Повышение

Отчеты, характеристики, беспокойно спящий позади шпион Нового Завтра, снова отчеты, рапорты. Кажется, Уинстон больше не обязан переживать за купе первого класса, но он не отрывает рук от рабочей консоли. Иначе становится очевидно, что они дрожат так, словно Уинстон уже убил кого-то. Краузе? Саргаса? Себя? Из-за отсутствия сна все дни тянутся, словно одно большое «сегодня», но Смиту иногда кажется, будто он потерял связь с реальностью. Лишь ключ в кармане — материальное доказательство произошедшего, обжигает, словно раскаленный. Стоит лишь задуматься на секунду, отвести размывающийся взгляд от монитора, как в голову лезут воспоминания. Все о нем, только о нем и… о предательстве. Но у Смита, ведь и правда не было выбора? Уинстон все еще помнил запах одежды Саргаса, как сам вцеплялся в него с такой силой, что заболели мышцы, как он был открыт и доверчив, несмотря на страх, подстегивающий и без того напряженные нервы. Если он и правда такой влюбленный дурак, то почему лишь десять минут спустя не дрогнувшей рукой перебрал все документы и присвоил то, что может обернуться его возлюбленному гибелью. Возлюбленному? Да. И к черту отрицание. Саргас засел слишком глубоко в его сердце, чтобы можно было безболезненно вынуть и забыть. Он захватил все мысли Смита, заставил его сомневаться, отобрал спокойствие. Возможно это просто помешательство, а кому решать? Если помешательство, то Уинстон поступил правильно, уравняв счет со своим мучителем. А если любовь? Тогда он предал эту самую любовь и себя заодно, и, быть может, последний шанс на что-то настоящее. Едва солнце показалось над выжженым полем, Уинстон перебрался в вип-вагон. Незаметной тенью за ним прокрался и Мартин, который тут же занял и новое купе проводника. Иногда он отлучался, чтобы присмотреть за Кольтом, иногда сам Смит все еще бегал по указке господ из первого класса, ведь заменить его все равно было некому, а в вип вагоне с двумя пассажирами, едва выходящими из купе, было откровенно скучно. В рутине прошло еще два дня. Пару раз Уинстон видел Саргаса в коридорах. В такие моменты было страшно и волнительно. Тот прожигал его взглядом, но словно избегал. Даже обычные придирки к каждой мелочи прекратились. Трудно было сказать о чем он думал, как и предположить, что он собирается делать. В его присутствии у Смита будто тугой узел сворачивался в животе. Он чувствовал чужой взгляд и невысказанные эмоции. Гнев скорее всего. Очень много. Уинстону же было тяжело поднять глаза. Что-то внутри не давало ему этого сделать — он понимал, что совершил непростительное, но вот заметил ли майор пропажу? Этого он не знал. Уши Уинстона горели, стыд рвался наружу, старательно загоняемый поглубже в темные уголки души, а внимательный Саргас, вероятно, интерпретировал такую реакцию по-своему. Лучше бы он наорал, как обычно, но он молчит, и от этого только хуже.

***

Барт частенько дремал в вагоне-кабаре, словно и не заметил, что его сменил на посту другой проводник. Поначалу Уинстон просто следил за ним, но тот, казалось, совсем ничего не делал. Выжидал? Смит расспрашивал его, и не раз, но старик лишь повторял про свое важное секретное задание, а потом, по своему обыкновению, засыпал прямо за столом. Уинстон злился. Нет, он был уже на грани нервного срыва. «Почему все вечно не так просто в этом долбаном поезде!» Дальше тянуть нельзя, завтра к вечеру поезд прибудет в Арньео, а что там будет — черт его знает. Вечер поздний, в кабаре никого нет. Барт дремлет, бормоча что-то сквозь сон, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. Карман его пиджака широкий, из него совсем чуть-чуть торчит клочок бумаги. Что-то сломалось в Смите. Он больше не медлит и залезает прямо в карман, как бесстыжий вор. Мысли некстати возвращаются к Саргасу. «Я делаю это ради него или несмотря на него?» Невесомо, почти неощутимо, Смит выуживает письмо с печатью «соврешенно секретно». Его пальцы, слегка липкие от пота, натыкаются на что-то еще, холодное и тяжелое. Оружие! Конечно, ведь именно из него пытались убить Кольта, ничего удивительного, но так странно — еще одно доказательство реальности. Сердце колотится, как бешеное. Сейчас-то все станет известно. Даже не сбегая к себе, Уинстон топорливо читает. «Устранить две цели… Кольт и Мудра… Выкрикнуть «Слава Вальверде» Голова пошла кругом. При чем тут Вальверде? Как такое может быть в интересах Вальверде? Если с послом еще более-менее понятно, то Кольт им что сделал? Получить «устройство» вроде бы в их интересах. Нет, Смиту тут все уже стало понятно. Готовилась провокация, а «устройство» действительно предназначалось врагу. Чтобы уничтожить его на глазах у всего мира, наказать за «удар в спину», который никто не совершал. Как же это подло и низко. А еще цинично и жестоко. От Фриды Карр Уинстон слышал, что такая бомба может испепелить весь город, но насколько она действительно мощная, не знает никто, ведь ее ни разу не проверяли. То, что это именно бомба, Уинстон более не сомневался — слишком многое указывало на нее. Стало страшно, Смитом завладело чувство беспомощности, не дающее сойти с места. Под секретным заданием стояла подпись Саргаса, четкая и, как всегда, аккуратная.

