Где Цветут Королевские Кости

- Йорг, иди сюда! – голос молодой гномки пронесся эхом по пустующим пыльным залам. Из-под груды камней вынырнул ее перепуганный напарник. Его нос был забавно испачкан в саже, а в свет от фонаря отчаянно стучалась пара жирных мух. - Не кричи, идиотка! – прошипел он и на цыпочках подобрался к подруге. Та лишь посмеялась. Ее голос жутко отражался от стен и возвращался обратно в уши. Йорг поежился и сжал руку гномки. - Не нравится мне здесь… Ночевать будем сегодня снаружи. Жуткое местечко. Эребор был давно заброшенным королевством гномов. Последние гномы ушли в Морию после падения короля Борина Третьего, но официальным его концом долгое время считался уход с трона короля Торина Дубощита и его любимого супруга хоббита Бильбо Бэггинса. Они были мудрейшими правителями, королевство при них достигло пика своего величия: торговые связи со всеми народами, огромное уважение и прекрасная репутация. О них слагали легенды и писали в балладах, а об их большой и нерушимой любви был написан не один роман – Марастира обожала читать человеческие книги, и поэтому именно она загорелась идеей отправиться в это место. Больше всего ей было интересно найти в заброшенном дворце королевские покои, увидеть портреты тех самых Торина и Бильбо, и увидеть воочию то, что осталось от этих двух великих правителей. Пока они обошли лишь пару главных залов, и сказать, что они были поражены, это ничего не сказать. Да, некоторые места были повреждены, некоторые балконы обвалились, но в целом королевство выглядело просто прекрасно, словно в нем до сих пор кто-то жил. Марастире даже периодически казалось, что она чувствовала свежий запах чего-то живого. Йорг же был не в восторге от наблюдений напарницы, и всеми силами убеждал себя, что этой дурочке просто показалось. Встретить в темных коридорах другого гнома, кроме них самих, ему хотелось меньше всего. Ему ужасно не хотелось признавать этого, но он боялся этого места, и легенды о таких «идеальных» правителях казались ему просто ужасающими. Не бывает таких. - Так, что там? Чего ты меня звала? – он наклонился поближе к подруге. Марастира сдула с рамки пыль и протянула ее Йоргу. У него на мгновение перехватило дыхание. С полотна смотрело ангельски красивое существо. По старым стандартам гномов он был тем еще уродом, но все остальные бы души продали, чтобы выглядеть так же. Длинные золотистые кудри, пышные ресницы, розоватые губы. Существо словно светилось, было даже как-то неловко на него смотреть, словно глаза не достойны видеть такой красоты. Он, безусловно, понимал, что художник мог перестараться – мазок и манера живописи была явно не гномья – но прямо из ниоткуда такой детализированный рисунок ведь не мог взяться, правда? Единственное, что пугало в этом рисунке, это ужасающая худоба существа, что чувствовалась в остроте скул и тонкости пальцев на руках, а также глубокие, почти черные синяки под глазами, словно этот бедняжка не спал годами. На голове красовалась серебряная корона с тремя золотыми вставками. Консорт. - Представляешь? Это вот так выглядел супруг короля незадолго до их смерти! Неудивительно, что Торин Дубощит так любил его. Он выглядит таким спокойным, надежным и добрым. Я бы так хотела хоть раз увидеть Бильбо Бэггинса воочию! Интересно, он был таким же в реальности? Ему бы немного веса набрать, да бороду отрастить, и представляешь, каким бы эталоном он был у наших? – мечтательно лепетала Марастира, разглядывая картину со всех сторон. Йорг, наконец, оторвал взгляд от существа на изображении, и фыркнул. - Нужно поискать изображения, созданные гномами. Люди и эльфы любят приукрашать свои картины. – что-то было не так с этим полотном. Оно дышало чем-то темным. Зачаровано? Марастира собиралась бросить его обратно на пол, но Йорг ее остановил. – Нет, подожди. Поставь ровно. Красиво все-таки нарисовано. Жалко будет, если повредится. Пока они перемещались в другую комнату, гном все время оглядывался назад на этот портрет. Печально опущенный взгляд и украшение на шее, напоминающее ошейник. Хоббит был словно живой. - Ты не смотрела, не было ли там нигде подписи художника? Кто это нарисовал? - Что за глупости? Ты только что плевался, что тебе не нравилось. Давай, идем дальше, потом вернемся. Мне интересно посмотреть, что в других залах! Эребор не прекращал удивлять. Уютные домики простых