Я нашел тебя, Тото

После грандиозной победы над семьёй М. Рон Камонохаши обрёл всё, о чём когда-либо мечтал — и потерял всё, что действительно имело значение. Он очистил своё имя, вернув его из бездны обвинений и забвения. Получил лицензию детектива S ранга — ту, что когда-то отобрали у него вместе с правом быть собой. Мир склонился перед ним, звёзды светили ярче, толпы кричали его имя. Он даже вернул отца. Но все эти блестящие трофеи ничего не стоили. Потому что с той же победой он отдал нечто несравнимо большее. Тото был его светом. Его постоянной опорой. Его первой и единственной настоящей любовью. Тем, кто вытащил его из тьмы, кто день за днём напоминал ему, каково это — жить, чувствовать, дышать полной грудью. И вот теперь его не стало. Сразу после победы всё было в тумане — не только в переносном смысле, но и буквально. Взрывами остров разнесло на части. Земля больше не была твёрдой. Воздух больше не был чистым. Пепел застилал небо, словно конец света. Тото исчез где-то в этом хаосе. Не было ни времени, ни возможности найти его. Когда он попытался найти Тото, остров уже исчезал. Огонь охватил его за считаные секунды. Вспышки, как дыхание чудовища, пожирали остатки. А потом была ударная волна. И Рона унесло далеко, без шанса оглянуться. Он даже не знал, где в тот момент был Тото. Не знал, был ли он ещё жив. Не знал и это было самое страшное. Когда Рон очнулся, он был уже на корабле. Он не знал, сколько прошло времени пока он был без сознания. Минуты? Часы? Возможно, дни. Одна мысль стучала в голове, как пульс: «Я уехал без него.» Отчаяние не приходит внезапно. Оно подкрадывается, как холод. Постепенно. Но у Рона всё случилось сразу. В момент, когда он понял, что потерял его — по-настоящему потерял — внутри него что-то оборвалось. Словно перегорела последняя нить, державшая его сердце. Он бросился к краю палубы, не думая, не чувствуя ничего, кроме боли. Хотел броситься обратно, вернуться любой ценой, хотя бы просто быть с ним, даже если уже поздно. Но его остановил Элиот. Он поймал его, и, не в силах видеть, как он ломается, вырубил его. Когда Рон пришёл в себя, он уже был на берегу. В живых. Один. Без Тото. Сказать, что он был в отчаянии — значит не сказать ничего. Он был опустошён, выжжен изнутри. Словно пепел, который остался от острова, стал пеплом его сердца. В тот день он потерял не просто напарника. Он потерял самого дорогого человека. И вместе с ним он потерял самого себя. И теперь все эти регалии, звания, слава, восстановленная репутация — ничто, потому что он хотел всего одного: Видеть Тото рядом. Слышать его голос. Улыбаться ему. Идти с ним по улицам. Работать с ним в агентстве. Жить с ним. Просто жить. И быть живыми. Вместе. Но сейчас его жизнь превратилась в пустую оболочку победы. Победы, за которую он заплатил слишком высокую цену.

***

Пол года спустя.

Хитоши Тотомару — новое имя в мире детективной прозы, которое становилось всё громче с каждой неделей. Его романы расходились всё быстрее, рецензии на них появлялись в уважаемых изданиях, а поклонники ждали новых глав с нетерпением. Он и сам ещё не до конца понимал, как это произошло. Всё началось с попытки восстановить свою жизнь, и неожиданно это привело его к литературному успеху. Сейчас, стоя у окна своей небольшой квартиры и застёгивая пуговицы на светлом пиджаке, он едва мог поверить, что направляется на встречу с Роном Камонохаши — самым загадочным, гениальным и известным детективом этого века. Всё ещё казалось нереальным, что детектив согласился поговорить с ним. Не просто поговорить — а дать интервью. Настоящее. В горах, в атмосфере уединения и уюта, где ничто не будет отвлекать от беседы. Он был взволнован. Даже слишком. Волнение пульсировало в висках, поднималось к затылку, будто неведомая тяжесть сжимала голову изнутри. Ему стало трудно дышать из-за головной боли. Головная боль стала неотъемлемой частью его жизни за последние полгода. Он подошёл к тумбочке, дрожащими пальцами достал пластинку с таблетками и проглотил одну, запив водой из бутылки. Облегчение должно было прийти с минуту на минуту. Пока же ему оставалось терпеть. Он взял с собой всё, что могло пригодиться: блокнот, диктофон, копии своих книг. Вышел из дома, стараясь не думать слишком много. Сумка оттягивала плечо, пальцы дрожали от холода, или от волнения. Он спустился вниз и вызвал такси. На часах было достаточно рано, чтобы улицы ещё не погрузились в шум и беготню. Серая дымка тумана висела над тротуарами, будто город сам ещё не проснулся. И всё же внутри Тотомару бушевало: сердце билось чаще обычного, а руки вспотели, несмотря на прохладу. Он не помнил, кем был до той роковой аварии. Память будто стерли. Он не мог вспомнить лиц своей семьи, не помнил, где жил, что любил, о чём мечтал. Всё, что у него осталось, это странные, смутные сны. В них всегда был кто-то рядом. Тёплое присутствие, тихое и надёжное. Но лицо этого человека всегда ускользало — как будто сам мир не хотел, чтобы он вспомнил. Когда его нашли, он был один. Ему повезло его нашла семья, которая искала свою родственницу, но вместо этого наткнулась на него. В тот момент, когда его личность была разбита на осколки, именно они оказались рядом. Они помогли ему вновь обрести себя, стали опорой, благодаря которой он смог вернуться к жизни. Со временем их пути разошлись. Память так и не вернулась. Но жизнь продолжалась. Он учился быть собой заново. Только по ночам, когда было особенно тихо, в груди отзывалось какое-то странное, неуловимое чувство. Будто в прошлом остался кто-то… очень важный. Но теперь это все было не важно. Сегодня ему предстояла встреча с человеком, чьё имя, возможно, когда-то уже звучало в его жизни. «Рон Камонохаши» — имя, которое казалось удивительно знакомым… хотя он не мог объяснить почему. Оно не вызывало чётких образов или воспоминаний, не всплывало вместе с лицом или голосом. Но внутри, где-то на краю сознания, появлялось странное ощущение, как будто он стоял на пороге чего-то важного. Будто воспоминание почти готово прорваться наружу… но каждый раз ускользает, растворяясь, как сон сразу после пробуждения. Может, он просто читал это имя в одной из статей перед аварией, или слышал мельком по телевизору. Да, наверное, так. Он отмахнулся от этой мысли и продолжил путь, стараясь не обращать внимания на лёгкую тревогу, которая шевельнулась где-то под сердцем. Такси подъехало. Тотомару сел внутрь, крепко сжав ремень сумки. Впереди его ждало интервью с легендой. А ещё — нечто большее, чего он пока не мог осознать.

