Как влюбить в себя гейшу

      — Как вы… ты… Как ты мог?! Какого, вообще, твою-то за ногу, хера?!       Дверь слетела с петель, или, по крайней мере, так показалось Наруто, когда он без стука ворвался в кабинет Хокаге. Весь в дорожной пыли, с перекошенной от гнева мордой и праведной обидой в глазах.       Не то чтобы он не ожидал того, что встретит с самого порога, но сейчас для такого точно было не время и не место. Он замер, рассматривая сопливо-сладкую картину.       На столе Хокаге как ни в чем не бывало, расслабленно болтая в воздухе ножкой в высоком сапожке, сидела Сакура. Она держала в руках открытый бенто. Сам уважаемый крутейший шиноби Листа, без маски, без мантии, в одной черной рубашке с закатанными рукавами, сосредоточенно вылавливал палочками из коробки ломтик тамагояки. Над губой у него красовалось прилипшее рисовое зернышко, и Сакура, хихикнув, игриво и каким-то совершенно домашним жестом стерла его пальцем. А потом чмокнула щетинистую щеку, наклонившись привычно и не раздумывая.       В голове у Наруто одновременно случились короткое замыкание, слезная истерика и смертельная мигрень.       — …Вы что, совсем?! — выдавил он.       Сакура даже не обернулась. Только вздохнула устало, будто это была уже не первая попытка ворваться в кабинет Хокаге за день.       — И чего вы все орете, будто война началась? — пробормотала она, шевеля ладошкой бардак на макушке Какаши. — У меня единственный перерыв между сменами, я просто принесла обед. Человеку поесть не дают спокойно…       Она мягко поправила ему ворот, разгладила складку на плече и лишь потом лениво повернула голову к Наруто.       — Как миссия?       Он раздраженно зыркнул на Сакуру и отмахнулся. Не до дружеских бесед сейчас.       Какаши спокойно дожевал омлетик, вытер рот платочком, заботливо протянутым Сакурой, и только после этого натянул маску обратно.       — Конечно, Узумаки, я готов принять тебя в своем кабинете. Спасибо, что записался заранее у секретаря, — соизволил ответить он в конце концов. — Больной совсем? Я чуть не подавился.       Наруто вытаращил глаза и почти задохнулся.       — Почему вы мне не сказали?! Почему я узнаю это в чертовой палатке, посреди дождя, с похмельем и с… с… с Са-а-а…       Он захлебнулся. Лицо снова вспыхнуло, а слова застряли в горле.              — Юки! — выкрикнул он. — Почему никто не сказал, что это был он?!       Сакура закатила глаза и со вздохом соскользнула со стола.       — Я пойду, — буркнула она. — У вас тут, кажется, мужской разговор.       Она напоследок сжала предплечье Какаши, проведя пальцами по тонкой ткани рубашки, и, получив прощальное объятие, поспешила на выход. Какаши дождался щелчка замка и сложил руки перед собой. Смотрел он таким взглядом, с каким обычно читал отчет Кибы, — то есть ничего хорошего не предвещая.       — Давай ускорим процесс: ори без остановки минуты три, а потом будь добр закрыть дверь с той стороны — у меня еще работа.       Нет, ну с этим… Какаши-сенсеем совершенно невозможно нормально разговаривать!       Наруто всплеснул руками:       — А остальные знали? Сай знал? Мы же команда! Как можно не сообщить о такой важной детали?!       — Поверишь ли ты, если я скажу, что все было ради миссии, а ты, будучи в курсе, спалил бы контору на раз-два?       