сверхновая

      Мимо проходит целый день — Тэхён измотан морально, а Чонгук — морально и физически. Во сне он льнёт, не отпускает, прячется лицом в груди, а Тэхён обнимает и сонно гладит по волосам и спине, сам проваливаясь в забвение. Просыпаясь, он не чувствует себя в реальности первые минуты — за окном уже снова темно.       Комнату освещает лишь едва дотягивающийся с улицы свет фонарей и…       Тэхён вздыхает, ерошит волосы Чонгука, который сонно ворчит, и медленно садится              — Она… — говорит Чонгук хрипло, тоже первым делом замечая характерное ярко-жёлтое свечение.              — Это всё ты, — Тэхён, наверное, смирился с этим ещё вчера, и сейчас эмоций нет никаких. — Когда я уходил от тебя в последнюю встречу — она тоже светилась, но быстро погасла. Видимо, реагирует на твоё эмоциональное поле. И близость.              Чонгук оборачивается, растерянно глядя на Тэхёна.              — Мы… будем смотреть, что на ней?              Тэхён кивает.              — Обязательно. Разве тебе не интересно?              — Там… — Чонгук вздыхает, кутаясь в одеяло, словно в защитный кокон. — Может быть что-то, что мне не понравится. Или что-то, что заставит тебя меня убить. Юнги сказал…              — Неважно, что он сказал, — Тэхён поглаживает большим пальцем подбородок Чонгука. — Я дал тебе обещание. А я свои обещания сдерживаю.              Чонгук робко кивает, не поднимая взгляд. Ему всё равно эта идея совсем не нравится.       Тэхён приносит ноутбук в постель и включает его, вставляя флешку. Она мгновенно активируется и он погружается в изучение множества информации, а Чонгук не двигается с места. Не смотрит, не читает. Ему кажется, что это конец — прямо сейчас.       Он знает.              — Ты знал об этом? — спрашивает Тэхён, поворачивая к нему голову.              В его голосе нет удивления или разочарования. Но внутри — определённо есть боль, потому что всё, что сказал Юнги — правда. И они обречены.              Чонгук поводит плечом.              — Мама учила, что не нужно грустить в пасмурные дни, ведь солнце — внутри меня самого. Как внутри каждого человека. Греет нас самих и друг друга, — Чонгук нервно кусает губу.              — Это метафоры, Чонгук, — Тэхён отставляет ноутбук и смотрит на этот мрачный комок, который абсолютно точно не может быть звездой, но: — но в тебе солнце на самом деле есть. Я не знаю, как, это…              — Странно? Невозможно? — Чонгук поднимает взгляд и грустно усмехается. — Мир ведь… такой обычный. Никаких волшебников, драконов, вампиров, только… мальчик со сверхновой звездой в груди. Крошечной, если сравнивать с теми, что в космосе…              — Но способной разрушить своим взрывом Землю и Луну, — Тэхён находит его руку под одеялом, сжимая пальцы.              — Ты должен убить меня, — говорит Чонгук решительно, глядя ему в глаза.              — Не могу.              — Можешь, конечно. Это твоя работа, и чувства здесь…              — Чувства здесь не при чём, — Тэхён поглаживает его ладонь. — Теперь я понимаю, почему Юнги сказал, что я не убью тебя хотя бы потому, что человек не достиг ещё такого уровня прогресса — и был прав. Если я попробую тебя убить, то спровоцирую взрыв. Единственный способ — это заморозить тебя, но сколько нужно для этого энергии? Какого минуса достичь? Это… невозможно, — Тэхён качает головой и улыбается. — И тем проще. Мне не нужно делать выбор. Его просто нет.              Чонгук обессиленно упирается лбом в грудь Тэхёна.              — Я думаю, что это он создал меня. Не знаю, как…              — Я сталкивался с разными жуткими разработками — правительственными и частными. И, знаешь, Икар — не самая страшная. Просто самая гениальная и губительная, — Тэхён зарывается носом в волосы на его затылке. — Ты чувствуешь что-то… внутри?              — Только тепло… Иногда жар, — Чонгук прислушивается к ощущениям. — Мои эмоции словно отчасти подчиняются ей. И наоборот. Иногда меня словно распирает от силы, трясёт от энергии — тогда я обычно иду в зал, выпуская её. Последнее время это происходит чаще.              