***

Такси плавно остановилось у величественного входа в гостиницу с горячими источниками. Хитоши поднял взгляд и на миг перестал дышать. Перед ним возвышалось здание, будто сошедшее с иллюстрации в путеводителе по уголкам Японии. Архитектура, выдержанная в изысканном традиционном стиле, поражала воображение: изогнутые линии крыши, украшенные черепицей, массивные колонны из темного дерева, кованые ворота с утонченным орнаментом, скрывающие за собой внутренний двор. Из просторного холла, залитого мягким золотистым светом, доносились негромкие звуки музыки и лёгкий аромат благовоний. Он вышел из машины, чуть нахмурившись от головной боли, всё ещё отголоском напоминавшей о себе. Запах свежего воздуха, дорогих духов и лакированной мебели ударил в нос. На фоне изящных форм и блестящих поверхностей он чувствовал себя… чужим. Немного не на своём месте. Он шёл по холлу, не торопясь, словно время вокруг замедлилось. Мягкий свет ламп отражался на полированном полу, а редкие шаги гостей глушились ковром. Но Хитоши почти ничего не замечал. Он был слишком погружён в свои мысли — в то немногое, что успел узнать о Камонохаши. Информации было… удивительно мало. Казалось, сам Рон тщательно избегает внимания. Будто намеренно прячется от чужих глаз. Хитоши провёл не одну ночь за статьями, архивами, старыми выпусками журналов. Всё, что удалось собрать, напоминало осколки разбитого зеркала. Рон Камонохаши — выпускник академии Blue, некогда признанный гением. Один из самых блистательных студентов, обладавший неординарным умом и аналитическими способностями. Он раскрыл серию громких дел, его называли человеком, который положил конец семье М. — преступной организации, наводившей ужас на весь мир. Но за этими громкими заголовками была тишина. Ни личных комментариев. Ни фотографий вне деловых кадров. Только одна строчка зацепилась за память: «в сопровождении своего дорогого партнёра». Кто он? Где он сейчас? Ни имени. Ни намёка на судьбу. Словно его не существовало вовсе. Хитоши нахмурился. Что-то внутри болезненно сжалось. Куда исчез тот человек, с кем Рон работал? Почему о нём никто не говорит? Он погиб? Они поссорились? Или… просто исчезли из жизни друг друга? Ему стало странно тяжело на сердце. Необъяснимо грустно, будто в этих обрывках скрывалась какая-то важная правда, которую он не мог вспомнить — или не должен был. Образ Камонохаши складывался противоречивый. Его достижения впечатляли, но тень следовала за ним по пятам. Его уважали. Им восхищались. Но при этом… его боялись. Говорили, что он не щадит преступников. Что его методы холодны и безжалостны. Что он легко переходит грань дозволенного, если это ведёт к истине. Одни называли его гением, другие безумцем. А третьи… вообще не решались произносить его имя вслух. Тото вздохнул. Всё это не имело значения. Главное встреча. Интервью. Он был обязан сохранить самообладание. Он уже в гостинице. Он не может отступить. Голос вывел его из раздумий: — Хитоши-сан! — весело окликнула стройная девушка с короткими светлыми волосами. Она подошла, улыбаясь. Это была Чикори. Он улыбнулся в ответ. Их знакомство было случайным — она прочла его роман, а потом написала о нём статью. После этого они встречались ещё пару раз, она брала интервью, советовалась, просто болтала. С ней было легко вести разговор. Она не задавала неудобных вопросов, ни о его шрамах, ни о боли, которую он хранил в себе. Просто принимала его таким, каким он был. — Рад вас видеть, — сказал он. — Как вы себя чувствуете? У вас всё хорошо? — И я вас рада видеть, — тепло улыбнулась она. — У меня всё хорошо. Хитоши кивнул, скользя взглядом по деревянному полу, колоннам, светящимся люстрам. — До сих пор не могу поверить, что это всё настоящее… И что я смогу встретиться с самим Роном Камонохаши. — Понимаю вас, — хихикнула она. — Вы правда удивительно везучий, Хитоши-сан. — Это… всё благодаря вам. Без вас я бы и близко не подошёл к такому шансу, — неловко ответил Тото, почесав затылок. — Спасибо вам большое за эту возможность. Она усмехнулась и поправила очки. — Ну, у меня была причина. Он вопросительно поднял брови. — Ваше имя. Камонохаши согласился дать интервью, потому что ваше имя — Хитоши Тотомару — слишком напоминает ему одно имя из прошлого, — печально продолжила девушка, тяжело вздыхая. — Какое?.. — Ишшики Тотомару. Это имя ударило по сознанию, как волна. Он не знал, откуда оно ему знакомо. Он просто… знал, что уже слышал это имя. Тишина повисла между ними. — Вы знали его? — тихо спросил он. — Да… — она печально кивнула. — Он был честным и лучшим офицером полиции. Партнёром Камонохаши… в прошлом. Они были неразлучны. Но после той самой операции против семьи М. он исчез. Никто не знает, что с ним случилось. Поэтому его объявили мёртвым… Хитоши медленно кивнул. Грудь сжалась, будто не хватило воздуха. Имя, которое звучало, как эхо. Имя, которое почему-то… будто было его. — Постарайтесь быть осторожны, — добавила Чикори мягко. — Камонохаши… сильно изменился за эти пол года. С ним нелегко.

