Экзамен для двоих

Мирослав вздрогнул, когда дверь на кухню открылась. На пороге стоял Костя, понуро опустив голову и сложа руки на груди. Он поднял взгляд и спросил: — Может, поговорим? — О чем? — Мирослав сделал затяжку и посмотрел на Костю. Обида все ещё давила на него, и он не был готов ни к каким разговорам. Он не понимал, почему Костя обвинял его в том, что он якобы встречается с ним только для того, чтобы позлить своих родителей. И это нагоняло страх. Ведь он доверился Косте и с каждым днем всё сильнее привязывался к нему. Это осознание больно сдавливало в груди, и Мирослав не смотрел Косте в глаза. — Мир, прости я… зря сказал это все… Просто все вокруг пытаются убедить меня в том, что я тебе не нужен. — А ты им веришь больше, чем мне? — Я хочу тебе верить. — Я тоже лишнего сказал, — признал Мирослав. — Это было неправильно запрещать тебе общаться с папой. — Мне тоже не нравится, что он так к тебе относится. Да меня раздражает это! Но я ничего не могу сделать… Мирославу было трудно смириться, что Костя продолжит общаться с папой. Он все равно не понимал, почему Костя не может поставить своего родителя на место. Но, как говорил Костя, раньше у него с папой никогда не было разногласий и они даже не ссорились. — Ладно, главное, чтобы он не влиял на твоё отношение ко мне. — Ты чего? — Костя присел рядом и посмотрел Мирославу в глаза. — Мне на мнение папы всё равно. Пусть говорит, что хочет. Мирослав хотел в это верить. Он боялся полностью довериться, чтобы потом не страдать от разлуки. Он уже не видел себя без Кости, и его это пугало. Как он будет жить, если они расстанутся? Как он сможет без Кости? Так сильно привязываться было просто опасно. — Ладно, давай забудем об этом, — предложил Мирослав. — Хорошо. Но я думаю, нам стоит обсуждать проблемы. Если кому-то что-то не нравится, нужно говорить об этом друг другу. Мирослав удивлённо смотрел на Костю и не мог представить, что так вообще можно было. Сразу вспомнились ссоры родителей, которые происходили редко, но метко. Отец мог разозлиться из-за какой-то мелочи и начать кричать на папу, вываливая все накопившиеся обиды. Папа же в долгу не оставался, угрожал разводом и проклинал отца на чем свет стоял. Мирослав и не задумывался, что можно было жить по-другому. — Можно так попробовать, — согласился Мирослав. Напряжение ушло, и сразу стало легче. Мирослав подумал предложить отметить день рождения, но усталость за сегодняшний навалилась с такой силой, что он хотел только лечь на кровать и уснуть. Вдобавок накатила слабость. Раньше он не чувствовал себя так плохо после рабочей смены. Видимо, сказалось то, что он вышел в свой выходной и не смог полноценно отдохнуть за вчерашний день. А завтра снова идти на работу, потому что сменщика до сих пор не нашли. — Откроешь? — спросил Мирослав, кивая в сторону подарка. Костя заинтересованно посмотрел на картонный пакет и достал оттуда небольшую коробочку. Его глаза округлились, он вертел перед собой новый телефон и в недоумении уставился на Мирослава: — В смысле? — спросил Костя и нахмурился. — Это… Зачем? — У тебя же старый совсем. — Да, но… Это же дорого очень! Может, лучше обратно сдать? — Не надо ничего сдавать, — твёрдо ответил Мирослав. — Это подарок. — Ну, ладно... Спасибо... Но не стоило все же. — Стоило. Засыпая, Мирослав краем глаза видел свет, исходящий от нового телефона. Неужто Косте так не терпелось в нём разобраться? Мог бы и до завтра подождать. Мирослав хотел сказать ему об этом, но крепкий сон быстро сморил его. Утро выдалось тяжёлым. Он никак не мог разлепить сонные глаза и окончательно встал, когда Костя хлопнул входной дверью. Ему нужно было к девяти, и он уходил раньше. Мирослав побрел в ванную, умылся, почистил зубы, но взбодриться у него не получалось. Он ощущал себя так, будто спал всего пару часов. Но это было не так, ведь он лёг не поздно и заснул сразу. Но голова была тяжёлая, болели виски и странно бросало то в жар, то в холод. Сил, чтобы пойти на кухню, у него не было. Да и завтракать не хотелось до тошноты. Мирослав решил вернуться в постель и полежать ещё минут десять, но не помогло и это: наоборот, появилась необъснимая