Повышение

Уинстон долго думал о том, что произошло, и о своей странной реакции. Проверяя билеты, обустраивая купе и расписывая характеристики, он не мог выбросить из головы события прошлой ночи. Сидя у себя за столом, мысленно прокручивал все, что с ним сделал Саргас, от чего дыхание становилось поверхностным и прерывистым. Какого черта ему это понравилось?! Наверное просто у Уинстона слишком давно никого не было, раз он готов ложиться под мужчину… и хочет это повторить! Может дело в том, что Саргас очень хорош в постели? А может те нестандартные предпочтения, которые Уинстон считал всего лишь временным отклонением и про которые он успешно забыл после свадьбы, снова дали о себе знать? Мужчина устало потер переносицу, слегка надавливая пальцами на глаза. Это все было для него слишком много, ново, страшно, непредсказуемо. Он решил не загадывать наперед и просто действовать по ситуации, хоть и понимал, что не скоро сможет выбросить из головы образ раскрасневшегося и едва ли не рычащего от сносящего крышу экстаза, начальника.

***

Только когда стало уже слишком поздно Уинстон понял, что упустил возможность пристроить Джека в добрые руки. Петер ушел, а вместе с ним и ушла надежда обеспечить котейке приемлемую судьбу. Уинстон вздохнул. Нет, он, конечно, от того не откажется и бороться за него будет до конца, но теперь это станет в разы сложнее. Проходя, в сотый раз через тамбур, проводник заметил знакомый силуэт. «Значит сейчас у меня появится еще одно фантастическое задание» — «обрадовался» он. «Вам необходимо узнать, кто из пассажиров является послом, вот и все.» — буднично произносит Краузе. «Вроде пока просто», — думает Смит, но и другая мысль не отпускает его и он язвительно бросает: — Сами не хотите поработать? — А вы не слишком много дерзите для человека, чья семья находится в наших руках? Уинстона словно по голове ударили. Какая семья? У него давно уже никого нет. — Да-да, вы не ослышались. Ваши жена и сын живы и вы даже сможете с ними встретиться, если хорошо сыграете свою роль. Нет, такого просто не может быть. За столько лет он уж точно получил бы весточку от жены, если бы она и правда выжила. Хоть из тюрьмы, хоть из-за границы, да хоть из последнего круга ада. Нельзя, просто запрещено верить в эту наглую ложь. Потом Уинстону же хуже будет. Однако… для доводов логики уже поздно. Ядовитый росток надежды уже пустил свои корни, но пока не глубоко. — Если они и правда живы, то дайте мне с ними поговорить, а потом я выполню ваше задание, — прошипел Уинстон, изо всех сил стараясь не поднять голос. Но высокая фигура в плаще лишь повела плечом. Губы Мартина Краузе скривились в полуулыбке. — Нет, вы опять все перепутали. Сначала задание, а потом уже разговор. — Я так не… — начал Смит, все же переходя на высокие интонации, но его резко оборвали, показывая, что разговор окончен: — Вы знаете, что нужно сделать. В вагон Смит зашел злой как собака. «И почему каждый индюк считает себе в праве мной помыкать?!» Однако работа есть работа. Ему и так и так обыскивать все до единого купе, так почему бы заодно не найти посла? Между своими «официальными» обязанностями он скурпулезно одно за другим, обошел каждое купе и каждое место, нашел пару подозрительных вещей вроде карт мира и флага вымышленного государства, но ничего убедительного так и не подвернулось. Правда прикарманил еще себе один «ненужный» пистолет. Так, на всякий случай. Старые привычки отпускают не сразу. Но что теперь говорить Краузе? Ему этот посол — кровь из носу — нужен, а если его нет, то хоть сам послом стань хоть из-под земли достань. Упрямый шпион не сдвинется со своей позиции ни на миллиметр. Только знай себе повторяет «найдите посла». Против воли сами в голову полезли недостойные мысли о том, как бы втереться в доверие к Саргасу и все из него вытянуть. Уинстону стало тошно ото всех вытекающих отсюда выводов.

