Экзамен для двоих

Мирослав окинул взглядом просторную гостиную, где из мебели был пока только диван и небольшой стеллаж. Пахло свежим ремонтом, всё казалось таким новым, нетронутым. Он переступил порог спальни и присел на двуспальную кровать. В углу комнаты уже стояли два больших чемодана. Сегодня ему предстоит первая ночь здесь, и Мирослав был рад, наконец, переехать. Две недели назад он вернулся из Москвы, где они провели незабываемые дни вместе с Костей. Гуляли, ходили в музеи, посетили театр. Мирослав до сих пор поражался, с каким неподдельным, искренним интересом Костя на всё смотрел и как восхищался всему новому. Мирослав не мог так по-детски радоваться, не умел. Тем не менее, он с теплом вспоминал эти дни, когда они с Костей гуляли с утра до вечера по зимним улицам Москвы, периодически заходя куда-нибудь поесть и погреться. С погодой им повезло и сильно холодно не было. В гостиницу они не ездили. Мирослав не ощущал никакой готовности к чему-то большему, чем прогулки. Хоть и раньше они жили вместе с Костей, но он не мог вот так сразу взять и вернуть всё, что было. Доверие к Косте подорвалось, да и только одна мысль о сексе вгоняла в страх. Сразу вспоминалась течка, которую он против воли провел с первым попавшимся альфой. Мирослав не знал, как ему забыть об этом. С тех пор не было ни одного дня, чтобы он не думал об аборте. Он не жалел, но и оставить это в прошлом не мог. Но надеялся, что скоро станет легче. Послышались шаги, и Мирослав обратил внимание на отца, стоящего в дверном проёме. — Хорошо сделали. Мне нравится, — сказал Александр. — А тебе как? — Мне тоже нравится. — Костян твой, случайно, не переедет к тебе? — поинтересовался отец, садясь на стул возле письменного стола. — С чего это вдруг? — Мирославу стало не по себе от этих слов. — Папа Миша говорил, вы в Москве с ним гуляли. Он вроде как, специально ради тебя приезжал. — Ну, было такое. Но у нас ничего нет. — Да нормальный он парень же. Встречались бы, раз помирились. Мирослав с удивлением смотрел на отца, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Он ведь был против их отношений и наоборот отговаривал от переезда к Косте, когда они ещё встречались. — Посмотрим, — уклончиво ответил Мирослав. — Я тут поговорить с тобой хотел. Только пообещай, что не скажешь папе Мише. — А что такое? — Мирослав напрягся от серьёзного взгляда отца. По телу прошлась дрожь, ему вдруг стало страшно. Слишком много плохих новостей сыпалось на него в последнее время. — Понимаешь, тут произошло кое-что… Я не знаю, как Мише сказать об этом, поэтому решил сначала с тобой поговорить. — Пап, да что такое?! — Мирослав в страхе посмотрел на отца. Он мысленно молился, чтобы это не было связано со здоровьем отца. Ведь ещё никогда прежде отец не вёл себя так. Значит, все действительно было плохо. — Понимаешь, это не сейчас началось всё… Просто дальше скрывать у меня вряд ли получится. Мирослав был готов услышать всё, что угодно. Всё, от «с бизнесом снова проблемы, зря купили тебе квартиру» до «у меня нашли рак», но то, что сказал отец, повергло Мирослава в шок: — У меня есть другой омега. Я хочу развестись с твоим папой. — Что?! — Мирослав непонимающе смотрел на отца и пытался осознать, что только что услышал. — Мирослав, тут всё сложно. Послушай. Я не то, чтобы специально кого-то искал… Но, если быть честным, наш брак с Мишей уже давно изжил себя. Когда Мирон жил с нами, нам ещё как-то удавалось сохранять видимость семьи… Но когда его посадили, то смысла притворяться уже не было. Мы жили вместе, потому что вроде как должны. И я ощутил, как одинок. И вот осенью я встретил Егора. Ты понимаешь, Мир, с ним я задышал! Я будто снова вкус жизни ощутил… В молодость вернулся! Мирослав слушал эту историю и не мог поверить, что это было правдой. У него в голове не укладывалось, как отец мог так поступить. Мирослав не питал иллюзий по поводу отношений родителей, он был готов к тому, что рано или поздно они могут развестись. Но отец завёл себе любовника, продолжая жить с папой. Пусть они и спали в разных комнатах, но это всё равно была измена. Мирослав всегда любил отца больше, чем