***

Камонохаши сидел в мягком кресле у панорамного окна. Где-то внизу шумел ветер, сквозь стекло пробивался дневной свет, окрашивая пол в тускло-золотистый. Рон не двигался, только пальцы медленно сжимались и разжимались на подлокотнике. Он терпеть не мог гостиницы и людные места. Потому что там, слишком много напоминаний, что он — один. — Здравствуйте, Камонохаши, — вежливо, но с теплом поприветствовала его знакомая девушка. Он медленно повернул голову, разлепляя мысли. Кивнул. Потом, через усилие, пробормотал: — Здравствуй, Чикори. Он поднял на неё уставший взгляд. В нём не было враждебности, но и радости тоже. Просто пустота. Чикори сразу уловила в нём немой вопрос: зачем ты пришла? — Я привела к вам Хитоши-сана, — с тяжёлым вздохом сказала она. — У вас сегодня интервью. Надеюсь, вы не забыли? Рон промычал что-то неразборчивое в ответ — вроде бы согласие, но больше похожее на отголосок раздражения. Затем, чуть повернув голову, он медленно перевёл взгляд на того, кто стоял позади Чикори. За её спиной находился мужчина. На первый взгляд довольно высокий, но даже с расстояния было ясно: Рон всё равно был значительно выше. У того были тёмные волосы, не чёрные, скорее грязно-каштановые, с оттенком пыли. Они выглядели чистыми, но совершенно непослушными, вихры торчали в разные стороны, будто он даже не пытался их укладывать. Это небрежное, живое беспокойство в причёске… напомнило Рону кое-кого. Тотомару. У него волосы всегда были мягкие, густые и — в отличие от этого мужчины — светло-коричневые. Яркие. Настоящий оттенок солнечного дерева. Сердце неприятно заныло, как будто его кольнули иглой. Мужчина стоял спокойно, чуть в стороне, наблюдая за ними. На правой стороне его лица Рон заметил тонкий, но заметный след от ожога. Шрам тянулся от линии роста волос и исчезал где-то в районе брови. Шрам выглядел зажившим, но свежим. Значит он получил его недавно. А потом Рон взглянул ему в глаза. Карие. Но не просто карие. На свету они переливались медовым оттенком, тёплым, тягучим. Слишком знакомым цветом. Сердце сжалось ещё сильнее. Это был именно тот оттенок, что он привык видеть в глазах Тото. Не точь-в-точь, но… Хватало и этого, чтобы захотелось отвернуться. Мужчина носил очки. Небольшие, в тонкой оправе. Рон прищурился. Очки были без линз. Это был просто аксессуар, для образа. Выпендрёжник. Он мысленно фыркнул, но и вслух не сдержался, как будто хотел оттолкнуть это чувство сходства. Автоматически, по привычке, Рон начал оценивать мужчину по мелочам. Держался он прямо. Руки — не просто расслаблены, но контролируемы. Основа хорошей физподготовки. Вероятно, занимался борьбой или каким-то видом единоборств. Но мышцы уже не те — масса ушла. Фигура чуть угловатая, плечи узкие. Давно не тренируется. Профессию, вероятно, сменил. И всё же в его теле оставался тот тип мышечной памяти, который не исчезает. Раньше он знал, как драться. Одежда простая, но со вкусом. Мимика — сдержанная, спокойная, но в глазах, будто след от переутомления. Или разочарования. На пальцах правой руки — остатки чёрнил. Незаметные, но Рон замечал всё. Писатель. Или журналист. Может быть, редактор. Но, скорее всего — именно автор. И при этом не мечтатель, не фантазёр. Такой парень… он видел слишком многое. Больше, чем следовало бы в его возрасте. Рон резко отвернулся и фыркнул. Словно пытался отбросить от себя эти мысли. Это сходство. Этот парень… Он был слишком похож на Тото внешне. И от этого становилось невыносимо больно.