ломота в теле. Вдруг стало холодно, и он укрылся одеялом, но не смог согреться. Так не хотелось признавать, но ему было плохо. И он был точно не в состоянии идти сейчас на работу. А это означало, что придётся звонить директору магазина и оправдываться, просить об отгуле. Директор начал возмущаться, едва Мирослав успел договорить. Причитал, что второго продавца нет и нужно было срочно выходить. Объяснял, что у него свои дела и он не может сегодня работать. Мирослав решительно заявил, что был не в состоянии выйти в магазин, и, директор, тяжело вздохнув, сказал, чтобы завтра он был на месте. Мирослав подремал ещё пару часов, но проснулся таким разбитым, что ещё минут десять заставлял себя подняться с постели. В горле вдруг стало так сухо, будто он вчера весь вечер пил. Нос подозрительно закладывало, и только сейчас до Мирослава дошло — он заболел. В последний раз он так простывал, кажется, года два назад. Как же не вовремя! Значит, ему нужны были какие-то лекарства… Но для начала стоило померить температуру, а где у Кости градусник и аптечка Мирослав не знал. Он написал ему, не решаясь звонить, так как мог оторвать от работы. Через пару минут после того, как он отправил сообщение, раздался звонок. — Мир, а что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? — голос у Кости был взволнованный. — Да нет, не прям плохо… — Мирослав соврал. Он не помнил, чтобы силы покидали его настолько, что он даже с кровати встать не мог. Такое, кажется, только в детстве было. — Эх, я ещё не купил ни градусник, ни таблетки… Не подумал об этом. — Да ничего, я сам в аптеку схожу. Нормально все. — Ты уверен? — Да, я посплю ещё немного и пойду. Не переживай. Они попрощались, и Мирослав с сожалением подумал, что до аптеки он вряд ли дойдёт. Между тем, в горле уже вовсю першило, что доказывало, что болезнь только начиналась. Он заставил себя подняться, чтобы попить воды и вскоре отправился снова в постель. Закутался в одеяло и прикрыл глаза. Сон был поверхностным: болела голова, вдобавок тошнило. В горле будто была саднящая рана — глотать было больно. Не хотелось ничего, и Мирослав просто лежал, пытаясь поспать, чтобы набраться сил и пойти в аптеку, хотя сомневался, что ему это удастся. Он не знал, сколько прошло времени. Сознание спуталось, он впал в какую-то полудрему и кутался в одеяло, пытаясь согреться, но было все равно холодно, чтобы он ни делал. Нужно было встать и надеть тёплую пижаму, что Мирослав уже давно собирался сделать, но никак не мог себя заставить. Вдруг подумал о том, что сегодня ещё ни разу не покурил и даже не хотелось, а это означало лишь одно — совсем дела плохи. Послышался звон ключей в двери, и Мирослав подскочил на кровати. Кто это был?! Неужели хозяин квартиры заявился? Хотя он не должен был… Но кто тогда? У Мирослава сердце ушло в пятки, когда раздались шаги. Но вскоре в дверном проёме показался Костя, и тогда он облегченно выдохнул. Но тут же удивлённо уставился на него и спросил: — А как ты тут оказался? — Я отпросился, — сказал Костя и поставил пакет на тумбочку рядом с кроватью. Он присел на край постели и потрогал лоб Мирослава рукой. — Горячий… — Подожди, как отпросился? Зачем? — За тебя переживал. Да ничего, я дома работу закончу. Мирослав удивлённо хлопал глазами. Он обратил внимание на пакет и увидел, как Костя доставал оттуда градусник и лекарства. Он отпросился с работы, потому что Мирослав заболел? Именно поэтому? Мирослав не мог поверить, что это в действительности происходило. Ведь даже его папа никогда не оставался дома, если у Мирослава была температура. За Мирославом присматривал воспитатель, а папа занимался своими делами. — Ты и так из-за учёбы отпрашиваешься, а тут ещё из-за меня… — Мирослав виновато опустил голову, вставляя в подмышку градусник. — Нормально все. Как ты себя чувствуешь, лучше скажи? — Не очень, — признался Мирослав. Через несколько минут Костя взял у него градусник и посмотрел. От его испуганного лица Мирославу вдруг стало не по себе. — Тридцать девять и пять, ничего себе… Мир, может скорую вызовем? — Да ты чего, мы даже не сбивали ещё. — Я сейчас, подожди, — Костя удалился на кухню и пришёл