папу, но теперь он смотрел на него и испытывал только презрение. — Сколько ему лет? — поинтересовался Мирослав. — Двадцать пять. — Сколько?! — Мирослав в недоумении смотрел на отца. — Но ты его в два раза старше! Да он даже младше Матвея! — Мир, какая разница… Ты понимаешь, я когда с ним, то чувствую, что я такой же молодой и вся жизнь впереди. — Пап, но он с тобой только ради денег! — не выдержал Мирослав. Для него это было очевидно. Для чего ещё молодому омеге нужен альфа, который в отцы годится? — А твой папа? А ты? Я вам тоже только ради денег нужен, — в глазах отца читалось недовольство. — Но это не так! Мы же семья… — Семьёй мы никогда не были, — возразил отец. — Ты знаешь, я ведь давно пожалел о своём выборе. Но у нас с папой уже Матвей был. Может и надо было тогда ещё развестись. Но я не решился. Мы пытались жить как все… Вас вот родили. Старались делать вид, что у нас всё нормально, а я всегда рядом с собой другого видеть хотел. Мирослав не мог поверить в то, что отец жалел обо всем. И, оказывается, вернись он назад, выбрал бы другой путь, вычеркнул бы нелюбимых детей и мужа. — А сейчас, Мир, когда мне пятьдесят три, я понимаю, что хватит. Ну не могу я больше притворяться, что счастлив. Мирослав почувствовал себя виноватым. Будто из-за него не сложилась жизнь родителей. Не будь его, им было бы в своё время проще. Мирослав пытался представить рядом со своим отцом его молодого любовника, но у него даже не выходило. Неужели это была реальность? Выходит, отец почти полгода скрывал свои новые отношения. Зато теперь стало понятно, где он постоянно пропадал вечерами будних дней и в выходные и почему не остался с ним и папой в Москве до конца каникул. Всё это время он проводил со своим Егором. — А ещё, Мир. Думал, говорить тебе или нет, но ладно. Лучше наверное сейчас. В общем, у нас с ним ребёнок будет. Мирослав оцепенел. Замер на месте и был не в силах пошевелиться. Теперь ясно, отчего отец так «задышал». Они с Егором течки вместе проводили. Вот куда отец ездил в командировки. Но как он себе это позволял, будучи в браке с папой? И совесть его, похоже, совсем не терзала, он наоборот «для себя» жить начал. — И когда ты папе обо всем расскажешь? — холодно спросил Мирослав, не поднимая глаз на отца. — Не знаю… Поскорее бы. А то разводиться долго, а нам бы уже с Егором расписаться надо. — Ясно, — только и сказал Мирослав. У него не было сил продолжать разговор. Он не понимал, что будет дальше. Как теперь общаться с родителями? Как вести себя с папой? Как в будущем поддерживать связь с отцом? Вскоре отец ушёл, и Мирослав остался один. Его больше не радовала новая квартира. До этого дня он представлял, как будет всё расставлять, раскладывать вещи, но никакого настроения на это не было. Он решил позвонить Матвею и обсудить произошедшее. Когда на другом конце провода раздался хмурый голос брата, Мирослав принялся рассказывать ему о любовнике отца во всех подробностях, пока Матвей не перебил его: — Да знаю я давно. Ты только ради этого, что ли, позвонил? — В смысле?! — Мирослав опешил от такого заявления брата. — Как знаешь? — Знакомый рассказал. Их видели вместе. — И ты молчал?! — воскликнул Мирослав. В голове не укладывалось, как брат мог знать об измене отца и на семейных встречах даже вида не подавать. — Мир, а случилось-то чего? Альфы, они такие. — Ты вообще знаешь, что папа Саша разводиться хочет? Что тот омега забеременел от него? — Хм, не ожидал, — задумчиво произнёс брат. — Да, хотел бы я посмотреть на лицо папы Миши, когда он это узнает, — Матвей ехидно усмехнулся. — Почему ты так говоришь? — у Мирослава холод прошёлся по телу от слов брата. Ему было смешно? — Ладно, я за старшим сейчас в школу поеду. Всё, давай, — Матвей отключился. Мирослав не мог прийти в себя. Он не понимал, что происходило. Почему брату было настолько всё равно? Из-за обиды на родителей за то, что выдали замуж против воли? У Мирослава тоже были поводы злиться на родителей, но почему-то он всё им прощал. Он любил их и где-то в глубине души надеялся, что когда-нибудь их отношения станут лучше. Но теперь — всё. Никакой семьи больше не было.

