Я нашел тебя, Тото

Они все вернулись в гостиницу. Тепло и мягкий полумрак вестибюля встретили их, словно объятия после стужи. Тото наконец выдохнул с облегчением, его щёки покраснели от мороза, плечи сгорбились. Он даже не заметил, как сильно продрог, пока не оказался в тепле. — Замёрзли, Хитоши-сан? — спросил Камонохаши, слегка склонив голову, наблюдая за тем, как тот с трудом разжимает пальцы. — А, да… — Тото неловко улыбнулся, сжав руки. — Я не очень привык к такой погоде… — М… — Камонохаши хмыкнул, а потом протянул ему небольшую тканевую грелку, старомодную, тканевую, с приятным теплом внутри. — Вот, возьмите. Вам как писателю стоит лучше заботиться о руках и пальцах. Вдруг отморозите и как вы потом будете писать книги? — Ой… спасибо, — Тото смутился, его лицо стало ещё краснее, уже не только от мороза. Он осторожно принял грелку двумя руками, будто это было что-то ценное и трогательное. — Очень заботливо с вашей стороны… Камонохаши ничего не ответил, только едва заметно усмехнулся уголком губ. — Хитоши-сан, вы какой-то тихий… — вдруг заметил он. — Неужели переживаете из-за кукол в храме? — Да… А как вы поняли? — удивился Тотомару, расправляя плечи. — Вы под нос себе бормотали, — с ленцой ответил Рон. — Такое невинное «м-м… это было странно…» — и передразнил брюнета слегка. Тото вздрогнул и поспешно отвёл взгляд, пряча смущение. — Но не беспокойтесь. Это, скорее всего, просто чей-то розыгрыш. Не волнуйтесь, Хитоши-сан, — добавил Рон уже мягче, почти с насмешливым успокоением. — М… ага, — пробормотал Тото, слегка уткнувшись в воротник. Неожиданно Камонохаши остановился у окна. Он прищурился и указал пальцем в сторону одной из построек рядом с гостиницей. — Слушайте… а это тоже молельня? — Да, — подтвердила Эри-сан, приблизившись и глянув в ту же сторону. — Там тоже место для поклонения Фурисодэ-саме. — Неужели и там есть куклы из цветной бумаги?.. — спросил Тото, с неожиданной тревогой в голосе. — Не знаю… Я там не была, — пожала плечами Эри. Рон продолжал вглядываться в постройку, словно видел в ней что-то, чего не замечали остальные. В его глазах сверкнул короткий огонёк. — Может, пойдём и проверим? — неожиданно бодро предложил он и уже потянулся к входной двери гостиницы. — Рон… — Элмер хотел его остановить, но махнул рукой и вздохнул: детектив был уже у выхода. Через несколько минут они подошли к строению. Молельня была старой, выкрашенной в тёмный цвет, с покосившейся крышей. Камонохаши легко открыл дверцу и заглянул внутрь. — Эээ… пусто, — с лёгкой скукой протянул он и захлопнул дверцу. — Ну вот, никакой драмы. Но когда они уже повернулись, чтобы вернуться, Тото почему-то ещё раз оглянулся через плечо. Ему всё равно было не по себе. Когда все разошлись, Хитоши решил наконец позволить себе немного отдохнуть. Он ведь приехал сюда не только ради интервью — было бы жалко уехать, не искупавшись в горячих источниках. Так он и остался в гостинице на ночь. Взяв полотенце и сменную одежду, он направился к онсэну. Он разделся в раздевалке, где на одной из полок уже лежала чужая одежда — кто-то, видно, тоже пришёл искупаться. Спустившись к наружным источникам, он вздохнул — горячий пар окутывал всё вокруг белой пеленой, камни блестели от влаги, а сквозь пар пробивались огоньки фонариков. Именно тогда он его заметил. В воде, полусидя у края, был Камонохаши. Тото застыл. Мурашки пробежали по коже. Он и представить не мог, что окажется в онсэне вместе с самим Камонохаши-саном. Это было как-то… слишком нереально. И почти интимно. Стараясь не шуметь, он зашёл в воду и опустился подальше от него, делая вид, что смотрит на деревья. Но через минуту, к его ужасу, Камонохаши неспешно подошёл ближе и сел рядом. Они молчали. Тишина была плотной, почти вязкой — нарушаемой только лёгким плеском воды и далёким журчанием. Горячий источник приятно обжигал кожу, обволакивал паром, щекотал лицо, залезал в ноздри, заставляя дышать медленнее. Воздух был густым и влажным от тепла, и всё это будто приглушало все ощущения — кроме одного: неловкости. Тото сидел по плечи в воде, ссутулившись, стараясь выглядеть расслабленным, но внутри чувствовал себя до ужаса не в своей тарелке. Он отчаянно старался не смотреть в сторону Камонохаши… и всё же в какой-то момент не выдержал и украдкой бросил взгляд. Рон сидел неподалёку, прислонившись плечом к каменной стенке. Его бледная кожа в мягком паре казалась почти фарфоровой, но не хрупкой — скорее статной, как у изысканной скульптуры. Чёткие линии мышц — не перекачанных, но крепких, выточенных выделялись на его теле. И что-то было на его шее… Цифры «96». Тото прищурился. «Какое странное тату…» — выскользнула мысль прежде, чем он