оттуда со стаканом воды. Он наспех достал нужные таблетки и протянул всё это Мирославу. Было, и правда, тревожно: ни с того ни с сего такая высокая температура. — Тебе холодно? — спросил Костя, заметив тёплое одеяло. — Да, есть немного… — У меня плед ещё есть, — Костя полез в шкаф и достал с верхней полки плед, после чего укрыл им Мирослава, отчего тому стало ещё более неловко. Он же не был таким беспомощным, только зря напрягал Костю и отвлекал его от важных дел на работе. Мирославу становилось теплее. Особенно после того, как Костя принёс ему горячий сладкий чай. На спине выступал пот, но голова все ещё болела, а из-за першения в горле хотелось кашлять. — Я могу тебя заразить, — предупредил Мирослав. — Я не боюсь, — ответил Костя, нисколько не давая усомниться в своих словах. — И где ты так простыл? У вас там сквозняки? — Да нет. Не знаю. Заболеть, когда он только устроился на работу, да ещё и так сильно, было совсем не вовремя. Того гляди, директор магазина решит, что Мирослав не настроен серьёзно на работу. Несмотря на то, что он ещё этим утром собирался увольняться, Мирослав понимал, что деньги ему всё-таки нужны. Не будет же он просить у Кости? Тот и так платил за квартиру и покупал продукты. И всё же, когда он жил с родителями, во многом было проще. Отец переводил ему определённую сумму каждый месяц и напоминать ему об этом никогда не приходилось. На все расходы хватало и Мирослав не знал нужды. А что теперь? Как он будет растягивать свою мизерную зарплату на целый месяц? Эти мысли изрядно беспокоили, но выход был только один — начать экономить. Температура упала только на градус и сильно легче не стало, но Мирославу было так спокойно рядом с Костей. Лёжа на кровати он наблюдал за тем, как Костя работал за компьютером и, несмотря на болезнь, почувствовал себя хорошо. С Костей было тепло и уютно. Вскоре Мирослав заснул. Когда он открыл глаза, в комнате было так темно, что Мирослав первым делом взял телефон в руки и увидев, что уже девять вечера, недовольно воскликнул. Он проспал полдня! Однако чувствовал он себя намного лучше. Появились силы на то, чтобы встать с кровати и снять с себя тёплую пижаму, мокрую от пота. Кости в комнате не было, но с кухни доносились какие-то звуки и веял вкусный аромат. Мирославу стало стыдно. Все время у них готовил только Костя, а он практически ничего не делал по дому. Переодевшись, Мирослав вышел на кухню и вдохнул приятный аромат, исходящий из кастрюли. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Костя, отвлекаясь от готовки. — Лучше, — хрипло ответил Мирослав и налил себе воды. Но в горле было так сухо, что даже целый стакан не помог. — Солянку будешь? — Солянку? — Мирослав решил, что ему послышалось. — Ты что солянку сделал? — Ну да, ты ведь любишь этот суп? Мирослав молча смотрел на Костю и не мог понять, неужели он был достоин этой заботы. Ему стало так неловко, подкралась тревога. Это ведь всё скоро кончится, не будет больше так хорошо. В его жизни так не бывает. — Да, люблю. Спасибо. С губ Мирослава едва не сорвалось «и тебя тоже люблю», но он сдержал себя. Он не мог этого произнести, ведь так боялся быть отвергнутым. — А как ты все это умеешь? Столько всего готовишь. — Ну, у меня же папа один. Он всё время работал, а я со школы приходил и сам себе готовил. Так и научился. — Ого… — Мирослав не знал, что сказать в ответ. Он-то вообще никогда себе не готовил, у него всегда был домработник. Суп оказался по-настоящему вкусным: разные виды колбасы, маслины и сам бульон с чуть сладковатым привкусом. Именно такую солянку Мирослав и любил: чтобы не только солёно, но и слегка сладко, да с кислинкой. И с хлебом черным, бородинским. Мирослав не заметил, как тарелка оказалась пустой и не отказался от добавки, всё же он ничего не ел со вчерашнего вечера. После ужина они с Костей разместились на диване и включили телевизор. Шел советский фильм, который показался Мирославу интересным, несмотря на то, что ничего старого он раньше не смотрел. Костя прижал его к себе, и Мирослав таял в его объятиях, чувствуя себя гораздо лучше, чем сегодня утром. Видимо, таблетки помогли, а, может быть, и что-то другое.