Наруто задумался. Во-первых, да, он бы точно поверил, потому что, ну, звучит логично, а он был склонен верить людям, говорящим убедительно. Во-вторых — тоже да, он бы обязательно прокололся, если бы знал, что рядом с ним…       Пока даже в мыслях четко сложить имя было безумно трудно.       — А как тогда все было на самом деле? — неуверенно попытался он.       — Думаю, лучше обсудить это с Саске. Он как раз удачно получил пару выходных за отлично выполненную миссию на острове Трех Лун. — Какаши почесал подбородок. — Или как оно там называется.       Отличная идея! Мог бы только Наруто смотреть Учихе в глаза — так уже бежал бы, волосы назад, обсуждать с ним все на свете!       — Я считал, что это женщина! — взорвался он.       — Так он ею и был, просто с нюансом. Или до нюанса добраться не успели?       — Тебе бы о своем нюансе поволноваться, старый хры… — Наруто тут же заткнулся, когда за окном кто-то подавился смешком.       Какаши кивнул:       — Анбу. Слух — как у летучих мышей. Но зато весело живут.       Наруто покачнулся и сгорбился.       — Ты не расскажешь, да? — обреченно спросил он и страдальчески вздохнул. — Я просто хочу забыть это. Еле пережил дорогу домой. Может, сгонять в Суну? Там песок выдует все дурные мысли…       — Или в Киригакуре — оттуда много мужеложцев в свое время повылезало.       — Пошел ты!       — Интересное предложение для Хокаге, — констатировал Какаши с легкой невозмутимостью. — Твои три минуты кончились, а у меня остыл обед.       Наруто моргнул. Потом еще раз. Он посмотрел на захлопнутую дверь, за которой скрылась Сакура, на Хокаге, на разбросанные бумаги. Вся его ярость внезапно схлынула, оставив лишь опустошенность и липкое чувство неловкости. Что это было? Зачем это было? И главное — почему?       Он молча развернулся и, шаркая ногами, вышел. Какаши радостно вернулся к омлету.

***

      Наруто не помнил, как выбрался из палатки. Кажется, споткнулся о свою последнюю извилину, выпавшую из воспаленного мозга, вывалился в рассветную сырость и пару минут просто сидел на влажном бревне, уткнувшись лбом в колени.       Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали — от похмелья или от ночных приключений с… Юки. И от того, что он сам этого хотел. До сих пор как будто хотел, если уж совсем по чесноку. Как ни старался, внушить себе брезгливость и отвращение к тому, что между ними было несколькими часами ранее, он не мог. И понять почему — тоже.       Он просто вырвал из памяти эту мысль, как занозу. Выбросил и затоптал.       Утром шел мелкий дождь. Кога распекала кого-то по связи: барьер на востоке среагировал на птичий помет — техника слежки была слишком чувствительна. Все суетились, проверяли снаряжение, подсушивали плащи и обувь, подтягивали ремни.       Псевдогейши нигде не было, на соответствующий вопрос Сай махнул рукой, мол, ускакала до общего подъема, оставила записку, что первой отрапортует Хокаге. Наруто испытал вселенское облегчение.       По мокрой коре прыгать не хотелось, поэтому выдвинулись пехом. Шли гуськом и по-пингвиньи: тропы размыло за ночь, мелкий щебень скользил.       В голове у Наруто включили телевизор и забыли настроить спутник — белым шумом оглушало изнутри.              Ты прикасался к нему.       Ты прижимался к нему.       Ты целовал его.       