Я нашел тебя, Тото

Спустя некоторое время все участники собрались в женской части зоны горячих источников. — Камонохаши-сан, зачем вы нас всех позвали сюда? — удивлённо спросил Кеичи-сан, осматриваясь по сторонам. — Разве не очевидно? — с лёгкой усмешкой ответил Рон. — Чтобы озвучить правду. В помещении повисла напряжённая тишина. Все присутствующие переглянулись, в их глазах читалось волнение и растерянность. — Подождите… Вы хотите сказать, что уже знаете, кто преступник?! — вскрикнула женщина в очках. — Ну и кто это? — скрестил руки Кеичи-сан, глядя на Рона с сомнением. Камонохаши вдруг ухмыльнулся и повернулся к Тото. — Предлагаю, чтобы объяснение начал мой напарник Хитоши-сан! — Что? — Тото замер на месте, ошарашенный. Он сглотнул, отчаянно пытаясь подавить волнение, и откашлялся, чтобы собраться с мыслями. Это всё было настолько непривычно… и всё же, по какой-то странной причине, он ощущал, будто уже когда-то проходил через нечто подобное. Будто стоять вот так перед людьми и раскрывать правду — его настоящее место. — Итак… — начал он, стараясь говорить чётко. — Во-первых, есть детали, касающиеся запертой снегом молельни Фурисодэ-самы, где, как мы знаем, была убита Эма-сан. Он повернулся к инспектору Куросаки: — Инспектор, не могли бы вы показать остальным фотографии, сделанные с телефона, который лежит на деревянной бадье? — Хорошо, — Инспектор подошёл, разблокировал телефон и вывел снимки на экран. — Вы, возможно, не заметили, — продолжил Тото, — но с этими следами на снегу есть одна странность. — И в чём она заключается? — нахмурился Куросаки. — Вчера днём, когда мы с Камонохаши-саном шли к молельне, наши ботинки погружались в свежевыпавший снег примерно на семь-восемь сантиметров. С тех пор до самой ночи снег продолжал идти. Он сделал паузу, чтобы все осознали сказанное. — Следовательно, Эма-сан, пришедшая к молельне около десяти тридцати вечера, должна была оставить следы гораздо глубже -не менее пятнадцати сантиметров. — А на деле глубина следов едва ли превышает семь-восемь сантиметров. То есть, глубина точно такая же, как и днём, — с нажимом произнёс Тото. — Следы слишком маленькие. — Вот как, — понимающе кивнул инспектор. — Но почему так получилось? — Следы были спрессованы, — пояснил Тотомару. — Спрессованы? То есть… утрамбованы? — переспросил инспектор. — Именно так. Как и говорит мой напарник, следы Эмы-сан были спрессованы, — продолжил Камонохаши. — Чтобы снег не засыпал их, Хитоши-сан приказал накрыть следы полотенцами. Но что, если бы это были не полотенца, а доски? Не кажется ли вам, что преступник мог использовать их, чтобы пройти по следам Эмы-сан в молельню и обратно, не оставляя новых следов? — Всё так просто? — удивлённо спросила Эрико, обратившись к инспектору. — Самые эффективные уловки часто оказываются самыми простыми, — пожал плечами Рон. — Видимо, преступник использовал две доски длиной около метра и передвигался по ним, устанавливая их поверх следов Эмы-сан. Он клал одну доску на снег, вставал на неё, затем брал вторую и перекладывал её вперёд. Потом вставал на вторую доску, снова переносил первую — и так продвигался дальше. После убийства он тем же способом вернулся к чёрному входу. Именно поэтому следы стали менее глубокими, но всё ещё были заметны. — Но Камонохаши-сан, — позвал детектива Кеичи-сан, — как преступник оказался у чёрного входа? — Да! Там же никто не проходил! — подхватила женщина в очках. — Он двигался под крышей гостиницы, всё теми же досками. Поэтому его никто и не увидел, и следов не осталось. Сегодня утром, когда я проводил осмотр, вышел через чёрный вход. Снег справа от него был глубиной в пятнадцать сантиметров, а слева всего пять. То есть преступник шёл по левой стороне, вдоль дома под навесом. Я проследил этот путь и нашёл место, где глубина снега снова увеличивалась. — И где же это место?! — взволнованно спросил Кеичи-сан. — Перед вашей комнатой, Акеичи Эри-сан, — спокойно ответил Камонохаши. Все с ошеломлением повернулись к девушке, не веря услышанному. — Как такое возможно?! — Что?! — Эри-сенсей?! — послышались потрясённые возгласы. — Вчера вечером, после разговора с Аской-сан в холле, я вышла из купальни и вернулась в свою комнату, — спокойно сказала Эри, слегка нахмурившись. — Да, описанным способом я действительно могла пройти от чёрного входа к молельне и убить Эму-сан… Все в шоке уставились на девушку. — Я и правда могла убить Эму-сан таким образом… — тихо продолжила девушка. — Но Аску-сан я точно не могла убить! — Верно! На склоне горы, где расположены купальни, тем же способом пройти просто невозможно, — заметил офицер. — И никто не проходил через ограждение в игровую комнату, — добавил Кеичи-сан. — На самом деле… Аска-сан была убита раньше, чем Эма-сан, — печально произнёс Хитоши-сан. Все присутствующие ошеломлённо повернулись к детективам. — Эри-сан оглушила Аску-сан с помощью электрошокера, — пояснил Камонохаши. — Затем она сняла с неё одежду, убила её и сбросила тело в бассейн с источником, вместе с украденными оби. Священный кинжал, скорее всего, она украла накануне вечером. — Но если Эма-сан была убита позже, чем Аска-сан, то как получилось, что священный кинжал и повязка с пятнами крови были найдены здесь, возле тела Аски? — спокойно спросила Эри-сан. — И правда! — подтвердила Юрико-сан. — А ещё бумажная кукла… Как она вообще попала туда? Как вы это объясните?! — Это был трюк с использованием сухого льда, — объяснил Камонохаши. — Маленький кусочек сухого льда можно вставить в щель на потолке и прикрепить к нему бумажную куклу. Зная, через сколько времени лёд растает, можно точно рассчитать момент, когда кукла упадёт. — Поэтому кукла и была холодной, как отметил Элмер-сан, — добавил Тотомару. — Хозяин гостиницы рассказал нам что Эри-сан ежедневно заказывала торт, а в коробке с тортом ей выдавали сухой лёд. — Ладно, с куклой всё понятно, — кивнул инспектор. — А как насчёт священного кинжала и повязки? — Я не возвращалась в купальню, — с раздражённой ухмылкой ответила Эри-сан. — Но для перемещения этих предметов вовсе не обязательно было заходить внутрь, — уверенно сказал Камонохаши, наблюдая, как Эри-сан начинает хмуриться. — Сейчас мы это покажем. Хитоши-сан достал телефон, позвонил офицеру Омуру-сану и дал ему указание. Через несколько секунд послышался