успел её остановить. — Это не татуировка. Это шрам, — внезапно произнёс Камонохаши ровным голосом. Тото вздрогнул. Его рука мгновенно метнулась к лицу, прикрывая рот. Мысль, не предназначенная для чужих ушей, ускользнула из губ, предательски разоблачив его. Ох, он ненавидел свою привычку, говорить мысли вслух. — П-простите… — он поспешно опустил глаза, уши пылали от стыда. — Я не хотел грубить… — Он отвернулся, надеясь, что горячий пар скроет его покрасневшее лицо. — Ничего страшного, — равнодушно отозвался Камонохаши. Но тут его поведение изменилось. Он вдруг резко подался вперёд, а его взгляд стал пронзительным и сосредоточенным. Он буквально вцепился глазами в левый бок Тото. — Откуда у вас этот шрам?! — выкрикнул он, не скрывая ни удивления, ни напряжения. Он указал пальцем — на шрам, чуть светлее кожи, пересекающий рёбра. Тото замер, будто в него вонзился сам этот вопрос. Он инстинктивно прикрыл место рукой. Шрам. Старый, блеклый, но глубокий. Он всегда знал, что он там. Всегда чувствовал его тяжесть. Но старался не думать о нем и не вглядываться. — Я… я не знаю, — выдохнул он, голос предательски сорвался. — Думаю, получил его во время аварии, но я не уверен… Рон молча смотрел на него, его взгляд становился всё мрачнее, как надвигающаяся буря. — Это след от пули, — произнёс он холодно. — Так выглядит ранение от выстрела. Не от стекла или обломка. Это шрам именно от пули. Слова Камонохаши прозвучали, как выстрел в воду — глухо, но с мощной волной, прокатившейся по телу. Тото похолодел. Руки дрожали. Горячая вода больше не грела. Он ощущал, как по спине бегут мурашки, как сердце сжимается в груди. Он не мог представить, как получил этот шрам. Чёрт возьми, он ведь почти ничего не помнит из своей жизни — всё стёрлось, кроме событий последнего полугода. Какие там пули, какие аварии? Он даже не помнит, кем был раньше. Не помнит, где жил, с кем был связан, что делал. Только сны. Небольшие обрывки. И вот этот шрам на коже, как грубая метка того, что было стёрто. Кто в него выстрелил? И почему это так взволновало Камонохаши? Голова гудела от вопросов, ни один из которых не имел ответа. — Вот как… — прошептал он, глухо, как будто сам себе. Он даже не посмотрел на Рона. Только сильнее сжал руки, прижимая их к груди. Будто мог защититься от того, что только начинало просыпаться внутри. Страх. Тяжёлый, липкий, как ртуть. Ощущение, будто прошлое, всё это время притаившееся в тени, вдруг подошло вплотную и положило ему руку на плечо. А Камонохаши всё смотрел. Его взгляд был резким, слишком внимательным. В нём мелькало нечто большее, чем просто любопытство — растерянность, узнавание, напряжённая надежда, тревога… даже отчаяние. Он будто что-то понял. Или вспомнил. И теперь боролся сам с собой — сказать? Не сказать? Он открыл было рот… но замолчал. Слишком много эмоций скопилось между ними в этом тёплом, парадоксально тревожном пространстве. Он будто боролся с собой. — Ты… — начал он глухо, словно самому себе, — ты… — Он запнулся, сжав губы и прикрыв глаза на миг, словно пытаясь собраться. — Откуда у тебя эти ожоги? — наконец спросил он, резко поднимая взгляд и указывая на его руки. Хитоши вздохнул тяжело и устало. Голова уже начинала болеть от этого потока вопросов. Почему Камонохаши так к нему прицепился? Почему его вообще волнуют эти шрамы, эти детали из прошлого, которые Тото сам не помнит? — А почему это вас так интересует? — спросил он, не скрывая раздражения. Голос его прозвучал жёстче, чем он хотел. Камонохаши вздрогнул. Его взгляд тут же опустился, как будто он только что понял, насколько навязчиво себя вёл. Тото только покачал головой. Раз уж разговор начался, лучше закончить его быстро. — Я получил их во время аварии. Всё было в огне… — он ненадолго замолчал, глядя в сторону. — Видимо, пытался прикрыться руками. Тогда и обжёгся. Он поморщился, закрыл глаза и откинул голову назад, уткнувшись в бортик источника. — Что за авария? — снова раздался голос Рона. На этот раз с нажимом и нетерпением. Тото резко открыл глаза и посмотрел на него: — Почему вы всё ещё спрашиваете? — повторил он, почти злобно. Рон не ответил. Его губы шевельнулись, но слов не последовало. Хитоши снова выдохнул. Но не от усталости, а от желания просто закончить этот мучительный разговор. — Я попал в авиакатастрофу, пол года назад. — Голос был хриплым, будто рвущимся из горла. — С тех пор у меня амнезия. Я ничего не помню из своей прежней жизни. Ничего. Только последние пол года. На секунду в воздухе повисла гнетущая тишина. — Амнезия?.. — переспросил Рон, и в его голосе прозвучал шок. Он будто не поверил ему сразу. — Да, — Тото усмехнулся коротко, с горечью. — Поэтому я и не