И если на тех партнеров Мирославу было всё равно, то он мучился от мыслей, что Костя не захочет с ним быть, если не будет нормального и регулярного секса. Мирослав вернулся домой ближе к вечеру. Родители сидели на кухне и, как и всегда, обсуждали предстоящее судебное заседание. Мирослав относился с пониманием, но сейчас его вдруг задело, что они даже не поинтересовались тем, как прошёл последний экзамен. Он так устал быть где-то позади. Рабочие дела, проблемы Мирона — все это перевешивало его собственную значимость. А иногда так хотелось к себе внимания, что Мирослав, не подумав, вдруг, поздоровавшись с родителями, зачем-то сказал: — А я с альфой одним встречаюсь. Не хотите с ним познакомиться? Отец нахмурился, сразу отвлёкся от дел и внимательно посмотрел на него. Папа же сохранял безразличие и как будто даже не удивился. — Хочешь, встречайся. Для чего его с нами знакомить? — отстраненно спросил папа. — Ну-ка поподробнее, — поинтересовался отец. — Раньше ты нас ни с кем не знакомил. Чем он занимается? — Он мой одногруппник. Работает в «Ленте». Ну, в гипермаркете. — Кем? — теперь и папа подключился к расспросам. — Товар выкладывает по ночам. Родители переглянулись и в недоумении уставились на Мирослава. — Ладно, сын, пошутил и хватит, — сказал отец. — Да правда это, вот, — Мирослав нашёл в своём телефоне их с Костей общие фотографии и протянул родителям. — Это тот самый одногруппник, с которым вы в Питере гуляли? — вспомнил папа, пристально рассматривая снимки. — Да, это он. Его Костя зовут. — Ну, допустим, — задумчиво произнёс отец. — Только я не понимаю, зачем он тебе? — Он мне нравится, — отведя взгляд в сторону, признался Мирослав. — И где вы с ним встречаетесь? — спросил папа. — Раньше у меня. Теперь чаще у него, если дома никого нет. — А где он живёт? Мирослав назвал район и улицу, после чего встретился с шокированным взглядом папы. — Саш, я ничего не понимаю, — папа стал бледным, нервно усмехнулся и в надежде уставился на отца, будто тот мог как-то разрешить эту ситуацию. А потом перевёл возмущенный взгляд на сына: — Мир, этот альфа тебя ведь никуда не водит даже! Да он же нищий! А ты ему просто так даёшь. — Просто так, ага, — Мирослав почувствовал отвращение, зря он вообще затеял этот разговор. — Бесплатно. Папа покачал головой и тяжело вздохнул. — Слушай, Мирослав, а приводи его к нам на ужин. В воскресенье, например. Мне аж интересно стало, кто он такой, — сказал отец, отчего у Мирослава сразу поднялось настроение. — Хорошо, папа, он придёт, — уверенно ответил он. — Если папа Миша против не будет. Мирослав с отцом посмотрели на Михаила, на что тот лишь закатил глаза и с недовольством ответил едва слышное «ладно».