***

— Как вы себя чувствуете? — спросил терапевт. Мирослав смотрел на сидящего перед собой молодого альфу и для убедительности громко закашлялся. — Я болею ещё… Температура вчера снова была. Это была ложь. Температура держалась только первые пару дней, а больничный у него длился уже целую неделю. Но Мирослав с ужасом вспоминал, как торчал в магазине по двенадцать часов и до дрожи не хотел на работу. — Столько дней температура? — удивился врач. — Так, посмотрю сейчас ваши анализы… Он принялся что-то печатать на компьютере, и Мирослав мысленно выдохнул. Ему поверили! Видимо, врач только недавно начал работать и ещё не разбирался, когда его пытались провести. Врач внимательно слушал Мирослава стетоскопом, поинтересовался, давно ли он делал флюорографию и дал ему направление. В понедельник велел явиться на приём и выписал новые лекарства. Мирослав ликовал — сегодня была пятница, впереди выходные, которые они проведут с Костей вместе, а в понедельник ему пока ещё не нужно будет на работу. Однако скоро туда все равно придётся пойти, и это нагоняло такую тоску, что он был готов выть от отчаяния. Покинув поликлинику, Мирослав словно окрыленный отправился домой, радуясь предстоящим свободным дням. А ведь раньше у него каждый день был выходной, но он совершенно этого не ценил. Даже не задумывался о том, как ему тогда везло: спал до обеда, делал, что хотел. А теперь он вынужден работать, чтобы себя обеспечить. Денег у него не осталось совсем, а просить у Кости было стыдно. Но делать что-то надо было, потому что ему нужны были стики для айкоса. Как раз в этот момент пришло сообщение от Кости с вопросом, что нужно купить. Мирослав, превозмогая стыд, написал про стики. Количество пачек уточнять было неловко, ведь, когда он сидел дома, запросто уходила пачка в день, а то и две. Он знал, что курить было вредно. Всегда знал, но как в четырнадцать лет попробовал, так и не смог остановиться. Разве что ему удалось отказаться от обычных сигарет и перейти на айкос. Мирослав взял телефон, когда услышал звук приходящего сообщения и увидел перевод от Кости на довольно неплохую, по их теперешним меркам, сумму. «Лучше сам купи, что нужно. Заодно продукты на ужин» Мирослав был приятно удивлён. Так определённо было лучше, и он побежал в «Перекресток». Дома он принялся готовить ужин. Это уже стало входить в привычку и не казалось чем-то необычным, как раньше, но готовить Мирослав так и не полюбил. Он терпеливо чистил картошку, со знанием дела отбивал мясо, но когда попробовал готовый вариант, разочаровался в своих способностях. Как и всегда, было съедобно, но не вкусно. Мирослав подумал, что не отказался бы от вина, к тому же, был вечер пятницы, но не пожалел, что не купил его. Нужно было привыкать экономить, потому что жизнь теперь другая. Перед приходом Кости Мирослав успел сходить в душ и впервые за долгое время уложил волосы. Всю эту неделю болезни он выглядел не лучшим образом и сейчас ему захотелось быть красивым. Он искал, что надеть, когда раздался звонок в дверь, и, быстро напялив джинсовые шорты и рубашку с коротким рукавом, побежал открывать. Пуговицы он не успел застегнуть, но Костя совсем не придал значения его голому торсу. Он как будто и на самого Мирослава не смотрел, а куда-то в сторону. — Что-то случилось? — спросил Мирослав, застегивая пуговицы. — Да так. Костя выглядел хмурым. Он разулся и снял куртку, прошёл в комнату и сел на диван. Он был непривычно задумчивым и молчаливым, что напрягало Мирослава и он, сев рядом, поинтересовался: — Точно всё нормально? — Ну… Нет, — Костя сложил руки на груди. — Ничего такого… Просто… — Что произошло? — Мирославу уже передалось беспокойство Кости, и он не мог спокойно сидеть. — Понимаешь, мы проект один делали. Всем отделом. Они мне скидывали всю работу практически. Я даже по выходным занимался, ты же видел? — получив кивок в ответ, Костя продолжил: — И знаешь, что эти бездельники сделали, когда мы сегодня сдали проект? Они выставили всё так, будто