могу ответить вам на ваши вопросы. Потому что не знаю, чёрт побери, откуда у меня все эти шрамы. Он посмотрел на Рона в упор. В его взгляде было раздражение, усталость, злость… и что-то ещё — боль, растерянность, будто он сам ненавидел себя за то, что не может знать. — Надеюсь, на этом всё? — выдохнул он, явно давая понять: продолжения разговора не будет. — А… Да… — Камонохаши выглядел так, будто только что очнулся. Наконец понял, насколько тяжело было Тото всё это обсуждать. Хитоши молча поднялся. Его плечи были напряжены, а лицо бледным. — Я… плохо себя чувствую. С меня хватит на сегодня, — Его голос дрогнул. Он не стал смотреть на Рона, просто пошёл к выходу, быстрым, неровным шагом, будто хотел поскорее смыться из этого места. Камонохаши приподнялся, будто собирался его остановить: — Тото… Но было уже поздно. Тотомару растворился в паре и полумраке источника, оставив после себя только всплеск воды и тишину. Рон долго смотрел в ту сторону, куда он ушёл. Сердце Камонохаши билось слишком быстро, слишком неровно — и не от гнева, нет, а от ледяного ужаса, подкрадывающегося изнутри, как хищник, наблюдающий свою жертву. Он сидел в источнике, не ощущая ни жара воды, ни веса собственного тела. Спина его неуклюже сутулилась, руки безвольно лежали на коленях, дыхание сбилось, но он даже этого не замечал. Он просто смотрел в пустоту, в ту точку, где ещё недавно сидел Хитоши. И всё, что он видел — это шрам. Тонкая, бледная линия. На левом боку. Точно такой же формы, той же длины, того же изгиба. Он не хотел верить. Но это был именно тот шрам. Что-то внутри Рона дрогнуло, сломалось. Его начало трясти. Сначала еле уловимо, будто кто-то провёл холодной рукой по его позвоночнику, а потом сильнее, глубже, болезненнее. Из глубин памяти поднялась волна. Не тихая и ясная, как бывает при размышлениях, а слепая, хаотичная, захлёстывающая, как удар. Лайнер. Солёный морской ветер, вонзающийся в лицо. Крики, вспышки света, вкус пороха на губах. Майло Мориарти и его искажённая, бесчеловечная улыбка. Выстрел. Глухой, страшный. Кровь. Слишком много крови. Тото. Рухнувший на пол. Тото, лежащий в луже крови и всё ещё пытающийся его остановить — даже тогда, когда сам не мог нормально дышать. Тото, кричащий: «Не делай этого… не убивай его, Рон…» А потом он перерезал свои голосовые связки и потерял сознание. — Нет… — прошептал он, и голос его сорвался. — Нет… Он сжал голову руками, пальцы судорожно вцепились в волосы, ногти впились в кожу. Ему казалось, что череп сейчас расколется от давления. Он снова был там. Он не мог выбраться. Он был внутри воспоминания. Грудная клетка сжалась, как от спазма. Он попытался вдохнуть, но лёгкие отказывались слушаться. Кислорода не хватало. Он судорожно открыл рот, но воздух не шёл. Пальцы дрожали, тело заледенело. Вода, в которой он сидел, внезапно показалась липкой, как кровь, и такой же горячей. Сердце било в висках, в горле, в пальцах. Всё внутри звенело, как струна, натянутая до предела. Паника сдавливала его грудь железной хваткой. Он не мог пошевелиться. Не мог думать. Не мог уйти от этого. Он вскочил. Вода брызнула во все стороны, но он этого не заметил. Он захлебнулся воздухом, сделал шаг и едва не упал. Всё перед глазами плыло, как сквозь запотевшее стекло. Он протянул руку и уцепился за бортик источника, его всё ещё трясло, как в лихорадке. Он с трудом держался на ногах, будто тело больше не принадлежало ему. Почему?.. Почему у Хитоши этот шрам?.. Почему он говорит, как Тото?.. Почему смотрит, как он?.. Чёрт, даже его уши краснеют, как у него. Он не мог… не мог вынести этого снова. Не сейчас. Он ударил кулаком по камню. Боль пронзила кожу, кровь смешалась с каплями воды, но он даже не отдёрнул руку. Нет. Это не может быть он. Это кто-то другой. Это чья-то игра, ловушка, подстава от семьи Мориарти. Они уже пытались. Не раз. Ему и его Тото удалось уничтожить ядро их сети, но он знал у Мориарти остались последователи. И они всё ещё пытаются мстить ему. И Хитоши… он может быть частью их плана. Верно он подделка. Иллюзия. Приманка. Это должно быть ложью. Это не может быть его Тото. Но… Сердце отказывалось верить в ложь. Оно билось, как в тот день, когда Рон впервые понял, что любит своего напарника. Он пошатнулся, вылез из воды, мокрые волосы липли ко лбу, а его глаза были расширены, как у испуганного зверя. Ноги подкашивались, он прижался к холодной стене, вцепился в неё, как утопающий хватается за последний островок спасения. Он пытался дышать, хватал воздух ртом, как будто его душили, как будто этот воздух принадлежал не ему. И среди этого ужаса, звона крови в ушах и обжигающей дрожи, в голове снова и снова вспыхивало одно имя.