скрип — по снегу что-то катилось. И уже через мгновение с горы, прямо в горячий бассейн, скатились две дощечки со снегом и предметами. Лёгкие вещи всплыли, а снег растаял в воде, обнажив предметы, лежащие на дне. — Вот это да… — удивлённо произнёс инспектор. — Эти доски были спущены с вершины утёса, из комнаты Эри-сан, — пояснил Рон, указывая на доски. — Сейчас мы использовали обычное полотенце и кухонный нож, но представьте, что вместо них были священный кинжал и окровавленная повязка. — То есть, не выходя из своей комнаты, можно было скинуть улики прямо в источник? — изумлённо спросил офицер. Сзади стоящая девушка немного побледнела. Лицо её оставалось спокойным, но нахмуренным. — Теперь становится ясно, откуда взялись те всплески воды, которые слышал Элмер-сан, — кивнул инспектор. — Это были звуки падения досок. — Верно, — подтвердил Камонохаши. — Эри-сан использовала этот трюк, чтобы запутать следствие и создать себе алиби, будто бы убийства произошли в другом порядке. Девушка всё сильнее хмурилась и прикусила губу. Было видно, что она нервничает. — Но куда потом исчезли эти доски? — с интересом спросил инспектор. В этот момент вбежал офицер Омуру-сан: — Камонохаши-сан, Хитоши-сан! Я принёс! В его руках были аккуратно сложенные оби. — Это оби, хранящиеся в гардеробной. Сейчас они заморожены, — пояснил Камонохаши. — Если смочить оби водой и оставить на открытом воздухе на ночь, они замерзают. В ту ночь вместо деревянных досок использовались именно такие, замороженные оби, — продолжил он. — Вот как… — инспектор задумчиво кивнул, взял один из оби и бросил его в бассейн с горячим источником. — Они попали в горячую воду и стали обычными оби, — заметил он, наблюдая, как ткань разворачивается и всплывает на поверхность. — Если бы рядом с телом плавали только две оби, это выглядело бы подозрительно, — продолжал Камонохаши. — Поэтому она подбросила много других, чтобы замаскировать их. А в молельне специально разложила множество фурисодэ, чтобы усилить иллюзию легенды. Лицо девушки, до этого напряжённое, словно застыло — теперь она лишь молча слушала рассуждения детектива, стараясь не выдать эмоций. — Этот трюк основан на интерпретации легенды о Фурисодэ-хане, — пояснил Рон. — Великолепное умозаключение. Но есть ли у вас доказательства что это действительно сделала я? — с вызовом сказала девушка, выйдя вперёд и скрестив руки у груди. — Есть. Пожалуйста, покажите нам свою ступню, — спокойно обратился к ней Камонохаши. Девушка тут же побледнела. — Я настаиваю. — Простите, Эри-сэнсей, но… пожалуйста, — мягко попросил подошедший инспектор. — Хорошо, — с натянутой улыбкой ответила она и подняла ногу, вынув её из домашнего тапочка. На ступне виднелся небольшой пластырь. — Кажется, я недавно на что-то наступила… — Нет. Вы поранились, когда убивали Эму-сан. Наступили на серьгу, которая упала с неё, — спокойно произнёс Камонохаши. — Прошлой ночью, пока мы охраняли место преступления, я велел всем оставаться в комнате отдыха. Но Эри-сэнсей сказала, что всем будет удобнее в холле, на креслах. Тогда я заметил, что ваша рана на правой ноге ещё кровоточила. Именно поэтому вы отказались заходить в комнату, где нужно было снимать обувь и предложили пойти в холл, где нужно было сидеть в тапочках — А у вас есть доказательства, что рана именно от серьги? — Мы нашли ту самую серьгу, — ответил Хитоши-сан, показывая украшение. — Этот бренд очень дорогой. Одна такая серьга стоит около двухсот тысяч йен. — О! Если на ней осталась кровь, это будет улика! — воскликнул инспектор. Девушка на мгновение замолчала, ошеломлённо глядя на украшение в руке брюнета. Её плечи опустились, и она раздражённо вздохнула. — Ловко вы это нашли… — с горечью произнесла Эри-сэнсей. — На самом деле… — Рон улыбнулся. — Это не серьга. Это кулон, который принадлежит Харуми-сан. — Что?! — девушка резко подняла голову и бросила взгляд на встревоженную Харуми-сэнсей. Затем снова посмотрела на детективов и опустила глаза теперь на кулон. — Я… проиграла… — её лицо помрачнело, она закрыла глаза. — Я действительно убила их обеих! — дрожащим голосом призналась она. — Это ужасно… — подбежала к ней взволнованная Юрико-сан. — Зачем вы это сделали, Эри-сэнсей? — Вернее будет Тиэри-сэнсей, — поправил её Камонохаши. — Вы скрыли своё настоящее имя. Фамилия Акио — редкая, и было легко убедить всех, что вы не Акио Тиэри, а Акико Эри. Один мой знакомый из полиции это подтвердил. На самом деле вы старшая сестра Судзуки Сакурако, которая покончила с собой. — Эри-сэнсей… старшая сестра Сакурако-сан?! — потрясённо переспросила Харуми-сэнсей. — Во время пожара в детстве вас усыновили одни люди, а вашу сестру Сакурако усыновила семья Судзука, — продолжил Рон. — Стойте. — перебила она Камонохаши. — Я всё расскажу сама, — тихо произнесла Тиэри-сэнсей, опустив взгляд. — Когда Сакурако покончила с собой, я работала над романом в Бостоне. Об этом я узнала только спустя год… Робкая Сакурако, обвинённая в хранении наркотиков… она… — голос её задрожал. — Мне было так больно. Почему она ничего мне не сказала? Своей сестре! Мы остались вдвоём… Я не простила. Не простила, что она была так несчастна. Потом, когда подвернулась эта работа, я позвала сюда свою подругу с университета — Юрико-сэнсей, и пригласила двух других. А после я воссоздала легенду о Фурисодэ-хане, чтобы отомстить им… — Вы правда думаете, что Сакурако была бы рада тому что вы сделали? — печально спросил Хитоши-сан. — Среди трёх приглашённых вами людей была только одна, кто действительно заботился о ней. Если бы Харуми-сэнсей не оказалась среди них, мы бы так и не узнали, что Сакурако-сан покончила с собой… И Рон не стал бы вас подозревать. На заднем плане раздались всхлипы. Это была Харуми-сэнсей — она не смогла сдержать слёз. — Иногда мне кажется, будто сама Сакурако устроила вашу встречу с Харуми-сэнсей… чтобы остановить вас, — с печалью прошептал брюнет. — Харуми-сэнсей… — с сожалением посмотрела на неё Тиэри. — Сакурако-сэнсей не смогла донести до вас свои чувства. Так чьё же сердце оказалось на самом деле таким же, как у Хани? — холодно спросил Камонохаши, вставая рядом с Хитоши. Его голос звучал как лезвие, разрезающее молчание источника. Тиэри-сан молчала. Её губы дрогнули, но ни один звук не сорвался. — Ты говоришь, что любила свою сестру? — Рон