сами корпели над ним, а про меня сказали начальнику, что я так, чуть-чуть помогал. И он такой: «Ты, Костя, хоть и недавно работаешь, но давай побольше включайся». Да я столько сил убил на этот чёртов проект! — Как же меня бесят твои коллеги! Все хорошее настроение Мирослава вмиг исчезло. Почему Косте опять не повезло? Почему он оказался в таком мерзком коллективе? «Сам виноват. Свои права надо отстаивать» — в голове раздался голос отца, отчего Мирослав вздрогнул. Он не согласился с ним. Костя просто не знал, как повести себя. Он работал там всего ничего и не хотел ни с кем конфликтовать. Но то, как с ним поступили, было несправедливо. — Не хочу, чтобы так всегда было. Я так горел этим проектом, думал, что меня начальник заметит. А вышло что… — А может тебе стоит пойти к нему и сказать, как всё было? У тебя же дома куча черновиков, покажи ему, докажи, что работал. — Да нет… Перед коллегами неудобно будет. — Это перед теми, кто тебя дураком выставил?! Они ещё и не такого заслуживают. Я бы на твоём месте пошёл к начальнику. — Я так не смогу, — ответил Костя. — Получается, что на коллег настучу, да и выглядеть это всё будет как-то… Мирослав разочарованно вздохнул в ответ. Костя даже не собирался восстанавливать справедливость! Он так и будет позволять на себе ездить? В чем тогда смысл этой новой работы? Вряд ли он сможет добиться карьерного роста. — А ты завтра на работу пойдёшь? — отвлек от рассуждений Костя. — Нет. Я больничный продлил. — В смысле? Но ты же выздоровел? — Костя нахмурился. Его строгий взгляд не понравился Мирославу. — Ну и что? Приврал немного, вот и продлили. Только вот придётся лёгкие зря светить, ну да ладно. Зато мы выходные вместе проведём, а так бы я завтра на работу пошёл. — Но это не очень правильно... Получается, что твой сменщик будет перерабатывать. — Ох, а мне какое дело? Пусть по два продавца на смену берут тогда. Мирослав не понимал, что не понравилось Косте. Наоборот, благодаря тому, что он ушёл на больничный, директор подсуетился и быстро нанял нового сотрудника. Так пусть этот сотрудник и пашет. — Я решил, что уйду оттуда. Дома посижу, другое поищу… — Вот так сразу? — кажется, Костя не был доволен такому решению. — Знаешь, работу трудно найти… Или ты думаешь пока учёбой заняться? Мирослав рассмеялся в ответ. — Ну, без тебя я на пары ходить не буду. А как ты будешь удалёнку брать, тогда да, пойду за компанию. Костя молчал в ответ. Он явно был недоволен. Мирослав не знал, как объяснить, что он считал эту учёбу абсолютно бесполезным занятием. В прошлом семестре он готовился к сессии, сам сдавал экзамены, но всё это лишь потому, что таким образом он мог общаться с Костей. Он искал любой повод увидеться с ним. Но теперь, когда они итак вместе, какой смысл сидеть над учебниками? — Ладно, если хочешь, то увольняйся, - Костя не стал спорить. Но у него на лице было написано, что он это решение не одобрял. - Может, действительно что-то другое найдёшь. Дальнейший разговор не клеился. Они ужинали в тишине, а потом смотрели фильм, но каждый был в своих мыслях. Перед сном, когда Костя мылся в душе, Мирославу кто-то настойчиво звонил с незнакомого номера, и он всё же ответил. — Привет, сын. Ну, как дела? Чего с нами не общаешься? Услышав голос отца, Мирослав замер на месте и был не в силах что-либо произнести в ответ. Он думал, что они больше никогда не будут общаться, но отец сам вышел на связь с ним! — Пап, я это… А… — Может, в понедельник встретимся? Могу в обед за тобой заехать, поедим где-нибудь. — Да, давай. А папа Миша с нами будет или как? — Ох, он на тебя обиду затаил. Ну, ничего, отойдёт потом. — Вдвоём даже лучше. Мирослав попросил отца забрать его прямо из поликлиники, куда он должен будет явиться, чтобы закрыть больничный, и попрощался с ним. Стало так легко и хорошо. Всё же, как бы Мирослав не обижался на родителей, но он любил отца. С папой у него всегда были сложные отношения и с ним бы он вряд ли вот так смог бы пойти и пообедать вместе.