***

— Это здесь, — мягко произнесла Чикори, отодвигая сёдзи и впуская свет внутрь. Хитоши переступил порог и оказался в просторной комнате, выполненной в традиционном японском стиле. На полу лежали свежие татами с характерным запахом рисовой соломы, в углу стояла икэбана в керамической вазе, а с открытого окна тянуло лёгким ароматом серы и мокрых камней — горячие источники были совсем рядом. Низкий стол, подушки вместо стульев, стены из дерева и бумаги, лёгкий свет рассеивался сквозь бумажные панели. — Камонохаши скоро будет, — сказала девушка, задержавшись у выхода. — Не переживайте. Хитоши кивнул. Он не переживал. Он просто нервничал. Держа папку с вопросами чуть крепче, чем нужно, он устроился у стола, аккуратно поджав ноги и стараясь не мять одежду. Дверь скользнула в сторону почти бесшумно. Он поднял взгляд. Камонохаши вошёл в зал медленно, почти бесшумно. Его шаги утопали в мягкой поверхности татами. В помещении сразу стало прохладнее — не потому что задул сквозняк, а потому что словно само присутствие Камонохаши вытянуло из воздуха остатки уюта и тепла. Он остановился напротив, на другой стороне низкого стола, и молча опустился на подушку, не глядя ни на кого. Сел с выпрямленной спиной. Одна рука осталась в кармане, другая покоилась на колене, расслабленно, почти безвольно. На нём была простая серая кофта, чуть помятая, будто он снял её с вешалки наспех. Под ней была белая футболка, а тёмные брюки сидели на нём идеально, несмотря на общий небрежный вид. Его волосы были растрёпаны, густая чёлка падала на глаза, полностью скрывая их. Из-под этой чёлки не было видно, куда он смотрит. И глядит ли вообще. Он выглядел как человек, которому всё безразлично. Как тот, кто давно перестал жить и теперь просто существует. Его лицо не выражало ничего: ни усталости, ни интереса, ни даже раздражения. Только пустоту. И эта пустота ощущалась физически, будто вытекала из него и заполняла собой всю комнату. В следующее мгновение, за его спиной бесшумно появился другой человек. — Это Элмер-сан, — прошептала Чикори, наклонившись к самому уху Хитоши. — В последнее время он почти всегда рядом с Камонохаши. Некоторые даже считают его новым напарником Камонохаши… Элмер коротко поклонился всем присутствующим, но остался стоять у стены, чуть позади Камонохаши, словно в тени. Его лицо было безмятежным, но взгляд внимательный, цепкий. Он не выглядел ни ассистентом, ни охранником, ни коллегой и при этом казался кем-то значимым, почти незаменимым. Хитоши сделал глубокий вдох. Соблюдая этикет, он наклонился вперёд: — Камонохаши-сан. Рад с вами познакомиться. Меня зовут Хитоши Тотомару. Спасибо, что согласились на интервью — — Знаю, — оборвал его Рон. Голос звучал хрипло и глухо, как будто он давно не разговаривал. Он не менял позы, но слегка приподнял голову. Из-под чёлки на долю секунды блеснули глаза и встретились с Хитоши. — Хитоши-сан, — повторил он, ровно, без интонации. То ли признавая его присутствие, то ли подталкивая: «Начинай уже то, ради чего пришёл». Этот короткий взгляд, скрытый тенью, вызвал у Тото странное внутреннее напряжение. Он кивнул и, чуть неловко, открыл папку с записями, включая диктофон. «Дыши. Это просто интервью. Всё под контролем», — напомнил он себе мысленно. Он заранее убрал многие вопросы. Интуиция подсказывала: Камонохаши просто не станет на них отвечать. Или, что хуже, может сорваться. Он выбрал только нейтральные, осторожные формулировки. Те, что можно интерпретировать как угодно. Те, которые — если повезёт — вдохновят его на мысли для будущей книги. Хотя теперь, глядя на человека напротив, он сомневался, что тот способен вдохновить хоть на что-то. Интервью началось. И почти сразу стало ясно — это будет сложно. Камонохаши отвечал нехотя. Иногда односложно. Иногда просто молчал, будто игнорировал вопрос. Он не спорил, не комментировал — просто молчал. Разговор держался исключительно на Элмере. Тот с лёгкостью перехватывал инициативу, отвечал сдержанно, но живо, стараясь не дать тишине заглушить беседу. Без него разговор давно бы развалился. Хитоши то и дело бросал взгляды на лицо Камонохаши, надеясь уловить хоть какую-то реакцию. Но чёлка прятала всё. Было непонятно, слушает ли он, думает ли вообще. Интересно ли ему хоть что-то из происходящего. И всё же… Когда Хитоши поворачивался к Элмеру, или опускал взгляд в записи, или менял листы в папке — он чувствовал. Он чувствовал взгляд. Слишком пристальный. Почти болезненный. Будто Рон смотрел сквозь него и изучал. «Это всё мое воображение. Мне просто все это кажется. Он вообще на меня не смотрит», — убеждал себя Хитоши. Но внутри все сжималось от странного, глухого чувства. Как будто за этим взглядом Камонохаши скрывается что-то большее, чем равнодушие. Больше, чем усталость. Что-то невыносимо личное. И именно это делало всё происходящее таким неуютным.