жителей, мебель почти не повреждена. Было видно, что гномы уходили не в спешке, что покидали Одинокую Гору не из-за экстренных обстоятельств. Они не бежали в ужасе, не бросались на произвол судьбы в попытках спастись. Они медленно покидали королевство, забирали все самое дорогое, бережно упаковывали свои дорожные сумки, в дверях еще несколько раз проверяли, не забыли ли они ничего. Могли даже остаться еще на пару дней в родных стенах, просто так, на прощание. В домиках оставалась только какая-нибудь большая мебель, не подлежащая транспортировке, и, возможно, парочка забытых вещей в шкафчиках: одна серебряная серьга, детская игрушка под кроватью, погнутая вилка в ящичке на кухне или пояс со сломанной застежкой. Марастира сгребала весь хлам в свою сумку, чтобы потом рассмотреть повнимательнее. Йорг же просто ходил следом за ней, все время оглядываясь по сторонам, и уговаривая ее выйти из горы и вернуться на следующий день, ведь солнце уже начинало заходить. - Ну перестань, не будь таким занудным! Мы все равно здесь ненадолго, я так думаю. Максимум на неделю. Обойдем королевство, поищем что-нибудь интересное, и будем таковы. Давай, если ты так хочешь побыстрее закончить с этим, идем на верхние уровни, чтобы завтра с них и начать. Эребор не такой большой, как тебе кажется. – гномка потащила напарника за собой. Снова в том большом зале с обрушенным балконом, Йорг на несколько минут застрял у портрета Бильбо, пока Марастира зачеркивала на карте места, которые они уже исследовали. С каждым взглядом на картину, на ней проявлялись новые детали: крошечные трещинки на его губах, краснота глаз, пара выбившихся из общей массы волосков… Подпись художника стояла на задней стороне картины. Из витиеватых букв Йоргу удалось разобрать имя: Ори из семейства Ри. Талантливый творец, хотелось бы взять у него пару советов. Гном и сам интересовался искусством, рисовал эскизы для ювелирных изделий, а также иногда брал деньги за портреты углем. Но это пока что было скорее простым увлечением. Вот если бы он смог рисовать так же, как этот Ори, то он бы достиг больших успехов. Нужно поискать еще его работ. Может быть, среди них будут и наброски, которые Йорг бы мог взять для срисовки? - Мара, а ты больше нигде рисунков не находила? – он говорил чуть громче, чем раньше. Уши уже потихоньку начинали привыкать к этой необычной акустике, и эхо не так сильно пугало. - Нет. Я их не ищу, а эта картина попалась случайно. Если хочешь, можем разделиться. Я пойду на верхние этажи, а ты останешься здесь искать то, что тебе нужно. – Йорг с трудом оторвал взгляд от Бильбо и подошел к подруге. Все-таки страх никуда не делся, и оставаться наедине с пленяющим изображением ему ужасно не хотелось. - Пойдем вместе. Королевские покои ведь на верхних уровнях? Там должно быть много всего. Посмотрим, что они там оставили. – Марастиру явно более чем устраивал такой расклад. Она широко улыбнулась и сжала руку Йорга. - Говорят, после смерти Короля и его Консорта, их комнаты оставались нетронутыми, как дань уважения, а слуги все равно каждое утро заправляли их постель и приносили завтрак. Это продолжалось до последнего дня, и мне, кажется, кто-то рассказывал, что перед тем, как покинуть королевство, одна из служанок снова заправила их постель, сменила воду в кубках у кровати, и только тогда согласилась уйти. Марастира рассказывала это восхищенно, а вот Йоргу показалось это жутковатым. Он бы ни за что в жизни не согласился добровольно приходить в покои мертвых, приносить им что-то, так еще и касаться их постели, на которой они только недавно спали. Он представил себе мертвого консорта Бильбо в гробу, окруженного цветами, такого холодного и спокойного. Его усталые веки опущены, тело расслаблено, а тонкие руки аккуратно сложены на груди. - А кто из них умер первым? Не знаешь? – тихо спросил Йорг. Мара пожала плечами и покачала головой. - В книгах, которые я читала, все рассказывают, что они умерли в один день. Консорт Бильбо был очень долго болен, и однажды утром, после целой ночи в агонии, в больничной постели его сердце перестало биться. Король Торин организовал ему пышную прощальную церемонию, весь день провел в траурных одеяниях, а ночью повесился в их спальне, на большой люстре. В своей предсмертной записке он просил похоронить его в одном гробу со своим консортом. Может быть, в