Экзамен для двоих

Как только раздался звонок в домофон, Мирослав вздрогнул и, собравшись с духом, пошёл открывать. Он несколько раз порывался отменить встречу, но так и не решился. Было совсем не вовремя, ведь сейчас вся голова была забита другим. Да и к разговору он готов не был. Слишком тяжело это всё было. Так не хотелось ворошить болезненные воспоминания, но вместе с тем Мирослав так нуждался во встрече с Костей. Ведь он не смог пережить их разрыв, каждый день думал об их последней ссоре. И много раз представлял, что бы было, если бы они тогда не расстались. Вскоре Костя оказался на пороге его квартиры. Когда-то он бывал здесь часто, но это время было так давно. Сейчас рядом с Костей Мирослав ощущал лишь напряжение. За эти три месяца он то злился на него, то винил самого себя. То хотел всё вернуть, то считал, что нужно побыстрее забыть. Он понимал, что между ними больше ничего не будет как раньше. Куртка у Кости была мокрая от снега. На улице была настоящая метель. Заметив красные от мороза щеки Кости, Мирослав предложил ему чай, но в ответ получил отказ. Костя прошёл в гостиную и сел на диван. Он вдруг показался Мирославу таким незнакомым, чужим. Словно никогда не был его Костей. От этого, нового Кости исходил едва уловимый запах табака, и Мирослав спросил: — Куришь зачем? — А ты зачем? — Костя сложил руки на груди. Он был погружен в себя и выглядел отстраненным. Мирославу показалось, что они так отдалились друг от друга, что уже не смогут снова сблизиться. — Я бросил. И тебе советую. — Ого, — во взгляде Кости читалось удивление. Подумав о чем-то своем, он спросил: — Чего на пары не ходишь? — Я работаю. В фирме друга отца. — И давно? — в голосе Кости проскальзывало недоверие. — Почти три месяца, — ответил Мирослав. Его не задел такой тон. Раньше бы он тоже удивился, что смог бы работать и при этом не ныть. Было трудно привыкать к постоянной занятости, тяжело вставать по утрам, однако вскоре прошло и он адаптировался к новым условиям. После расставания с Костей ему просто необходимо было хоть на что-то отвлечься, поэтому в работе он нашёл своё спасение. — А твоя работа как? — спросил Мирослав. — Так же. Мирослав такому ответу не удивился. Ему казалось, что Костя так и останется на одном месте. Будет терпеть неудобства, неприятных коллег, но уходить не станет. Тишина повисла в воздухе. Оба знали, о чем хотели поговорить, но никто первым не решался затронуть волнующую тему, пока Костя не начал: — Мирослав, я хотел тебе сказать, что неправильно тогда поступил… — Костя опустил виноватый взгляд. — Я не должен был на тебя кричать. — Я тоже был не прав… Надо было тебя предупредить, что задержусь, а ещё лучше вовремя вернуться. — Да ладно, ты же привык со своими друзьями именно так отдыхать. — Мне кажется, мы тогда поторопились. Слишком рано начали жить вместе, заявление подавать тоже не стоило так быстро, — сказал Мирослав, отводя взгляд в сторону. — Некуда ведь было спешить? — Я просто хотел удержать тебя рядом с собой, — в голосе Кости ощущалась тревога, будто ему было неловко признаваться. — Боялся, что родители или друзья убедят тебя со мной расстаться. — То есть то, что я уехал к тебе, лишился всего и добавил родителей в чёрный список, тебе ни о чем не говорило? — Мирослав был в шаге от того, чтобы повысить голос. Костя совсем не видел его жертв. Он в свое время не оценил то, на что Мирослав пошёл ради него. — Да, ты прав, — не стал спорить Костя. — Но что если нам попробовать снова? Ну, начать общаться, дать друг другу ещё один шанс… Мирослав отвернулся, не желая смотреть Косте в глаза. Было бы всё так просто… Ведь сегодня утром он сдавал анализы, чтобы