Экзамен для двоих

Мирослав выжидающе смотрел на часы, ожидая, когда настанет время приёма. Он слишком рано приехал в клинику, надеялся, что никого не будет и его примут. Но он ошибался, пациентов было много, поэтому пришлось сидеть и ждать своего времени. А это означало, что ему сегодня придётся пропустить пару у Октябрина Аристарховича. Впрочем, сегодня у них стояло две его пары подряд, поэтому на вторую он, если постарается, то успеет. Но преподаватель не удержится от едкого комментария. Мирослав итак пропустил все его пары в этом семестре, а если не явится ещё и сегодня, то как сдавать экзамен? На прошлой неделе он встретился с Костей в университете и с тех пор все мысли были заняты им. Он и раньше постоянно думал о Косте, но хотя бы мог отвлекаться на дела, а сейчас всё валилось из рук. На работе он стал часто ошибаться, хотя раньше выполнял свои обязанности без нареканий. Когда его звали, откликался не с первого раза. Мирослав был далеко отсюда, в своих воспоминаниях о том, как он был счастлив. С их момента расставания с Костей не было ещё ни одного радостного дня. Мирослав пытался забыться с друзьями, выпивал с ними, ходил по клубам, но эти встречи не смогли вернуть его к жизни. Друзья не стремились поддерживать его, в основном, предлагали найти себе нового альфу и советовали сайт знакомств. А на этих выходных Мирослав узнал то, после чего больше не смог общаться с друзьями как прежде. Оказалось, что того альфу для течки, Юра и Сеня нашли ему в интернете. Когда у Мирослава внезапно началась течка, он приехал к Юрке, своему самому близкому другу. Он доверился ему, показался в таком уязвимом состоянии, а друг растерялся и не знал, что делать. Пока Мирослав лежал в его спальне и умолял о помощи, Юрка позвонил Сене и тот предложил найти альфу на сайте знакомств. Они писали всем подряд и в итоге выбрали первого, кто согласился. Этот альфа сам снял квартиру посуточно, куда Юрка и Сеня привезли Мирослава. Кто он, откуда и как его точно зовут, друзья не знали. — Ну… Охренеть, блин, — Мирослав смотрел на приятелей и не мог понять, что только что услышал. — Вы вообще соображаете, что натворили? — Мир, да ладно тебе, — усмехнулся Сеня. — Ты ж сам ныл, чтоб тебе альфу нашли. Вот мы и помогли. Не бросать же друга в беде? — Да вы с ума сошли?! Вы меня, когда я ничего не соображал, подложили под неизвестно кого?! Вы ж понимаете, это моя первая течка без подавителей, я ж ничего не соображал! Мне гормоны в голову ударили! Друзья немного приуныли. Мирослав тяжело вздохнул. У него в голове не укладывалось, как они могли с ним так поступить. Вдруг этот альфа чем-то болел? Можно ли было ему доверять? Точно ли они предохранялись? В тот вечер он рано вернулся домой из клуба совершенно трезвым. Никакого настроения гулять и отрываться не было. Но что напрягало его больше всего, так это то, что Петя и Артём совсем не удивились, когда слушали эту историю про течку. Значит, Юрка им обо всем уже рассказал. И если бы он случайно не проговорился, то Мирослав бы так и ничего и не узнал. Костя был прав. Друзей у него не было. Они просто использовали его, чтобы погулять и выпить, а сами предали. Нашли первого попавшего альфу с сомнительного сайта, который едва услышав про течного омегу, бросил все дела и вырвался на целых четыре дня! Мирослава бросало в дрожь от этих мыслей. Это мог быть маньяк, психопат, да кто угодно… А друзья отдали его будто щенка и даже не поинтересовались потом, всё ли хорошо, цел ли он. А если бы этот альфа оказался жестоким, избил бы его? А ведь из-за этих самых друзей Мирослав поссорился с Костей. Для чего он вообще поехал с ними в клуб в тот вечер? Он же прекрасно помнил, как друзья отвернулись от него, когда город облетела новость о Мироне. А тут им скучно стало, решили позвать Мирослава. Нужно было отказаться. Если бы он не пошёл, не расстался бы с Костей. Хотя сам Костя поступил не лучше него. Мирослав до сих пор помнил, как он кричал на него, приказывал перестать общаться с друзьями и