медицинском крыле мы сможем найти какие-нибудь записи с того периода. Что-то Йоргу все меньше и меньше хотелось идти в королевские покои, особенно после информации о том, что король там и погиб – так еще и таким способом. Ужас какой. Из дальнейшего мечтательного рассказал Марастиры выяснилось, что, по слухам и из книг, из-за неизвестной болезни, тело консорта Бильбо бросало все силы на поддержание его молодости, и потому его здоровье стало крайне хрупким, появились проблемы с сердцем и питанием – что, кстати, стало для него летальным, ведь он абсолютно перестал есть под конец своей жизни, и погиб частично от голода. А король Торин к тому моменту был еще здоровым, но довольно старым. Если верить книгам, то ему на тот момент было уже больше четырехсот лет. Удивительно, что гном прожил настолько долго, но род Дурина славился своими долгожителями. А вот про хоббитов ничего известно не было. В Мории не было ни одного труда об этих существах, говорят, все было уничтожено после пожара в нескольких библиотеках Эребора. Но были и некоторые старцы, которые упоминали, что забирать книги им было запрещено, и никаких пожаров и в помине не было. Их, конечно, считали безумцами, но Марастира и Йорг еще не бывали в библиотеках, так что пока неизвестно было, стоит ли таким верить. До королевских покоев и медицинского крыла они не дошли, остановились на небольших комнатках неподалеку. Они раньше принадлежали королевской страже, и на стенах было развешено множество портретов, а также флаги и гербы рода Дурина. В комоде у одной из кроватей Йорг нашел копию той самой картины из большого зала, но поменьше. Маленький, пыльный рисуночек в золотой рамочке, что преспокойно помещался в карман. И, даже не задумываясь, гном забрал его. Не показывал Марастире, никак не озвучил свою находку, просто бездумно сунул полотно в карман. - Смотри! Здесь потайной ящик! – Марастира вынырнула из-под кровати с ящиком такого же цвета, что и камень на полу. – Там была небольшая дыра, в которой его спрятали. Я бы даже не заметила, если бы не зацепилась за него рукой, пока вылезала. Замок был старым и изношенным, так что с пары ударов молота Йорга, он треснул и со звоном упал на пол. Гномка открыла ящик. Но вместо украшений и личных вещей, там была огромная стопка бумаги. Половина листов была повреждена – чем-то прожжена или испачкана, порвана или чернила на листах лежали несуразными кусками. Йорг наклонился поближе, и почувствовал еле ощутимый запах железа. И он был точно не от замка. - Что это? – он вытащил листы бумаги и начал их медленно перелистывать. Марастира задумчиво почесала голову. - Зачем прятать бумагу в таком месте? Тем более, если на ней что-то написано. Если этот гном не хотел, чтобы это видели, то ему стоило избавиться от записей. А если хотел, чтобы увидели, почему не забрал с собой, когда уходил? – гномка размышляла вслух. – Может, это какой-нибудь личный дневник предателя, о котором никто не знал? Там указан год? - Это записи со времен правления короля Торина и консорта Бильбо… - прошептал Йорг, его глаза теперь округленные, словно два десертных блюдца. – И его автор хочет нам кое-что рассказать… Мать махалова, Мара, идем отсюда! Быстрее! Гномка не успела никак сопротивляться, когда Йорг схватил ее за шиворот и потащил прочь из комнаты. Они сломя голову неслись по улицам Эребора, пока, наконец, не вылетели из ворот. Запыхавшиеся, они шлепнулись на землю, а прохладный ветер раздувал капли пота с их лиц. Марастира, наконец, пришла в себя, и повернулась к напарнику. - Ты что, с ума сошел!? Что это было? Почему ты так выбежал оттуда? Что там такого было написано? – Йорг боязливо оглянулся в сторону ворот Эребора, и вытащил из кармана скомканные листы. Больше половины были повреждены, еще парочка порвалась у него в кармане, но самое главное удалось сохранить. Он дрожащими руками развернул мятый пергамент, тяжело выдохнул и положил его на землю. - Пятое число второго месяца 2942 года… «Не знаю, когда это сможет кто-либо прочитать, и как будут называться месяца в вашу эпоху. Но я надеюсь, что о моих записях не узнают хотя бы сейчас, и когда-нибудь их увидят независимые умы. Это моя первая запись, и, на тот случай, если она повредится, я буду повторять это на каждом листе, в разных местах, чтобы вы точно узнали. ВО ВСЕМ БЫЛИ ВИНОВАТЫ ТОРИН ДУБОЩИТ И БИЛЬБО БЭГГИНС.»