послезавтра сделать аборт. Вчера он полночи не мог уснуть от назойливых мыслей, а на утро ему стало так плохо, что он едва поднял себя с постели. Ему было противно от себя, от собственного поступка, но по-другому быть не могло. Та течка была самой большой ошибкой в его жизни. Может быть, и правильно делал папа, говоря ему, что не нужно проводить их с альфами… Мирослав старался не винить себя, не осуждать, но у него не получалось. И он понимал, что не сможет вести себя с Костей как раньше. Это будет неправильно, несправедливо по отношению к нему скрывать то происшествие. Костя хоть и не имеет к этому отношения, но он должен знать. — Я бы хотел попробовать, но пока я не готов. Понимаешь, у меня произошли кое-какие проблемы в жизни. Мирославу с трудом дались эти слова. Он поднял голову, увидел в глазах Кости беспокойство и в этот момент ощутил, как сильно нуждался в нём. Ведь Костя был единственным, кто его поддерживал и понимал. Он нужен был Мирославу не только как альфа, но и как друг, близкий и родной человек, которого у него не было. — Это так серьёзно? — голос Кости дрогнул, и от этого у Мирослава защемило в груди. Никто за него так никогда не волновался. — У меня была… течка. — Мирослав сглотнул ком в горле, чувствуя, как к глазам подступили слезы. — Полтора месяца назад… И я поехал к другу, чтобы пережить эти дни у него, но… Я не ожидал, что это будет так… Я не справился сам, понимаешь? — Ты был с альфой? Мирослав не понимал, скрывал ли Костя эмоции, или действительно оставался спокойным. Он нерешительно кивнул в ответ. — Да это нормально же, — невозмутимо произнёс Костя. — Понимаешь, это было практически с первым встречным, — Мирослав был готов сгореть от стыда. Он весь покраснел, тело пробрало жаром. Но он не собирался отступать. Он должен был рассказать всё, что с ним произошло. — И что? Какая разница? Наоборот хорошо, что вернулись течки. Мирослав тяжело вздохнул и всё так же не поднимая глаз на Костю, хрипло произнес: — С последствиями… — У меня тоже такое было, — Костя грустно усмехнулся. — Ну, ничего серьёзного. Это когда я по глупости без резинки… — Чего?! — Мирослав тут же посмотрел Косте в глаза и встретился с его смущенным взглядом. О чём он вообще говорил?! — Не переживай, я уже вылечился. Там, правда, ничего такого страшного, — Костя опустил взгляд в пол. — А… — Мирослав смекнул, что он говорил о какой-то инфекции, и тоже смутился. Этот разговор был таким неловким, стыдным, пробирающим до дрожи. Но признание Кости его расслабило, и Мирослав решился: — Нет, я не об этом. В общем… Это всё было так незапланировано, я ничего не говорил этому альфе накануне, мы не обсуждали предохранение… — И? — Костя заметно напрягся. Смотрел с подозрением, будто бы боялся предположить самое страшное, что могло произойти, но, когда Мирослав кивнул, он вскочил с дивана и в недоумении воскликнул: — Что?! Да как?! Но… — У меня аборт послезавтра, — сказал Мирослав и, прижав колени к груди, положил на них голову. — Но это… А… Он — кто?! Где? — Костя выглядел растерянным, отошёл к окну, затем снова сел на диван и опять встал. — А я даже имени его не знаю и где живёт, — объяснил Мирослав. — Его мне друзья нашли на сайте знакомств. — Это те самые друзья?! — Они. Костя отчаянно взвыл. Сел на пол перед Мирославом и начал что-то сбивчиво бормотать: — Да это я во всём виноват… Если бы я не стал кричать на тебя, а мы спокойно бы поговорили… — Кость, поздно искать виноватых. Какое-то время они молчали. Костя был погружен в себя, думал о чём-то. Мирослав мог лишь догадываться, что было у него в голове. Ему хотелось убрать этот момент из их жизни, вырезать его, но это было