сделал шаг вперёд, в его глазах сверкала ледяная ярость. — Но ты использовала имя своей сестры как оправдание, чтобы пролить кровь. Ты спряталась за её тенью, называя это справедливостью. Тиэри-сан дрогнула, но не ответила. Её губы побелели. — Ты сожгла ради мести чужие жизни, как будто это могло воскресить Сакурако-сэнсей. Но мертвые не воскресают. Ты знала это. Просто тебе было удобно спрятать свою жажду крови за фальшивой болью. — …Я не хотела… — прошептала она, глядя в землю. — Нет. Ты хотела. Ты хотела их страдания. И ты их получила. Ты убила. И теперь хочешь жалости? Понимания? Прощения? — Рон сделал шаг вперёд, и тень от его тела легла на Тиэри-сан. — Ты не заслуживаешь ни одного из этих слов. Он нагнулся чуть ближе, и в его голосе появилась ледяная, смертельная ярость: — Убийцы и преступники не заслуживают жить в этом мире. Лучше бы это ты умерла вместо своей сестры! — с ненавистью процедил Камонохаши. Тиэри-сан вскинула голову. Лицо её побелело, как снег. Губы дрогнули, а глаза остекленели, будто слова Рона срезали последнюю нить, удерживавшую её в реальности. Она упала коленями на землю, сутулившись, как сломанный человек. А вокруг нее лежали осенние листья — увядшие, как её сердце. — Хватит! — вдруг резко сказал Хитоши. Его голос разрезал холодный воздух. Глаза Камонохаши уже не были такими, как прежде, в те дни, когда болезнь подчиняла себе его разум. Тогда, ещё не осознавая этого, он мог доводить людей до самоубийства. Его глаза становились пустыми, мертвенно-отстранёнными, будто затягивали человека в бездну. Теперь же в его взгляде не было той пугающей болезни. Он смотрел с полуприкрытыми глазами, и в этом взгляде читалось нечто холодное, почти нечеловеческое. Отвращение, застывшее в зрачках, было ледяным, как лёд, и пронизывало насквозь. Вся его осанка, каждый мускул его лица выражал безмолвную, сдержанную, но почти животную ненависть к стоявшему перед ним преступнику. Тото встал между Роном и Тиэри-сан, повернувшись к детективу. В его глазах бушевал гнев, сдерживаемый из последних сил. — Камонохаши-сан, вы перегнули! Вы не Бог, чтобы решать, кто достоин жизни, а кто нет! Она уже всё потеряла. Да, она совершила тяжкое преступление. Но Вы… Вы в любом случае не имеете право говорить ей столь жестокие слова! Рон не ответил. Его взгляд остался тяжёлым и тёмным, но в нём появилась небольшая искра осознания. Он посмотрел на Тиэри-сан, затем на Хитоши. Потом отвёл глаза и сделал шаг назад, как будто осознал, насколько далеко зашёл. Женщина закрыла лицо руками и тихо разрыдалась. Тотомару сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти болезненно впились в ладони. Он опустил голову, не в силах смотреть на Рона. Перед глазами стояло то, что он только что услышал. Он мельком слышал об этом раньше. Говорили, что Камонохаши может быть жесток с преступниками. Но мужчина никогда не воспринимал эти слова всерьёз. Он думал, что это преувеличение. Но он ошибался. Сейчас он видел и слышал это сам. И не мог поверить. Не мог поверить, что в Камонохаши может быть столько ярости. Столько глухой, неистовой злобы, от которой слова звучали, как удары ножа. Откуда в нём это? Почему он говорит такие жестокие вещи? Что с ним случилось, если он смотрит на убийц с такой отравленной ненавистью?.. Брюнет тяжело сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он не знал ответа на эти вопросы. Может быть, Камонохаши действительно пережил нечто ужасное. Может, у него все же есть свои причины… Но даже если это так, он не имеет права говорить подобные слова. Никакая боль, никакие утраты не дают права превращать слова в оружие. Никакое прошлое не даёт права разрушать людей, даже если они виновны. Хитоши поднял глаза на Рона. Его взгляд дрожал, но в нём не было страха. Только боль. И разочарование. Тиэри-сан долго молчала. Слова Рона будто выжгли её изнутри, оставляя после себя только пустоту. Но затем, едва слышно, с мертвенной покорностью, она сказала: — …Ты прав. Я не заслуживаю жить. Она медлино подняла голову. Её взгляд был затуманенным, отрешённым. И в этой печальной, обречённой улыбке, что появилась на её лице, не было ни капли света. Только усталость и прощание. — Сакурако… прости меня, — прошептала она, поднимая лицо к небу, сквозь лёгкий пар онсэна. Её голос дрожал, почти теряясь в тишине. — Я… я всего лишь хотела, чтобы ты была услышана. Чтобы настоящие виновники были наказаны… Но всё, что я сделала… — горло сжалось. Она едва выдавила из себя слова. — Это непростительно. Тиэри медленно поднялась. Её силуэт, дрожащий от напряжения, распрямился, словно готовясь принять наказание. Вокруг стояла влажная, глухая тишина. Горячие источники казались застывшими. Камни, бамбук, лёгкое капанье воды, всё словно затихло в ожидании. Солнце ушло за тучи, и весь пейзаж померк, став хмурым, бесцветным. Она шагнула к краю. К скользким, опасным камням, где вода плескалась внизу. — Прости меня, Сакурако… — прошептала она, склоняясь вперёд, собираясь удариться головой о камень и навсегда исчезнуть в воде. — Тиэри-сан! — раздался резкий, испуганный голос Хитоши. Он бросился за ней, обогнув край бассейна. Когда он рванулся вперёд, в его голове не было ни плана, ни обдуманных решений. Он просто действовал. Всё произошло мгновенно, у него словно сработал инстинкт. Это показалось ему знакомым, как будто он делал это уже много раз. Как будто это действительно был не первый раз, когда он спасал кого-то, не раздумывая ни секунды. Рон дернулся вперёд, но не успел. Всё происходило слишком быстро. Тиэри уже наклонилась, её волосы соскользнули вперёд, пальцы почти коснулись мокрых камней, когда сильные руки Тото схватили её за плечи и резко дёрнули назад. — Придите в себя! — закричал он, удерживая её изо всех сил. Вода брызнула во все стороны, камни стали мокрыми и скользкими. — Не смейте умирать! Не смейте сбегать таким образом! — Пусти… — прошептала Тиэри-сан, сопротивляясь, почти в отчаянии. — Мне… мне нельзя жить… Ты ведь слышал… — Я слышал, — почти выкрикнул Тото. — Но я также видел перед собой женщину, которая страдает и раскаивается. Вы можете покаяться! Вы можете попытаться хоть немного искупить вину! Но не смертью! Не бегством! Он прижал её к себе, крепко, осторожно, как будто боялся, что она снова сорвётся. Лицо, Камонохаши обычно спокойное и