Тэхён согласно мычит, натягивая одеяло и на себя. Они словно прячутся от всего мира. Его мозг вряд ли сможет до конца поверить в то, что прямо сейчас в его объятьях — человек с заключённой внутри него суперновой.              — Звёздочка, — шепчет он с улыбкой, касаясь носом носа Чонгука.              Ему внезапно становится так легко — осознание неизбежности конца, к тому же довольно скорого, выводит его из гонки жизни: больше не надо быстрее, выше, сильнее. Достигать и стремиться не просто не нужно, это бесполезно. И он может посвятить свою жизнь обыкновенному спокойствию. Но это лишь в мечтах.              — Что нам теперь делать, хён? — шепчет Чонгук, проводя носом по его щеке. — Мне страшно.              — Они ничего тебе не сделают, не смогут, — Тэхён целует его в кончик носа и улыбается. — Ты — сильнее любого оружия.              — Я не чувствую этого, никогда не чувствовал, — Чонгук льнёт к нему, обнимая за шею и пряча в ней лицо. — Всегда был неуверенным и беззащитным. Меня обижали в школе, в университете любой мог задеть меня неверно уроненным словом. А я даже не мог ударить…              — А зачем бить? — Тэхён успокаивающе бродит руками по его бокам под одеждой. — Сила не в этом.              — Не в этом, — вторит Чонгук согласно. — Но в чём тогда?              — В любви, — Тэхён целует его в висок и приподнимает за подбородок, глядя в глаза. — Сила в том, чтобы любить несмотря ни на что; в том, чтобы любить этот мир со всеми его изъянами. Сила в том, чтобы оставаться вместе до конца, даже если очень страшно.              — Тебе страшно? — шепчет Чонгук, глядя в его глаза. Тэхён вселяет в него спокойствие.              — Нет, — он качает головой. — Но тебе — да.              — Я боюсь, что будет больно, — Чонгук прикрывает глаза, чувствуя мягкие касания ладоней к пояснице.              — Я буду рядом и разделю с тобой эту боль, — Тэхён целует его в лоб, успокаивающе покачивая. — Вдвоём не так страшно. Конец — не страшно.              — А что после конца?              — Мы всё ещё вместе.              

***

             — Результаты внутреннего расследования, — Чимин упирается ладонями в массивный, натёртый до блеска стол, и смотрит Намджуну в глаза твёрдо и холодно.              — Где? — Намджун вскидывает бровь, откидываясь в кресле. Его этим взглядом давно не проймёшь.              — Прямо перед тобой, господин первый заместитель совета, — Чимина смиряет его презрительным взглядом.              Когда-то Чимин внушал ему первобытный ужас, какой внушал всем агентам, стоило ему появиться рядом. Сейчас же Намджун давно знает дату своей гибели и, если она придёт чуть раньше — в облике этого, несомненно, привлекательного палача — он против не будет.              — Кто-то ещё знает? — Намджун понижает голос и поднимается.              Подходит к шкафу и вынимает из него бутылку бренди, спиной ощущая прожигающий взгляд.              — Нет.              Намджун кивает, наливая два стакана, и один ставит возле Чимина.              — Зачем устраивать хаос, верно? Он всё равно ничем не поможет, — он садится обратно в кресло и делает небольшой глоток обжигающей горло жидкости.              — А вот тут ты не прав, — Чимин вынимает из ножен на бедре короткий, острый кинжал; делает глоток виски и облизывает холодную сталь, удовлетворённо мыча. Намджун следит взглядом, чувствуя тепло во всём теле не только от алкоголя. — Всё ещё можно исправить, — Чимин обходит стол и упирается рукой в спинку стула Намджуна, разворачивая его к себе лицом, а затем наклоняется, приставляя острие к его горлу. — Сейчас я казню тебя за измену, а затем возьму голубков под стражу, и тогда, — он усмехается, видя блеснувший в глазах Намджуна гнев. — Над Чонгуком проведут бесчисленное количество экспериментов и, я уверен, один из них поможет его обезвредить.              — Для бесчисленного количества экспериментов нужно бесчисленное количество времени, а у тебя его нет, — Намджун приставляет к его рёбрам пистолет и спокойно смотрит в тёмные глаза. — Поиграем в скорость реакции, Минни?              Чимин скалится, резко подаваясь назад. Он ненавидит, когда его так называют.              — Ты чёртвов изменник! — выплёвывает он с омерзением и метает кинжал, попадая в спинку кресла рядом с лицом Намджуна. — Если бы с самого его детства…              — Как с тобой? — Намджун склоняет голову, устало приопуская веки.              Он видит, как Чимина передёргивает.       Чимина, который попал в агентство ещё совсем ребёнком. Ребёнком с одной лишь жаждой — крови. Вполне настоящей, осязаемой. Его нельзя было назвать вампиром, но и человеком — тоже.       Намджун наблюдал за тем количеством опытов и исследований, которые над ним ставили, пока Чимин рос. Минни, как он ласково называл его, навещая по меньшей мере раз в неделю. Ребёнок, чью жажду крови смогли в итоге унять, а вот страсть к убийствам — нет, но хотя бы обернули её во благо. Почти.       Хотел ли Намджун такой участи для своего племянника?       Мог ли позволить издеваться над ним и отдать на, вполне возможно, верную смерть вскоре?       Совесть это или глупость — но не мог.       До такой степени, что даже когда собственные родители мальчика решили сдать его правительству — убил их, чтобы они этого не сделали.       В конце концов, из Чонгука могли сделать оружие.       Что угодно, но не человека.       А он такой судьбы не заслужил.              — Ты не имел права и полномочий решать за всю чёртову планету!              — Никто не знает, — Намджун пожимает плечами и отпивает бренди. — Может, взрыв разрушит лишь половину. Достоверно неизвестно, так как массу звезды вычислить невозможно.              — Было бы возможно, будь он здесь, — Чимин сжимает стакан пальцами с силой. — Полпланеты или целая — в итоге всё равно означает гибель земли. Что Икар тебе дал за сокрытие?              Намджун качает головой, улыбаясь.              — Ничего, он лишь помог мне сохранить ему жизнь.              — Которая прервётся всё равно, Намджун! — Чимин осушает стакан разом и со стуком ставит его на стол.              — Как и любая другая, — он прикрывает глаза, откидываясь в кресло.              — Тебе следовало обратиться к психиатру, если ты поставил счастливое детство племянника выше жизни целой планеты, — выплёвывает Чимин и хлопает дверью, покидая кабинет человека, с которым, стыдно подумать, он когда-то спал.              Да, его тело и разум истязали, его заставляли делать ужасные вещи, от некоторых пробных лекарств хотелось сдохнуть; да, он никогда не станет здоровым и счастливым, но и не стал бы — люди здесь помогли ему направить свою силу хоть во сколько-то здравое русло; быть может, с Чонгуком получилось бы тоже. В любом случае — решать это было не Намджуну. И не Чимину. Но Чимин сделает всё, что в его силах, чтобы спасти этот чёртов загнивающий мир.              

***

             — Как только мы включили флешку, все данные начали удаляться, но я успел запомнить адреса всех серверов — годы тренировок, сам понимаешь, — Тэхён улыбается Намджуну надменно. — Так что мы готовы сегодня же выезжать на устранение. Подмога не нужна, просто полный чемодан взрывчатки.              Чонгук сидит в соседнем кресле, глядя на свои колени. Ему неловко, когда Тэхён врёт тому, кто и так всё знает, но голоса он подать не смеет. Он знает, что этот театр с обеих сторон — для него.              — Это отличные новости, Тэхён. Не сомневался, что мой лучший агент и мой племянник справятся с этой миссией, — Намджун зеркалит улыбку Тэхёна. — Выезжайте как можно скорее.              Тэхён кивает.              — Я оставлю вас наедине. Буду ждать в машине, Чонгук.              Он думает, что это их последняя встреча, и позволяет Чонгуку попрощаться без лишних глаз.       Тэхён закуривает, выходя на крыльцо здания, и смотрит на первый падающий снег. Раньше он не замечал его красоты.              — Ким Тэхён, — слышится стальной голос позади, от которого по коже тут же бегут мурашки, — вы арестованы за сокрытие стратегически важной, всемирно опасной информации. До решения о казни вы будете содержаться под стражей. Моей личной, — Чимин скалится и толкает Тэхёна между лопаток. — Если не хотите умереть прямо здесь и сейчас, конечно же.              