Тото.

Как молитва. Как приговор. Как спасение.

***

Камонохаши не помнил, как вернулся в свой номер. Всё вокруг расплывалось, будто он плыл под водой, и даже собственные шаги звучали глухо, как через наушники. Голова была забита мыслями, будто кто-то безжалостно сжал её тисками. Он не слышал, как открылась дверь, не понял, как оказался внутри. Всё понял только тогда, когда увидел Элмера. — Рон? — голос блондина прозвучал глухо, будто издалека. Он встал со стула и быстро подошёл. — Что случилось? Камонохаши сглотнул. Слова не складывались в предложения. Мысли сливались, разбивались друг о друга, рассыпались. Он будто потерял язык. Он осознал, что сидит на кровати, только спустя пару мгновений. Кажется, Элмер его усадил. Его руки дрожали. — У Хитоши… — выдавил он. — Тот же самый шрам, что и у Тото. — Что? — Элмер нахмурился. — Я был с ним в источниках, — голос Рона был хриплым, будто выдранным из горла. — И у него… точно такой же шрам. Как у Тото. От той пули. Он закрыл глаза и вцепился в волосы. Мысли вновь начали бурлить. Он чувствовал, что теряет контроль. В голове всё ещё мелькали вспышки воспоминаний. Элмер кивнул и тихо сел рядом. Наконец он начал складывать картину воедино. — Ты уверен, что он точно такой же? — Да. — голос Рона был на удивление твёрдым. — Уверен. Элмер молча кивнул, затем встал и принес чашку с водой. Он протянул ее Рону. — Я с ним разговаривал, — признался он. — Он и мне напомнил Тотомару. Не только внешне, если быть честным… Он сказал, что у него амнезия. Что не помнит почти ничего из своей жизни. Камонохаши отпил воды, чувствуя, как горло немного отпускает. — Думаешь, он пришел от семьи М.? — Да… — Элмер опустил глаза. В его лице была какая-то усталость и беспокойство. — Всё слишком удачно совпадает. Мужчина, похожий на Тотомару, с таким же шрамом и с амнезией… спустя пол года. Слишком жестокое совпадение, чтобы быть правдой. Он старался говорить мягко, но при этом честно. И почему-то именно это начинало раздражать Рона. Раздражало, что Элмер был слишком деликатен, что он обращался с ним осторожно, будто боялся задеть. Злило то, как Элмер пытался быть рядом, заботиться, поддерживать… Будто стремился занять в его жизни то место, что раньше принадлежало Тото. Но они оба знали, что никто не сможет заменить Ишшики. Элмер не Тото. Он не может и никогда не сможет стать «кем-то вместо него». Камонохаши ничего не ответил. Он лёг на спину и уставился в потолок. Мысли медленно опустошались. Элмер отошёл, сел обратно на стул и молчал. Минут через десять Рон повернул голову, уставившись на комод. — Что это? — А? — Элмер вскинулся. — Ой. Прости, забыл убрать. Это книги Хитоши-сана. Он подарил их тебе. Я думал, ты всё равно не станешь их читать, хотел куда-нибудь отложить. Но потом… забыл. Он подошёл к комоду, уже потянулся к книгам, но Рон поднялся. — Нет. Стой. — Камонохаши протянул руку. — Дай их сюда. Элмер нахмурился, но передал книги. — Ты собираешься их прочитать? Думаешь, это как-то докажет, что он из семьи М.? — …Может, — пробурчал Рон, не давая чёткого ответа. Он устроил книги перед собой, аккуратно выровнял их. Обложки были немного поцарапанные, но мягкие на ощупь. Он взял первую книгу и посмотрел на заднюю сторону.