***

Утром Мирослав еле поднялся с постели от звонка будильника. Проспал он от силы часа три или четыре, всю ночь думал об отце и его любовнике. Ни к чему эти мысли не привели, потому что Мирослав ничего сделать не мог, только принять и смириться. Но как же тяжело ему было осознать, что прежней жизни больше не будет. Сколько всего произошло за последнее время: разрыв с Костей, беременность от случайного альфы, аборт, встреча с Мироном в тюрьме и его откровения. Так ещё отец нашёл нового омегу, а Матвей добил своим равнодушием. Мирославу так хотелось поддержки, обнять кого-нибудь, уткнуться кому-то в плечо и заплакать. Но такого человека рядом с ним больше не было. Пришлось встать и привести себя в порядок, чтобы пойти на работу. Обычно Мирослав ходил туда спокойно, но сейчас еле-еле собрался. Когда вышел на улицу, то вдохнул свежий морозный воздух и стало легче. Сонливость постепенно уходила, и Мирослав завёл двигатель, чтобы прогреть машину. Сегодня было минус тридцать, вдобавок метель и ледяной ветер. Обычная зима в их регионе, но как же он не любил морозы. Готов был до марта из дома не выходить. На работе возникло много дел, и Мирослав не заметил, как время быстро пролетело до обеда. Он любил такие дни, когда нагрузка была высокая, потому что сидеть без дела ему не нравилось. Особенно сейчас, когда не хотелось думать об отце и его любовнике. Обедал Мирослав в кафе недалеко от работы, где были неплохие бизнес-ланчи. Он обычно ходил один, но сегодня ему составил компанию коллега из юридического отдела. Они поехали на его машине, потому что в такой мороз по метели пешком идти было бы тяжело. Когда он вернулся в кабинет, его коллеги не было. Мирослав сделал себе кофе и сел за стол, когда ему вдруг написал двоюродный брат с предложением созвониться. С ним они общались часто. Мирослав рассказал ему о Косте и об их расставании, но о течке и беременности предпочёл не говорить. Федя был его всего на год младше, но он казался Мирославу таким юным, что он не хотел грузить брата своими взрослыми проблемами. Тот был омегой, возможно, поддержал бы его, хотя Мирослав сомневался. Скорее бы, не понял. Его брату очень повезло, течки у него начались довольно поздно, в восемнадцать. Проходили легко, он просто отлеживался дома пару дней и без проблем выходил на учёбу. Он спокойно обходился без альфы и без подавителей. Мирослав ему завидовал. Почему ему так не повезло? В обычной жизни он ведь легко обходился без секса, разве что раньше пробовал спать с альфами чисто из интереса, чтобы понять, в чём был смысл этого. Но в течку у него сносило крышу, и он готов был лечь под любого. Для чего ему это? — Федя, привет, — Мирослав позвонил по видео и поставил телефон на стол, чтобы брат видел его. — Мир, привет! — радостно воскликнул брат. — А я к тебе с предложением! — Что такое? — Не хочешь приехать в феврале ко мне? — Федь, да ты чего… — Мирослав напрягся от этих слов. Поездка в Европу сейчас совсем не входила в его планы. — Мир, ну сколько ты откладываешь? У меня родители с мелким в Тайланд свалят, ну давай! У нас тут не такие морозы, как у вас на Урале. Ну приезжай. Что тебя останавливает? Мирослав мысленно усмехнулся. Быстро Федя адаптировался к новой стране. Хотя семнадцать лет прожил в России и всего лишь четыре года в Чехии. — Давай, я подумаю и к вечеру тебе напишу. — Хорошо, жду! Весь оставшийся рабочий день Мирослав провёл в раздумиях. С одной