угрожал расставанием. Костя разозлился. Может быть, нужно было извиниться перед ним. Признать свою вину. Но и сказать, что он переборщил. А, может быть, их отношения были обречены с самого начала. Наконец, пришло время его приёма. Дрожь прошлась по телу, как только Мирослав переступил порог кабинета и сел за стол напротив врача. Он уже сдал все необходимые анализы на заболевания, передающиеся половым путем, потому что сильно сомневался в том, что тот альфа ничем не болел. И если сейчас найдут что-то действительно серьёзное… Мирослав даже задуматься об этом боялся. — Так, здесь ничего плохого не вижу, — заключил врач. — Но после течки прошло не так много времени, нужно будет попозже пересдать, чтобы быть уверенным. Тревога уменьшилась, но до конца не отступала. Радоваться было ещё очень рано. — А вы тест делали? — уточнил врач. — Что? Сначала Мирослав ничего не понял, но с каждой секундой смысл слов доходил до него и он осознал, что вероятность беременности, как и заболеваний, тоже была. — Лучше узи сразу пройдите, чтобы быть уверенным. Мирослав не стал возражать. Он пребывал в полной уверенности, что точно не был беременным. Течка была полтора месяца назад, а у него не появилось никаких признаков. К тому же, если верить тому альфе, они предохранялись. Но Мирослав сомневался, что можно было полагаться на его слова. Пришлось потратить ещё полчаса в очереди на узи. Заходя в кабинет, Мирослав совсем не волновался. Он даже мысли не хотел допускать о возможной беременности. Потому что если это окажется так… Нет, об этом и думать не стоит. — Так, да, вижу… — задумчиво произнёс врач, водя датчиком по животу. — Сердцебиение есть. Значит, всё хорошо. Мирослав пристально смотрел на врача, пытаясь понять, о чем он вообще говорил. Причём здесь было его сердцебиение, если он пришёл на гинекологическое узи? — Размеры соответствует сроку, — врач принялся что-то записывать на бумаге и сказал, что можно вставать. — Какому сроку? — Мирослав лежал на кушетке и не двигался. Он стал догадываться, но не хотел в это верить. Это не могло произойти с ним! Только не сейчас! — Семь недель у вас. Можете вставать на учёт. Врач протянул протокол исследования, и Мирослав, поднявшись на ватных ногах, взял листок и вышел из кабинета. Он рухнул на скамью в коридоре. Мысли о Косте, об экзаменах, всё мигом ушло на второй план. Он беременный. От альфы, чьего имени он даже не знал. Он едва помнил его лицо и вряд ли бы узнал его, случайно встретив на улице. Почему это случилось с ним? Мирославу казалось, что он такой слабый для этого непосильного ему испытания. Для чего он проходил это лечение, для чего возвращал течки, без которых итак нормально жил? Чтобы залететь от первого встречного? Мирослав вернулся к своему врачу и показал ему результат узи, на что тот сказал, что в его ситуации, с его проблемами это большая удача забеременеть с первой течки. Начал обрисовывать дальнейший план ведения беременности, но Мирослав прервал его радостные речи своим хмурым голосом: — Я буду делать аборт. Вы дадите мне направление? — Подождите… — врач тут же изменился в лице. — Я, конечно, вашей ситуации не знаю… Но вы разве не понимаете, что после аборта у вас течек может вообще больше не быть? И уже никак их не вернуть будет? — Мне всё равно. Врач задумался о чём-то, но спорить не стал. Это была частная клиника, поэтому он держал себя в руках и не стал перечить пациенту. Сухо объяснил, как будет происходить процедура и дал направление. Сказал, что завтра с утра нужно будет сдать анализы, а через два дня состоится чистка. Мирослав сглатывал ком в горле, не смотря в глаза врачу. Он терпеливо ждал, пока тот закончит и, когда врач попрощался с ним, покинул кабинет. Не заметил, как оказался на улице. Долго стоял на морозе и только, когда перестал чувствовать кончики пальцев рук, медленно побрел к машине. У него была своя собственная квартира, хорошо оплачиваемая работа, куда пристроил отец, и он понимал то нескрываемое осуждение в глазах врача. В