«Он был лучшим в своём деле! У него был блестящий ум и интуиция, граничащая с мистикой.

Все прозвали его Великим детективом.

Но однажды всё оборвалось.

Проклятие, наложенное при загадочных обстоятельствах, отняло у него возможность раскрывать преступления. Каждая разгаданная истина теперь оборачивалась катастрофой, а правда приносила людям только страдание.

Он закрылся от мира, выбрал добровольное изгнание и безмолвие.

Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появился он.

Наивный, но упрямый начинающий детектив.

Неловкий, местами глуповатый, но с добрым сердцем и искренним восхищением в глазах.

Он не знал страха, не слышал отказов и не отступал, даже когда Великий детектив пытался прогнать его прочь.

Вместе они начинают распутывать самые запутанные дела, в которых логика сплетается с эмоциями, а преступления обнажают раны прошлого.

Смогут ли эти двое найти того, кто наложил проклятие? И получится ли у них спасти Великого детектива, прежде чем проклятие разрушит его окончательно?»

Рон застыл на месте, прочитав описание книги. Этот сюжет… он был слишком знаком. Он был не просто похож… Он будто был списан с его собственной жизни. Каждая строчка отзывалась в памяти эхом пережитого. Словно кто-то взял историю, которую он так долго хранил в себе, вывернул её наизнанку и превратил в роман. История рассказывала о великом детективе, потерявшем возможность раскрывать преступления из-за проклятия. Он замкнулся, отстранился от всего мира и стал молчаливой тенью самого себя. И всё изменилось, когда в его жизни появился добрый, наивный детектив — тот, кто верил в него, кто не боялся приблизиться, кто сумел разглядеть за его холодной маской живого человека. Рон не мог не увидеть в этом отражение собственной жизни. Он тоже был великим детективом. Пока болезнь и подстава семьи М. не вырвала у него право быть собой. Его отстранили от дел. А общество отвернулось от него. Он заперся в одиночестве, погружаясь всё глубже в бездну, пока однажды на его пороге не появился самый дорогой ему человек. Ишшики Тотомару. Честный, немного наивный, до смешного упорный офицер полиции. Он не испугался, не отступил, не ушёл. Он остался. И своим присутствием вытащил Рона из тьмы. Камонохаши читал дальше, но каждая строчка отзывалась в груди глухой болью. Даже интонации текста были слишком узнаваемыми — те же роли, те же чувства между строк. Это была не просто выдуманная история. Это была его история. Нет… Это была их история. Его и Тото. Словно кто-то написал роман о них, не спросив разрешения. Камонохаши застыл. Его рука дрогнула, а взгляд стал стеклянным. Он медленно опустил книгу на колени и закрыл глаза.

***

Время пролетело незаметно, наступил вечер и за окном снова начал падать снег. В уютной комнате собралась небольшая группа старых друзей. Они смеялись, пили и делились историями, ощущая особую теплоту этих совместных дней. — Друзья, — немного полноватый мужчина поднял бокал, — благодарю вас за эти четыре дня, которые мы провели вместе, — сказал Бандо Кеичи, продюсер канала Ничиури. — Хей, Эри-сан, сделай так, чтобы моя история в дораме стала самой яркой! — весело потребовала девушка с кудрявыми волосами и банданой на голове. Это была известная художница маслом Эма Анзай. — Но я ещё даже сюжет не придумала, — неловко улыбнулась Эри. — Вот именно, — смеялась Эма, — поэтому я и прошу заранее! За столом поднялся лёгкий смех. — Кстати, Бандо-сан, — вмешалась женщина в очках, аккуратно положив палочки на стол, — пускай Харуми-сан исполнит главную роль. Это была Ёрико Ясуда, редактор издательской компании университета Дайгаку. — Э? — обернулась на своё имя Харуми Фукацу — популярная исполнительница и автор музыки. Она застыла, не ожидая такого поворота. — Ой, хорошая мысль! — улыбнулся продюсер, повернувшись к ней. — Что скажете? Харуми не знала, что ответить — предложение застало её врасплох. Но, к счастью или к сожалению, разговор прервала ещё одна гостья — женщина с длинными тёмными волосами, открывающими высокий лоб, с большими круглыми серьгами и ярко-красной помадой на губах. — Хорошо, если она к тому времени ещё останется популярной, — холодно заметила Шибазаки Аска, известная фотомодель, которая давно и успешно работала и в Париже, и в Нью-Йорке, неспешно помешивая ложкой что-то в тарелке. Эма качнула головой, усмехаясь, словно вызовом. Харуми опустила голову, на её лице появилось выражение печали — она растерялась и не знала, что сказать. В комнате воцарилась непродолжительная тишина, которую вскоре разбил Бандо: — Аска-сан, ты слишком жестока. Все взгляды вновь обратились к Харуми, которая медленно подняла голову, пытаясь найти в себе силы.