***

Этого понедельника Мирослав ждал с нетерпением. Он рассказал Косте о предстоящей встрече с отцом, и тот поддержал его, но удивился, что с ними не будет папы. Флюорография была в норме, новые симптомы Мирослав придумывать не стал, и больничный ему закрыли. Но он уже предупредил директора магазина, что уходит и заявил, что отрабатывать две недели, как было положено, не собирается. Директор возмущался, причитал, что уволит по статье, но в итоге они пришли к соглашению, что Мирослав уйдёт без отработки. Машина отца нашлась на парковке поликлиники, а сам он стоял рядом. Мирослав ощутил себя ребёнком, который соскучился по вечно работающему отцу и захотел обнять его, но сдержался. Он ведь не маленький уже. Александр улыбнулся, увидев сына, и крепко обнял его. Мирослав был рад этому жесту с его стороны. С папой бы встреча не прошла так тепло. По дороге отец расспрашивал про поликлинику и, узнав всю историю с больничным, посмеялся и покачал головой. — Какой же ты трудолюбивый, — заметил он. Мирославу стало так хорошо. Он расслабился, будто и не было никакой ссоры. А на кожаном сидении было так удобно, не то, что стоя сжатым со всех сторон в метро. — Что там твой Костян? Не даёт сесть к себе на шею? Мирослав поведал об инциденте, произошедшем на работе у Кости, и отец поддержал, сказав, что тот совсем не может за себя постоять. — Парень он, конечно, хороший. Старается. Но вряд ли далеко пойдёт. — Это да. — Что, Мирослав, понял, что деньги с неба не падают? — Понял… — И что делать будешь? Мирослав тоскливо вздохнул в ответ. Ему оставалось только смириться и принять свою новую жизнь. Искать новую работу и привыкать к постоянной экономии. — Работать буду. — Да, жизнь это, знаешь, не сплошные развлечения. Ну, хорошо, что ты это понял. Можно вон, как твой старший брат. Он не работает. — Никогда! — воскликнул Мирослав. Жизнь как у Матвея он в страшном сне видел. И все же, где-то в глубине души он был даже рад, что у него самого не было течек. Порой он переживал, что, несмотря на лечение, они пока не возобновлялись. Но, с другой стороны, удовольствие от секса он стал получать и без течки. А вот если цикл восстановится, то придётся задуматься о предохранении. С его проблемами и гормонами, которые по анализам были далеко не в норме, противозачаточные таблетки ему пить было совсем никак нельзя. А на презервативы полагаться было страшно, ведь те могли сползти или порваться. Таблетки экстренной контрацепции врач тоже не рекомендовал, потому что они гарантированно собьют и без того проблемный цикл. Оставалось только надеяться, что презервативы не подведут. Мирослав гнал эти ненужные мысли куда подальше, но все же, иногда задумывался о том, что если у него снова начнутся течки, и они с Костей будут проводить их вместе, то даже с презервативом будет вероятность забеременеть. А ребёнка он не хотел категорически. Потому что это будет ещё хуже работы. Мирослав просто не хотел тратить свою жизнь на обслуживание потребностей маленького кричащего создания. И ведь по опыту брата он прекрасно видел, что когда ребёнок вырастал, проблем меньше не становилось. И сколько денег нужно было на детей… Поэтому без течек было лучше. Отец посмеялся над резким заявлением сына и сказал: — Знаешь, Мир, не будь так категоричен. С тех пор как ты рассказал, что у тебя с течками проблема, я теперь думаю об этом. Может, надо врача найти? И как-то восстановить это всё? — Пап, давай закроем эту тему, — настойчиво попросил Мирослав. Он итак принимал таблетки для щитовидки. Но не был уверен, что был готов идти до конца и бегать по врачам, чтобы добиться