стороны, ему так хотелось уехать куда-то далеко и отдохнуть ото всех проблем. Возможность у него была, ведь отец продолжал ему помогать, но Мирослав не тратил эти деньги, а откладывал на счёт под проценты. Сам жил только на свою зарплату и научился отказывать себе в мимолетных соблазнах. Загранпаспорт и действующая виза у него были. В отпуске ему вряд ли откажут, так как начальник был другом отца и довольно лояльно относился к Мирославу. Разве что учёба… Эту сессию Мирослав не сдавал. Снова дал взятки преподавателем, а насчет написания диплома договорился с одногруппником, который зарабатывал таким способом. Разве что послезавтра у них последний экзамен у Октябрина Аристарховича, но его Мирослав как-нибудь сдаст, к тому же, он готовился. Вроде бы всё было решено и можно было лететь. Подумав, Мирослав обрадовал брата новостью о скором приезде и купил себе билеты на самолёт. Он даже не верил, что через каких-то пять дней будет гулять по Праге. А ведь рядом и Германия, и Австрия, и Франция. Хоть радость от поездки и омрачалась новостями о скором распаде его семьи, Мирослав считал, что поступал правильно. Пока возможность есть, надо было ей пользоваться.

***

Костя выжидающе смотрел по сторонам в поисках Мирослава. Через считанные минуты начнётся экзамен у Гниды, и он не мог не прийти. Вся группа уже собралась. Все сонные, ведь учили полночи. Костя даже учебник не открывал. Он сам не понимал почему, но на этой сессии не готовился ни к одному предмету, что было для него впервые. Где-то ему повезло и преподаватель по какой-то счастливой случайности поставил автомат, но по остальным экзаменам ему пришлось изголяться, чтобы «удовлетворительно» получить. С Гнидой будет тяжело, Костя был к этому готов. Но экзамен для него не имел никакого значения. Даже если ему двойку поставят, он тогда к декану пойдёт. Не могут же его отчислить за полгода до диплома? Который Костя даже писать не начинал. Он выбрал себе самого лояльного преподавателя в качестве дипломного руководителя и просто бездельничал. Диплом же не завтра сдавать, пока можно было не переживать, что Костя и делал. Мирослав явился за две минуты до появления Гниды, после чего тот сообщил, что будет приглашать по пять человек в соответствии со списком в журнале. Костя недовольно вздохнул — Мирослав по счету четвёртый, значит сейчас пойдёт сдавать, а Костя оказался в третьей пятёрке. Они даже поговорить не успели, как Мирослав скрылся за дверьми аудитории и начался экзамен. Остальные одногруппники вовсю обсуждали предстоящие вопросы, делились, кто сколько выучил и каких усилий это стоило, а Костя тихо сидел в стороне. — Овёс, а вы чего, с Благовестным разбежались? Костя поднял голову и заметил перед собой старосту группы, Влада Горелова. От его вопроса у Кости похолодело в груди. — Тебе какое дело? — стараясь делать голос невозмутимым, спросил он. — Да конечно расстались! — воскликнул кто-то из толпы. — Мир себе побогаче нашёл, чего на этого время тратить. — А я вот слышал, что у него отец детдомам помогал. Так вот, Мир тогда тоже благотворительностью решил заняться! Ну, а хорошего понемногу, — сострил одногруппник, друг старосты. — Вот и всё, кончилась акция! Костя вскочил со скамьи и бросился к толпе. Его разрывало от ярости. Что они несли? Зачем издевались? Смотря на ехидные усмешки одногруппников, он был готов их расстрелять. — Я это, к чему говорю, — сзади послышался голос Влада. — Я ж его