стационаре на него ещё не раз так посмотрят. У Мирослава не было даже толики сомнения оставить ребёнка. Для самого ребёнка будет лучше не рождаться, чем жить с таким родителем, как он. Мирослав знал, что он этого ребёнка не полюбит, а только жизнь ему испортит. Он не справится с воспитанием. Не сможет стать для своего сына опорой и поддержкой. Не получится никакой семьи. А для ребёнка лучше будет не жить вовсе, чем страдать из-за того, что папа его не любит. Пусть его осуждают, пусть отговаривают, Мирослав был непреклонен. Это решение было единственным верным. На пары он не поехал. Вместо этого вернулся домой и встретился там с папой, что расстроило его ещё сильнее. Мирославу всегда было не комфортно наедине с ним. В такие моменты не хватало рядом отца, с ним всегда было проще. — Что-то ты рано вернулся. Разве у тебя больше нет пар сегодня? — с порога поинтересовался папа. — Есть. Мирослав не скрывал свои красные от слёз глаза и, в целом, помятый вид, но папа не придал этому значения. — Мы на Новый год в Москву полетим, — поделился папа. — К Мирону на длительное свидание. Три дня у нас будет. Я так жду этого… Ты с нами поедешь? Мирослав кивнул в ответ, не желая продолжать разговор. Он хотел увидеть брата, часто думал о нём, но не был в настроении разговаривать с папой. — Знаешь, до сих пор смириться не могу, что он сидит… Вроде днём стараюсь отвлекаться, а перед сном как накатит… Мирослав снял куртку и прошёл в свою комнату. Он так хотел побыть один, но папа, не замечая его состояния, зашёл вслед за ним. — Мне так его увидеть хочется… Постоянно думаю: он же ребёнок совсем… И в тюрьме, среди этих убийц, наркоманов… — Пап, этот ребёнок, как ты говоришь, двоих человек убил… — Мирослав прежде не высказывался о Мироне подобным образом, но посчитал, что должен был донести до папы то, кем являлся его младший сын. — Причём, под наркотой… — Что ты говоришь?! — глаза папы запылали от ярости. — Ему подсыпали эти… вещества! Сам бы он никогда не стал! И люди эти сами виноваты, под колеса бросились! — Пусть так, — не стал спорить Мирослав, думая, что перечить папе было бесполезно. Он не собирался открывать глаза, чтобы увидеть правду. Но Мирослав себя не обманывал: Мирон был виноват. Однако, несмотря на это, по своему младшему брату, Мирослав скучал. Папа обиженно смотрел на него и молчал. Вскоре он покинул его комнату. По дороге до дома у Мирослава мелькала мысль поделиться с папой новостью о беременности, но теперь он окончательно убедился, что делать этого не стоит. Ему так хотелось рассказать кому-то, получить поддержку, но папа его не поймёт. Он ведь сам рассказывал, что вышел замуж за их отца девственником и гордился тем, что, несмотря на их бедственное положение в первые годы семейной жизни не сделал ни одного аборта. Если Мирослав скажет ему о беременности, будет скандал. Его осудят и начнут презирать. Поэтому он промолчит. Он никому не расскажет, а проживёт это сам. Мирослав пытался отвлечься на чтение сообщений в чате их группы и увидел, что староста написал обращение к должникам: «Всем, кто не допущен до экзамена у Гниды, просьба завтра подойти к нему после третьей пары. Он всем выдаст индивидуальные задания, после выполнения которых допустит вас до экзамена. Быть всем обязательно!» Мирослав резко поднялся с кровати и чуть не упал. Внезапно закружилась голова, и он едва устоял на ногах. Пришлось снова прилечь. Перед глазами двоилось, и Мирославу понадобилось время, чтобы прийти в себя. Подобное с ним стало случаться пару недель назад. Он не понимал, с чем это было связано, но сейчас пришло осознание, что так могло быть из-за беременности. Эта мысль была настолько неприятной, что Мирослава чуть не стошнило. Он не хотел об этом думать. Просто не мог. Ему нужно было продержаться всего три дня, после чего его избавят от этого… эмбриона. Называть его ребёнком было слишком больно. Мирославу нужно было отвлечься, он подумал о Гниде и решил, что завтра пойдёт в университет и возьмёт индивидуальное задание.