***

Когда Уинстон в очередной раз проходил между скучающих в вагоне-ресторане господ, его кто-то подозвал. К своему стыду проводник осознал, что это Генри Кольт — промышленный магнат, которого Смит по настоянию его «товарища» пытался отправить за решетку. Это было трудно, Кольта и правда увели, но ненадолго. Как-то неловко получилось. Проводник думал, что сейчас на него посыпятся угрозы, проклятия и оскорбления, но… Кольт просил о помощи. «Кто-то собирается меня убить. По-настоящему, а не так, как все здесь присутствующие», — пожаловался он. И тут Уинстону вспомнилось одно странное письмо, которое он нашел в купе промышленника. «Сопроводить «устройство» до Арньео и передать властям Вальверде». Да еще эта женщина-ученый, которая просила «средство от радиации». А откуда здесь радиация? Не может же быть… Смит вынырнул из мыслей как раз вовремя, на словах «… до конца жизни не будете ни в чем нуждаться!» Но что-то заставило его обратить внимание на движение в другом конце вагона. Вдруг свет погас. Инстинкт сработал быстрее мозга и Уинстон повалил Кольта на пол прежде, чем выстрел просвистел над их ушами. Тень, поняв, что промазала, быстро скрылась. Никакой возможности понять, кто это был, не осталось.

