Экзамен для двоих

Ещё раз окинув взглядом свою слегка отросшую щетину, Костя решил, что так выглядел лучше. Ему был двадцать один год, но до сих пор не продавали сигареты без паспорта, и это сильно задевало. Он хотел выглядеть на свой возраст. Выйдя из ванной, Костя заглянул в комнаты в поисках Мирослава и нашёл его в спальне. Он гладил одежду и был только в одних чёрных боксерах, отчего Костя застыл на месте. Он ещё не отошёл от вчерашнего внезапного секса. Мирослав, заметив его, только улыбнулся и продолжил гладить рубашку. Костя не верил, что это на самом деле происходило, ведь раньше, ещё до расставания, когда они только начинали встречаться Мирослав никогда не ходил перед ним полуголым. Всегда надевал футболки и шорты, даже спал в пижаме. Обнажался только во время секса, но уединение всегда происходило почти в темноте и Костя мало что видел. Но теперь всё, кажется, стало иначе. Мирослав больше не стеснялся, и это придавало Косте уверенности. Он подошёл к нему и притянул к себе, впиваясь в его губы. У него самого из одежды было только полотенце вокруг бёдер. — В универ опоздаем, — отрываясь от поцелуя, сказал Мирослав. — Есть ещё время, — Костя ощутил такой прилив чувств, что позволил себе просунуть руку в трусы Мирослава и потрогать его член. Он уже предвкушал, чем они сейчас займутся, ведь вчерашнего оказалось мало. Костя сгорал от желания, он сходил с ума от мысли о том, что они с Мирославом снова были вместе. И вчера, уже засыпая, Мирослав даже обмолвился о том, чтобы Костя к нему переехал. А, значит, всё снова будет так, как раньше. Хотя нет, будет лучше. Они больше не совершат прежних ошибок. — Кость, не надо сейчас, — Мирослав отстранился и отошёл назад. — А что не так? Настроение у Кости сразу упало. Он никак не ожидал такой реакции. — Ну, просто не хочу вот так, перед учёбой… Повисла неловкая пауза. Мирослав отвёл взгляд в сторону. Косте стало стыдно. Он мог бы догадаться, что Миру вчерашнего могло оказаться достаточно. — Да, конечно, не подумал, — Костя отошёл в сторону. — Завтракать будем? — спросил он, чтобы перевести тему. На кухне Мирослав разогрел еду, и Костя вспомнил, что ещё вчера, когда ужинал в одиночестве, отметил, что блюда были очень вкусными, но при этом явно домашними. Неужели Мирослав научился так хорошо готовить? Однако всё быстро встало на свои места, когда Мирослав сказал: — Ко мне домработник приходит. Готовит и убирается. Костя кивнул в ответ, не зная, как это прокомментировать. Он ведь не мог позволить себе подобного. И не считал нужным. Костя привык делать домашние дела сам и его это не тяготило. И как им жить вместе, если у них настолько разные взгляды и возможности? В университет они приехали вместе и это не осталось без внимания. Староста группы Влад Горелов заметил, как они вышли из машины Мирослава. Костя надеялся, что он не будет ничего из этого раздувать, однако, когда он переступил порог аудитории, то поймал на себе косые взгляды одногруппников. Они о чём-то перешептывались и смотрели на них. Преподавателя не было, и Костя расстроился этому. Пара ведь уже началась. — Ну что, Овёс, вернули тебя? — поинтересовался Влад, оборачиваясь назад со своей парты. — Ты давай, возможностью пользуйся, — подсказал другой одногруппник. — А то щас Мира упустишь и опять к папке на шею вернёшься. Костя медленно начинал закипать, но старался держать себя