невозможно. Он обещал себе, что начнёт всё сначала. Будет думать, а потом делать и больше никогда не повторит старых ошибок. Не отвернётся ли Костя теперь от него? Не станет ли осуждать? Может, просто встанет и уйдёт, больше не сказав ни слова? Костя встал с пола и сел рядом. Поднял свой задумчивый, мрачный взгляд и спросил: — Мирослав, это конечно не моё дело… И я не имею права говорить, что тебе делать… Но ты же уверен, что стоит… ну… аборт? — А что ещё тут может быть? — от слов Кости к Мирославу подступила тошнота. Он ощущал себя таким уязвимым, ведь открыл свою самую страшную тайну. Больше не знал никто. Мирослав мог поделиться со старшим братом, но давно понял, что доверять ему нельзя. Матвей когда-то давно разболтал папе о его первом альфе, хотя обещал молчать. — Я тебя понимаю, что это всё… — Костя делал паузы между словами, явно подбирая слова, чтобы случайно не задеть, — нежелательно. Но может быть не спроста это… Вдруг потом уже не получится? Мирослав горько усмехнулся в ответ. Он пытался сдерживать слезы, но те предательски покатились из глаз. И Костя туда же. Почему все вокруг считали, что это станет трагедией, если он больше не забеременеет? Возможно, это наоборот к лучшему. Хорошим родителем ему не стать никогда. Называть себя «папой» даже в мыслях было так болезненно, словно ножом по коже резали. — И пусть не получится. Мне всё равно, — Мирослав всеми силами сдерживался, чтобы не плакать. Он не мог показать Косте свою слабость, — Так лучше даже будет… — всхлипывая, произнёс он. — Если мы снова будем вместе, то можно будет сказать всем, что это мой ребёнок. Костя сказал это слишком уверенно. Так твёрдо, что Мирослав дернулся от него, встал с дивана и закричал: — Никогда так не говори! — Почему? — Костя непонимающе нахмурился. — Нет! — у Мирослава чуть голос не сорвался, настолько громко он воскликнул. — Когда вокруг… столько примеров… Да большая часть родителей своих родных детей не любит! Зачем нужен ещё один человек, который вырастет и будет жить в постоянной обиде на отца? — Мир, но я серьёзно говорю. — Мы больше не будем это обсуждать! И ты правильно сказал в начале, это не твоё дело! Заметив, как Костя изменился в лице после его резких слов, Мирослав пожалел, что не сдержал эмоций. Но он не мог себя контролировать. Всё, что было связано с рождением детей, с потенциальным родительством, всегда леденящей дрожью пробирало его насквозь. — Хорошо, давай больше не будем говорить об этом, — согласился Костя. — Ладно, всё, — Мирослав вздохнул, пытаясь унять тревогу. — Скоро родители придут. Тебе лучше уйти. — Я позвоню тебе завтра? — взгляд Кости изменился. Мирославу стало не по себе от мыслей о том, что теперь Костя будет постоянно думать об этой случайной беременности и последующем аборте. Он не понимал, как Костя отнёсся к этому. Осуждал? — Позвони… А вообще… То, что ты узнал обо мне, не отменяет твоего предложения снова начать общаться? Мирослав замер в ожидании ответа. Он даже дыхание задержал, боясь услышать, что такой, какой есть, он Косте не нужен. — Конечно, нет, — Костя легко коснулся его плеча. Мирослав был готов упасть в его объятия и найти там спасение. Получить теплоту, согреться, ведь он весь дрожал. Казалось, что ещё немного, и зубы застучат. Но он боялся, что привяжется снова, а всё опять рухнет. Что им не удастся пережить это… Ведь он рассказал Косте то, что любой омега пожелал бы скрыть от своего альфы. А эти непонятные, пугающие слова Кости о том, что он якобы готов принять чужого ребёнка, сильно напрягали. Мирослав гнал всё это куда подальше. Он хотел верить, что совсем скоро всё закончится и он забудет об этом как о страшном сне.