***

Наступил вечер, и снежинки снова начали медленно падать с неба, покрывая землю тонким белым покрывалом. В комнате стало чуть темнее, и тишина стала еще глубже, как если бы ночь опускалась на всё вокруг. Хитоши, с угрюмым выражением лица, спустился вниз на ужин. Честно говоря, идти в столовую ему совсем не хотелось. Он был настроен не лучшим образом после недавнего разговора с Камонохаши в источниках. Слова, которые они обменялись, продолжали звучать в его голове, оставляя неприятный осадок. Его голова всё ещё побаливала от стресса, и таблетки не помогали избавиться от боли, как бы он не пытался найти облегчение. Он выбрал столик у окна, чтобы хоть как-то отвлечься. Смотрел на падающий снег, пытаясь успокоиться. Небо было серым, а снежинки, как маленькие белые огоньки, не спеша танцевали в воздухе, создавая умиротворяющую картину. В зале было уютно, звучал негромкий гул голосов, но он старался не слушать никого. Хитоши надеялся что ужин пройдет спокойно и без лишних встреч. Однако, как это часто бывает в жизни, судьба решила по-другому. Шорох шагов привлек его внимание. В столовую вошли Рон и Элмер. Хитоши повернулся к окну, чтобы не встретиться с ними взглядом, надеясь, что они не заметят его или, по крайней мере, пройдут мимо. Но когда судьба была на его стороне? — Можно подсесть? — вежливо спросил блондин, остановившись рядом. Тото хотел было отказать, но это было бы слишком грубо. Пока Тотомару подбирал слова, Камонохаши уже опустился напротив без всяких церемоний. Вскоре за ним сел и Элмер. Хитоши почувствовал раздражение. «Как грубо…» — мелькнула мысль. Он бы с радостью поел в одиночестве, не вдаваясь в беседы. Но тут Камонохаши, не теряя времени, заговорил. — Честно говоря, — сказал он, не отрывая взгляда от брюнета, — я хотел бы поговорить с вами… Хитоши-сан. Тото нахмурился. Он был рад, что удостоился чести взять интервью у Камонохаши, который был для него настоящим кумиром, звездой детективного мира. Но сейчас, после всего, что произошло, ему бы хотелось просто поесть в тишине. Без разговоров. Но к счастью, или к сожалению, их разговор прервал кто-то еще. К ним подошла Харуми-сан, выглядящая немного обеспокоенной. — Простите, могу ли я присесть к вам? — Да, конечно, Харуми-сан, — резко ответил Хитоши. Он был частично рад её появлению. Если она будет рядом, то, скорее всего, Каманохаши не станет задавать ему странные вопросы, а значит, у него может быть шанс избежать неприятной беседы с ним. Девушка вежливо поклонилась и присела рядом с ним. Хитоши почувствовал, как его напряжение немного ослабло. Он надеялся, что Харуми отвлечет их разговор от него. — На самом деле, я хотела посоветоваться с Камонохаши-саном… — начала она, опустив взгляд на стол. Элмер слегка нахмурился, кинув взгляд на Рона, затем улыбнулся и с вежливым интересом спросил: — О чем вы хотели посоветоваться, Харуми-сан? Девушка была явно напряжена. Она нервно теребила свои руки, и её голос звучал немного дрожащим, как если бы ей было трудно говорить о том, что она собралась рассказать. — Это случилось пять лет назад, — начала она, и её глаза наполнились грустью. — Когда я была на третьем курсе… Одну студентку стали подозревать в распространении наркотиков, тех, которые были тогда в моде. Сама она отрицала это, но в её шкафчике нашли наркотики. И, чтобы доказать свою невиновность, она покончила с собой. Сбросилась со здания университета… Её звали Судзука Сакурако-сан. Это та старшекурсница, которая любила сакуру, и о которой я вам рассказывала. Харуми-сан сделала паузу, и в её глазах мелькнула какая-то тень радости. Но вскоре её улыбка исчезла, и она снова печально взглянула на детектива. — Эта девушка не могла быть распространителем наркотиков, — уверенно заявила она, немного наклонившись вперёд. — Я прошу вас, Камонохаши-сан! Пожалуйста, ещё раз изучите это дело! Это была ошибка, и она не заслуживала такой трагедии! Хитоши почувствовал, как напряжение в воздухе стало ещё сильнее. Очевидно, Харуми-сан была убеждена, что дело нуждается в новом расследовании, и её слова несли в себе тяжёлую, неотступную уверенность. Рон вздохнул. Он просто молча сидел, и из-за длинной чёлки никто не мог понять, куда он смотрит и что он чувствует. — На самом деле… тогда ходили слухи. Слухи о других распространителях, — продолжила Харуми. — Но… те девушки… — она опустила голову. — Они были из влиятельных семей. И никто не посмел обвинить их. Она нахмурилась. Пальцы на её коленях сжались в кулаки и задрожали от напряжения. — Девушки? — с грустью переспросил Тотомару. Он