в руках. Ему не терпелось доказать одногруппникам, что всё было не так, и он заявил: — Вообще-то я квартиру снимаю. Один. — Кто же тебе её оплачивает? — усмехнулся Влад. — Я сам, — Костя не мог сдержать своего возмущения. Почему они были о нём такого мнения?! — Ага, то-то ты себе омег побогаче выбираешь, — подхватил кто-то из собравшейся возле них толпы. — А может он вообще эскортник? — снова подал голос Влад. Одногруппники громко заржали, отчего у Кости внутри разгорелось целое пламя. Он ощутил резкий прилив ненависти к ним всем и не мог себя контролировать. Мирослав тем временем листал ленту в соцсети и, кажется, ничуть не обиделся едким замечаниям. — Мирослав, ты ему сколько платишь? — спросил Влад. — А он за еду работает, — спокойно ответил Мирослав, чем довёл Костю ещё сильнее. — Это что же получается, Костя у нас простой парень! — воскликнул Влад. — Ему многого не надо, покормили бы только! Одногруппники снова смеялись, а Костя в недоумении смотрел на Мирослава, который слегка улыбнулся на остроумные изречения Влада. — Тяжело, Костя, да? Пока не отсосешь, борща не нальют? — высказался Вася Дектярев. А ведь Костя с ним когда-то общался. — А если не встанет, то как? — поинтересовался Никита Ясенев. — Голодаешь? — Пацаны, а пойдёмте в столовку! — предложил Влад. — Овёс угостит! Там повар один есть, он с ним договорится. Костя почувствовал, что дальше больше некуда. Он вскочил со стула, подошёл к Владу и вмазал ему со всей силой по лицу. Тот опешил от такой неожиданности, но быстро собрался, толкнул Костю назад и накинулся на него под шумные возгласы. Костя не успевал реагировать, да и Влад оказался сильнее, поэтому сопротивление давать ему совсем не получалось. Костя вскрикнул от резкой боли, перед глазами у него помутнело и в этот момент Влада от него оттащили. — Ты охренел, Горелов?! Костя услышал голос Мирослава и увидел, как он схватил Влада за свитер и притянул к себе: — Ты чего натворил?! — Мирослав оттолкнул от себя Влада и бросился к лежащему на полу Косте, а сзади послышалось: — Давай, Мир, защити своего альфу-слабака! — Кость, ты как? — обеспокоенно спросил Мирослав, садясь рядом на полу. — Встать можешь? — Могу, — Костя поднялся, что отозвалось болью в левом боку. Ещё и голова раскалывалась. Но, в целом, ничего критичного. — А представьте, нападут на них в тёмном переулке, так Овёс сразу в штаны наделает, — засмеялся Никита Ясенев. — Ты, Мирослав, своего альфу в обиду не давай! — крикнул им вслед Вася Дектярев. Костя умылся в туалете ледяной водой и посмотрел на себя в зеркало: лицо красное, на лбу назревал синяк. Сердце колотилось в груди, тело дрожало, и Костя никак не мог прийти в себя. Ему не терпелось вернуться в аудиторию и врезать Горелову, отомстить, показать, что он способен дать отпор. Но всё это было бессмысленно. После драки кулаками не машут. Мирослав ждал его в коридоре, наплевав на пару и на то, что преподаватель скорее всего уже пришёл. У него были их сумки в руках и Костя понял, что на лекцию они уже не вернутся. — Кость, а ты в каком классе учишься? — Мирослав посмотрел на него с осуждением. — Чего? — Тебе сколько лет? Четырнадцать? — Я тебя не понимаю. Зачем ты вообще эту чушь сказал, что я за еду работаю? — не скрывая обиду, спросил Костя. — Потому что с ними надо на их языке разговаривать. Ну пошутили они немного, чего ты сразу на Горелова