***

— Ты куда пропал? Резкий щелчок выключателя заставил Костю зажмуриться от яркого света. Он чуть не выронил сигарету из руки и, щурясь, посмотрел на стоящего в дверном проёме омегу. Ему так хотелось, чтобы он ушёл, но под каким предлогом отправить его домой, Костя не знал. — Зачем ты в таком холоде сидишь? — Тихон поежился. Косте пришлось закрыть окно, хотя он итак оставил всего лишь щель. Он потушил сигарету и пошел спать вслед за своим гостем. Когда он лёг в постель, Тихон сразу прижался к нему, отчего Косте впервые стало неприятно находиться рядом с ним. Тихон… Это имя показалось ему необычным, когда они познакомились. Завязалось общение, пара встреч и они оказались вместе в одной постели. Костя больше не терялся и не краснел. Он и не помнил уже, когда перестал переживать перед сексом. Кажется, с третим омегой после Мирослава он уже ни о чем не думал и пытался забыться в его страстных объятиях. За эти три месяца расставания он узнал многое. Например, какого это быть с раскрепощенным, опытным омегой, удовольствие с которым было такое, какое Косте прежде и не снилось. Один раз он даже провел с каким-то омегой его течку и это было незабываемо. Крышесносный течный аромат, податливое тело, инстинкты, убивающие всякий рассудок. Всё это помогало, отвлекало от бесконечных мыслей о Мирославе. Но ещё не было ни дня, чтобы Костя о нём не думал. Каждый раз, засыпая с новым омегой, Костя вспоминал их неторопливый, неуверенный секс. Думал о том, как Мирослав смущался и не давал себе раскрыться. Теперь-то он знал, какими могут быть омеги в постели. Но стало ли лучше от этого открытия? Ведь раньше Костя наивно верил, что Мирослав будет у него первым и единственным. Он не мог представить, что они расстанутся. Но сам разрушил всё. Только сейчас, когда он увидел его в университете, то к нему щемящей болью подкралось осознание, что тогда он поступил неправильно. Он мог бы спокойно поговорить с Мирославом, но гнев и обида взяли верх над Костей. Он не должен был угрожать расставанием, не должен был кричать ему «уходи». Нужно было не рубить с плеча, а дать себе остыть. Поспать, поговорить с Мирославом позже. Но им руководили эмоции, ярость, вызванная поступком Мирослава. Разве Костя хотел, чтобы они расстались? Он пытался удержать Мирослава, он так боялся его потерять, хоть и злился на него. Они ведь начали жить вместе, притирались друг к другу, но та нелепая ссора всё разрушила. И за три месяца Костя так и не смог пережить это. Сначала он злился. Он ненавидел всех вокруг, он поругался с папой, когда тот вздумал ликовать и выдал ему: — Костя, ну какой ты молодец! Послушал меня! Да ты не переживай, у тебя таких Мирославов ещё сотня будет. Папа едва скрывал свою радость. Весь вечер он находился в хорошем настроении, то и дело смеялся и постоянно рассказывал какие-то истории. А перед уходом Кости сказал ему напоследок: — А ведь прав я оказался, да? Что не получится ничего у вас? А ты не послушал. И тогда Костя не выдержал: — Пап, да как ты можешь?! Прямо от счастья светишься! Не подумал, как я себя чувствую? — Кость, ну что ты… Неужели всерьёз собрался по своему Мирославу страдать? Он поди нового альфу себе нашёл, а про тебя и не вспоминает. Знаешь, не удивлюсь, если он, пока ещё с тобой был, уже с другим познакомился и как понял, что с тем лучше, так и бросил тебя… — Не смей так говорить! Ни слова больше! — Костя терял контроль над собой. Слова папы задели его так глубоко, что он едва сдерживался. — Если ты ещё хоть раз