***

Костя долго стоял на холодной улице. Он никак не мог осмыслить то, что сказал ему Мирослав. Он прокручивал в голове его слова как на повторе и не мог это переварить. Ему хотелось этого не знать. Лучше, если бы Мирослав скрыл от него этот случай и правда бы никогда не всплыла. Но он поделился, и Костя не представлял, как они смогут пройти через это и забыть. Он испытывал такую ярость, стоило только подумать о друзьях Мирослава или об этом незнакомом альфе. Но больше всех он злился на себя. Если бы он держал себя в руках в тот роковой вечер, когда они поссорились, не было бы этого. Костя не мог не думать о том, что совсем скоро Мирославу предстоял аборт. Он не осуждал его, но эти мысли ещё сильнее убеждали его в том, что все это происходило по его вине. Мирослав был настроен твёрдо и это было только его решение, поэтому Костя не имел права вмешиваться. Но он не мог избавиться от ощущения, что должен был что-то сделать, как-то загладить свою вину. Но как помочь Мирославу он не представлял. Костя сам не знал, переоценивал ли он свои возможности или нет, когда заявил, что был готов принять этого ребёнка как своего. Но ему просто хотелось сделать хоть что-нибудь. Однако Мирослав уже принял решение и Косте оставалось только смириться. От размышлений отвлёк телефонный звонок, и Костя вспомнил, что дома его ждал Тихон. Он совсем забыл о нём, он даже не написал ему, что задержится. Весь день прошёл в мыслях о Мирославе и предстоящей встрече, а после разговора с ним он и вовсе забыл о Тихоне. Ответив на звонок, Костя соврал, что просидел допоздна на работе и направился к метро. Сейчас меньше всего хотелось видеться с Тихоном, но делать было нечего, раз он ждал его дома. Тихон принялся донимать вопросами прямо с порога. Судя по его лицу, он изрядно волновался, отчего Костя смутился. Он вообще не понимал, в какой момент их общение зашло так далеко. Они нашли друг друга на сайте знакомств. Костя не сказал ему ни слова о том, что хотел серьёзных отношений. Он ничего ему не обещал, но Тихон начинал вести себя так, будто они встречались, и это сильно напрягало Костю. Кроме Мирослава ему не нужен больше никакой омега. А то, что было во время их разрыва, это просто способ заполнить пустоту внутри себя. Тихон подогревал остывший ужин и рассказывал о своей учёбе в колледже. Костя слушал в пол-уха и параллельно писал сообщение Мирославу. Он стирал текст множество раз и набирал заново. Ему так хотелось чем-то утешить его, поддержать, но он не понимал как. «Я могу завтра приехать к тебе» — написал он и отправил. — Так что, пойдём? Внезапный вопрос Тихона заставил вздрогнуть. — Куда? — переспросил Костя, пытаясь уловить суть диалога. Однако он почти всё прослушал. — К друзьям моим пойдём? Они в субботу приглашают. У них свой дом за городом, можно остаться с ночёвкой. — А… Нет, я не смогу, у меня куча долгов по учёбе. — Тогда я тоже не поеду, — Тихон поставил тарелки на стол и сел. — Без тебя не хочу. Костя напрягся от его слов. Ему стало не по себе от таких заявлений. Он решил, что пора было положить конец этой непонятной связи и, когда они закончили с ужином, начал: — Тихон, я должен тебе сказать, что нам лучше больше не видеться, — Косте было тяжело это говорить, но он понимал, что тянуть ещё дальше было невозможно. Нужно было покончить с этими непонятными отношениями. Тихон изменился в лице. Нахмурился, смотрел недоверчиво и переспросил: — Что? — его холодный голос заставил Костю почувствовать себя виноватым. Но отступать было нельзя, и он объяснил: — Прости, но я не готов так далеко заходить, поэтому нам лучше перестать общаться. — Ничего не понимаю… — Тихон стал мрачным, задумчивым, отчего Костя чувствовал себя ещё хуже. — Я что-то не так сделал? У нас же было всё хорошо. — Тихон, но мы же вроде бы не планировали ничего… Просто без обязательств. — В смысле без обязательств?! — воскликнул Тихон и встал из-за стола, смотря на Костю с презрением. — Это что… Ты меня использовал, что ли?! — Но ты же тоже хотел… Костя вспомнил их первый секс, на который Тихон согласился легко. Он сразу понял его намёк поехать к нему в квартиру и остался на ночь. Им обоим всё понравилось, и они договорились о новой встрече. Никаких отношений Костя ему не обещал. — Я думал, мы встречаемся, — Тихон опустил поникший взгляд. Костя решил промолчать в ответ. Он не желал больше продолжать этот разговор и ушёл на балкон курить. Слышал, как Тихон собирал свои вещи, которые каким-то непонятным образом стали постоянно появляться в квартире. Когда раздался громкий хлопок входной двери, Костя облегченно выдохнул и пообещал себе, что больше никаких Тихонов у него не будет. Теперь он будет снова добиваться расположения Мирослава.