Ты хотел…       Чего?       — Енот, ты оглох? — рявкнула Кога. — Мы направо сворачиваем, а не в дерево!       Он дернулся.       — А? Да. Я просто… задумался.       Все это было просто каким-то самым бредовым анекдотом, выводящим Наруто из себя. Он уже устал вертеть эти мысли по кругу, устал воображать Юки-Саске, прокручивать воспоминания о той ночи. Он чувствовал, как что-то сжимается клубком в горле. Как хочется завыть, как раненая псина. Или вмазать кому-нибудь, просто чтобы вернуть себе реальность.       А еще чувствовал, как кто-то настойчиво и бесяче щекочет пятку.       Сначала левую, потом правую, затем тянется ниточкой чакры по спине и неприятно щиплет под мышками. Наруто раздраженно дергал плечами, крутил шеей, словно пытаясь поймать надоедливую мошку, но в конце концов мысленно взревел:       «Хвостатый, отвянь!»       Голос Курамы в голове прозвучал знакомой ленивой насмешкой:       «Как оно, мелкий? Понравилось лобызаться с Учихой?»       «То есть тебя только это смущает?!»       «Тобирамы на вас, конечно, нет… но да. Смущает это. Остальное только невероятно веселит. — Курама еще пару раз пощекотал его пятки исключительно из вредности. — И как ты умудрился только?»       — Курама, ты!.. — прошипел Наруто, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Кот обернулся, вопросительно подняв бровь. Наруто натянул дежурную улыбку: — Просто камешек в ботинок попал! Ага! Большой такой!       «В голову тебе что-то попало. Но это давно уже, думаю, при рождении еще. — Курама не унимался. — Ты же чувствовал, что что-то не так, да? Только не говори, что действительно верил в свою идиотскую теорию. Хотя вот интересно…»       Лис сделал драматическую паузу, от которой Наруто чуть не заскрипел зубами.       «…Он тебя сам поцеловал, да? А ты, даже если очень прищуриться, на девчулю походишь едва ли».       В точку. Наруто в жизни бы не признался, но что его морочило больше всего, так это вот эта загадка. И обидно было до ужаса, и тоскливо. Почему Учиха так легкомысленно отнесся к этому? Почему ему было так плевать, когда он целовался с мужиком?       «Вот тебе и задачка, Наруто. Большая, лохматая, шаринганистая задачка, — закончил Курама, и Наруто ощутил каждой клеточкой тела, как мысли снова закручиваются в узел. — И, судя по его довольной морде, он не собирается облегчать тебе жизнь. Он наслаждается этим, идиот. Он же Учиха, в конце концов. Эти твари любят манипулировать и смотреть, как остальные барахтаются».       Наруто таки скрипнул зубами. Учиха. Как же он мог забыть об этой его черте? Манипулятор. Вот кто он! Но зачем? Зачем ему это было нужно? Ответ был где-то там, спрятанный за этой невозмутимой маской «Юки», которая теперь казалась вдвойне издевательской.       «И… И что? Что теперь-то с этим всем делать?» — обреченно подумал он, цепляясь за хилую надежду, что хотя бы ради него лис соизволит помочь дельцу, где фигурирует кто-то из Учих.       «Я бы его сожрал», — от души посоветовал лис.       — Да не буду я его!..       — Эй, Полоскун, точно все путем? — вновь обернулся Кот.       — Да Тануки я… — ощетинился Наруто.       И сдулся окончательно.       Курама на продолжении беседы настаивать не стал — послал ему в ноги кучу неприятных чакро-мурашек и укутался в один из хвостов, позевывая.