***

Темная комната, сухой, ледяной воздух, и длинный стол. Одноглазый целитель, склонившийся над очередным телом. Его дыхание напоминало предсмертные хрипы, он никому не расскажет, что случилось. Он нем, и пока ему не пришили искусственную челюсть, он не говорил. Но сейчас он собирает из своего любимого младшего брата бездушного стражника. Что угодно, лишь бы он выжил. Он игнорирует, что гном больше не дышит, что сердце у него не бьется, а из ран не течет кровь. Он не может умереть вот так… - Как успехи, Оин? – из темноты послышался мелодичный, бархатистый бас короля. Целитель замер и повержено посмотрел на остатки того, кого он когда-то знал. Он больше не звал его Торином. Он стал просто «Ваше Величество». А Бильбо стал «Мой Лорд» или «Ваша Светлость». Никогда больше друзья не обратятся к ним по имени, потому что это больше не Торин и Бильбо. Целитель моргнул несколько раз, что считалось за ответ, так как даже двигать головой было больно. Зияющая рана от того, что раньше было его челюстью, болела, действие обезболивающего, которое Торин позволил ему вколоть перед этой «операцией», начинало подходить к концу. - Умница. Работай. Я подберу тебе протез, если Глоин будет стоять передо мной через два часа. Если не справишься, надену на тебя железный намордник. – увидев перепуганное лицо Оина, король зловеще рассмеялся и похлопал старого друга по плечу. – Шучу. Я ведь не чудовище какое-нибудь. Я верю, что ты справишься. Давай. Из-за чего Оин так страдает, спросишь ты, мой маленький друг. Почему король так издевается над ним? Чем он это заслужил? О, это очень занимательная история. Тебе предстоит собрать все воедино самому. Как ты уже понял, что-то нечисто с королем и его консортом. Но я не могу рассказать тебе все просто так. Мне нужно скрываться. И если эти записи найдут, я оставлю фрагменты во всем королевстве, чтобы вы смогли их найти. Но давайте со всем по порядку. Я расскажу вам историю о сломленных, красивых гномах и одном хоббите. Торин и Бильбо никогда не были плохими, и они бы осудили то, что сделали, но они ничего не могли поделать с этим. Не все так просто, но все то, о чем я напишу – вина тех искаженных версий моих двух любимых друзей, которых я позорно потерял. - Оин, у меня постоянно болит голова, это уже просто невыносимо… - Бильбо, немного бледнее, чем обычно, выпивал очередную порцию обезболивающих таблеток и массировал свои виски, в надежде, что это поможет. Прошло всего пару дней после того, как дракон погиб, и все это время было просто невыносимым. Торин рехнулся и все время проводит в сокровищнице, никого не слышит и не видит, кроме Бильбо. Этот хоббит – наша последняя надежда, и тут он начинает жаловаться на здоровье. Если с ним что-то случится, Торина будет не вернуть. - Опиши головные боли, пожалуйста. Они изменились с нашего последнего приема? – целитель нежно касается подбородка хоббита, приподнимает его голову, рассматривает его глаза, рот, уши. Бильбо послушно позволяет себя обследовать, не сопротивляется и делает все, о чем просит его Оин. - Они странные. Сначала режущая боль, как я сначала говорил, а потом как будто на этот порез начинают давить. Они в основном ухудшаются иногда ночью. Как будто что-то давит на меня изнутри. Мне больно. - Ты спал сегодня хоть немного? – Оин опустил нижнее веко хоббита и внимательно рассмотрел розовато-фиолетовые синяки под глазами. Раньше их не было. - Только когда подействовало обезболивающее, и я смог спуститься к Торину, чтобы позвать его. Когда он обнимал меня, полегчало. Стало спокойнее, и я смог спать. А, и еще… появилось какое-то странное шипение в ушах. Оно как будто живое. После этого Оину ничего не оставалось, кроме как искать предмет этого «шипения». Отчаянно копаться в мозгах бедного хоббита, в прямом и переносном смысле этого слова. И именно в то время, пока Бильбо лежал без сознания на кровати, Торин, казалось, немного пришел в себя. Он перестал часами сидеть в сокровищнице, и теперь все время проводил с хоббитом. Стал нежнее и мягче по отношению к другим, перестал заставлять их искать Аркенстон по всей сокровищнице без перерывов на еду или отдых. - Как он сегодня? – тихо спросил король, сидя у кровати Бильбо. Сейчас он вообще не был похож на короля. Он был маленьким безбородым камушком, каким он был много лет назад из рассказов Балина. И не было в его глазах того безумия, не было жестокости. Было лишь чувство вины. - Я все еще не докопался до причины его головных болей. Он выглядит совершенно здоровым. Его нужно будет привести в чувство завтра. Торин долго молчал, просто молча поглаживая пальцем руку Бильбо. - Я понял, Оин. Аркенстон и богатства горы – безделушки. Вот оно, мое сокровище. Жизнь моя. – он оставил невесомый поцелуй на костяшках его пальцев. Целитель не ответил ничего, но что-то глубоко в душе подсказывало ему, что это даже хуже. Ведь Бильбо живое существо, и обращаться с ним, как с «сокровищем» не получится. Но ведь он сейчас как будто в здравом уме, и может это было просто сравнение? Бильбо привели в чувство на следующий день. Торин не впадал в такое же безумие снова. Он нашел мифриловую кольчугу, кольцо покрасивее, и сделал хоббиту предложение на бастионе, пока эльфам выдавали камни Ласгалена, а Барду – его обещанную долю. Конечно, хоббит сказал «да», и они казались такими счастливыми, что даже Трандуил словно оттаял. Но жалобы на боли не прекратились. Наоборот, их стало лишь больше, и ко всему прочему добавились жалобы на голоса в голове. На этой же неделе Бильбо признался, что это он украл Аркенстон и скрывал его от Торина. Но вот только глаза короля горели только тогда, когда он смотрел на своего хоббита. Когда все думали, что он снова сорвется и убьет его, он лишь мягко улыбнулся, поцеловал своего любимого в макушку и отдал камень компании. - Я хочу, чтобы из него было сделано свадебное кольцо для моего Сокровища.