накинулся? Он, конечно, идиот, — с ненавистью произнёс Мирослав, нахмурившись, — но ты первый его ударил. Выпускники, блин. Да вы как дети. — Как дети?! — только стоило Косте успокоиться, как ярость вспыхнула вновь. — Ты вообще слышал, что он про меня говорил?! Я разве мог молчать? Мирослав закатил глаза, тяжело вздохнул и спросил: — Почему тебя это так задело? — Потому что это правда… Всё так и есть, как он говорит. Если я перееду к тебе, то как это будет выглядеть? Ты омега с квартирой, а я альфа-приживалец. К тому же, теперь ты работаешь и зарплата у тебя выше… — Потому что это место нашёл мне отец, — спокойно ответил Мирослав. — Ну и что? — Да как и что?! Я — никто, понимаешь? Ничего не добился. Вроде и работаю, и учусь, а по факту топчусь на месте. Теперь я ещё и слабак… Костя отошёл в сторону и не смотрел Мирославу в глаза. Ему было стыдно, до боли стыдно, что он был настолько никчёмным. — А ещё ведёшь себя как ребёнок. Бываешь вспыльчивым, психуешь на ровном месте. Сначала делаешь, а потом думаешь. И ты меня этим всем раздражаешь. Костя вздрогнул от таких неожиданных слов. Он с опаской посмотрел на Мирослава в ожидании какой-нибудь ужасной фразы вроде «поэтому я больше не хочу тебя видеть». Он не мог поверить, как ещё вчера всё было так хорошо, а сегодня стало плохо. Но Мирослав не повышал голос и говорил без претензий, что пугало и напрягало ещё сильнее. — Но я тебя люблю. Вот таким, — Мирослав смущённо улыбнулся. — Только сейчас, наверное, это понял… У Кости дыхание перехватило от такого неожиданного признания. Холод прошёлся по коже, все мысли сбились в кучу. — Серьёзно? — спросил Костя, все ещё пытаясь осознать, что только что услышал. Мирослав ничего не ответил, а подошёл вплотную и положил голову Косте на грудь. — Я тоже тебя люблю, - сказал Костя и крепко обнял Мирослава. Он мысленно пообещал себе, что никогда его не отпустит. В памяти мелькнула та самая роковая ссора, после которой они расстались. И ведь это он прокричал то самое «уходи». Он настолько потерял контроль над собой, что не понимал, что творил. И если бы смог сдержать себя, никогда бы не произошло тех ужасных событий. Едкое чувство вины обжигало изнутри. И ведь он продолжал себя вести подобным образом. Мог накричать на Мирослава и даже не пытался его выслушать. И эта драка с Гореловым была так бессмысленна… Что он доказал? Только масла в огонь подлил. А одногруппникам лишь бы высмеять его. Кто-то завидовал, кто-то за компанию хотел поиздеваться. Они вели себя как дети, а Костя забавлял их своей реакцией. Нужно было что-то менять.

***

Костя вышел из метро и задержался на месте, разглядывая близкие сердцу места. Он успел соскучиться, давно здесь не был. Несмотря на данное папе обещание навещать его чаще, Костя делал это крайне редко. Потому что теперь без конфликтов не обходилось ни одной встречи. То папа заводил тему о том, что его сыну стоит начать строить новые отношения, то настойчиво звал жить к себе обратно, то вспоминал Мирослава и радовался, что они расстались. Костя не сдерживался, кричал, доказывал своё и с папой они совсем отдалились за последнее время. Сегодня он решил, что больше не будет остро реагировать на неосторожные папины высказывания, постарается не раздражаться по пустякам и они попробуют нормально провести этот вечер. На улице было светло, вот что значит наступил март. День удлинился, но