***

Странно, но на секунду Смиту показалось, что начальник не рад спасению Кольта, а может это просто тени так играли на его лице в полутьме? Магнат выгородил его, благодарил за спасение, не дал обыскать. Уинстон даже испугаться не успел, а ведь у него при себе было оружие. Мда, все это становится слишком серьезно. Пора бы Смиту вытряхнуть из головы все лишние мысли, пока их оттуда не выбило следующим столкновением с реальностью. Случилось и еще кое-что странное. Неизвестные люди звонили на «красный» телефон. «Видимо мой телефон по ошибке в объявлении напечатали», — саркастично думал Уинстон. «А подпись была: Решаю все ваши проблемы быстро и бесплатно». Какой-то, судя по всему, глава преступной семьи, просил задержать свою, судя по всему, непутевую дочь с женихом до Каспре. Звучало это все довольно угрожающе и Уинстон конечно сообщил Саргасу. — Что?! Какие-то неустановленные лица угрожают нашему великому поезду?! Да кто посмел?! Я им покажу гнев Мудрого Вождя! Молодец, Уинстон! Благодарю за сознательность. Мы остановим поезд раньше станции и поймаем этих негодяев! — разразился тот. — Не знаю, герр майор, а это не слишком? Мы ведь итак опаздыва… — Не слишком! Любой риск — слишком большой риск, учитывая наш груз. — Наш… груз, герр майор? Саргас замер и уставился на подчиненного пустым взглядом. Кажется, он сболтнул лишнего и назад пути нет. Вот он шанс все разузнать! Уинстон пошел в атаку. — Это ведь тот груз, из-за которого хотели убить Генри Кольта, да? — Не твоего ума дело, Смит! — Просто, если я, в какой-то мере, обеспечиваю его безопасность и безопасность поезда, то я имею право знать, что за груз мы везем. Так будет гораздо надежнее… Саргас вышел из ступора, глаза снова блеснули нехорошим огоньком. — Нет, не имеешь права, дело в другом. Просто эта информация очень пригодилась бы твоему дружку из Нового Завтра. Тому, который все время ускользает из-под камер. Но я точно знаю, что он на поезде. Это… оказалось страшнее, чем предполагал проводник. Что-то в груди сжалось, а лицо обдало волной жара. — Не понимаю, о чем вы. — Понимаешь. Эти крысы сейчас везде, они с тобой уже связывались. — Но… — Не отрицай, просто скажи, на что они тебя зацепили? Уинстон молчал, сжав губы и смотря в сторону, где за окном очень быстро проносился пустынный пейзаж. Наконец он ответил: — Говорят, что моя семья жива. — И ты поверил? — Ну… нет. Но что если это и правда так? Майор скривился, сложил руки за спиной и встал у окна, явно тоже заражаясь меланхоличным настроением. Самого страшного не случилось. — Не будь таким наивным, Смит, они всем говорят подобное. Нужно же как-то манипулировать, вот и штудируют биографию нужных людей. Их не заботит ничего кроме заграничных денег и ненависти к Великому Государству, поверь. Ты им поможешь, а они избавятся от тебя и виноватым в их преступлениях будешь только ты. Они хотят нас всех уничтожить и поэтому этот поезд так важен. Уинстон вскинул взгляд на мужчину, который на него не смотрел. Было одновременно стыдно за свою доверчивость и до дрожи волнительно из-за нежданного приступа откровений от начальства. — Ты ведь не успел натворить никаких глупостей? — Саргас повернулся и их взгляды наконец пересеклись. — Нет. Нет, — машинально ответил проводник. — Тогда приведи мне его. Сделай это раньше, чем он нас всех погубит. — серьезный взгляд и строгая поза сменились на более расслабленные, когда майор, видимо, остался доволен произведенным эффектом. — Приведи шпиона и тогда можешь просить все, что угодно. — Да, герр майор. Я сделаю все, что в моих силах, — Уинстон с трудом выдавил из себя слова. Он готов был поклясться, что видел, как Саргас подмигнул ему. Это он на что намекает? Или просто играет с чувствами проводника? Он уже солгал однажды, верить нельзя… Но вдруг не врет? Нет, не время в облаках витать, нужно о деле думать! Уинстон мысленно повторил свое обещание дейстовать по ситуации. «Делай что должен и будь, что будет» — это было его жизненным принципом. На следующий день поезд должен быть прибыть на Каспре, но вместо этого остановился в поле, с лязгом впиваясь в рельсы стальными колесами. Пару часов ничего не происходило и Уинстону пришлось успокаивать нервных пассажиров, делая вид, что он сам вовсе не вздрагивает от каждого шороха, но вот его вызывают в кабинет начальства. По пути он замечает, что поезд снова пришел в движение. Заходить в локомотив было страшно. А вдруг он ошибся и теперь его отчитают за ложное сообщение? А вдруг наказание будет… неофициальным? Саргас ведь наверняка не упустит возможности, так? Знакомая дверь открылась еще до того, как Уинстон успел в нее позвонить, и… — Это был огромный успех, Смит! В районе Каспре наши соколы перехватили два самолета без опознавательных знаков. На них были установлены пулеметы, так что, думаю, можно сказать, ты предотвратил налет. — Как «налет»? Нас что хотели обстрелять?! — Да, но твоя бдительность спасла «Поставщик»… — И груз тоже. «Нет, Уинстон, ну куда ты опять лезешь со своими «умными» репликами?!» — пронеслось в голове проводника. — Кхм, да. Ты сделал сегодня очень полезное дело. — Хотите выдать мне поощрение? «Да ты сегодня молодец, Уинстон. Образец тактичности. У шэфа было кои-то веки хорошее настроение, но теперь… он как-то странно смотрит. Прекрасная работа!» Саргас сделал пару шагов вперед, едва заметно облизнулся. Теперь он стоял совсем близко, можно было ощутить кожей его шумное дыхание. Уинстону сделалось жарко. И хочется и страшно… Он спешно добавил: — Я предпочту повышение до вип вагона, — и отвернулся в сторону. Вдруг — прикосновение к шее. Чужая рука не давит, лишь слегка поглаживает полоску кожи над воротником. Уинстон слышит хриплый смешок. — Так и думал, что выпрашивать повышение через постель войдет у тебя в привычку. Щеки проводника запылали. Он совсем не это имел в виду! Однако… почему так тяжело сопротивляться? Саргас наклоняется к нему, шепчет на ухо: — Кто сегодня был лучшим проводником? Кто хорошо поработал на благо родины? Уинстону жарко, хотя в последнем утверждении он сильно сомневается. Ноги подкашиваются. Хорошо, что его уже удерживают на месте за талию. Легкий поцелуй в висок добивает его. Это было что-то новое, в прошлый раз они, конечно же, не целовались ни в губы, ни куда-либо еще. Уинстон цепляется непослушными пальцами за чужой китель, путается в шейном платке, пытается добраться до открытой кожи. Саргас продолжает шептать, сминая пальцами ткань на его пиджаке: — Ты мне нравишься. Если бы только еще не связывался с этим скользким типом… — Ревнуете, герр майор? Китель наконец удалось расстегнуть, Уинстон спешно нащупал пуговицы рубашки, но вместо того чтобы неловко, путаясь в слоях ткани, их расстегивать, приложил ладонь к груди начальника. Странно, это очень странно, но Уинстон заводился еще больше от ощущения того, как у майора бешено колотится сердце. — Ты ведь знаешь, что ты мой, так? — нетерпеливо бросил тот, задирая пиджак на подчиненном, даже не утруждая себя тем, чтобы его расстегнуть и засовывая ладони, спешно освобожденные от перчаток, под тесно сидящую одежду. Его руки были горячими, оставляли за собой пылающий след прикосновений. Уинстона накрыло эйфорией, словно он получил именно то, что так долго ждал. — Но я сплю с вами только ради повышения, — пошутил он. Саргас зарычал, подхватил его на руки и бросил на кровать.