видел. Ну, Благовестного. Он вчера с каким-то альфой в кафе сидел. У Кости выступил пот на спине. Это не могло быть правдой! — Нормальный альфа такой, лет тридцать. Они потом на его машине вместе уехали. На БМВ. Костя хотел что-то возразить, закричать, но молча стоял, пытаясь осознать, что только что услышал. Лет тридцать… Это не мог быть отец Мирослава, это что его новый избранник? На БМВ… Да, Костя со своим проездным на метро ему в подметки не годился. Но как же то, что у них с Мирославом было? Они так хорошо провели время вместе в Москве, они пересекались в университете на сессии, ходили в столовую, разговаривали. А несколько дней назад поцеловались. Костя сам не заметил как это произошло. На прощание он обнял Мирослава, а тот как будто сам потянулся к его губам, и Костя не упустил этот шанс. После этого он был уверен, что у них всё стало налаживаться. Позволил себе поверить, что всё будет как прежде. Мирослав после поцелуя не стал говорить, что не готов к отношениям, а лишь смущённо улыбнулся. Но это известие о походе в кафе с другим альфой… Костю трясло, в голове не укладывалось, как так могло быть. Это мог быть просто знакомый, Костя понимал, но у него вот не было никаких приятелей-омег. И в отношениях это было непозволительно, дружить с представителем противоположного пола, как считал Костя. Он быстрым шагом устремился к лестнице и, взяв куртку в гардеробе, вышел на улицу. Чиркнув зажигалкой, Костя чувствовал, что у него сейчас пальцы отвалятся. Ветер пробирал насквозь, задувал под куртку и Косте казалось, будто он в одной майке стоит. Но он всё равно продолжал курить, понимая, что одной сигареты сейчас будет мало. Когда он вернулся в аудиторию, вышло два одногруппника. Оба были с грустными лицами и молча кивнули, когда остальные поинтересовались, не отправил ли их Гнида на пересдачу. Костю ждало тоже самое. Он название предмета толком не помнил, не говоря о подготовке. Но расстроен не был. Это был всего лишь экзамен, полная ерунда по сравнению с другими его проблемами. Когда из аудитории вышел Мирослав, все вокруг накинулись на него с расспросами. — Да не сложные вопросы, — ответил он. — «Хорошо» у меня. — Четверка?! — удивленно воскликнул Влад Горелов. — Ты чего, учил, что ли? — он спросил так, будто готовиться для Мира было чем-то нереальным. — Учил, — спокойно сказал Мирослав и бросил на Костю вопросительный взгляд. Костя понял, что он хотел поговорить с ним наедине и без лишних слов поднялся со скамьи и вместе с Мирославом направился подальше от остальных. Настала очередь заходить второй пятёрке, а, значит, времени у него было достаточно. Поэтому они разместились в буфете и взяли по кофе. — Ты готов? — спросил Мирослав. Костя головой мотнул и признался: — Я на этой сессии вообще ничего не учил. Тройки поставили и ладно. — Ты же раньше старался, — удивился Мирослав. — А был смысл? — задумчиво произнёс Костя. В последнее время он часто размышлял, что вообще дало ему это образование. Четыре года учёбы, скоро будет диплом, работа у него по специальности, но всё это как будто было не то. Он жил словно по готовому сценарию и совершенно не понимал, а чего хотел сам. Эти четыре года он был вечно загруженным, постоянно недосыпал, но для чего всё это было? Он поступил сюда, потому что папа того хотел. Доучился уже почти до конца, потому что бросать ему даже в голову не приходило. Учёба была чем-то обязательным, вынужденным. Но какой был