***

На рассвете поезд был разбужен шумом, громкими возгласами полицейских и тихими оправданиями ничего не понимающего Барта. Тот был дезориентирован, не сопротивлялся, не ожидал ареста. Многие пассажиры повыглядывали в коридор, трусливо прячась, когда того вели мимо них. Только Уинстон не высовывался из своего «кабинета», он и без того знал, что там происходит. На душе было гадко, будто он сначала обокрал, а потом подставил старика. Письмо он, под очередную задавленную внутри вспышку боли, передал Краузе. Пистолета должно хватить в качестве доказательства покушения на Кольта. В крайнем случае, сам Кольт его прикроет, но Смит все равно надеялся, что Барта просто отпустят на следующей станции. Наверняка же все выяснится и его отпустят, да? Наконец шум прекратился, арестованого ссадили с поезда и передали властям как шпиона «Нового Завтра». Формально Уинстон теперь герой, только у него было такое ощущение, будто он своими действиями приблизил катастрофу, как минимум для себя. Мысли метались между. «Бомбу все равно взорвут, жив Мудра или нет» и «Теперь он меня точно возненавидит». Уинстон был один в пустом коридоре, когда дверь в вагон внезапно открылась, отъезжая в сторону со свистом, словно лезвие гильотины. Проводник чувствовал спиной чужую ярость, слышал нарастающий четкий стук каблуков по дереву. — Смит! Что, чёрт побери, ты натворил?! Крик, громкий как выстрел, даже приносит небольшое облегчение. Наконец-то не молчание, а хоть что-то. — Я раскрыл шпиона Нового Завтра, как вы и просили, герр майор, — ответил Уинстон, придавая голосу максимально бесстрастное выражение, при этом сканируя лицо начальства. Придуриваться сейчас было глупо и наивно. Будто оба они не знали, что шпионом является другой человек, ага. Но Уинстон хотел попробовать сыграть свою партию, хоть внутри бушевало негодование. «Он знал о покушении… Нет, он приказал это сделать! Он пытается подставить Вальверде… Хочет уничтожить целый город! Неужели он и правда такое чудовище?» — Ты не знаешь, что ты сделал! — Саргас раздраженно всплеснул руками. Уинстон впервые видел его таким бессильным. Он был словно раненый зверь, рычащий и черезвычайно опасный, но уже теряющий инициативу. — А вы? Вы ведь всё знали. И молчали. Значит, вы были заодно? — Смит лишь озвучил известное им обоим. Саргас замолчал, лишь пристально смотрел на него с легким прищуром. Уинстон похолодел внутри. «Ну вот и все». Кажется, терять уже нечего. Уинстон лишается всякого благоразумия и маски спокойствия, начинает оправдываться: — Он был вооружён! У него было задание. Я читал. Вы правда думали, я не проверю?! Тишина повисает еще на пару секунд, во время которых Саргас все также изучающе наблюдает за Смитом, а затем рублено бросает: — Сейчас идешь в локомотив, дожидаешься меня, и не выходишь оттуда до конца пути. Или можешь выбрать вагон-тюрьму, если так больше нравится. «Да, теперь точно все…» — И что тогда? — убито спросил Уинстон. — Увидишь. Уинстон замер в нерешительности. Конечно, выбор не был настоящим, если он откажется, его просто волоком утащат куда надо, но ему все равно хотелось назло этому циничному мерзавцу выбрать тюрьму. Очень быстро терпение Саргаса кончилось, он прикрикнул: «Ну!» и Смит поплелся в сторону головного вагона как на казнь. Голова ничего не соображала, сердце стучало где-то в горле. Смит слышал, как взвизгнула дверь в противоположном конце вагона. Он вошел в локомотив и без сил привалился спиной к холодной стене, стащил с бестолковой головы фуражку и хорошенько приложился затылком к железному бронированному корпусу. «Вот бы так треснуться, чтоб все дурь разом вылетела!» Ненависть кипела в нем, поочередно обрушиваясь то на себя, то на майора. Если бы в кармане завалялась сигаретка, сейчас был бы отличный момент чтобы начать курить. Но… В кармане все еще лежат ключи. Один магнитный, один сложный, явно уникальный. Уинстон тупо уставился на магнитную дверь прямо перед ним. Не ту, на втором этаже, а другую, которую он ни разу не видел открытой. «А подойдет ли? Должен подойти. Я пожалею об этом, но разве это важно? Если не сейчас, то когда? Все равно уже смертник». Он приложил ключ-карту к замку и тот с тихим писком разблокировался.