***

Следующие четыре дня Костя провёл в постоянном ожидании звонка или сообщения от Мирослава. Он получил только краткое «у меня все нормально, давай поговорим потом» и терзался в сомнениях, что это могло означать. Какое решение принял Мирослав? Он сделал аборт или оставил ребёнка? Видимо, ему было совсем не до разговоров, поэтому он не хотел выходить на связь. Но Костя уже несколько ночей плохо спал, раздумывая, что делать дальше. Как вести себя с Мирославом, как теперь вновь завоевать его доверие. Пока в один день Мирослав, наконец, не позвонил ему. Костя тогда телефон чуть не выронил от волнения. — Меня сегодня из больницы выписали, — поделился Мирослав. В его голосе ощущалась грусть. — Как ты себя чувствуешь? У Кости застучало в груди, он весь напрягся, пытаясь осознать, что произошло. — Нормально. Мне уже всё сделали. Ребёнка больше не было. Костя не понимал, что он ощущал, что думал по этому поводу. Он не имел никакого отношения к беременности Мирослава, но это известие настолько пошатнуло его сознание, что ему казалось, будто бы его это тоже касалось. Наверное, должно было стать проще, ведь Мирослав не хотел ребёнка, но на Косте будто бы повис груз вины перед ним. Это всё произошло из-за него. Если бы у него получилось тогда сдержаться, они бы остались вместе и этой ужасной ошибки бы просто не произошло. — Если хочешь, я могу к тебе прийти, — предложил Костя, подумав, что Мирославу нужна сейчас его поддержка. — Не стоит. Мне лучше, правда. И ещё, мы тут в Москву собираемся. — Зачем?! — Костя аж воскликнул от неожиданности. — К брату на длительное свидание. С тридцать первого по третье. А потом мы с папой Мишей там останемся, к дедушке поедем. — Понятно… — с нескрываемой досадой ответил Костя. Он помнил, что у Мирослава в Подмосковье жил дедушка, но не подумал, что Мир уедет к нему на все праздники. Без него эти десять дней будут такими скучными, что Костя не представлял, чем себя займёт. А он так надеялся увидеть Мирослава. — Мне тоже жаль, что мы не встретимся, — признался Мир. От этих слов у Кости приятно защемило в груди. Мирослав тоже хотел с ним увидеться. Но вновь обстоятельства оказались против них. Весь день Костя размышлял, что ему делать. Он сам не знал почему, но так боялся отпускать Мирослава в Москву. Тем более, он туда с папой поедет, вдруг тот познакомит его с каким-то столичным женихом? Костя прекрасно помнил, во что обернулась их предыдущая поездка в Питер. Что-то подсказывало, что нельзя было оставлять это просто так. И Косте пришла внезапная мысль: тоже поехать в Москву. Сначала он усмехнулся этой идее. Чтобы он и в Москву? Он никогда никуда не ездил один, а когда они с папой и братом летали в Питер, то организацией путешествия занимался папа. Костя не представлял, как покупать билеты, как бронировать гостиницу. Как бы ни было тревожно, Костя решил не сдаваться. Он принялся шерстить сайты, сравнивал цены и пришёл к выводу, что дешевле будет поехать на поезде. До Нового года оставалась неделя, мест уже почти не было, но ему удалось отыскать верхнюю боковую полку в плацкарте на второе января. С гостиницей получилось сложнее: всё было занято. Но после долгого поиска Костя нашёл приемлемый по цене вариант и забронировал проживание. Сначала он решил остановиться на самом дёшевом хостеле, но потом подумал, что ему, возможно, придётся приводить туда Мирослава, и выбрал гостиницу со всеми условиями. Обратный билет Костя купил на самолёт, так как хотел побыть с Мирославом в Москве как можно дольше, а не тратить сутки на дорогу. Он слабо представлял, как будет добираться до аэропорта, но посчитал, что на месте во всём разберётся. Долго терзался в сомнениях, стоило ли говорить Мирославу о своих намерениях, но всё-таки решил устроить ему сюрприз.