***

Интервью завершилось не совсем так, как Тото ожидал. Не то чтобы плохо — просто… слишком глухо. Слишком странно. Он начал складывать бумаги, аккуратно, чтобы не показать дрожь в пальцах. — Ну что ж… — с лёгкой грустью в голосе сказала подошедшая Чикори, слегка наклоняя голову. — Мне было приятно снова встретиться с вами, Хитоши-сан. Но похоже, пришло время прощаться. — Вы… уезжаете? — Тотомару растерянно поднял брови. Он не ожидал, что их встреча закончится так быстро. — Да, к сожалению, — Она слабо улыбнулась, поправляя сумочку на плече. — Работа зовёт. Меня уже ждут дела. — Жаль… — искренне сказал Тото, немного опуская взгляд. — Но я всё равно был очень рад вас увидеть, Чикори-сан. Спасибо, что провели со мной это время. Пусть ваша дорога домой будет лёгкой и безопасной. — Благодарю вас, Хитоши-сан, — Её голос прозвучал тепло и немного тише, будто она тоже не спешила уходить. — Я надеюсь, что вы прекрасно проведёте остаток дня. Они обменялись короткими, почти формальными поклонами и Чикори медленно удалилась по коридору, растворяясь в дневном шуме. А Тото остался стоять в комнате, на секунду задержавшись взглядом на месте, где она только что стояла. Внезапно к нему подошёл Элмер. Всё такой же вежливый и сдержанный, как и во время всей встречи. — Прошу прощения за поведение Камонохаши, — мягко произнёс он, вежливо склонив голову. — Он не всегда бывает… лёгким в общении. Особенно в последнее время. В его тоне звучала искренняя забота. Или даже скорее… сожаление. Как будто он не просто знал, почему Камонохаши стал таким — а носил в себе тяжесть этой причины. Тото поспешно замотал головой, словно желая отогнать вину, которая внезапно повисла в воздухе: — Нет-нет, всё в порядке! Он ничего такого не сделал. И… я вообще не имею права жаловаться. Он ведь согласился на интервью, нашёл время, а для меня это очень ценно. Он замолчал, понимая, что слишком торопится, говорит слишком много. Голос чуть дрогнул. Это прозвучало искренне и отчаянно. Как будто он оправдывался не перед Элмером… а перед собой. Блондин кивнул. Но взгляда не отвёл. Он смотрел на Хитоши немного дольше, чем было нужно. Без враждебности. Без навязчивости. Но в этом взгляде было что-то… тяжёлое. Как будто он видел в нём что-то. Их глаза встретились. Хитоши вздрогнул, поймав этот пристальный взгляд, такой ровный, проникающий. Он вдруг почувствовал себя уязвимым. — Мы с вами раньше не встречались? — вдруг, почти не меняя тона, спросил Элмер. Хитоши замер. Сердце будто споткнулось о собственный ритм. Он моргнул, и попытался выудить из памяти хоть что-то: лицо, голос, чувство узнавания… пусто. Тишина. Как туман, через который не пробиться. — Нет… не думаю, — ответил он, неуверенно усмехнувшись. — Наверное, нет. Но взгляд Элмера всё ещё не отпускал, и Тото, почти не сознавая, зачем, добавил, словно внутренний голос прошептал: скажи. Он должен знать. — Хотя… если честно, я не уверен, — пробормотал он. — У меня амнезия. Пауза. Он выдохнул. Было тяжело об этом говорить — особенно вот так, внезапно, прямо, чужому человеку. — Возможно, мы действительно встречались. Но… к сожалению, я этого не помню. Глаза Элмера чуть расширились. Он на миг приоткрыл губы, словно собирался что-то сказать, но вместо этого тихо выдохнул, с искренним, почти виноватым удивлением: — Ох… Простите. Я не знал. — Ничего, — Тото слабо улыбнулся. Не хотелось, чтобы его жалели. Он слишком привык к этим взглядам — сочувственным, аккуратным, будто он фарфоровая кукла. — Я просто… стараюсь не распространяться об этом. Элмер понимающе кивнул, но затем опустил взгляд и замолчал, словно задумался о чём-то. Когда он снова посмотрел на Хитоши — в его взгляде уже что-то изменилось. Он будто что-то проверял. Сомневался. И изучал. Как будто хотел увидеть — правда ли это. — Простите за прямоту, — осторожно сказал он, — а когда именно вы потеряли память? — М… — Тото прикрыл губы рукой и отвёл взгляд. Ему не хотелось говорить об этом. Это было слишком личное, болезненное. Но он чувствовал, что отказать Элмеру было бы как-то… неправильно. Всё-таки он так помог ему во время интервью. — Пол года назад, — тихо произнёс он. Почти шёпотом. Как будто боялся, что, сказав это вслух, снова провалится туда, в пустоту. — Я… забыл всё. О себе. О своей жизни. Он помолчал, с трудом сглотнул и, всё ещё не глядя на Элмера, закончил: — Теперь… живу заново. Голова вновь начала пульсировать. Глухая, знакомая боль стучала в висках. Он обхватил себя за руку и невольно тер её, пытаясь успокоиться. В глазах Элмера появилось что-то странное — замешательство, будто он собирал мозаику, и одна деталь никак не хотела подходить. Тото больше не хотел продолжать разговор. Ему нужно было уйти. Сейчас. — Что ж… это всё? Я могу идти? — он с трудом выдавил из себя слабую улыбку. — А… да. Конечно, — Элмер будто очнулся, вздрогнув. Он поспешно отступил, освобождая проход. Не дожидаясь ни слов, ни взглядов, Тото склонился в прощальном поклоне и почти выбежал за дверь. Он хотел только одного — вернуться в свою комнату, закрыть за собой сёдзи и принять таблетки.