***

Гнев, страх, отчаяние и немного мстительного восторга в предвкушении убийства врага родины — вот что несло Саргаса к купе проводника. Он шел быстро, едва не задевая плечом стены узкого коридора, ведь где же еще искать предателя, как не у другого предателя под боком? Майор стиснул зубы. «Может это все он подговорил? Наплел свои сказки про светлое будущее, про семью и черт знает что еще». Про это «еще» даже думать не хотелось. Саргас ненавидел себя за то, что самое большое желание придушить шпиона, у него вызывала мысль о его возможной связи с Уинстоном, а вовсе не то, что эта тварь мечтает развалить Великое Государство изнутри. Наверняка этот предатель хочет покарать всех служителей Вождя и лично Саргаса. А вот сам майор в это время непозволительно размяк. Позволил себе заиграться немного, подпустил человека слишком близко — и вот уже его поезд превратился в рассадник подпольной деятельности. Рука легла на кобуру, ища успокоения, но неуверенно, не как раньше. Чертов проводник. Другого бы на его месте Саргас пристрелил как бешеную собаку, а этого даже не смог отдать на милость правосудия. Что он будет делать, когда покончит со шпионом? Майор понятия не имел. Так, отправил его подальше, чтобы потом решить, как поступить. Главное чтоб Смит больше не совал куда не надо свой нос, а не то его самоубийственный план, как испортить жизнь им обоим может и сработать. Ох, как хотелось свернуть шею этого диверсанта, который подбил Смита на все эти глупости! «Живым он был бы полезнее, конечно, но тут уж как пойдет.» Дверь купе открылась. Внутри — никого. Нет, Саргас не испытал облегчения ни на секунду. Интуиция подсказывала что здесь не все так просто, а к самообману он был не склонен. Майор шагнул в купе. Внутри было темно, задернуты шторы, мертвая тишина. Саргас едва не вздрогнул позорно, когда из тени его окликнули: — Не меня ищете, майор? Саргас резко развернулся. Из угла купе вышел высокий человек в потрепаном плаще. Спокойно, без резких движений, без страха, без провокаций, без насмешки. Так вот он какой? Словно не человек, а механизм. Такой не станет трястись под дулом пистолета или сомневаться в правильности выбранного пути. Саргас пару раз видел его в вагоне третьего класса и не обратил внимания. Кажется, в характеристике от Смита значилось «мутный тип». «О нет, Уинстон, этот тип вовсе не мутный, наоборот, он виден насквозь. Насколько близко ты его подпустил?» Саргас делает шаг в его сторону. Сейчас больших усилий стоит не позволить красной пелене гнева застелить обзор, но его кулаки прямо-таки чешутся при виде того, кого майор за глаза объявил причиной всех бед. Вот он хватает Краузе, трясет, прижимает к стене. Предплечье одной руки опасно давит тому на горло. Вторая рука майора совершенно машинально расстегивает кобуру и вот пистолет уже у виска лазутчика. «Идиотизм! Ему на свою жизнь похрен, как и на чужие. Не сопротивляется, словно только этого и ждал.» — Что ты передал? Кому?! Сколько вы знаете?! — выкрикивает Саргас, словно громкостью можно компенсировать собственное чувство бессилия. Краузе дышит шумно, ему тяжело и он пытается хотя бы немного ослабить давление на горло, а оружие полностью игнорирует. Отвечает обрывками, но будто безэмоционально. — Достаточно. Посол в курсе. Мы на нейтральной территории. Бежать вам некуда. Убейте меня и только докажете свою виновность... что заметаете следы. Бомба не поможет. В Арньео вы приедете уже не переговорщиком, а террористом. На секунду удалось поймать взгляд Краузе из-за очков. «Он не врет, похоже, они уже знают все». — Передали в Вальверде? — уточняет Саргас уже гораздо тише. Он не сразу