безмятежное, исказилось до неузнаваемости. В его взгляде плескался дикий страх, а дыхание сбилось. Он был бледен, как мел. Сердце колотилось так яростно, что почти глушило всё вокруг. — Тото! — выкрикнул он, почти срываясь. — Не подходи к ней так близко! Она может… — он замолчал. Словно сам испугался того, что собирался сказать. Он больше не видел Тиэри. В его сознании перед глазами вспыхнул короткий образ, как вспышка молнии: Хитоши срывается с края, падает, ударяется о камень… кровь, вода, пустота. Всё кончается. Он теряет его. Опять. В следующее мгновение Рон оказался рядом. В его глазах металась паника, дыхание было судорожным и прерывистым, как у человека, тонущего в собственном страхе. Он резко схватил Тото за руку — крепко, почти болезненно, удерживая его. Как будто боялся, что если отпустит, то опять его потеряет. — Отойди, — сдавленно прошептал он. — Не рискуй собой. Пожалуйста… Он осекся, его глаза расширились, как будто он только что снова пережил то, чего больше всего боялся. Он сглотнул, но сухость во рту не проходила. Губы дрожали. Тото был цел. Он был жив. С ним всё было в порядке. Ничего не случилось. Рон повторял это про себя снова и снова, будто цепляясь за каждое слово, как за спасательный круг. С каждым повторением дыхание становилось ровнее, пульс замедлялся, тревога постепенно отступала. Эти простые фразы, почти молитва, помогали ему вернуть себе контроль и убедиться что Тото действительно в безопасности. Хитоши удивлённо посмотрел на него, но не спорил. Он всё ещё поддерживал Тиэри-сан, но сделал шаг назад, позволяя ей осесть, не подпуская к краю. Тиэри больше не сопротивлялась. Её тело обмякло, плечи поникли. Она повернулась, уткнулась лбом в грудь Тото и глухо, вымученно зарыдала. Рон стоял рядом, не отпуская Тото. Его губы были сжаты до белизны. В глазах бушевала смесь ярости, паники и боли. Он отвернулся, словно боясь, что кто-то увидит, как сильно его трясёт. Хитоши бросил на него взгляд через плечо. — Камонохаши-сан… — Брюнет нахмурился. Он чувствовал, как дрожат пальцы Рона и слышал, как тот судорожно дышит. — Со мной всё в порядке. Прошу не беспокойтесь. — О чём ты только думал?! — голос Рона сорвался. — Зачем ты бросился вперёд?! Ты… ты мог… Он не договорил. Камонохаши провёл рукой по лицу. — Пожалуйста… не делай так больше… — прошептал Рон, и в его голосе прозвучало что-то почти детское, ломкое, растерянное. Он сжал руку Тото и дрожащими руками нащупал его пульс, будто не веря что Тотомару все ещё жив. Его плечи сотрясала нервная дрожь. Хитоши растерянно смотрел на него, словно впервые видел. В его взгляде было непонимание, лёгкая тревога и что-то ещё, трудноуловимое. Он не узнавал человека перед собой, но и не делал ни малейшей попытки отстраниться. Он не понимал, почему Камонохаши так реагирует. Почему в его голосе звучит такая боль, будто он вот-вот расплачется. Почему в его глазах столько тревоги, как будто на кону стоит всё. Но, несмотря на это, Хитоши не мог заставить себя отстраниться. Что-то удерживало его, не позволяло сделать ни шага назад. Он не понимал, кто он для этого человека, но чувствовал как тот нуждается в нём сейчас, как никто прежде. — Всё хорошо, — мягко сказал он. — Я в порядке Камонохаши-сан. Ничего не случилось. Эти слова будто сами слетели с его губ. Они прозвучали легко, спокойно, словно он уже говорил их когда-то. Как будто это был не первый раз, когда он пытался успокоить кого-то. — Я бы… я бы не вынес этого, — выдохнул Рон. — Ещё раз… Я не могу… Камонохаши опустил голову и прижался лбом к плечу Тотомару. Ему нужно было это прикосновение. Это тепло служило доказательством того, что всё в порядке, что Тотомару рядом. Рону до боли хотелось обнять его, прижать к себе, словно этим он мог удержать его от любой беды. Но он сдержался. В сознании всё ещё звучал голос, такой родной и спокойный: «Всё хорошо. Я в порядке, Камонохаши-сан. Ничего не случилось.» Эти слова будто согревали изнутри, но причиняли и боль. Вместо «Рон» он снова услышал холодное, чужое «Камонохаши-сан». Это ранило. До глубины души. Было невыносимо знать, что Тото его не помнит. Ещё тяжелее -представлять, что каждое его прикосновение теперь может быть неприятным. Наверное, он казался Тото странным. Слишком навязчивым. Чужим и непонятным. Но больше всего Рон боялся не этого. Он боялся потерять его снова. Боялся, что Тото оттолкнёт его и исчезнет, как тогда, в ту самую ночь. Его пугала сама мысль, что с Тото снова может что-то случиться, что его может не стать. Эта пустота, однажды разорвавшая его сердце, грозила вернуться и стать ещё сильнее. Он не мог этого вынести. Не мог снова потерять Тотомару. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. — Прости, — пробормотал он, зажмурив глаза. — Я просто… Он снова осекся. Горло сжалось, было трудно говорить. Он хрипло выдохнул. Лишь когда Тото осторожно коснулся его щеки, Рон чуть поднял голову. Его глаза были влажными, затуманенными, в них плескался человеческий страх. — Я в порядке, Камонохаши-сан — прошептал Тото. — Я здесь. Всё хорошо. Посмотрите на меня. Рон хотел утонуть в тёплом взгляде Тотомару, в его мягких прикосновениях, которые согревали словно весенний луч солнца. Всё внутри замирало от одной только близости. Он любил его. Любил так сильно, что ни одно слово не могло выразить этой любви. Это чувство было больше, чем просто привязанность. Оно было частью его самого. Болью, счастьем и смыслом. Перед ним сидел Тото. Его Тото. Рон был уверен в этом. Брюнет всё так же смотрел с лёгкой добротой, всё так же касался ласково и бережно. Это напомнило Рону, почему он так глубоко влюбился в него. Потеря памяти ничего не изменила в Тотомару — он всё равно оставался собой. Это пробуждало в Роне тихую, едва заметную улыбку. Его сердце на мгновение заполнило всё вокруг, вытеснив тревогу. Но вместе с этим теплом пришла и боль. Острая, ноющая, тянущая боль, которая сжимала грудь. Потому что Тото не помнил его. Он смотрел на него, как на чужого. Говорил спокойно, но отстранённо, как с малознакомым человеком. Да, он принимал заботу. Да, он не отталкивал его. Но в его глазах не было узнавания. Рон чувствовал себя одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком. Тотомару был рядом. Он был жив. Он касался его, говорил с ним, позволял быть рядом. Но не