***

Дверь за его спиной захлопнулась. Тихо. Почти беззвучно. Но внутри всё гудело, как будто кто-то громко ударил в колокол прямо у него над головой. Хитоши сделал несколько неуверенных шагов вперёд и почти сразу пошатнулся. Его пальцы сжались в слабом движении, дрожащими руками он полез в сумку, нащупывая знакомую упаковку с таблетками. Ему нужна вода. Он бросился в ванную к раковине, налил воду в чашку и, чуть не расплескав, запил таблетку. Головная боль рванула с новой силой. Острая, ноющая, будто кто-то вонзал крючья в виски и тянул. Он не удержался и с глухим стоном опустился на пол, прижавшись спиной к комоду. Холодный пол, край деревянного комода, запах старого лака и горячей еды, что доносился с улицы, — всё слилось в один пульсирующий шум. Он зажал голову руками, пытаясь выдохнуть. Слёзы выступили сами по себе — бессильные, обидные, неконтролируемые. Он всхлипывал негромко, но как ребёнок, потерявший что-то важное. Время шло. Обезболивающее наконец начало действовать. Голова всё ещё ломила, но боль отступила — как волна, что бьёт и откатывается. Он поднялся, держась за край комода. Брюнет умыл лицо, глядя в воду, как в омут, в котором что-то могло всплыть. Но не всплывало. Там было только его отражение, растрёпанное, красноглазое. Вернувшись в комнату, он начал раскладывать вещи, стараясь сосредоточиться хоть на чём-то. Рука машинально повесила пиджак, когда он заметил: В углу комнаты, у стены, стояло фурисодэ. Ткань была плотной, с богатым узором, расшитая вручную, будто картина, сотканная из шелка. Такое же он видел недавно в холле гостиницы, за стойкой администратора. Но почему ещё одно фурисодэ стоит в его комнате? Он прищурился, слегка склонив голову. Это просто украшение? Декор? Или здесь скрывается… что-то большее? Тото задумался. Ему стоит позже расспросить кого-то об этом из обслуживающих. Он отстранился от подставки, сел за стол и открыл ноутбук. Пальцы привычно скользнули по клавишам, открылся файл с черновиком. Он хотел было взяться за новую главу, но мысли разъезжались. Голова была тяжёлая, как после долгого дня под дождём. Каждая фраза расплывалась, едва оформившись. Внутри всё ещё звучал голос Элмера — спокойный, осторожный. А за ним — голос Камонохаши. Хриплый, глухой, чужой. И в этом голосе, как и во взгляде, было что-то, что не отпускало. Как будто за ним стояло больше, чем позволено было сказать вслух. Писать не получалось. Руки опустились. Он почувствовал, как тело будто тянет вниз, как стул стал слишком мягким, воздух — густым, а собственное дыхание — медленным, тяжёлым. Он прикрыл глаза и провёл пальцами по переносице. Мысли путались, напряжение скапливалось в груди. Всё подсказывало — пора сделать паузу. Немного отдохнуть. Отгородиться от всего, что накопилось за этот день. Он просто плюхнулся на кровать, на мягкое футонное покрытие, закрыл глаза и выдохнул, погружаясь в сладкое, тёплое ничто.

***

Он проснулся в сером, молчаливом свете. Тело было вялым, голова всё ещё слегка гудела, но боль отступила. Вместо неё ощущался лёгкий голод, как будто желудок аккуратно напоминал, что неплохо бы и поесть. Хитоши заставил себя сесть. Потянулся, сонно протёр глаза и встал, шатаясь на ногах. Прошёл в ванную, налил себе воды, выпил, а затем расчесал волосы и умыл лицо. Надо было прийти в себя. Хоть немного. Он вышел из номера, и пошел по коридору вглубь гостиницы. Столовая находилась внизу, на первом этаже. Хитоши выбрал место у окна и застыл с открытым ртом. За стеклом падал снег. Мягкий, пушистый, густой. Он устилал всё вокруг плотным ковром, а крыши соседних домов были уже белыми до самых краёв. Он знал, что в горах будет холодно. Но… снег? Он едва успел осознать это, как его выдернул из мыслей знакомый голос: — Можно к вам присоединиться? Брюнет вздрогнул, едва не опрокинув чашку с водой. — Да, конечно… — неловко пробормотал он, выдав неуклюжую улыбку. Камонохаши опустился напротив, с тем же холодноватым, чуть уставшим выражением, что было у него и на интервью. Только теперь в его взгляде было что-то более… живое. Заинтересованное. Прошло несколько минут, и им принесли еду. Хитоши принесли аккуратный традиционный обед в ланч-боксе, с рисом, рыбой и маринованными овощами. А вот порция Рона выглядела… иначе. Перед ним поставили глубокую миску с каким-то густым, вязким блюдом, обильно политым тёмным, почти чёрным сиропом, поблёскивающим на свету. И, как будто этого было недостаточно, детектив достал собственную бутылочку и налил поверх ещё один слой. Хитоши поморщился, увидев количество сиропа в еде. А Рон коротко усмехнулся. — Я не могу есть без этого сиропа. Он помогает мне думать и функционировать, — пояснил он, заметив реакцию Тотомару. — Понятно… — Хитоши натянуто улыбнулся и кивнул. Очень хотелось спросить, зачем ТАК много, но он решил не лезть с лишними комментариями. — Обычно люди смотрят на это с изумлением, и спрашивают зачем я добавляю сироп, — заметил Рон, бросив на него взгляд. — Но вы, Хитоши-сан, даже не моргнули. — Ха-ха… Ну, я ведь ваш поклонник, Камонохаши-сан, — Тото смущённо почесал щёку и отвёл взгляд. — Я знал, что вы любите сахарный сироп. Видел в статье как-то… так что да, я не удивлён. Он говорил искренне, но внутри всё же что-то не давало покоя. Как будто он знал это не потому, что читал в интервью или в статьях. Он просто знал это. Так же, как знал, что у Рона острый слух и что тот любит странные фразеологизмы. Это казалось… естественным. — Вот как, — тихо произнёс Рон, не сводя с него взгляда. Пауза затянулась. Тото отвёл глаза, и вспомнил: — Кстати… У меня в номере висит фурисодэ. И здесь, у входа в отель, тоже висят фурисодэ. Скажите, вы не знаете, почему? Камонохаши приподнял бровь, словно удивлён, что его спрашивают о таком. — Недалеко проходит фестиваль в честь фурисодэ. Тут принято украшать дом такими тканями и поясами оби. Местная традиция. — А-а… — кивнул Тото, заинтересованно. — Значит, Фурисодэ-сама… Он мысленно отметил это, словно внёс галочку в список «возможных деталей для новой главы». Рон смотрел на него чуть дольше обычного. Тото снова почувствовал лёгкое напряжение — будто находился под микроскопом. — Тут рядом есть храм, — вдруг сказал Рон, как бы невзначай. — Не хотите посмотреть? Тото поднял голову, и на его лице отразилось настоящее воодушевление. — Хочу! С тех пор как Тото потерял память, он часто ходил в храмы. Они… успокаивали его. Там было тихо, спокойно. Безопасно. Камонохаши казался удивлённым. Он смотрел на него, будто видел впервые. А потом слегка улыбнулся. Тото вдруг стало неловко. Он опустил взгляд, пряча глаза за чашкой с чаем. Но в груди что-то потеплело — хрупкое чувство, будто они на шаг стали ближе, чем раньше.

