свет сквозь дождь

Вернувшись в город, они словно попали в другую реальность. Громкие улицы, дедлайны, спешка — и тонкая, почти незаметная, но всё же трещинка между ними. Мила всё чаще молчала. Лера не задавала вопросов — сначала. Но однажды, когда Мила в очередной раз отмахнулась на «всё нормально», Лера не выдержала. — Мила, ты закрываешься от меня, — голос был тихим, но твёрдым. — И если я тебе мешаю — просто скажи. Мила вздрогнула. Она сидела на подоконнике, закутавшись в одеяло, как в панцирь. — Ты не мешаешь, Лера. Ты — наоборот. Просто... мне страшно. — Страшно? — Я не умею быть в отношениях. Не умею быть нужной. Я всё время жду, что ты уйдёшь, что устанешь от меня. Что я снова останусь одна. Пауза. Лера подошла ближе. Села на пол напротив. Не спорила. Не злилась. Просто смотрела. — А мне страшно, что ты всё держишь в себе и не даёшь мне быть рядом по-настоящему. Я тоже не железная, Мила. Я тоже иногда боюсь. — Значит, мы обе боимся? — слабо улыбнулась Мила. — Да, — кивнула Лера. — Но я выбираю не убегать. А ты? Мила долго молчала. Потом соскользнула с подоконника, опустилась на колени и уткнулась в плечо Леры. — Я устала бояться. Просто... не отпускай меня, когда я начинаю прятаться. Ладно? Лера обняла её крепко-крепко, так, как обнимают не тело, а душу. — Я буду рядом. Даже если ты молчишь. Даже если ты злишься. Даже если ты забудешь, как себя любить — я напомню. Только не отталкивай. — Я не хочу. Никогда. В ту ночь они не спали. Не потому что не могли — а потому что не хотели упустить ни секунды. Они разговаривали, как будто знакомились заново: о том, чего боятся, о детстве, о прошлом, которое болит, и будущем, которое пугает. И чем больше они открывались, тем сильнее становились. — Это была наша первая ссора? — спросила Мила на утро, лежа на груди у Леры. — Первая. И не последняя. — Думаешь, у нас будут ещё? — Конечно. Мы живые. Но… — Лера провела пальцем по щеке Милы. — Главное, чтобы после каждой ссоры мы всё равно выбирали — нас. Мила кивнула и прошептала: — Я выбираю. Каждый раз. Только тебя.