***

- Ну, и что тут такого? Какая-то бредовая вставка в самом начале, а после этого записи о том, как король Торин сильно любил своего консорта. У нас нет никаких доказательств, что указанное выше действительно происходило. А следующие страницы ты порвал, а некоторые и вовсе чем-то прожжены насквозь, и мы не знаем, про что там написал этот человек. Может, он сам что-то натворил, а потом обвинил короля? Откуда нам знать? – Марастира скрестила руки на груди и сердито посмотрела на Йорга. Тот лишь закатил глаза. - То есть, тебя не смутила незаконченная история о таинственных головных болях у консорта и его галлюцинациях? Здесь что-то точно нечисто, Мара, нужно разобраться! Либо же сжечь эти записи, и завтра же уходить из этого гребаного места! Марастира сделала глубокий вдох и немного успокоилась. Они ссорятся из-за всякого бреда, просто записки какого-то безумца, разве стоит придавать этому такое значение? Но Йорга это, кажется, ужасно задело. Он воспринял записку слишком серьезно. Ну, ладно. Завтра успокоится. - Давай пойдем спать, Йорг. Завтра со всем разберемся, хорошо? – гном хотел было спорить дальше, но в итоге просто кивнул и вытащил из рюкзака спальный мешок. - Ты права. Я ужасно устал сегодня. Спокойной ночи, Мара. - Спокойной ночи, Йорг. Вскоре и сама гномка тоже легла спать. Но он не спал. Он лежал и пристально рассматривал тот маленький портрет Бильбо, что он забрал из той комнатки. Невозможно оторваться. Эти аккуратные мазки, передающие цвет его фарфоровой кожи, покрасневшие печальные глаза и светлые волосы. Ему вдруг срочно захотелось увидеть оригинал. Картина ведь осталась в том зале, стоит там. Если он пробежится, ничего ведь не случится, да? Это займет всего пару минут, он схватит картину и выбежит оттуда. Главное потом спрятать ее от Марастиры. Он бежал так быстро, что даже не заметил две фигуры, стоящие на бастионе. - Назови мне хотя бы одну причину, почему ты не хочешь, чтобы я зарубил его прямо сейчас. Мало того, что он смотрит на тебя глазами, полными этой мерзостной похоти, так я еще и ужасно голоден. Он нежно улыбнулся и поцеловал его в щеку. Им и правда пора было уже поесть, но ему было интересно, что же сделает зачарованное изображение с уязвимым разумом? - Я хочу, чтобы ты немного подождал. Сможешь сделать это, ради меня? Совсем немного. Или ты боишься, что не будешь больше любить меня, если увидишь истощенным? - Ну, что за глупости? Нет, конечно, не перестану. Ты ведь не перестал, когда я был дряхлым старикашкой. Просто я не хочу, чтобы ты мучился, милый. А еще я очень ревную. Очень сильно. Он ластился к его руке, словно котенок. Принадлежит только ему, и никто не смеет прикасаться, никто не смеет смотреть, никто не смеет желать. - Никогда не устану от этой твоей очаровательной черты. Идем, посмотрим, что он там делает. Уж больно надолго засиделся. - Клянусь, если увижу его перед портретом, я вскрою ему череп… - Только попробуй! Не сейчас. Мне интересно, что с ним будет.