морозы пока стояли и снега было по колено. Костя доехал на маршрутке от метро до нужной остановки и пока шёл до дома, успел замерзнуть. Слишком легко он сегодня оделся, понадеявшись, что будет теплее. Папа встретил его с улыбкой и не стал причитать, что Костя давно не заходил. Проводил к накрытому столу и поинтересовался его делами. К ним присоединились дедушка и Кирилл, который сел к Косте на колени. Укоризненно посмотрел на него и пожаловался, что старший брат давно не приходил и вообще про них забыл. Костя почувствовал стыд и подумал, что хотя бы ради Кирилла надо было приходить чаще. — Ты сегодня прямо другой какой-то, — заметил папа. — Ты раньше такой раздраженный был, а сейчас как будто радостный. Может, появился у тебя кто-нибудь? Только Костя расслабился в семейном кругу и успел почувствовать себя тепло и уютно, как папа всё испортил. Врать Костя не хотел, поэтому признался: — Да. Появился. Мы с Мирославом помирились две недели назад. Улыбка с лица папы бесследно исчезла. Он в ужасе посмотрел на сына и произнёс: — Только не говори, что… Нет… — Да, пап. И я счастлив с ним. А тебе придётся смириться. — Такой хороший день был, — папа, кажется, был готов заплакать. — Кость, ну ты что… Ну всё ведь уже, расстались, зачем заново в то же болото входить? Костю это высказывание задело. Он отложил ложку и вышел из-за стола. Поймал на себе встревоженный взгляд Кирилла и скрылся на балконе, захватив куртку. Чиркнув зажигалкой, Костя с наслаждением затянулся, чувствуя облегчение. Зря он надеялся, что папа его поддержит. Всё начнётся заново: нотации, упрёки и вынос мозга. — Ты что, куришь? — спросил папа, учуяв запах табака. В его голосе не было осуждения, только сильное изумление. — От Мирослава своего научился? — Конечно, — Костя вернулся за стол и встретился с неодобрительным взглядом дедушки. — Он на тебя негативно влияет… Как же ты не понимаешь… — Пап, раз ты так говоришь, то мы мою личную жизнь больше обсуждать не будем. — Всё настроение мне испортил! — возмутился папа и встал из-за стола. — Кость, и надо тебе это? — дедушка выглядел растроенным. — Раз уж вы так плохо тогда расстались. — Надо. — Что ж, тебе виднее. Дедушка в тот вечер больше не возвращался к разговору об отношениях с Мирославом, а вот папа то и дело причитал, что это было зря и скоро они всё равно расстанутся снова. Костя не встревал в спор и не настаивал на своём. Он думал только о том, что сразу после папы поедет к Мирославу и весь негатив останется где-то далеко. Костя был не в силах переубедить папу, да и было это совершенно бесполезно. Сколько бы он не пытался доказывать обратное, папа своё мнение менять не хотел. Он ненавидел Мирослава, он никогда его не примет. И как бы не было больно, но придётся смириться с тем, что и в будущем он вряд ли одобрит их союз. Но это — мнение папы. А у Кости своя жизнь и он не позволит другим вмешиваться. Прежде одобрение папы было чем-то необходимым, очень важным, но теперь это уже не имело никакого значения. Здесь они с папой не сошлись, это дало трещину в их когда-то хороших отношениях, но сделать ничего было нельзя. Костя решил, что он сможет с этим справиться. Ведь одно он понял точно — кто бы что ни говорил, а Мирослав любил его. А все те, кто не согласен с их выбором, даже если попытаются вмешаться, то у них ничего не получится. Будущее только в их с Мирославом руках.