результат? Разве он занимался тем, чем по-настоящему хотел? Когда Костя работал в «Ленте», он утешал себя тем, что это временно. Он довольствовался небольшой зарплатой и был рад, что мог купить себе обед в столовой или новые кроссовки. Теперь же, всё по-другому. Он работал в офисе, получал больше, но целые дни убивал на то, что терпел ненавистных коллег и начальника. И от перспективы того, что так будет всю жизнь, Косте становилось тоскливо. — Я только к экзамену Октябрина Аристарховича готовился, — поделился Мирослав. — Ты можешь, когда хочешь. — Ты тоже. — Я больше не хочу, — Костя заметил в глазах Мирослава непонимание, но не стал пояснять, а решил задать давно волнующий вопрос: — Мир, а ты с кем-то встречаешься? — С чего ты взял? — Мирослав усмехнулся. — Конечно, нет. — Горелов тут всем рассказывал, что тебя с каким-то альфой видел в кафе. — Это мой коллега, — Мирослав закатил глаза и сложил руки на груди. Костя всё равно не мог успокоиться. Значит, Мирослав довольно близко общался с коллегой по работе. Ему стало неприятно от этой мысли. Так не хотелось думать о том, что Мирослав дружил с каким-то альфой. — Костя, я тут сказать хотел кое-что. В общем, я через три дня на две недели к двоюродному брату улетаю в Чехию. — Чего?! — Костя чуть не подавился, пока пил кофе. Он в недоумении уставился на Мирослава и нахмурился, пытаясь понять, не послышалось ли ему. В Чехию… На две недели… Как раз когда у них будет небольшой перерыв между сессией и началом нового семестра. — Помнишь, я тебе о нём рассказывал? Он позвал, и я решил поехать. Билеты уже купил. — И ты говоришь мне это только сейчас? Костя не мог поверить, что Мирослав не посвятил его в свои планы. У них ведь только стало всё налаживаться, они снова сблизились, и Костя верил, что осталось ещё чуть-чуть и всё станет как раньше. Но эта новость о путешествии Мирослава как гром среди ясного неба. — А что такое? — Думал, ты со мной хотя бы посоветуешься. — Как это понять? — в голосе Мирослава скользило недовольство. Косте стало неприятно от такого тона, и он медленно начинал злиться. — Я думал, мы будем снова вместе, а ты меня просто перед фактом ставишь. Это уже не Москва. Здесь всё серьёзно. Костя при всем желании не смог бы поехать вместе с Мирославом: у него не было ни загранпаспорта, ни денег на такое дальнее путешествие. — Кость, ну я же говорил, что пока мне не до этого… Не до отношений. — Зато до поездок! — не выдержал Костя. — Что ты меня за идиота держишь? Будешь один развлекаться, а я тут останусь, значит. — Меня брат давно звал. И я не понимаю, чего ты опять так завёлся. — Просто в таких случаях обычно советуются, а потом решают, ехать или нет. Мирослав тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой. — Опять я виноват. Ладно, спорить не буду. Кость, всё, давай не будем ничего пробовать заново. — Почему?! — Костя не заметил, как на него обернулись все сидящие в буфете. — Потому что ты ведёшь себя как подросток. Мир вокруг тебя не крутится, — Мирослав сделал голос тише, чтобы на них перестали пялиться. Но Костя сдерживать себя уже не мог и громко воскликнул: — А ты думаешь только о себе! Ты меня ни во что не ставишь! — Костя, перестань, смотрят же все, — сквозь зубы процедил Мирослав, взял свой пустой пластиковый стаканчик и выкинул его в мусорку. Костя встал следом за ним, не заметив, как задел рукой свой наполовину полный стакан, отчего весь напиток растекся по