знал, кто он для него. Не знал, как много они делили. Не знал, как сильно он его любит и ценит. Рон хотел, чтобы он вспомнил. Хотел быть рядом с ним не просто как кто-то посторонний, а как человек, которому можно довериться. Хотел остаться в его жизни. Хоть кем-то. Хоть другом. Хоть частичкой его сердца. Он не просил слишком многого. Только одного — чтобы Тото снова увидел в нём того, кто любит его всем существом. Брюнет до конца не понимал, что происходит. Всё происходило слишком быстро. Он видел, как сильно трясёт Рона. Видел, как в его обычно спокойных и сосредоточенных глазах плескался страх. Того самого Камонохаши, которого он привык видеть - холодного, непроницаемого, порой даже отстранённого и странного - больше не было. Перед ним стоял человек, которому было страшно. Который не знает, за что хвататься, и отчаянно ищет хоть какое-то спасение. Рон не спрашивал разрешения. Он просто подошёл ближе, и взял его за руку, оставшись рядом. Тото, сам не зная почему, не отстранился. Он не оттолкнул его, хотя раньше, возможно, поступил бы иначе. Но сейчас ему казалось, что любое резкое движение может окончательно сломать того, кто стоит перед ним. Камонохаши казался чужим в собственной коже, уставшим, сломленным, почти потерянным. Тото не чувствовал ни жалости, ни неловкости. Только непреодолимое желание быть рядом. Хотелось обнять Камонохаши, укрыть, дать опору, хотя бы молчанием, хотя бы простым присутствием. Он не мог бросить его вот так, в таком состоянии. Что-то внутри подсказывало, что сейчас для Рона это больше, чем просто близость. И Тото остался. Без слов. Без объяснений. Потому что не мог иначе. В этот момент остальные, словно вынырнув из оцепенения, бросились к ним, чтобы помочь и схватить Тиэри-сан. Тиэри, прижалась к груди инспектора и подняла глаза на Хитоши. — Спасибо… Хитоши-сан… за то, что остановили меня… Брюнет слабо улыбнулся ей и едва заметно кивнул в ответ. Он уже начинал ощущать, как нарастает тупая боль в голове, медленно подбираясь к вискам и пульсируя всё сильнее.

***

Вскоре Тиэри-сан увезла полиция, и наконец все гости могли расслабиться и начать собираться к поездке домой. Хитоши-сан был одним из первых, кто поспешил собрать вещи. Его почти трясло от желания как можно скорее оказаться подальше от этого места, этих людей, этих событий. Хотелось закрыть за собой дверь и забыть всё, как дурной сон. Он торопливо запихивал вещи в сумку, стараясь не задумываться и просто закончить сборы как можно быстрее. Но вдруг раздался стук в дверь. Тотомару вздрогнул и замер. Сердце забилось быстрее. Кто бы это мог быть? И главное зачем? Ему не хотелось ни с кем говорить. Особенно сейчас. Он медленно подошёл к двери, сомневаясь на каждом шаге. Рука зависла над ручкой. Что-то внутри удерживало его, тихо, но настойчиво подсказывая: не открывай. Но он всё же сделал это, и уже в следующую секунду пожалел. — Что привело вас сюда, Камонохаши-сан? — вежливо произнёс он, изобразив на лице нейтральную улыбку. Но в этой улыбке чувствовалось напряжение, тонкая нить усталости и скрытого раздражения. Да, работать с Камонохаши над делом было захватывающе. В этом Тото не мог себе солгать. Но постоянное присутствие Рона рядом истощало. Он чувствовал себя так, словно находится под пристальным взглядом чего-то, что видит его насквозь, знает больше, чем должен, и молчит об этом. Это было пугающе. Ему не нравилось быть рядом с Камонохаши. — Я пришёл поговорить с вами, Хитоши-сан, — с той самой своей фирменной, почти дразнящей улыбкой сказал мужчина. — Могу ли я зайти? Хитоши колебался. Всё внутри него кричало: не пускай его. Но он не мог быть грубым. Он сдержанно кивнул. — Да, прошу, заходите. Они уселись в зале за стол. Комната погрузилась в тяжёлую, вязкую тишину. Тото сидел с прямой спиной, сцепив пальцы на коленях, и смотрел куда-то в точку на поверхности стола, избегая встречаться взглядом с собеседником. Камонохаши, напротив, казался почти спокойным, но в этом спокойствии ощущалось что-то тревожное. Он слегка наклонился вперёд, положив руки на стол, и медленно скользнул взглядом по лицу Тотомару. Только тикание часов в дальней комнате да редкие звуки улицы за окном напоминали, что время продолжает идти. Но в этом зале время будто остановилось, замерло, ожидая кто заговорит первым. — Так о чём вы хотели поговорить, Камонохаши-сан? — спросил Тото с усталостью, которая просочилась в голос. — Если говорить откровенно, то о вашей книге… Вот только не это снова, -почти вслух выдохнул про себя Хитоши. Он тут же почувствовал, как настроение рушится окончательно. Его плечи поникли, будто он нес на них всю тяжесть этого безумного расследования. — Разве мы не обсуждали это уже? — раздражённо бросил он. — Я всё уже вам рассказал. Мне нечего добавить. Комната погрузилась в странную, зловещую атмосферу. За окном шел снег, где-то вдалеке проехала машина, но здесь, между ними, будто сгущался невидимый, тяжёлый туман. – Понимаю. Но вы тоже должны понять меня. Мне трудно просто так поверить и принять это, – Камонохаши говорил ровно, его голос звучал холодно. – Ваша книга буквально описывает часть моей жизни. И я не могу поверить, что всё это просто обрывки ваших снов. Слишком много совпадений. Тото на секунду закрыл глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. Он глубоко вдохнул, прижал пальцы к коже у линии роста волос, пытаясь унять нарастающее напряжение. – Но это правда!.. – произнёс он срывающимся голосом. – Я уже всё вам рассказал! Камонохаши чуть наклонился вперёд, и Тото почувствовал на себе его взгляд. В этом взгляде не было злости или агрессии... В этом взгляде было только пугающее его внимание. – Я проверил всё, Хитоши-сан, – сказал он почти шёпотом. – Каждую деталь. Преступления, свидетели, мотивы. Всё, что вы описали, совпадает с реальными делами. Это не просто совпадение. В комнате стало невыносимо тихо. Тото сглотнул, чувствуя, как глухой страх расползается в груди, как тень по полу. Он не знал, что страшит его больше: интонации Рона или то, что он сам не мог объяснить, почему всё совпадает. – Хорошо... – Тото закрыл глаза на секунду, стараясь собраться. – И что вы от меня хотите? Как я могу доказать вам, что говорю правду? – Хм... – Камонохаши задумался, и Тото показалось, будто он получает от всего этого какое-то странное