***

Мирослав вышел из такси и огляделся по сторонам. Кости пока не было, и он решил подождать его на улице, несмотря на мороз. Хотелось освежить мысли, унять тревогу, потому что они собирались встретиться с отцом и тем самым Егором. Мирослав изрядно переживал, рисуя в голове самые разные образы. Он был уверен, что Егор не понравится ему сразу. Мирослав представлял себе хитрого наглеца, что решил устроиться за счёт обеспеченного альфы. Только как было открыть отцу глаза на него? Наконец, вдали показался Костя и Мирослав устремился ему навстречу. Сегодня Костя был в университете, после чего ходил к своему папе. При встрече они обнялись и Мирослав понял, как сильно ему не хватало Кости эти несколько дней. Пока они не торопились с переездом и каждый жил у себя. Каждая встреча была как глоток свежего воздуха, они успевали соскучиться и, увидевшись, не могли наговориться. А когда наступал черёд расставаться вновь, не могли вдоволь насытиться друг другом. — Как твой папа? — поинтересовался Мирослав по дороге к новой квартире отца. — Если честно, — Костя опустил взгляд, отчего сразу всё стало понятно, — то как всегда. — Ясно, — Мирослав не был удивлён, но все-таки расстроился. Значит, Косте теперь будут регулярно промывать мозги. Дверь им открыл, судя по всему, домработник. Мирослав скользнул беглым взглядом по невысокому омеге в простой домашней одежде, бросил ему короткое «здрасьте» и крикнул: — Пап, мы пришли! — А, уже, — послышались шаги и в коридоре показался отец. Он подошёл к домработнику и, неожиданно приобняв его за плечи, произнес: — Вот, познакомьтесь, это мой Егор. У Мирослава чуть челюсть не упала. Пока Костя и отец пожимали друг другу руки, он разглядывал Егора и не мог прийти в себя от шока. Нет, он не был страшным. Просто совершенно обычный. Таким, какого увидишь случайно на улице и никогда не запомнишь. К тому же, он был слегка в теле и вообще весь такой коренастый, с крупными ладонями, широкими икрами. Тонкий и грациозный папа Миша со своими аристократичными чертами лица бы высмеял конкурента. Оделся Егор тоже чересчур просто. Папа Миша бы с самого утра готовился к приходу гостей, чтобы сразить всех наповал, а Егор, похоже, нацепил первое, что из шкафа выпало. Чем он вообще смог привлечь внимание отца? Егор пригласил всех за стол и Мирослав изумился вновь. Столько разных блюд, закусок и, как выяснилось, всё это приготовил сам Егор! А домработника у них и вовсе не было. Костя с подозрением смотрел на Егора, будто что-то пытался вспомнить. Егор тоже периодически на него косился, а потом спросил: — Костя, а ты Леонида Ивановича, что ли, внук? — Да… — удивлённо произнёс Костя, задумался, а потом восторженно воскликнул: — Ты же Колин старший брат! — Да! Вот, значит, откуда я тебя знаю! И дальше началось… Егор оказался довольно болтливым: рассказывал все последние новости из жизней их общих с Костей знакомых. Они обсуждали всех своих деревенских соседей, и Мирослав с отцом даже ощутили себя в этом разговоре лишними. Вскоре они перебрались на кухню, а Костя с Егором остались обсуждать новости за столом в гостиной. Мирослав смотрел на них и не переставал удивляться, как могло так совпасть, что новый омега отца и его Костя могли жить в одной деревне. В голове не укладывалось, как отец мог вообще завязать роман с сельским парнем, если он осуждал своего сына за связь с бедным альфой. — Пап, а где вы с ним познакомились? — Мирослав смотрел на Егора сквозь открытую дверь кухни и недоумевал, что у них с отцом могло быть общего. — Его ко мне один сотрудник привёл, попросил устроить кем-нибудь. Я, знаешь, свысока посмотрел на него: думаю, да кем ему здесь работать, уборщиком? А вот потом пообщались мы с ним… Знаешь, он такой непохожий на все моё окружение оказался. Вот такой настоящий, простой. И я уже не мог вот так отказать себе во встречах с ним, мне с ним так интересно стало. А потом понимаю: всё, только с ним быть хочу. И пусть он не моего круга, мне вообще всё равно. Друзья, конечно, меня не поняли, но знаешь, в моём возрасте другого шанса уже не будет. Мирослав смотрел на своего отца: свежего, полного сил, несмотря на то, что была пятница. Раньше к концу недели отец так