***

Все будто бы плыло перед глазами майора. Вот он хотел только похвалить Смита за проявленную бдительность, а вот тот уже завел его с полоборота. «Такой маленький, но такой дерзкий, изворотливый. Наглеет, везде сует свой нос, черт знает, чем вообще занимается…» В голове без остановки стучало по кругу: «Хочу его! Хочу! Хочу!» Саргас стягивает с проводника штаны, уже не обращая внимания на выпавшее оружие. «Хрен с ним, если ему так нравится, то пусть носит». Вся остальная одежда тоже летит в сторону, не давая Уинстону опомниться. Тот неловкий, но не как в прошлый раз, когда он растерялся и просто не знал, что делать. Теперь он будто пытается перехватить инициативу, цепляется за чужие руки и кладет ладони туда, где ему хочется, зарывается пальцами в волосы, слегка массирует скальп. «Наивная попытка доминировать, смешная». Майор стягивает с него трусы и переворачивает на живот, чтобы убрал откуда не надо свои ловкие ручонки. На Саргасе, все еще слишком много одежды. Он вынужден отстраниться, чтобы спешно раздеться, не отрывая при этом взгляда от подчиненного. — Помнишь, как мне нравится? Если будешь брыкаться, может быть больно. «О да-а, это лицо, испуганное, но все еще с таким вызывающим выражением. Будет просто охуенно еще раз поставить его на место!» Но… «Он не сопротивляется. Даже не притворяется. Только смотрит, будто я уже проиграл.» И снова, стиснув зубы, Саргас начинает свою сладостную пытку. «Может в этот раз удастся промучить его еще дольше?» — Можем как в прошлый раз, на боку? — спрашивает Смит, чем злит майора еще больше. И заводит выше всякого предела. Он так хорош сегодня. Так покорно подставляется, подается навстречу, просит еще и еще. Чего-то не хватает. Саргас кусает его в плечо, чтоб не зазнавался. Как и в прошлый раз, только майор решит, когда и в каком объеме его подчиненный будет получать удовольствие. Он меняет позу, ловит слегка недовольный взгляд и ухмыляется. Было жарко, слишком близко, слишком интенсивно. Уинстон не стеснялся своего мелодичного голоса и это сносило крышу. «Он такой послушный и податливый сейчас… как и должно быть» Самая банальная поза — лицом к лицу, но какой эффект она оказывает на Смита. Как он выгибается, как смущенно отворачивается, после того, как не сдержал особенно откровенный стон, как… Уинстон прижимается всем телом и замирает, Саргас замирает вместе с ним, думая что Смит кончил раньше времени, но тот просто льнет горячей влажной кожей груди к груди майора. Синхронизирует дыхание, носом утыкается в шею — боится заглянуть в глаза. Саргас ошеломлен, он замечает, что мужчина под ним дрожит. Он потный и пахнет металлом. Такой уязвимый. Они несколько мгновений просто дышат в унисон, вжимаясь друг в друга так, словно это поможет друг друга не потерять. Ни один из них не решился бы высказать такое словами. Кто они? Враги? Союзники? Любимые? Кто бы знал. Наконец хватка проводника ослабевает и он позволяет мужчине двигаться дальше, но все еще смущенно отводит взгляд и густо краснеет. Все мысли быстро вылетают из головы майора как только он получает новые разряды удовольствия в свою и без того искрящуюся нервную систему. С двойным напором он продолжает вбиваться в тело подчиненного, компенсируя за обезоруживающее чувство близости, которое тот заставил его испытать. Он заставит Смита кричать во весь голос и биться, словно в агонии, а потом… Саргас рычит, нависает над ним, чувствует, что оба они уже на грани, дальше так продолжаться не может. Словно в замедленной съемке он хватает Смита за подбородок и заставляет повернуться к себе. — Смотри на меня. Смотри пока я… И он смотрит покорно, испуганно, дерзко. Именно так, как Саргас боялся, именно так, как он хотел. Он больше не может сдерживаться, его бросает за грань и на мгновение он словно отключается, отпуская себя, смотря на такого же безбашенно-открытого человека под ним. Смотреть в глаза в такой момент, не стесняясь своего лица, откровенных стонов, и пронзающих тело судорог — это как раздеться до самой души. Это уже слишком.