***

В назначенный день встречи с родителями Мирослава у Кости все пошло наперекосяк. Отключили горячую воду, и ему пришлось кипятить холодную в кастрюлях. Можно было не мыться сегодня, но он не мог позволить себе показаться неухоженным. Тщательно выбрился и принялся гладить одежду, которую специально постирал ещё вчера. Потратил время, чтобы протереть обувь и, наконец, полностью одевшись, придирчиво разглядывал себя в зеркале, словно пытаясь найти изъяны. Решив, что выглядит он вполне сносно, Костя взял из дома коньяк, который приобрёл заранее, и отправился в кондитерскую, где купил торт. Он полночи не спал, думая, что лучше подарить, как себя вести и так боялся сделать или сказать что-нибудь не так. Он прибыл к дому Мирослава сильно заранее, чем его пригласили и решил немного прогуляться, чтобы унять тревогу, что разбушевалась внутри. Подумать только, его пригласили познакомиться с родителями! Когда он сказал об этом своему приятелю Андрею, тот сильно удивился и ответил, что он сам с родителями мужа познакомился только перед свадьбой. Костя совсем не представлял, как ему себя вести, зная, что Мирослава всего месяц назад собирались выдавать замуж. Но он должен будет показаться уверенным, иначе родители Мирослава просто всерьёз его не воспримут и ещё сильнее убедятся в том, что лучше будет самостоятельно выбрать жениха для сына. Немного успокоившись, Костя позвонил в домофон. У жилого комплекса была огорождённая территория и когда открылась калитка, он направился к двери нужного дома. Волнение снова овладело им, а в лифте и вовсе его начало потряхивать. Когда перед ним отворилась входная дверь, Костя замер от страха, но, увидев Мирослава, облегченно выдохнул и прошёл внутрь. Он не решился его обнять, опасаясь, что кто-то из родителей увидит. Заметив двух мужчин на кухне, Костя сухо поздоровался, чувствуя, как сердце ушло в пятки. — Я — Саша, — совсем по-простому представился отец Мирослава и протянул руку для пожатия. Сжав его крепкую ладонь, Костя смутился. Поскольку у него не было отца, он не представлял, как общаться со зрелым альфой. А в присутствии Александра он и вовсе краснел. Тот казался ему таким статным, властным, решительным, что Костя ему и в подметки не годился. — Александр Германович, — поправил его папа Мирослава. — А я — Михаил Владиславович и попрошу обращаться только так. — А это мой альфа, Константин Игоревич и зовите его только так, — съязвил Мирослав. Мой альфа. Костя ощутил прилив жара от этих слов. Он замер на месте, чувствуя как пот выступил на спине и не двигался, пытаясь осознать. Неужели это все на самом деле происходило? Неужели он был достоин этого всего? — Это вам, к столу, — Костя достал свои подарки и встретился с неодобрительным взглядом Михаила. — Я сладкое не ем, — сказал он. — Мы с Мирославом едим, — возразил Александр. — Константин, а вы считаете правильным предлагать омегам такой крепкий алкоголь? — Михаил смерил бутылку коньяка строгим взглядом. — А… Ну я… — Косте стало стыдно. Не угадал ни с тортом, ни с напитком. — Пап, не переживай, я и водку пью, — Мирослав ухмыльнулся, отчего Михаил с недовольством сложил руки на груди. От разнообразия блюд у Кости глаза разбежались. Он догадывался, что все это приготовил домработник, который периодически приходил к Мирославу. Выглядело как в ресторане. Костя стеснялся пробовать все, но Мирослав сам предлагал, и он не отказывался. Еда оказалась действительно вкусной, и Костя старался есть медленнее, как это делали остальные, но все равно его тарелка быстро осталась пустой. — Константин, вы к нам из голодного края приехали? — поинтересовался Михаил. — Пап, — сквозь зубы процедил Мирослав. Костя замялся, не зная, что сказать в ответ, но на помощь пришёл Александр: — Кость, ты расскажи о себе. Чем занимаешься? Перед отцом Мирослава Костя терялся. Все же Александр вызывал у него уважение — сам поднялся с низов, построил свой бизнес. Ходили слухи, что все это было заработано нечестным трудом, но Костя считал, что это не так. Он поведал о своей работе в «Ленте», назвав