выматывался, что едва приползал домой, а теперь сидел вполне бодрый и совсем не уставший. В груди что-то кольнуло от его вида. Ведь когда он жил с папой, то всегда был раздраженным и вечно хмурым. А с этим Егором прямо преобразился, да настолько, что Мирослав его почти не узнавал. — Саш, ну чего вы от нас ушли? — позвал их Егор. — Вам, наверное, скучно стало с нами? Вы уж извините, столько общего нашлось… — Да ничего, всё нормально, — сказал Мирослав и вернулся в гостиную. Он выпил рюмку коньяка, наслаждаясь как алкоголь приятно согревал его изнутри. Хоть встреча и проходила нормально, даже у Кости с Егором столько общих тем нашлось, Мирославу стало тоскливо. В их семье не было никогда таких вечеров. Разве что когда отмечались чьи-то дни рождения. Но проходило это обычно так, что все выпивали вместе для приличия, а потом разбредались каждый по своей комнате. Никаких оживлённых бесед, никакого семейного тепла, только холод и равнодушие. А если начинали спорить по какому-то поводу, становилось хуже вдвойне. — Мир, а может тебе хватит? — из размышлений вывел обеспокоенный голос Кости. — Три рюмки подряд… — Да ладно тебе, — Мирослав снова потянулся к бутылке, но тут уже вмешался отец: — Мир, твой альфа сказал хватит. Слушайся его. — Пап, не начинай. — Костян, ты с ним давай построже, — настоятельно попросил отец. — А то быстро на шею сядет. Мирослав недовольно цокнул и с тоской посмотрел на бутылку коньяка. Он знал, что если бы не Костя, отец бы ничего не сказал. Миру так хотелось расслабиться, уйти в небольшой отрыв и ощутить лёгкость в теле. Ему было тяжело здесь находиться. Он не участвовал в общих разговорах и только наблюдал за отцом и Егором. Он удивлялся, как они с полуслова понимали друг друга. Смотрели друг на друга так влюблённо, что Миру становилось не по себе. А когда Егор попытался заговорить с ним, он прервал его и сказал, что им уже пора уходить. Больше он не хотел здесь находиться, всё стало противно. Сам по себе Егор не вызывал у Мирослава ненависти, но его так задевало, что отцу было хорошо рядом с ним. Отец столько лет мучился, живя с папой, был окружён детьми, которых не любил. А теперь ушёл и зажил счастливо. И через полгода у него родится другой ребёнок. Будет ли отец с ним вести себя иначе? Мирославу было интересно узнать, но в то же время сильно близко с его новой семьёй он общаться не хотел. Перед прощанием Егор стал строить планы на следующую встречу. Предложил Мирославу погулять где-нибудь, на что тот кивнул, но знал, что этому никогда не быть. Егор был любезным и в целом не вызывал негатива, но тот факт, что отец теперь с ним, не давал Мирославу покоя. Хоть он и прекрасно понимал, что его родители никогда друг друга не любили, ему было тяжело пережить то, что они больше не вместе. — Ну что, на этот раз не разбежитесь? — спросил отец, когда они собирались уходить. — Нет, — уверенно ответил Костя. — Давай, Мирослав, чтобы больше никаких друзей, — настоятельно попросил отец, на что Мирослав кивнул и сухо попрощался с ним и Егором. — Вроде бы нормально всё прошло? — спросил Костя, когда они оказались в лифте. — Но ты, мне кажется, был каким-то грустным. — Понимаешь, я своего отца никогда таким не видел. Он даже наши отношения вдруг одобрять стал. Мы вот никогда с ним так не сидели… Мне было больно смотреть на то, какая у них с Егором дома приятная обстановка. А когда я жил с родителями, они были как соседи. А если и общались, то скорее ругались. — Мир, я даже не подумал… — Да ничего. В тёплых объятиях Кости стало легче. Мирослав понял, что ему придётся смириться с новой, раздельной жизнью родителей. Хоть он и был уже взрослым и его не должно было это волновать, он не смог остаться равнодушным. А вот братьям было абсолютно всё равно. Матвей не обсуждал эту тему, а всё свободное время посвещал альфе, с которым недавно познакомился. С Мироном Мирослав переписывался письмами, но тот тоже не сильно разделил его переживаний и, в основном, рассказывал о своих трудностях в тюрьме. Мирославу казалось, что он был один на один со своими проблемами, но когда рядом был Костя, он понимал, что теперь они вместе. И он хотел сделать всё, чтобы больше они никогда не расстались.