возвращения течек. Они приехали в ресторан, где раньше любил есть Мирослав. Он так соскучился по вкусным блюдам и с удовольствием приступил к еде. — Ты там хоть не голодаешь? — обеспокоенно спросил отец. — Да нет, конечно. Готовить даже научился. — Боюсь даже представить, — отец усмехнулся. — Ну и что ты делать собираешься? Всё-таки у Костяна жить будешь? Знаешь, Мир, ты же всегда вернуться можешь. Я тут подумал. Да, неправильно, наверное, что ты без квартиры остался. Просто понимаешь, ну не хочу я, чтобы в твоей квартире какой-то альфа жил. Но раз уж так вышло, то тогда надо, чтобы у тебя свое жильё было. Ну, если уходить, то, чтобы было куда. К нам же ты теперь не пойдёшь. — Пап, да необязательно. — Мы ещё поговорим об этом. А работать ты где будешь? — Не знаю… Вместе мы с тобой и с папой Мишей, конечно, не сработаемся, но если у твоих знакомых? Хоть кем-нибудь для начала, - осторожно попросил Мирослав, пользуясь, что отец был в хорошем распоряжении духа и был готов помогать. — Я спрошу. Думаю, не откажут. — Спасибо. Мирослав смотрел на отца и подумал, а почему они раньше не могли так легко общаться? Сейчас ему как будто впервые было так легко и свободно говорить с отцом. — Мир, а вы насчёт росписи не передумали? — Нет, — Мирослав ответил твёрдо, чтобы у отца не возникало сомнений в его намерениях. А может быть и для того, чтобы самому в этом убедиться. Но всё же, в последнее время его всё чаще посещали мысли, что они действительно поторопились с браком. Они ведь с Костей совсем не успели узнать друг друга. — Переубеждать тебя бессмысленно. Но ты пожалеешь, — отец выглядел грустным. Мирослав понимал, что он всё равно оставался против их отношений, но уже не стремился спорить, а, судя по всему, смог смириться. Отец отвлёкся на телефонный звонок. Судя по обрывкам фраз, он говорил с адвокатом о Мироне. Они добивались аппеляции, хотели сократить ему срок, но вряд ли это было возможно. Мирослав скучал по брату. Часто думал о нём, переживал. Написал ему письмо в колонию: рассказал о своей новой жизни, о Косте и о ссоре с родителями. Мирон пока ничего не ответил, но Мирослав каждый день заглядывал в ящик, ожидая письма. Мирослав закурил, думая о том, что, может быть, стоило бы сказать Косте о том, что пока лучше повременить с браком. Эти выходные они провели вместе и вроде бы всё снова было хорошо. Но теперь Мирослав всё чаще натыкался на мысль, что они разные. Казалось бы, это было ясно с самого начала, но тогда он посчитал, что они всё преодолеют и это не станет помехой. Однако сейчас всё изменилось и их совместная жизнь отличалась от представлений Мирослава. — Вот, держи, — отец положил на стол ключи от машины, на которой раньше ездил Мирослав, и у того аж сердце в пятки ушло от волнения. Как же он мечтал снова сесть за руль! Он всей душой ненавидел метро и автобусы и так страдал без машины, но старался скрывать это от Кости, у которого даже прав не было. — А ты заново не заберёшь? — с подозрением спросил Мирослав, посмотрев на отца. — Ладно уж, это был подарок. Только, Мирослав, владельцем останусь я. И если квартиру тебе купим, то тоже оформим на меня. Не пойми меня неправильно, но я не хочу, чтобы ты под влиянием чувств продал своё имущество. — С чего это вдруг? — слова отца задели Мирослава. Он был уверен, что никогда бы так не сделал. — А кто тебя знает. Вдруг твой Костян тебя надоумит, что надо твою квартиру продавать и общую покупать. Так будет надёжнее. Мирослав не стал спорить. Он не разделял мнение отца, но решил оставить гордость и забрал ключи от машины, которая по праву принадлежала ему.