свою должность «мерчендайзер», чем вызвал усмешку у Михаила. С ним общаться было тяжело, и Косте казалось, что папе Мирослава он точно не понравился. Тем не менее, он старался не переживать, думая о своем папе. Тот бы тоже вёл себя с Мирославом подобным образом. — По ночам работаешь? — удивился Александр. — А днем учишься? Ты спишь-то когда? — В перерывах между учёбой и работой. Да и выходные же есть. — Молодец, — в голосе Александра чувствовалась искренность. — А вот Мирослав у нас… Спит до обеда, пары прогуливает, что такое работа он понятия не имеет. — Зато деньги тратить любит, — поддержал папа. Мирослав сложил руки на груди и отвернулся в сторону, на что Костя усмехнулся. — А ты куришь? — поинтересовался Александр. — Нет, — ответил Костя. — Вот, Мирослав, бери с него пример. — Папа, — недовольно произнёс Мирослав, посмотрев на отца. Разговор зашёл о деревне. Костя поведал о том, что они вместе поедут навестить его дедушку, что вызвало у родителей недоумение. Они сначала решили, что это шутка, но, когда поняли, что это было правдой, принялись расспрашивать подробности. — Ну, Мирослав у нас только пятизвездочные отели знает, — сказал Александр. — Не думаю, что его дом твоего дедушки впечатлит. — Пап, ну хватит, — в очередной раз возмутился Мирослав. — Я сам в деревне вырос. Как вспомню: речка, поля, дедушкины пирожки, пацаны наши… Александр предался воспоминаниям, и Костя впервые за вечер расслабился. Он поддержал разговор о деревенской жизни, а в какой-то момент они уже вовсю обсуждали политику. Михаил, видимо, заскучал от этой беседы и ушёл в другую комнату. А Мирослав удалился на балкон покурить. Оставшись наедине с Александром, Костя вновь ощутил себя неуютно, как будто предвещая серьёзный разговор. — Кость, я вижу, что ты хороший парень, — начал Александр. — И мне даже приятно, что Мирослав с тобой встречается, может хоть мозгов прибавится у него. Но, знаешь, ты настрадаешься с ним только. — Почему? — приподнятое настроение Кости от встречи вмиг улетучилось. — Да потому что он не такой, как ты. Привык на широкую ногу жить. Мы же ему и машину купили, и деньги каждый месяц переводим. Думаешь, он хоть раз спасибо сказал? Нет. Ведь для него это база. Ты для него как опыт необычный. Просто пробует. Надоест, бросит. С ним вообще построже надо, в ежовых рукавицах держать. Но мы с Мишей так не смогли, вот и результат. Хотели замуж его выдать, да не задалось. Ты, Костян, просто пойми, ты для него так, временный. Как лучше найдёт, тут же побежит. Ну, а его хотелки ты потянуть все равно не сможешь. Вместе жить у вас тоже не получится. Он в день может потратить столько, сколько ты в месяц зарабатываешь. Так что, Кость, ищи-ка себе другого. — Но… — только и выдавил из себя Костя. — Ты не подумай, я против тебя ничего не имею. Это я тебя от сына своего спасаю. Тебе самому так лучше будет. Найдёшь себе омегу из своего круга. Он будет тебя ценить, вместе с ним зарабатывать будете, на квартиру копить. А Мирослав что? Да только ворчать он с тобой будет, что денег мало. И все твои труды он никогда не оценит. Так что, думай сам. Костя сидел молча, опустив взгляд. Горло свело от горечи. Слова Александра прошлись холодом по телу. Не хотелось признавать, что он был прав. Костя не мог отказаться от своей веры в их с Мирославом будущее. Он не собирался рушить то, что только зарождалось между ними. После ужина Костя подумал, что ему лучше уйти, хоть Мирослав и предлагал ещё посидеть у него в комнате. Слишком напряжённо он себя чувствовал, зная, что родители сидят за стеной. — Что тебе сказал мой отец? — спросил Мирослав. Видимо, заподозрил неладное. — Ничего особенного. Костя догадывался, что сразу после его ухода родители начнут давить на сына и убедят расстаться с неподходящим по статусу альфой. Но Костя не собирался отступать, он был готов к тому, что родители Мирослава не придут в восторг от него. И папа у Кости был против, но все это, хоть и ранило, но не останавливало. Им всем все равно придётся смириться с тем, что они с Мирославом будут вместе.