***

Прежде чем выйти на улицу, Тотомару вернулся в номер и оделся потеплее, даже накинул шарф. Когда он вышел из гостиницы, его взгляд сразу упал на Камонохаши, рядом с ним стоял Элмер-сан. «Он тоже присоединился к прогулке?» — удивлённо подумал Тото. — Да, он тоже идёт с нами, — ответил Камонохаши. Хитоши густо покраснел, поняв, что неосознанно озвучил вопрос вслух. — Элмер — мой надзорщик, так что он всегда рядом со мной, — фыркнул Камонохаши. Надзорщик…? Тото нахмурился, он хотел было спросить что это значит, но быстро отогнал эти мысли. Они прошли через уютный сад в японском стиле, разбитый рядом с гостиницей. Тото достал телефон и сделал несколько снимков: хотелось сохранить эту красоту в памяти. Когда они пошли чуть дальше, им навстречу вышла одна из гостей. Женщина, похоже, была знакома Камонохаши, потому что при виде него она ярко улыбнулась. Она была весьма приметной: тёмно-коричневые, почти чёрные длинные волосы мягко спадали ей на плечи, а немного большой лоб скрывался под прямой чёлкой. У неё был тонкий, чуть вытянутый нос и ясные, светло-голубые глаза, придающие лицу немного мечтательное выражение. — Вышли на прогулку Камонохаши-сан? — дружелюбно спросила она. — Да. У нас редко выпадает снег, поэтому захотелось насладиться видом, пока мы здесь, — вместо Рона ответил Элмер, со своей вежливой и доброй улыбкой. — Вот как, — женщина понимающе кивнула и перевела взгляд на Тото. — Ах да, позвольте представить, — спохватился Элмер. — Эри-сан, это наш знакомый, Хитоши Тотомару-сан. Он новый популярный писатель детективных романов. — О, — женщина выглядела приятно удивлённой. — А это Эри Акэти-сан, — добавил Элмер. — Известная авторка популярных романов. — О, правда? — Тото на мгновение оживился. — Я слышал о ваших книгах, особенно о книге «Призрачные письма». Очень впечатляющая работа. — Благодарю, — Эри мягко улыбнулась. — Всегда приятно встретить коллегу по перу. Вы направляетесь к храму? — А, да… — кивнул Тото. — Я тоже иду туда. Давайте пойдём вместе. Они вчетвером направились по тропе, ведущей к храму. Вскоре их путь пересекли две маленькие каменные статуи — фигурки человечков в традиционных японских нарядах. Снег и лёд укрывали их плечи, а рядом лежали свежие цветы и подношения. — О, а вы знаете местную легенду? — мягко поинтересовалась госпожа Эри. — Нет, а что за легенда? — с интересом спросил Тото. — Давным-давно в этой деревне жила добрая и трудолюбивая женщина по имени Ахано. Однажды она помогла самураю, который поскользнулся и повредил ногу. В благодарность он одарил её прекрасными фурисоде и оби. — Однако дочери главы деревни позавидовали ей. Они оклеветали Ахано, передали властям, а подарки украли, — продолжила она тихо, с интонацией старинной сказки. — В ночь после казни сестры радостно разворачивали фурисоде и примеряли их. Но вдруг — свет погас… — И по всему дому прозвучал крик, — добавила она. — Когда семья сбежалась, младшая лежала мёртвой на полу среди разбросанных кимоно, а старшую нашли утопленной в садовом пруду, обёрнутую в оби. Тото замер. От её слов по спине пробежал холодок. — Люди, знавшие о боли и гневе Ахано, построили молельню, чтобы защитить деревню. С тех пор здесь ежегодно проводят фестиваль в честь Фурисоды-самы. — Пугающая легенда, — с лёгкой улыбкой сказал Элмер. — Верно, — девушка слабо улыбнулась и кивнула. Тото посмотрел на статуи с новым ощущением. Легенда была пугающей… и по своему завораживающей. По окончании легенды они все вместе двинулись дальше по тропе, присыпанной свежим снегом. — Этот храм называется Великим храмом Фурисодэ-самы, — с лёгкой улыбкой сказала Эри-сан, указывая вверх, на строение, возвышающееся на вершине холма. — Сколько вы об этом знаете… — приятно удивлённо пробормотал Тото. — Ну, я иногда останавливаюсь в этой гостинице, когда работаю над книгами, — объяснила девушка, прижимая ладони к щекам, чтобы согреться. Они поднялись по тропинке, ведущей к храму. Сквозь голые ветви деревьев храм виднелся, как тёмное пятно на фоне бледного неба. Снег чуть хрустел под ногами, а воздух становился всё более морозным. Когда Рон, не