кивал, показывая, что внимательно слушает. И кажется, это немного утешало Харуми, даже если Камонохаши-сан хранил молчание. — Шибазаки Аска-сан и Анзай Эма-сан. Аска дочь депутата. А Эма дочь главы Танзай Глобал… — вновь заговорила брюнетка, теперь твёрже. — Они не ладили с Сакурако. У неё было сильное чувство справедливости, она открыто им противостояла. Прошу вас, Камонохаши-сан. Пожалуйста изучите это дело, ещё раз! Рон медленно поднял голову, его губы чуть дрогнули. — Вынужден отказать, — коротко бросил он. — Я не занимаюсь такими делами. Девушка замерла. Она опустила голову, её руки задрожали, словно в них отразилась вся накопившаяся за годы боль. Тотомару стало невыносимо жаль её. Слова Камонохаши были слишком грубые, даже бессердечные. Он не понимал, как можно так холодно оборвать чужую надежду. Заметив, как на глазах Харуми-сан начинают собираться слёзы, Тото порывисто вытащил платок и протянул ей. — Благодарю… — прошептала девушка, принимая платок. — Вы невероятно жестоки, Камонохаши-сан! — резко бросил Тотомару, повернувшись к мужчине. — Неужели вам так трудно хотя бы попытаться помочь? Разве не в этом ваша работа — достучаться до правды?! Рон на мгновение замер, словно не ожидал ругательств. Он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но затем закрыл его. Элмер лишь молча наблюдал за ними, не вмешиваясь. Это действие было прямо в характере Тото… Рон вспомнил, как тот однажды кричал на него, когда Камонохаши отказал Шпицу в помощи с поисками его пропавшего брата. Это воспоминание вдруг нависло, как тень -тёплое, громкое, живое. Камонохаши нахмурился. Если этот человек и правда имеет отношение к семье М… Рон клянётся: он раскроет его и уничтожит любой ценой. Никто не имеет права притворяться его Тото! — Не будьте таким легкомысленным, Хитоши-сан, — наконец ответил Камонохаши, и голос его стал жестче. — Это дело закрыто полицией. С тех пор прошло уже пять лет. Все улики либо исчезли, либо были уничтожены. А информации, которой располагает Харуми-сан, недостаточно. Вероятность успешного расследования ничтожна. Я не могу тратить время на мёртвые дела. — Но вы должны! — не унимался Тото, сжав кулаки. — Разве не ваша задача, находить истину среди лжи?! Помогать людям, которые уже потеряли всё, кроме надежды?! — Что ж… — протянул Рон, с легкой насмешкой. Затем он приподнял руку, вытянул указательный палец и слабо усмехнулся. — Я соглашусь расследовать это дело. Но при одном условии. — Правда?! — Харуми оживилась, поспешно вытирая слёзы. — Какое условие? — Я возьмусь за это, если вы… — он перевёл взгляд на Тотомару, указывая на него пальцем. — …Хитоши-сан, согласитесь расследовать это дело вместе со мной. — Я?.. — Тото уставился на него, не веря своим ушам. — Что? Он точно ослышался. Камонохаши, тот самый Каманохаши, предложил… ему сотрудничество? — Рон… — Элмер посмотрел на мужчину с лёгким укором, затем бросил взгляд на брюнета, но, кажется, передумал что-либо говорить. — Хитоши-сан! — Харуми повернулась к нему резко, её глаза снова стали влажными. Она сложила руки у груди, словно молясь. — Пожалуйста… прошу вас. — Я… — Тотомару хотел отказаться. Он открыл рот, не зная, как сформулировать отказ, но Рон перебил его: — Это пойдёт вам на пользу, — с едва заметной хитрой ухмылкой сказал детектив. — Представьте, какой опыт и какие материалы вы сможете использовать в своей книге. Разве вам это не выгодно? Брюнет перевёл взгляд с одного лица на другое. Он искал ответ, пытался выкрутиться и найти путь назад, но выхода не находилось. Он тяжело вздохнул. — …Хорошо, — сдался он. — Я согласен. — Спасибо вам большое! — девушка с искренней теплотой и благодарностью поклонилась всем троим. — Вы были близки с той третьекурсницей? — осторожно поинтересовался Элмер, стараясь не задеть больную тему. Харуми-сан немного замялась, опустила глаза и тихо заговорила: — В детстве я потеряла родителей… — в её голосе прозвучала грусть. — Меня воспитывали дядя и тётя. Сакурако-сан тоже осталась сиротой… Её родители погибли в пожаре. Она… всегда была невероятно доброй. Особенно ко мне. — Девушка едва заметно улыбнулась, с нежной грустью, будто вспоминая нечто тёплое и далёкое. — Понятно… — мягко отозвался Элмер. — Очень жаль, что всё так обернулось, — добавил он с сочувствием. — Но, пожалуйста, не беспокойтесь. Я уверен, Рон сделает всё, что в его силах, чтобы добраться до правды. На эти слова Камонохаши лишь тихо фыркнул, будто хотел что-то сказать, но сдержался. И всё же, казалось, благодаря Элмеру атмосфера за столом постепенно становилась легче.