скажешь что-то подобное, я больше никогда к тебе не приду! Папа испуганно смотрел на него и негромко произнёс: — Костя, ты что? Ты как со мной разговариваешь вообще? — Если бы ты не вмешивался с самого начала, не получилось бы так! Если бы вы все не вмешивались! — Кость, перестань… — Нет, пап, не перестану! Если бы ты не лез, всё бы было по-другому! Больше я тебе ничего никогда не расскажу. Теперь у меня своя жизнь, а у тебя своя. — Кошмар, ты со своим Мирославом совсем рехнулся… — папа тяжело вздохнул. — Прямо на моего сына перестал быть похож… После того дня они стали редко общаться. Папа перестал задавать вопросы о личной жизни, а Костя ничего не рассказывал. Костя проснулся от будильника. Вторая половина кровати была пустой. Из кухни доносился вкусный аромат, и Костя последовал туда. На столе стояла тарелка свежего, ароматного борща, а рядом, в другой тарелке котлеты с аппетитной корочкой и картофельное пюре. А времени было всего лишь восемь утра. — Ты во сколько встал? — удивлённо спросил Костя. — В шесть. Да я выспался, — Тихон улыбнулся и налил две чашки кофе. Еда оказалась выше всяких похвал. Костя уплетал приготовленные блюда с удовольствием, в то время как Тихон ограничился кофе и съел пару ложек пюре. — Ты больше ничего не будешь? — спросил Костя. — Я в отличие от тебя с утра много не ем, — объяснил Тихон. Косте стало неловко. Получается, что вся эта еда была только для него одного. — Ты сегодня во сколько придёшь? — Как обычно. Сейчас в универ поеду, а потом нужно на работу. — Мне же можно тебя тут подождать? Костя напрягся от этих слов. Ему не нравилось, что Тихон намеревался так тесно войти в его жизнь. Их ведь связывал только секс, ничего большего Костя ему не обещал и не хотел. С Тихоном было неплохо провести ночь, вот так позавтракать вместе, но не более. — Ладно, хорошо, — согласился Костя, не решаясь отказать. Он позволил себе дать слабину, но в следующий раз обязательно обозначит границы. Вскоре надо будет как-нибудь расстаться с Тихоном, а то вдруг он решит, что они встречаются. — Что на ужин приготовить? — поинтересовался Тихон. — Что сам захочешь, — Косте стало ещё более неудобно. Он решил, что завтра утром, когда Тихон, наконец-то, уедет от него, он добавит его номер в чёрный список. Всю дорогу до университета Костя думал только о том, встретит ли он там Мирослава. Тот, как выяснилось, совсем не изменился: так же прогуливал пары, к экзаменам не готовился. Однако в этом семестре Костя тоже совсем не учился. Поначалу он просто не мог приходить в университет, так как боялся встретить там Мирослава. Когда он увидел его неделю назад, то едва сдержался, чтобы не заговорить с ним об их разрыве. Костя специально вёл себя холодно и отстраненно, чтобы показать, что забыл Мирослава и прекрасно живёт без него. Но обманывал Костя в первую очередь себя. Ему было так тяжело, что не хотелось ничего. Каждый день без Мирослава был серым, тоскливым, ничего не радовало, не вдохновляло. Он прятался в работе, загружая себя до предела, встречался с омегами, лишь бы забыть Мирослава, но у него ничего не выходило. Мирослав будто прочно въелся в его сознание и не желал оттуда уходить. Первая пара длилась нескончаемо долго. Костя чуть не заснул под монотонный голос преподавателя. Мирослава не было, и он пожалел, что пришёл именно сегодня. Лучше бы выбрал другой день. Однако сегодня ему нужно было идти в университет, чтобы подойти к Гниде и взять задания, потому что он был недопущен до экзамена. Когда они перешли