задумываясь, шагнул на центральную часть широкой лестницы, ведущей к храму, рядом внезапно раздалось: — Камонохаши-сан! Так нельзя! — резко, почти испуганно воскликнул Тото. Рон остановился. — Что? — отозвался он, чуть нахмурившись, переводя взгляд на Тото. — Э-э… — Тото кашлянул и показал рукой. — По центральной части лестницы должны идти только божества. Людям нужно подниматься либо слева, либо справа. Это… ну, храмовая традиция. Рон продолжал смотреть на него с каким-то почти комическим выражением шока, словно не ожидал, что его остановит кто-то с такими познаниями. На мгновение воцарилась тишина. Даже Эри и Элмер обернулись. Но уже через пару секунд детектив моргнул и с безразличным видом сместился к краю. — Я смотрю, вы очень набожный, Хитоши-сан, — заметил он, слегка склонив голову. — А! — Тото густо покраснел, даже уши порозовели. — Ну… я бы так не сказал… Просто… я люблю храмы… и уважаю традиции… — пробормотал он, будто оправдываясь, и сжал пальцами рукав второй руки. К счастью, Камонохаши больше ничего не сказал. Он вновь направил взгляд вверх, к храму, и пошёл дальше. Тишина повисла между ними, и только снег хрустел под ногами. Но внутри Рон невольно отметил — уже в который раз — насколько этот Хитоши странно напоминал ему одного человека. Его бывшего напарника. То, как он резко вспыхивает, как спешит уважительно поправить, но всё же остаётся мягким, даже стеснительным. Слишком похоже на дорогого ему человека. И ему это не нравилось. Поднявшись на территорию храма, они увидели, что здание было небольшим, утопающим в снегу. Воздух был холодным, и Тото плотнее закутался в шарф, пряча нос. У основания огромного, покрытого инеем дерева стояла женщина в сером пальто и с короткой стрижкой. — О, здравствуйте, Харуми-сан! — первым поздоровался Элмер, помахав рукой. Подойдя ближе, он представил женщину Тото, и они разговорились. Харуми оказалась тихой, спокойной — в её голосе звучала вежливая сдержанность. — Это сакура Фурисодэ, — пояснила она, оглядывая ветви. — Ей уже более пятисот лет. Весной она полностью покрывается цветами, лепестки развеваются по ветру, и всё вокруг становится похоже на узоры фурисодэ. — Харуми-сан, вы тоже хорошо знаете эту деревню? — спросил Тотомару, слегка удивлённый её осведомлённостью. — А? Нет… — с лёгкой грустью улыбнулась женщина. — Моя подруга со старших курсов университета очень любила сакуру. Она много рассказывала мне об этом дереве… Я вспомнила о ней и решила приехать. Рон, до этого слушавший разговор вполуха, вдруг насторожился. Его взгляд зацепился за небольшую, полузаметную постройку у самого края территории. — А что это за молельня? — спросил он и почти сразу направился к ней быстрым шагом. — Это молельня для поклонения Фурисодэ, — последовала за ним Эри. — Говорят, Фурисодэ-сама — не только покровительница красоты, но и богиня мести. — Мести? — переспросил Тото. — Да. Сюда приходят глубокой ночью, в фурисодэ. Те, кто не может сам отомстить, просят богиню сделать это за них. Так гласит легенда, — объяснила Эри, когда подошла к постройке, которую уже открыл Рон. Внутри лежали куклы из цветной бумаги — аккуратно сложенные оригами в виде человечков. — Эти бумажные куклы — подношения. Их оставляют те, кто приходит поклониться, — продолжала рассказывать Эри. — Ой! Тут сломанные куклы! — Харуми склонилась ближе к входу. — Ого… целых две… — Тото подошёл, вглядываясь в криво сложенные и надорванные фигурки. Он не верил в проклятия, но что-то в этих куклах вызывало странное, тревожное ощущение. — Где? — Рон оживился, отодвинулся от постройки, затем решительно встал рядом с Тото, вглядываясь внутрь. — Кажется кто-то недавно приходил молится… В его голосе на миг мелькнул интерес — настоящий, живой, но почти сразу он снова стал холодным и рассеянным. — Значит, кто-то желает отомстить… двум людям, — неловко произнесла Эри. Тото сжал пальцами край пальто. По спине пробежал холодок, не от ветра — от чего-то необъяснимо тревожного. Молчание повисло между ними, тяжёлое, как снег на ветвях. — Пора возвращаться в гостиницу, на улице холодает,— тихо предложил Элмер. Никто не возразил.