удовольствие. Что-то в его тоне было наигранным. – Поживите со мной какое-то время. – Что? – быстро, неосознанно переспросил Тотомару. Он правильно расслышал? Камонохаши только что предложил ему... жить с ним? Что?! – Поживите со мной, Хитоши-сан. Я хочу узнать вас лучше, а ещё понаблюдать, как вы пишете. Возможно, во время совместного проживания мы оба поймём, как так получилось, что ваша книга описывает мою жизнь и преступления, которые я расследовал. – Я не могу согласиться на ваше предложение, – отказался Тотомару. Рон кивнул и слабо улыбнулся. От этой улыбки у Тото по спине пробежал холодок – Понимаю. Но знаете, Хитоши-сан… – Камонохаши медленно поднялся со стула и отошёл к окну, скрестив руки за спиной. Он говорил почти лениво, словно делился чем-то незначительным. – Данные полиции нельзя разглашать. Ни при каких обстоятельствах. Если выяснится, что вы описали в своей книге реальные дела, вас могут обвинить в незаконном доступе к конфиденциальной информации. Это уголовное преступление. В комнате наступила глухая тишина. Часы на стене тикали слишком громко. – Это… угроза? – Тото резко поднял голову, сжав кулаки. Рон обернулся. Его взгляд был спокоен, даже чуть уставшим, как у человека, которому надоело повторять очевидные вещи. – Нет. Это предупреждение, – спокойно улыбнувшись, ответил он. – Всё таки мы оба стремимся к истине. Между ними повисла долгая, тягучая пауза. Воздух в комнате, казалось, начал дрожать от напряжения, как перед грозой. За окном шорох града становился всё отчётливее, капли стучали по подоконнику. – Дайте мне подумать, – наконец выдохнул Тото. Он прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но в голове стоял только шум. Всё это было слишком странным, слишком быстрым. Он понимал, что сопротивление здесь ничего не изменит. Проще и безопаснее согласиться. Но все же... Он хотел хорошенько обдумать это предложение. Рон, словно удовлетворённый этим ответом, подошёл к двери. Он чуть пригладил воротник пальцами, бросив взгляд через плечо. – Я буду ждать вас у входа, через час, – мягко сказал он. – Надеюсь услышать от вас разумный ответ. Он вышел, не добавив ни слова, и с его уходом в номере осталась только тяжёлая тишина, пропитанная запахом сырости и холода, проникшего сквозь приоткрытую щель в окне.

***

Через час Хитоши собрал все вещи. Немного припозднившись, он вышел из своего номера, таща за собой сумку, и направился к выходу гостиницы. У стойки регистрации он остановился, отдал ключ и попрощался с хозяином и хозяйкой гостиницы. Как он и ожидал, у входа, закутавшись в большую тёплую кофту, ждал Камонохаши. Рядом с ним стоял Элмер с внушительным количеством сумок. — Хитоши-сан! — радостно помахал ему рукой Рон, будто подзывая к себе. Брюнет вздохнул и уткнулся в шарф. Он подошёл к мужчине. Тотомару не видел глаз Камонохаши, потому что их скрывала чёлка, но одной лишь ухмылки оказалось достаточно, чтобы понять: Рон уже знает, какой ответ он получит. В конце концов, он считается лучшим детективом. И всё же Тото не мог не почувствовать лёгкого раздражения из-за его самоуверенности. — Я согласен на ваше предложение, — коротко и по делу сказал брюнет. Камонохаши расплылся в мягкой, почти невесомой улыбке, и Тото внезапно ощутил, как жар стремительно прилил к щекам. Он неловко поёжился и сильнее закутался в шарф. Ледяной воздух щекотал кожу, в горах стояла прозрачная тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра и скрипом свежего снега под подошвами. Белоснежные склоны вокруг сияли в свете солнца, будто дразня теплом, которого здесь давно не было. — Но перед этим мне нужно заехать домой и забрать некоторые вещи. — Хорошо. Я поеду с вами, — спокойно отозвался Рон. Тото удивлённо на него посмотрел. — Это необязательно, — попытался он вежливо возразить. — Я быстро съезжу, просто за вещами. Рон не сразу ответил. Он посмотрел на Тото немного иначе, чем обычно, без своего привычного равнодушия. Его глаза были тёплыми, почти ранимыми, как будто в них отражался неуверенный внутренний страх. — Нет, я хочу поехать с вами. Откуда мне знать, что вы не сбежите? — сказал он с лёгкой игривостью, но Тото уловил в голосе печальную нотку. — Я не собирался сбегать! — фыркнул Тото. Он бросил взгляд на Элмера, словно ища поддержки, но тот только покачал головой. Конечно. Если Камонохаши что-то решил, то переубедить его невозможно. — Ладно, — нехотя согласился Тото, после недолгого молчания. Он вздохнул, а пар изо рта сразу растворился в морозном воздухе. — Но у меня есть условия. Рон смотрел на него молча, с лёгким выражением ожидания. Он едва заметно приподнял брови, словно говоря: «Я слушаю». Тото говорил чётко, стараясь не дрожать от холода и не терять серьёзности. — Первое. Я прошу не вмешиваться в мою личную жизнь. Пожалуйста, не открывайте мои вещи без разрешения, не читайте мои записи, особенно черновики и дневники, если я сам не дам вам разрешения. — Разумно, — кивнул Рон. Тото кивнул в ответ, ободрённый этим спокойствием, и продолжил. — Второе: никакого давления. Никаких ваших странных "проверок". Я не подопытный кролик. — Пожалуй, соглашусь, — с лёгкой иронией ответил Рон, склонив голову. Тото помолчал, затем набрал в грудь морозного воздуха и, выдохнув, выговорил: — И последнее... — Тото глубоко вздохнул. — Позже мы определим срок. Если за это время вы не найдёте подтверждения своим теориям, я уеду. Без обсуждений. Рон на миг опустил взгляд, словно обдумывая его слова. В тишине послышался только лёгкий хруст снега под подошвами прохожего на другом конце улицы. Когда он снова посмотрел на Тото, в его взгляде скользнула тень тревоги. Но он кивнул. — Принято. Они обменялись взглядами. Без улыбок, но с пониманием. Сквозь снежный туман показались фары. К гостинице один за другим подъехали два такси. Фонари отражались в влажном асфальте и на блестящей поверхности снега. Машины остановились, и воздух наполнился мягким урчанием двигателей и едва слышным щелчком дверных замков. — Элмер, можешь, пожалуйста, доставить вещи ко мне домой? — спросил Камонохаши. — Я поеду с Хитоши-саном. — Ладно, — тяжело вздохнул блондин и бросил на него обеспокоенный взгляд. — Только будь осторожен. Позвони, если что-то случится. Или если понадобится помощь. Камонохаши коротко кивнул и, чуть улыбнувшись, последовал за Тото в машину.