в другую аудиторию на вторую пару, Костя совсем расстроился. Мирослав так и не появился. Он сел за последний ряд, тетрадку доставать не стал и развалился на парте, чтобы подремать, тем самым скоротав время лекции. Преподаватель начал занятие, и в этот момент в дверь постучали. На пороге показался Мирослав, и Костя тотчас проснулся. Преподаватель принялся отчитывать опоздавшего студента, но выгонять не стал. Мирослав быстро прошёл в конец аудитории, сел недалеко от Кости и даже выудил какую-то тетрадку из своего рюкзака. Весь остаток пары Костя не сводил глаз с Мирослава. Он то и дело отворачивался, старался наблюдать за ним незаметно, но больше не смог оставаться безразличным. Один раз их взгляды пересеклись, но Мирослав быстро отвернулся от него. Косте показалось, что он стал каким-то другим. Вроде бы внешне ничуть не изменился, но что-то было в нем иное, чего не было раньше. Костя чувствовал, что должен был к нему подойти. Им нужно было поговорить, обсудить всё, ведь они так тяжело расстались. Он дождался конца пары и подошёл к Мирославу, когда тот складывал свои вещи в рюкзак. Костя не знал, с чего начать разговор, все нужные слова будто бы потерялись, но он собрался и произнёс: — Мир, ты же к Гниде сейчас пойдёшь? Может быть, вместе? — Пойдём, — сухо ответил Мирослав и направился к выходу из аудитории. Костя устремился за ним и пытался сказать что-то, но Мирослав молча игнорировал его. Он был весь погружен в свои мысли, что напрягало Костю. Он был грустным, поникшим, как будто у него были какие-то проблемы. Волнительная дрожь прошлась по телу: а вдруг что-то серьёзное? Возле преподавательской Гниды столпились другие студенты. Вскоре показался сам Октябрин Аристархович. Он окинул всех недовольным взглядом и сказал, что никогда бы не сделал им всем поблажек, но декан попросил его не валить четвёртый курс. Костя мысленно ликовал: не придётся часами сидеть и готовиться к пересдачам. Сейчас он бы этого уже физически не вынес, так как загрузил себя работой и на учёбу сил у него не оставалось. Получив свое задание, Мирослав собрался уходить, но Костя последовал за ним и уже более решительно спросил: — Мирослав, может быть поговорим? — О чем? — холодно отозвался тот. — Ну… Тогда мы с тобой так расстались… Я всё никак не могу это забыть. Мне столько хочется тебе сказать. — Кость, мне не до этого. Своих проблем хватает. — Но послушай… Я виноват, что так всё получилось. — Никто не виноват. Просто у нас не получилось, вот и всё, — ответил Мирослав. Эти слова отозвались болью в груди. Мирослав говорил так спокойно, держался так отстраненно, что Косте стало не по себе. Он что, совсем не переживал? Так быстро смог забыть его? — Но мы могли бы… Попробовать… — Попробовать что? — Мирослав сложил руки на груди. — Всё сначала, — осторожно сказал Костя. Мирослав смотрел на него так, будто Костя сказал какую-то чушь. Он тяжело вздохнул и ответил: — Для чего? Что ты несёшь вообще… — Мир, может нам поговорить? Не здесь конечно. Мне на работу сейчас надо будет, но если мы встретимся после? — Я не знаю… — Мирослав отвёл взгляд в сторону. — Зачем это всё? — Мир, давай просто поговорим. Мы тогда даже ничего не обсудили… Может, встретимся часов в семь? — Ладно, хорошо, — согласился Мирослав, однако на его лице была лишь тоска. Он, и правда, кажется, был погружен в свои проблемы, — если ты этого так хочешь, — добавил он. Костя облегченно вздохнул. У него был шанс. Призрачный, но всё-таки шанс, и он пообещал себе его не упустить.