***

      Наруто вышел из кабинета Хокаге выжатым лимоном. Дверь хлопнула за спиной с гулким щелчком, и он на секунду просто застыл в коридоре, прижавшись лбом к стене. Мир шумел, как в перегретом чайнике.       — Ну и что это было? — прошептал он в пустоту.       «Хороший вопрос, — лениво протянул голос внутри. — А Харуно давно за седоголовым бегает?».       «Я вообще не тебя спрашивал», — мысленно буркнул Наруто, стиснув зубы.       «Зато только я тебе и отвечаю, — невозмутимо ответил Курама. — Другие бы уже ирьёнинов кликнули».       «Замолчи».       «О нет. Я только начал. Давай разложим: ты влюбился в мужика… В общем-то, дальше раскладывать некуда. Что-то упускаю?»       Наруто заткнул уши ладонями — жест бессмысленный, но… он просто не знал, что делать.       «Зачем он это сделал?.. Почему просто не сказал?»       «Может, потому что ты бы тогда не стал его целовать?»       «Я бы!..»       Наруто запнулся.       И не договорил.       Курама ехидно хмыкнул:       «Угу».       «Ладно, плевать. Я сделал все что мог. Разобрался. Спросил. Никто ничего не знал. Значит, это просто… так и закончится».       «Угу».       Наруто оторвался от стены, уставился в окно соседнего к резиденции дома. Там смеялась семья. Отец подбрасывал ребенка в воздух, мать хлопала в ладоши.       «Я не знаю, что он чувствует. И не уверен, хочу ли знать».       «Угу».       «Ты задолбал, зубастый! Скажи уже хоть что-то умное!»       «Что бы я ни сказал, ты сделаешь по-своему. Мне остается только морально готовиться к очередному позору, и я переживу его со всей стойкостью. Как и всегда».       Наруто фыркнул. Это было даже честно.       «Ладно, все равно я тут единственный взрослый. Поговори с ним».       «А если он пошлет?»       «Не «если», а «скорее всего». Но одно я тебе скажу точно: от спирта ответов не прибавится. Только рвота».       Наруто вздохнул.       «Да какая разница? От алкоголя — язва, ты — тоже сплошная язва…»       «Это кто еще кому язва! По крайней мере, раньше ты орал только во время драк. А теперь еще и в постели…»       — Молю, заткнись! — заорал Наруто вслух.       Двое проходящих мимо чунинов шарахнулись в сторону, уронив кипу свитков. Наруто им натянуто улыбнулся, развернулся и поспешно зашагал прочь из административного корпуса, чувствуя, как Курама довольно урчит. Бессовестный комок шерсти.       — Ладно, — буркнул Наруто себе под нос. — Раз уж ты не даешь мне ни одного толкового совета…       «Напиться — плохой выход».       «Сожрать Учиху — вот плохой выход».       Изакая на отшибе деревни была именно тем местом, о котором можно было только мечтать. Захолустная дыра в третьем секторе, где даже стены пропахли хмелем, а в воздухе витала атмосфера отчаяния, усталости и философских бесед о смысле жизни на фоне вони сгоревших рисовых лепешек.       Наруто ввалился внутрь, пошатываясь, сел на крайний табурет и ткнул пальцем в работника за прилавком:       — Хочу, чтоб в сопли. И побыстрее.       Седой мужик, судя по лицу переживший все четыре войны и один развод, не задал ни одного вопроса.       Наруто выпил и тут же закашлялся. Жижа была похожа… на то, что у него внутри и творилось.       — Ха-а-а… Хорошо пошла, — прохрипел он.       «Конечно, хорошо. Твои вкусовые сосочки умерли еще позавчера», — заметил Курама.       — Молчать, — прошипел Наруто и выпил еще.       Сначала он просто пил, потом начал разговаривать с чашкой, потом — с Курамой, потом — с деревянным меню на стене. Потом — со случайным шиноби, потягивающим коктейльчик на соседней табуретке, который сначала удивился, затем проникся, но в конце концов поспешил пересесть подальше.       — Понимаешь, — туманно говорил Наруто, не особо заботясь, к кому именно обращается, — он был теплый. Не ледяной, как обычно. А прям… м-м-м… теплота. И глаза. Его глаза. Они не как у Юки. Они… Они как у него.       «Услышьте все! У него глаза были прямо как у него!»       — Хвостатых не спрашивали! — обиделся Наруто. — Ты… просто лиса! Животное! Целовался вообще хоть раз? Понимаешь вообще, что это такое?       Мужик мрачно подлил еще.       «Я древнее большинства поцелуев, щенок», — фыркнул Курама.       — Он специально это сделал! — вскипел Наруто, вставая и размахивая руками. — Знал, что я слаб к нежным жестам! Он!.. Он… охренел, вот что!       — Точно охренел, — поддакивали со всех сторон.       — А я? Я, значит, теперь… — Наруто ткнул себя в грудь. — Я теперь… непонятно кто! Мне теперь что, порножурналы менять? Косички заплетать? Я хотел как лучше, я… Я просто хотел поцеловать красивую девчонку, а в итоге получил… мужика! В кимоно! Это… Это трагедия! Это… Это…       Он торжественно икнул.       — Все, — выдохнул он. — Я иду к нему.       Курама сматерился то ли одобрительно, то ли пораженно. Но останавливать не стал.       Он шел зигзагом, как уважающий себя клон с глючной чакрой.       Все пытался вспомнить, как идти к Саске. Память была жидкой. То ли направо от вокзала, то ли налево от Ино. Или Ино — это не улица, а та, которая цветы продает? В любом случае цветы были бы кстати. Ага. Цветы. К Саске. Угу.       — Да я вообще гений, — мямлил он, задевая плечом почтовый ящик. — Просто, блин, чувства. Просто… сложный мужчина. Сакэ, кстати, норм. Дед был хороший за стойкой. Седой.       «Ты разговариваешь с урной».       — Ну и пусть. Лучше уж, чем с тобой, — икнул Наруто.       Урна выглядела ну очень маленькой и слишком душевной. Наруто рухнул на колени, прижался к ней всей грудью и, вообразив на себе заботливые объятья Сакуры, которые успокаивали всегда и в любой жопе, завыл мордой в небо:       — Это был мой первый осознанный поцелуй!       Курама заботливо послал в мозг воспоминание о первом, но неосознанном поцелуе: тоже с Саске, кстати. Но, когда одинокая горькая бухая слеза окропила каменную мусорку, он не выдержал.       «Мелкий! — взмолился лис. — Я пережил Мадару, пережил Обито, но вот это… это выше моих сил».       — Тс-с, — шикнул на него Наруто. — Я на месте.       Он приподнялся на ноги, шатаясь лодкой в бурю, но целеустремленный — страшное дело. Перед ним — дом Учихи. Мрачный, гордый и, по мнению пьяного Узумаки, с демонстративно равнодушной дверью. Как и сам Саске.       — Ну все… — прошептал он, стуча кулаком в дверь. — Теперь ты выслушаешь меня, Саске. Выслушаешь!       Тишина.       Он постучал громче.       — Саске! Я… Я не понимаю, почему ты… Почему ты был такой… — он зевнул, — …настоящий!       Тишина.       Он отступил на шаг и погрозил двери пальцем.       — Я видел все, понял?! Письма свои ублюдские и тво...и волосы!       Тишина.       Только где-то за углом нервно гавкнула собака.       — С-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аске-е-е-е-е!       Он снова стучал. И снова. И снова.       — Я тебя поцеловал, слышь, ты! — выпалил он. — И мне… мне не пофиг! Ва-а-апще! Я не знаю, что это значит! Но ты, блин, должен мне это объяснить! Или хотя бы… Хотя бы… — Он споткнулся, ткнулся лбом в косяк двери, осел на ступеньку и буркнул: — …Хотя бы открой, чтоб я в тебя чем-нибудь кинул.       На втором этаже вспыхнул свет.       Наруто замер в благоговейном ужасе.       — Это… Это он? Это… его чакра?       «Ну все, мелкий, расслабь глотку и прячь зубы», — фыркнул Курама и свернулся безразмерным волосатым клубком, подергивая ухом.       Уснул, сволочь.       А за дверью действительно — шаги. Четкие. Ровные. Немного раздраженные. Нет, много.       И вот дверь открывается.       На пороге — Саске. В домашней футболке, с растрепанными — короткими — волосами и полным отсутствием выражения лица.       Они смотрят друг на друга.       Молчание. Долгое.       Наруто открывает рот, чтобы сказать что-то великое, важное, определяющее судьбу всей их дружбы…              И…       — Тазик… тащи… — выдыхает он и с глухим шлепком падает мордой Учихе под ноги.