***

Такси остановилось около небольшого, потёртого здания с облупившейся штукатуркой и ржавым козырьком над входом. Район был тихим, почти сонным: старые трехэтажки стояли плечом к плечу, утопая в серо-зелёной палитре, где трещины на асфальте заросли травой, а проводка свисала с перекошенных столбов. Воздух был тяжёлый, влажный после недавнего дождя, пахнущий камнями и листьями. Оплатив поездку, Тото вышел из машины, бросив короткий взгляд на здание, будто впервые увидел его со стороны. Следом за ним вышел Камонохаши. Он молчал, но взгляд его скользил по окрестностям: на старую скамейку у подъезда, на велосипед, прислонённый к стоянке, на открытые окна. Всё здесь было будничным, и почти домашним. Они поднимались по лестнице, перила были прохладные, а стены были облиты тусклым светом из мутного окна между этажами. Камонохаши шёл немного сзади, наблюдая за Тотомару в тишине. На третьем этаже Хитоши остановился, замешкался на миг, будто внутри боролся с каким-то решением, а затем вставил ключ и повернул. Замок щёлкнул, и он жестом пригласил Рона войти. — Добро пожаловать ко мне. У меня не очень уютно, и меня давно тут не было. Простите за мусор и пыль, — смущённо пробормотал брюнет. — Ничего, меня это не беспокоит, — ответил Рон с мягкой улыбкой. Коридор встретил их легкой прохладой и тишиной. Они разулись и прошли вперёд по узкому проходу в зал. Свет здесь был мягким, старые шторы приглушали дневное солнце, придавая комнате мягкий оттенок. Квартира была небольшой, немного пыльной, с светлыми обоями, на которых в углу виднелась тонкая трещина. Пол скрипел под ногами, мебель была минимальной: старый диван, журнальный столик, книжный шкаф. Но в этом месте, несмотря на скромность, был свой характер. Немного заброшенный, немного забытый, но... живой. — Прошу, присаживайтесь, — вздохнув, сказал Хитоши, указывая на диван. — Хотите чая? Кофе? — Нет, спасибо. У меня свой деликатес, — усмехнулся Камонохаши, доставая из внутреннего кармана упаковку с сиропом. Брюнет почти машинально кивнул, с легкой улыбкой. — Тогда я пойду собирать вещи, — сказал он коротко и скрылся за дверью в спальню. Рон остался один. Он не стал садиться, вместо этого он прошёлся по комнате, позволяя глазам анализировать детали, как детектив. На полке у окна стояли книги. Камонохаши подошёл ближе и стал внимательно разглядывать корешки. Там были пара детективов, несколько любовных романов с заломленными уголками страниц и несколько пособий для начинающих писателей. Среди них выделялись названия: «Как написать свою книгу», «Пишем книгу с нуля», «Как придумать сюжет для книги». Рон тихо усмехнулся. Это действительно было похоже на Тотомару. Он ясно вспомнил, как однажды Тото пришёл к нему с такой же книгой, только тогда в его руках было руководство по кулинарии. Тогда он так же старательно вчитывался в каждую строчку и спрашивал у Рона советы, искренне стремясь научиться готовить. Рон печально улыбнулся. Воспоминание вспыхнуло в его памяти, тёплое, почти болезненно яркое. Сейчас ему очень хотелось вернуться в то беззаботное время. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось, оставляя после себя тихую тоску. Он перевёл взгляд на нижнюю полку. Там стояли книги по медицине. Среди них особенно выделялись заголовки: «Потеря памяти: как жить дальше», «Амнезия. Диагностика и адаптация». Рон почувствовал, как в груди словно что-то кольнуло. Лёгкая, но острая боль заставила его на секунду прикрыть глаза. Перед ним предстала реальность. Холодная, тяжёлая, слишком правдивая. Он представил, как Тото, оставшись наедине со своей травмой, пытался понять, кто он. Он отчаянно искал себя в этих книгах, пытаясь собрать по частям своё разбитое сознание. Камонохаши вдруг понял, насколько сильный удар нанесла Тото потеря памяти. И самое горькое заключалось в том, что Тото переживал всё это в одиночестве. Боль в груди стала сильнее. Мысли спутались. Рон с трудом сдерживал нахлынувшие эмоции. Он медленно прошёлся по комнате, словно фиксируя каждую деталь. На подоконнике стояла кружка с засохшим чаем, забытая в спешке или просто оставленная на потом, которое так и не наступило. На стене виднелся прямоугольник более светлого оттенка, говорящий о том, что раньше здесь висела картина. Её, вероятно, сняли совсем недавно. На диване лежал небрежно скомканный плед. Ткань была помятой и тёплой на вид, как будто хозяин часто укрывался им, свернувшись калачиком в одиночестве. Комната была скромной, даже немного пустой, несмотря на книги на полках и предметы повседневного быта. Всё вокруг говорило о одинокой жизни. Здесь не было следов присутствия других людей. Рон остановился в центре зала и медленно огляделся. Он не спешил, наблюдал, запоминал. Для него это была сцена, в которой отражалось нечто большее, чем просто порядок или беспорядок. Он видел усталость. Видел попытки хозяина квартиры держаться на плаву. Видел человека, который пытался жить, не имея под ногами твёрдой опоры. Он сел на край дивана, всё ещё сжимая в пальцах сахарный сироп, который даже не пытался выпить. Его взгляд задержался на книжных полках, затем скользнул по занавескам, потом поднялся к трещине на потолке. Всё казалось обычным, но при ближайшем рассмотрении здесь было слишком много молчаливых подтверждений того, как тяжело приходилось хозяину квартиры. Наконец, спустя добрых десять минут, Тотомару вышел из своей комнаты с перекинутой через плечо сумкой. Вид у