признает, что это действительно конец, все еще ищет пути решения. Сомнение майора позволяет Краузе высвободиться из хватки и переместиться ближе к окну. — Там знают про план провокации, но не про вашу в нем роль. Понимаете, к чему я? «А к чему? Что я сейчас просто возьму и скажу, что был ни при чем?» Саргас очень сомневался, что его на той стороне хотя бы выслушают. Шпион продолжил, видя его замешательство: — Можете убить меня или Уинстона, можете погибнуть сами, но расклад это уже не изменит. Зачем вам умирать за Вождя? Вы ведь не настолько его любите. Упоминание вождя словно пощечина приводит мысли в порядок. — Это не… не вам решать. Я отдаю долг родине, чтоб вас таких… — Может за пару служебных секретов власти Вальверде даже разрешат вам оставить деньги, полученные продажей госимущества. «Откуда…» — чуть не сорвался с языка майора бессмысленный вопрос. Тут половина поезда знала, куда деваются продукты из столовой. Вместо этого он спросил: — С чего вдруг такая милость? Вам проще меня убрать и дело с концом. Краузе слегка оперся о край стола и опустил голову, будто подбирая слова. — Я-то лично вас «убрал» бы с превеликой радостью, но с его мнением тоже приходится считаться. — Смита? — от чего-то упоминание Уинстона пронзило майора насквозь, словно заметили, наконец, слона в комнате. Шпион позволил себе легкую усмешку. — Он нам нужен, а вы нужны ему. Горько выслушивать еще одну выдумку из этих лживых уст. «Конечно, нужен… Подобрался поближе и использовал. Что ж, тут я сам виноват.» Больно, бесконечно больно признавать это. Почему бы не сделать еще больнее? — Вы с ним спите? — спросил Саргас напрямую. А чего тянуть? Краузе еще раз усмехнулся и тряхнул головой, будто удивляясь вопросу. — Не бойтесь, я не ваш соперник. Думаете, он вас предал? А он спасает вас от вашего же начальства. Он выбрал вас, а вы, кажется, все еще не можете решить, кто вы: монстр или человек? «Я — монстр? Только потому, что выполняю свой долг и защищаю граждан Великого Государства?» Саргас бросил взгляд на свои руки. Одна все еще сжимала рукоять пистолета. «Монстр или человек?» Майор вскидывает руку и стреляет, почти не целясь. Пуля разбивает в дребезги окно в добром полуметре от шпиона. Тот смотрит непонимающе, словно спрашивает «что это такое было?» — Что случилось? — Где стрельба? В купе ворвались пара полицейских, но, заметив Саргаса, они слегка расслабились и приняли обычный злобно-угрожающий вид. — Обнаружен шпион Нового Завтра. Арестуйте, но не трогайте его. Он не опасен. Ждите указаний. — реплика подчеркнуто-отстраненная, даже сам шпион недоуменно поднял бровь, но промолчал. Саргас с неким злорадством наблюдал, как Краузе заковывают в наручники и уводят в тюрьму. «А пусть посидит немного, хоть и только до территории Вальверде, а там пусть с ним разбираются местные псы.» Но… остался последний и самый главный вопрос: что теперь будет с бомбой? Нет, не попадет она в руки врага, чтобы потом в тысячекратном объеме обрушиться на мирные города. Что бы там не фантазировало террористическое подполье, а миссия еще не провалена. Саргас установит бомбу на таймер и уедет на дрезине, получит потом еще одну медаль и… Уинстон погибнет, наверняка. Нет, точно. Да и сам майор погибнет — это ведь чертова дрезина, а она поедет по простреливаемой территории по долбаным рельсам! Донесение Краузе наверняка уже на столе у высшего командования Вальверде. Безвыходная ситуация. Что-то сделать еще наверняка не поздно. Саргас пошел в локомотив, но как только открылась дверь, он увидел — реакторная разблокирована. «Смит! Куда тебя опять черти понесли?!» Он ворвался внутрь как раз вовремя.