***

             — Зачем тебе это?              Голос Тэхёна усталый. Он был в шаге от того, чтобы навсегда забыть о работе. Хоть ненадолго, но почувствовать себя свободным.       А теперь он вынужден сидеть в квартире Чимина, который следит за каждым его движением словно дикое животное на охоте.              — Мне нужен не ты, а Чонгук, — отвечают ему холодно, натирая кинжал за кинжалом — это раритет, однажды подаренный ему Намджуном. Сейчас дарителя хочется зарезать им же.              — Так сразу арестовал бы Чонгука, в чём проблема? — Тэхён щурится, пытаясь уловить эмоции на его лице. — Это ведь даже не настоящий арест, если мы здесь, а не в штаб-квартире.              — По твоей превосходной логике я казнить обязан тоже только в штаб-квартире, — Чимин не смотрит на него, вытягивает острое лезвие и любуется тем, как оно отражает яркий верхний свет. — А я, как ты знаешь, не подаю прошений и действую по своему усмотрению. Отчитаться обязан лишь по факту.              Тэхён чуть склоняет голову, блики от стали бегут по его лицу.              — Так вот в чём дело, — усмехается он. — Если подашь прошение заранее, Намджун узнает, да? — ему бояться уже нечего. Можно и со смертью в человеческом обличьи поиграть. — А ты всё так же боишься его разочаровать.              — Заткнись, — Чимин сжимает лезвие через бархатную ткань ладонью.              — Я так и не понял, кто он тебе? Отец или папочка? — Тэхён едва успевает увернуться от летящего в него кинжала — брошенного с тонким расчётом. Лезвие задевает щёку, оставляя тонкий порез.              — Следующий кину в глаз, если не заткнёшься.              Тэхён поджимает губы. Всё же умирать раньше времени не хочется.       Есть вероятность, что Чонгук последует плану и сядет на рейс, которым они должны были улететь на Бали — Тэхёну показалось забавным прожить остаток времени под ярким, обжигающим солнцем — что тогда сделает Чимин? Запустит внутреннее расследование? По итогам которого за Чонгуком отправят агентов, чтобы арестовать и вернуть сюда?       Теория, конечно, интересная, но думать о ней смысла нет — Чонгук появляется на пороге спустя каких-то полчаса. И диалог начинает конструктивно.              — Чего ты хочешь?              — Чтобы ты своими ногами пришёл в штаб-квартиру и сдался, рассказав всё, как есть, — Чимин смотрит на него, рассуждая: быть может, если выпустить его кровь медленно, звезда потухнет? Как обесточенный сервер?              — Зачем? Что тебе это даст? — Чонгук складывает руки на груди, бросая короткий взгляд на Тэхёна — замечает на его щеке кровь, и ему это не нравится.              — Надежду, — Чимин смотрит на него. — Вы все поступаете эгоистично, выбирая себя прежде целой планеты. Вы словно не до конца понимаете, что делаете.              — Намджун-хён рассказывал мне о тебе, — Чонгук смотрит в его глаза, встречая понимание — пояснений не нужно. — Я не хочу себе такой же участи.              — Даже если они помогут так же, как помогли мне? — Чимин поднимается и медленно движется к Чонгуку, рассчитывая каждое движение.              — Мне помочь невозможно, — Чонгук делает шаг назад.              — Ты не оставляешь и шанса целому миру, Чонгук, — Чимин останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Кем ты себя считаешь? — у него чешутся руки пустить ему кровь. И испить её до последней капли.              — Ошибкой природы, — Чонгук смотрит ему в глаза, говоря открыто и честно. — Концом мира.              — Концом света, — Чимин вглядывается в его глаза, но не видит ничего необычного. — Если ты не пойдёшь, я убью его, — он показывает кинжалом себе за спину на сидящего позади Тэхёна.              