***

Уинстона окутала сладкая нега, он был совершенно опустошен, но в хорошем смысле, словно в голове не осталось ничего. Не было ни стыда за свое развязное поведение, ни страха показаться слишком уязвимым, тем более после того, что начальник в очередной раз с ним сделал. Саргас прижимал его к себе — этого было достаточно чтобы держать все хорошие мысли подальше. Уинстон уткнулся носом куда-то под его ключицу и сейчас ему хотелось просто остаться здесь, хотя бы только на ночь, и ни о чем больше не заботиться. Чуть оторвав голову, он посмотрел в лицо мужчине — расслабленное и уже слегка сонное. Внимание привлекли губы, такие мягкие на вид, довольно тонкие, но так и хочется их попробовать. Каково это? Уинстон легко и невесомо целует эти губы и чувствует, как тело мужчины напряглось. Наверное его сейчас выкинут отсюда за шкирку, но ему плевать, он продолжает целовать, хоть и не получает ответа. И вот Саргас отмирает от оцепенения и целует в ответ. Сначала также легко, почти целомудренно, а потом все глубже, с языком. Он укладывает Уинстона на спину и снова подминает под себя, будто боясь за свое место в иерархии. — Хочешь второй раунд, Смит? — спросил он слегка охрипшим голосом. Уинстон чувствовал слабость и дрожь во всем теле, да и после такой мощной разрядки он отойдет еще не скоро. — Ну, мне наверное, на сегодня уже хватит, — неохотно ответил он. — Хорошо, — Саргас отстранился и сел на постели, смотря на распластавшегося, покрасневшего и растрепанного проводника. По его взгляду невозможно было что-либо понять. — Тогда приходи когда захочешь. Я в душ, а ты можешь еще полежать. Только не трогай пульт, а то у нас обоих будут проблемы. Как только дверь за майором закрылась, Уинстон еще пару секунд подумал над его словами. «Приходи когда захочешь». Что это значит? А еще: «Ты же знаешь, что ты мой». Они теперь встречаются или как? А что будет если Саргас узнает, кем был Смит в прошлой жизни? Уинстона как кипятком ошпарило. Нельзя терять время зря, черт возьми! Он один в кабинете начальника поезда, камер нет, а значит — время для обыска. Он кое-как поднялся и по-быстрому накинул одежду. О гигиене позаботится позже. Его трясло, голова кружилась, ему было физически плохо от того, что он делает. Он едва не забыл о пистолете и порадовался, что Саргас, судя по всему, его не заметил. Хотелось пить и Уинстон в несколько больших глотков опустошил стакан с забытым остывшим чаем, который нашел на столе. Ну почему вместо того, чтобы продолжать нежиться в постели он вынужден делать… то что он делает? Было от самого себя противно. Все время прислушиваясь к звуку льющейся воды, Уинстон открыл ящики стола и начал быстро в них рыться. Ничего особенного: письменные принадлежности, стопки отчетных бумаг, бланки характеристик, планы, карты, листы снабжения. Но в последнем ящике не было ничего кроме двух ключей. Один — знакомый, тот, который Уинстон сам отдал за жизнь кота, а второй в виде пластиковой карты. «Наверное от одной из этих новомодных электронных дверей. Неужели от той самой?» Уинстон быстро хватает знакомый ключ, под предлогом «Если Саргас не заметил его пропажу раньше, то и сейчас не заметит» и, немного подумав, забирает и второй ключ тоже, толком еще не понимая, что собирается с ним делать. Он успел скрыть все следы своего вмешательства прежде, чем дверь ванной распахнулась и оттуда вышел довольный начальник. На нем был свежий халат с логотипом железных дорог, а сам он приглаживал отросшие мокрые волосы. Кажется, он удивился, увидев Смита одетым. — Уже уходишь, Смит? «Это что, обида в его голосе или претензия?» — Да, мне пора, герр майор. А еще у меня есть имя. «Ауч!» Получилось грубее, чем Уинстон рассчитывал. Саргас смерил его недовольным взглядом и бросил: — У меня тоже. Понимая, что оставаться здесь дальше — себе дороже, Уинстон поспешил выйти. Противный ком в горле мешал ему свободно дышать. Ему было тошно от себя и того, как все закончилось. «А ведь мог бы просто дождаться его в постели и, может потом продолжать целоваться, и…»