полу. — Эй, парень! — крикнул ему вслед буфетчик. Костя проигнорировал его и побежал за Мирославом. Догнав его, он встал впереди, перегораживая ему путь. — Давай поговорим. Мирослав толкнул Костю в грудь, но тот взял его руки и крепко сжал, не давая уйти. — Не хочу, отпусти. — Мир, подожди! Нам надо это обсудить… Понимаешь, я думал, что мы с тобой вместе поедем в Европу. Но, как-нибудь потом. Через год, например. — Сейчас еду я один. Мне так лучше. — Тебе без меня лучше? — Косте стало ещё хуже. Каждое слово Мирослава ранило его с новой силой. Он всем своим поведением показывал, что Костя ему безразличен. Мир не прислушивался к его мнению, поступал так, как сам хотел и не думал под Костю подстраиваться. — Я просто хочу увидеться с братом. И давай не будем сейчас говорить про отношения. — Не будем, потому что ты уже всё сказал. Хорошо, не будем ничего пробовать заново! — Костя старался говорить спокойно, но это прозвучало так нервно, что он хотел бы это исправить. У него не получалось сохранять равнодушие, как это мастерски делал Мирослав. Или ему в самом деле было всё равно? — Все сказал? От холодного тона Мирослава Костя вздрогнул и нерешительно кивнул. — Тогда отпусти. Костя посмотрел на свою руку, что крепкой хваткой сжимала кисти Мирослава и разжал пальцы. — Знаешь, я не хочу быть с тем, кто чуть что, сразу начинает на меня орать, — с обидой произнёс Мирослав. — А я не хочу быть с таким эгоистом, как ты! — у Кости опять не получилось сдержаться, и он сказал это слишком громко. На них все оборачивались и кто-то даже посмеялся, отчего ему захотелось догнать этого человека и ударить его. Ярость овладела им. Почему у них с Мирославом всё опять так получилось? Только-только всё стало налаживаться, как они поссорились вновь. Мирослав ушёл, оставив Костю одного. Ему хотелось бежать за ним, но он не знал, что сказать, чтобы не поругаться ещё сильнее. Вскоре пришлось вернуться к одногруппникам. Как раз пришла его очередь заходить, и Костя оказался в аудитории. Октябрин Аристархович посмотрел на него строго, сказал тянуть билет. Косте достались те вопросы, которые он даже близко не знал. Впрочем, по этому предмету он совершенно ничего не учил, в чём решил признаться: — Я не отвечу. — Что ж, другой билет? — предложил Гнида, отчего сзади послышалось удивлённый возгласы. Чтобы Октябрин Аристархович не унизил студента, который не подготовился к экзамену, а даже предложил альтернативу, было огромной редкостью. — Я ни один не знаю, извините. Костя опустил голову вниз. Его до сих пор трясло, пульс колотил, он не отошёл от ссоры с Мирославом и этот экзамен был ему абсолютно безразличен. — Давайте зачётку. Сидя под дверью аудитории Костя разглядывал надпись. Красивый почерк у Октябрина Аристарховича. «Неудовлетворительно». Будет пересдавать с допуском через деканат. Пусть так. Ему было уже всё равно. Вечером того же дня староста написал в чате их группы: «Арсланов, Ботнарь, Овеснов, Ерёменко, завтра в деканат подойдите по поводу Гниды» Косте стало немного легче от того, что не он один завалил экзамен. Но, увидев это сообщение, Костя первым делом подумал о том, как отреагировал Мирослав. Удивился ли? Сам-то на четыре сдал. Костя нашёл у себя дома учебник по предмету Гниды, но открывать его не стал. Всё равно учить настроения не было, а что будет на пересдаче его совсем не волновало. Только бы помириться с Мирославом, всё остальное не имело никакого смысла.