Чонгук сжимает челюсть, шумно выдыхая.              — Вот его-то смерти ты раньше времени не хочешь, — Чимин победно усмехается, поворачиваясь спиной, и теперь движется в сторону Тэхёна. — Ромео и Джульетта, что желают умереть вместе, но даже в произведении красивого конца не случилось, что же говорить о жизни настоящей? — он наигранно вздыхает, заходя Тэхёну за спину, и приставляет кинжал к его горлу.              — Не слушай его, — говорит Тэхён твёрдо, хотя от холода кинжала и ощущения стоящего позади больного психа по коже бегут мурашки.              — Но я не хочу, чтобы он тебя убивал, — слабо отзывается Чонгук. Он чувствует пульсацию внутри, знает, что ему осталось не так долго, как им хотелось бы, но и стать причиной смерти Тэхёна, видеть её — он не хочет. К тому же, вдруг шанс действительно есть? И его страдания приведут к спасению? Хотя бы одного человека. Хотя бы Тэхёна. Ради этого он готов провести последние дни, недели, может, месяцы в сущем аду. — Ты спас меня, а я спасу тебя.              — Чонгук! — кричит Тэхён, дёргаясь, и слышит мерзкий радостный смех позади себя, пока Чонгук скрывается за входной дверью.              — Любовь — такая гадкая штука, — Чимин возвращается на своё место и складывает кинжалы в кожаные ножны. Тэхён сжимает подлокотники кресла. — Дёрнешься за ним — убью.              Кто бы сомневался.              Ближайшие полтора часа оказываются пыткой, состоящей из собственных мыслей и надежд. Все они обрываются, когда Чимин отпускает его словами «птичка в клетке».       У него есть выбор — значимый, если подумать. Улететь или остаться. Остаться — значит, вернуться в штаб-квартиру и, скорее всего, быть арестованным для следствия.       У Чонгука был такой же выбор.       И Тэхён делает идентичный.              — Зря ты пришёл, — лицо Намджуна мрачное — Тэхён никогда не видел его таким.              — Что он сказал?              — Про тебя — ничего. Мол, ты был не в курсе, так что у тебя есть возможность уехать, пока комитет внутренних расследований не сообразил, что лучше бы тебя допросить да побыстрее. А в ходе допроса всё вскроется, ты же знаешь, — Намджун потирает переносицу. — Это Чонгука побыстрее утащили в отдел исследований, потому что время дорого, а тебя прогонят на детекторе дотошно и ты знаешь, что будет.              Казнь.       Чимин отсрочил её ненадолго.              — Я не могу уйти без него, — Тэхён чувствует, как начинают дрожать пальцы. Всё должно быть не так.              — Тогда умрёшь чуть раньше запланированного, — Намджун пожимает плечами. — Честно, я очень ценил тебя как агента и друга, но теперь… это всё не имеет значения. Делай то, что велит тебе сердце, в наличии которого я все эти годы сомневался.              Что велит сердце?       Тэхён жмурится, пытаясь прийти в себя.              — Тэхён, — зовёт Намджун отрезвляюще. — Послушай мой последний приказ: езжай домой. Дай себе сутки подумать. Сейчас ты всё равно ничем не поможешь.              Завтра Хосок повезёт Чонгука на рейс, который отправит его в Калифорнию. У вас будет мало времени, но его должно хватить, чтобы сесть в другой самолёт. Всё сопровождение куплено. Постарайтесь потеряться.              Сильные эмоциональные потрясения неизбежно нарушают стабильность ядра, приближая его взрыв.       Дата запланированного конца света при рождении: 5 июля 2040 года.       Расчётная дата конца света: 14 декабря 2025 года.              Чуть меньше, чем через месяц.       Если завтра всё получится, у них ещё будет время.