***

Когда Уинстон возвращался в свой вагон, уже темнело, но проскользнуть мимо вездесущего Краузе не получилось. Он обнаружился прямо в купе проводника. — Узнали что-то новое, товарищ Смит? — пропел он с явной издевкой в голосе и бросая косые взгляды в сторону локомотива. — Про посла ничего, — Уинстон держал лицо как мог. Ключик он пока побережет для себя, как и новую информацию. — Ну вы же зачем-то ходили к начальнику поезда? Так поздно задержались… — Меня переводят в вип вагон. Поищу там вашего посла. Щеки Смита густо покраснели, а шпион откровенно наслаждался его страданиями. — Это похвально, но пока вы «получали повышение», я сделал кое-что полезное. Человек, пытавшийся убить Кольта, попробовал снова. Это был Барт, старый проводник. Я отвлек его, он не знает, что его раскрыли, но мне пришлось выйти из укрытия и я наверняка засветился на камерах. Точно, Кольт! Не зря Уинстон попросил Краузе присмотреть за ним. Очевидно же, что его попытаются убрать снова! Надо же, Барт. А еще… Краузе засветился на камерах?! Как теперь отнекиваться, что, мол, нет никакого шпиона? Это все шуточки только до тех пор, пока Мартин не окажется повешен на ближайшем столбе, а Смит не отправится в лагеря за содействие врагам Великого Государства. — Что мне теперь делать? — растерянно спросил проводник. — То что умеете. Не мне вас учить, в конце концов! Рыбу ему там подкиньте или, не знаю, таблетки. Главное — уберите его. — Нет, что мне с вами делать?! — Уинстон прошипел, глядя мужчине прямо в глаза. — Вы и теперь меня в покое не оставите? Придумаете еще какую-нибудь гадкую историю про мою семью и используете меня?! Краузе усмехнулся и зачем-то стал стягивать ботинки, нагло усевшись на кровать. — Зря вы так, ваша семья и правда жива, а вы, похоже, променяли её на… — Молчать! Еще хоть слово и вы тут же в каталажку отправитесь! Да как он смеет выкаркивать такие вещи, поминая его покойную семью?! Гнев легко позволит Уинстону забыть про жалость и «общее дело» и отправить шпиона туда, куда ему полагается. Краузе замер и смотрел на него совершенно не впечатленным взглядом. — Вы будете укрывать меня до того момента, пока не завершится миссия «Поставщика Решимости», иначе я не смогу помочь вам ни с поиском семьи, ни с… разгребанием последствий ваших действий. Этот поезд почему-то очень важен и мы должны узнать почему. Это может быть шанс для Нового Завтра или крушение всех наших надежд. Решать вам. Смит отвернулся от него к пульту. Когда-то, еще будучи молодым и впечатлительным он вступил в Новое Завтра, чтобы изменить этот мир к лучшему. Не потому ли он выкрал ключи, что до сих пор верит в старые идеалы? Но произнес он другое: — Мне плевать на Новое Завтра, я делаю это только потому, что хочу сам во всем разобраться. Он услышал шорох позади и, обернувшись, увидел, что Краузе завалился на его постель, прямо в одежде, свернулся калачиком и укутался в плащ. — Ну вот и прекрасно. Барт на вас, а я пока отдохну тут. — Эй! — Что? Все равно же вам спать не нужно. — Но я хотел полежать! Уинстон возмутился слишком поздно — вымотанный шпион мгновенно уснул, оставляя Смита наедине с пультом и кучей незаполненных характеристик.