него был чуть взъерошенный, будто он очень спешил. — Простите, что заставил вас ждать, — он выдохнул, и робко посмотрел на Рона. — Пойдёмте? Мужчина молча кивнул и, не глядя, спрятал сироп обратно в карман кофты. Они вышли из квартиры, и Хитоши, прежде чем окончательно закрыть дверь и спуститься по лестнице, обернулся. Он задержал взгляд на помещении, будто не верил, что снова уходит отсюда. Внутри у него появилось странное чувство пустоты, словно вместе с закрытой дверью он оставил за собой что-то важное. Когда ключ провернулся в замке, его плечи слегка опустились, а взгляд потускнел. Они двинулись вниз, и лишь оказавшись на улице, Рон первым нарушил тишину. — Я вызову такси. — Хорошо, — спокойно ответил Тото, стараясь скрыть лёгкое напряжение в голосе. Пока они ждали машину, между ними повисла тягостная тишина. Порыв холодного ветра пронёсся по улице и качнул длинные пряди волос Камонохаши, открывая его внимательные и пронзительные глаза. Тото машинально провёл рукой по своим волосам, словно этот жест мог хоть немного занять его и отвлечь от внутреннего волнения. Рон неожиданно нарушил тишину: — Вы напуганы внезапным переездом, Хитоши-сан? — Немного... — честно ответил брюнет. Камонохаши хмыкнул и как-то спокойно, даже мягко улыбнулся. — Не бойтесь. Я не собираюсь вам вредить, я просто хочу выяснить правду. — Я знаю, Камонохаши-сан... — Тотомару слабо вздохнул и кивнул, однако в глубине души его слова не приносили ни облегчения, ни утешения. — Рон, — коротко, с печальной ноткой сказал мужчина. — Что? — неуверенно переспросил Тотомару. — Можете обращаться ко мне просто по имени, — неловко откликнулся детектив. — Раз уж мы будем жить вместе какое-то время, я бы хотел отбросить формальности между нами. Вы не против? — с надеждой спросил темноволосый. Ветер поднял пряди его челки, и Тотомару встретился с прекрасными голубыми глазами, полными надежды. — Я... — Хитоши почувствовал, как его лицо заливает румянец, и отвернулся, спрятавшись в высокий воротник пальто. В голове мелькнула мысль, что стоило бы вежливо отказаться, но под взглядом этих голубых глаз он произнёс совсем другое. — Я не против... — Я рад, — Камонохаши улыбнулся чуть шире. Рон смотрел вперёд, радостно улыбаясь, как ребёнок. А Тото в это время мысленно ругал себя за то, что так быстро и без сопротивления согласился на это предложение. Вскоре такси подъехало к тротуару, и водитель открыл багажник, чтобы загрузить их вещи. Хлопок крышки отозвался коротким эхом в прохладном воздухе. Спустя несколько минут они уже ехали в сторону вокзала, а в салоне царила тишина, в которой слышался только ровный шум двигателя. Тото старался не смотреть в сторону Рона. Он сидел, вжавшись в спинку заднего сиденья, и неотрывно смотрел в окно, наблюдая, как огни улиц медленно проплывают мимо. Всё происходило слишком быстро, как будто он внезапно оказался в книге, в чьей-то фантастической истории, только в этот раз не был её автором. Рон, напротив, выглядел спокойным и даже довольным. Он сидел расслабленно, слегка наклонившись назад, и время от времени переводил взгляд на Тото, будто хотел убедиться, что тот в порядке. Когда они добрались до вокзала, оба вышли из машины. Они направились в здание, купили билеты на ближайший поезд и сразу же пошли к платформе, чтобы не терять времени. — Мы едем в Токио? — нерешительно спросил Хитоши. — Да, — ответил Рон, не оборачиваясь. — Мой дом и детективное агентство находятся в префектуре Гифу. — Ясно, — тихо произнёс Тото. В поезде было достаточно свободных мест, и они сели рядом у окна. Когда вагон тронулся, пейзаж за стеклом начал меняться. Серые и унылые кварталы постепенно отдалялись, уступая место новым и незнакомым видам. Всё вокруг казалось чужим, слегка тревожащим, но при этом манящим своей новизной. Тото никак не мог усидеть спокойно. Он слегка ёрзал, то и дело переводя взгляд с указателей на пол, затем снова на окно. — Первый раз едешь в Токио? — с лёгким любопытством спросил Рон. — Мгх... да, — признался Хитоши. — Я почти никогда не выезжал за пределы города Такаяма. Обычно я бывал в других городах только по необходимости, когда приходилось ездить в больницу на процедуры и обследования. Это первый раз, когда я еду просто так, чтобы увидеть другой, огромный город. Рон слегка склонил голову, и его губы тронула мягкая улыбка. — Тогда тебе стоит попробовать что-нибудь новое. В Токио много интересных мест. Я с удовольствием показал бы их тебе. Тото обернулся и на мгновение встретился с ним взглядом. От этого взгляда у него внутри будто что-то защемило. Ощущение было тёплым и одновременно тревожным, как будто в груди что-то дрогнуло. Рон продолжал смотреть на него, не отводя глаз. Его взгляд был спокойным, но внимательным, словно он пытался запомнить каждую черту, каждое выражение лица Хитоши. Казалось, он всё ещё не мог до конца поверить в то, что Тото рядом. Что он жив. Что они едут вместе. Мысль о том, что Тото будет жить у него дома, наполняла Рона такой радостью, что её невозможно было описать словами. Внутри было ощущение лёгкого, порхающего тепла, которое хотелось беречь. И всё же вместе с этим счастьем уже начинали зарождаться новые мысли. Ему предстояло многое узнать о Хитоши. У него было миллион вопросов о нём, и эти вопросы не давали ему покоя. Тото почувствовал, как его щёки начинают теплеть, и поспешно отвёл взгляд обратно к окну. — Было бы неплохо, — почти шёпотом произнёс он.