***

Ужин прошёл, к счастью, спокойно. Хитоши даже забыл, что Камонохаши хотел с ним поговорить. Однако, как только он поднялся из-за стола и собирался уйти в свою комнату, Рон окликнул его: — Хитоши-сан, я бы хотел поговорить с вами, — начал он спокойно. — О ваших книгах. Они меня очень заинтересовали. Вы не заняты сейчас, чтобы немного поболтать? — О моих книгах? — переспросил Тото, и его лицо сразу немного просветлело. Волнение, гнездившееся в груди с самого начала ужина, как рукой сняло. Он на миг даже почувствовал лёгкую гордость. — Ну… я не против, — ответил он, смущённо почесав затылок. — Это немного неожиданно… но приятно. Говорить о своих книгах он любил. Ведь книги были часть него. Он расслабился, даже немного приободрился. — Тогда, если вы не против… — продолжил Камонохаши, — можем обсудить это в моем номере. — Это… — Тотомару снова замер. Вот тут волнение резко вернулось. Он удивлённо посмотрел на него. — В вашем номере? Это уже звучало странно. Даже слишком. Хитоши почувствовал, как снова напрягся, будто где-то внутри включился осторожный сигнал. Почему в его номере? Зачем? Разве они не могут поговорить об этом в зале или в столовой? Он хотел отказаться. И наверное, он должен был. Но в глубине души он думал что Камонохаши не звал бы его просто так. А ещё Тото действительно хотел поговорить о своих книгах. И, в конце концов, что может произойти? Это просто разговор. Он же не убьет его, верно? — Я… не против недолго поговорить с вами об этом, — произнёс он и мягко улыбнулся. И ему показалось, что Камонохаши, совсем чуть-чуть, тоже улыбнулся в ответ. Почти неразличимо. — Тогда я, пожалуй, схожу в источники, — спокойно вмешался в разговор Элмер. — Надеюсь, вы сможете справиться без меня? — обратился он уже напрямую к Камонохаши, с лёгкой улыбкой, скрывающей внутреннюю тревогу. На самом деле, Элмер не особо хотел оставлять их наедине. Он беспокоился - мало ли что может произойти. Но Рон ещё днём сам попросил его не мешать и оставить их вдвоём. И как бы Элмеру это ни не нравилось, он решил уступить. В конце концов, Рон не был беззащитен. Если вдруг что-то случится, он точно сумеет постоять за себя. К тому же Хитоши вряд ли стал бы нападать — по крайней мере, не здесь и не сейчас. А ещё… Элмер и сам очень хотел попасть в источники. Весь день он провёл в делах, выполняя то одно, то другое поручение. Он заслужил хотя бы немного отдыха. Хотя бы один час в тишине и в горячей воде. Рон кивнул и повернулся, направляясь к своему номеру. Тото последовал за ним, сдерживая смешанные чувства внутри.