Где Цветут Королевские Кости

Ночь пролетела незаметно – но только Марастира не нашла Йорга утром возле костра. Его вообще нигде не было, и он не отзывался. На ее крик откликнулось лишь эхо и птицы. Единственным, что после него осталось, была маленькая рамочка с размытым портретом внутри. - Что за хрень… Йорг! – снова крикнула она. И снова тишина. Только какой-то странный звук из-за ворот Эребора. Как будто храп зверя. Гномка быстро собрала вещи и пошла на поиски напарника. Но это странно, ведь вчера он так сильно боялся оставаться один в королевстве. Может, сбежал? Ну нет, они столько лет знакомы, Йорг не такой. Он никогда просто так не сбегал. Тем более Марастире казалось, что он ее любит, а дорогих ему людей он никогда не бросал в ситуациях, которые сам считал опасными. Когда она была одна в этих темных залах, было действительно страшно. Она тихо выдохнула, набрала в легкие побольше воздуха, и громко позвала его. Крик пронесся словно по всему королевству, даже по его самым удаленным уголкам, и вернулся обратно к ней без вестей. Было так же тихо, только откуда-то доносился тот самый храп. Гномка зажгла фонарь и пошла дальше, в тот зал, где была лестница на верхние уровни. Но вместо пустующего зала, ее встретило нечто иное. Никаких обвалов, вокруг сновали гномы, сквозь окна пробивался свет, и отражался на улицах. Марастира пораженно оглянулась по сторонам, затем подняла взгляд. Обрушенный балкон был целым, над ним висела большая картина с королем Торином и его консортом, сидящими на одном троне. Вокруг было удивительно тихо: все гномы общались на пониженный тонах, тихо смеялись, перешептывались и, если нужно было кого-нибудь позвать, делали это в основном жестами. Такое поведение для гномов неестественно, но никто не выглядел так, словно это им мешает. Марастира оставила фонарик на какой-то из лавочек и пошла вдоль улиц, с интересом разглядывала окружение. Эребор захватывал дух своими огромными залами, гобеленами на стенах и люстрами. Красота. - Здравствуйте, господин! – радостно прощебетала она, подходя к одному из гномов. Тот посмотрел на нее как на умалишенную и оглянулся по сторонам. – Да, да, я к вам обращаюсь. Не могли бы вы подсказать, какой сейчас год? Ее собеседник явно не собирался отвечать, просто развернулся и пошел в другую сторону от нее. Странно. Она уже собиралась окликнуть кого-нибудь еще, но вдруг какой-то гном схватил ее за руку, оттащил в сторону, за один из домов, и зажал ей рот рукой, чтобы не кричала. Послышался тихий стук каблуков, проносящийся по всему огромному залу. Марастира начала мычать и вырываться, но гном лишь крепче зажал ее рот. - Тише, заткнись! Я спасаю тебе жизнь, идиотка! Если ты пообещаешь, что сейчас не будешь орать, я открою тебе рот. – она замерла на несколько мгновений, пытаясь отдышаться, затем медленно кивнула. Гном ее отпустил. – Быстро, назови мне свое имя. Я никогда тебя не видел. - Марастира. – прошептала она. Гном поднял взгляд, о чем-то раздумывая, затем затащил ее в дом. – Эй, что ты делаешь!? - Никогда не обращайся к стражникам на «вы», да и вообще ни к кому! Это же неуважение! – снова послышались тихие шаги, теперь они уже удалялись. Гном выдохнул и отпустил ее. – Мы все здесь семья. Если ты не хочешь стать Потерянной, уважай наши правила. Я не знаю, откуда ты пришла, но я бы посоветовал тебе уйти. Ты не часть семьи. Марастира собиралась что-то ответить, но увидела из окна его. Бильбо, живого. А рядом с ним Йорг, завороженно рассматривает его, как тогда смотрел на картину. Королевский консорт красив, как ангел, он словно светится. Он еще не такой худой, каким был на той картине, которую она нашла под завалами, его волосы короче, у него не такие большие круги под глазами, и вообще он выглядит здоровее. А вот Йорг – нет. Он побледнел, глаза впали, и как будто даже похудел. Но это точно был он. Она подбежала к окну, собиралась окликнуть его. - Нет! Стой! В окне она встретилась взглядом с двумя покрасневшими зелеными глазами. Бильбо мягко улыбнулся и скорчил забавную рожицу. Сзади послышался скрип двери и истошные крики. Марастира в ужасе обернулась, но сзади ничего не оказалось. Просто черная бездна. Весь мир погрузился во тьму. - Этот будет на твоей совести, мышка. Очнулась она посреди разрушенного зала, задыхаясь. Какой-то гном отчаянно тряс ее за плечи и звал. Это был не Йорг. Она громко кашлянула, и из ее рта обильно полилась какая-то неясная черная жидкость. После этого она наконец смогла сделать вдох и откашлять всю эту гадость. Жидкость была безвкусной, но от ее вида становилось жутко. Марастира наконец подняла взгляд на гнома, что сидел рядом с ней. Он был бледным, чем-то похож на то, каким был Бильбо в том сне. На его лице был большой рваный шрам от губы до глаза, а растрепанные темные волосы чуть короче, чем у Йорга, были собраны в кривые косы. - О Махал… Господи, жива… - гном шумно выдохнул и опустился рядом с Марастирой. Она протерла нос и рот рукавом и перевела взгляд на лужу на полу. Вся ее туника была испачкана и теперь неприятно прилипала к телу. - Кто вы? Что со мной было? - Ты увидела то, что тебе еще не дано увидеть. Или вообще не стоило видеть никогда. Я бы посоветовал тебе уходить отсюда. Ты помешаешь мне. – гном проигнорировал ее первый вопрос, протер глаза и поднялся с пола. - Но мой друг… - Ты, что, не одна здесь? Гном заметно побледнел. Марастира покачала головой и быстро пересказала ему события вчерашнего дня. Как они с Йоргом нашли те странные записи, как договорились на утро со всем разобраться, а затем как ее друг исчез, и она увидела его в том странном сне, от которого очнулась, захлебываясь в непонятной жидкости. Но она забыла про портрет, та маленькая рамочка, которую она подобрала у спального мешка напарника, где-то потерялась. Такие новости заставили гнома снова сокрушенно опуститься на камни и закрыть лицо руками. - Это конец… Нет, все, нужно срочно уходить отсюда. Нас найдут. – он сжал кулаки и сильно дернул себя за волосы. В руках остался небольшой клок. – Дерьмо! Зачем вы пришли!? Я столько лет боролся с этой мразью, вы все испортили! В его голосе была скорее не ярость, а отчаяние, и Марастире стало даже немного стыдно. Ведь это она была инициатором похода. Но ведь она не знала! Откуда ей было брать эту информацию? От них, оказывается, все скрывали! Она вскочила с пола. - Мы ничего не знали о том, что творилось в этом проклятом королевстве, и я, Махал меня дери, до сих пор ничего не понимаю! Вы спасаете меня от какого-то сумасшедшего сна, из меня льет какая-то черная жижа, которой в моем теле никогда не было и быть не могло, вы не отвечаете, кто вы такой, а теперь еще и обвиняете в том, что мы сюда пришли и что-то вам испортили! – ее возглас пронесся по залу, и тишина после него была звенящей, пугающей. Гном долго молчал, и Мара не перебивала поток его мыслей. Она пыталась рассмотреть ответ в его печальных, усталых карих глазах, но они молчали. Стало так грустно, так обидно… Она приходила сюда с Йоргом, а должна уйти без него? Он был ее другом, они знали друг друга так долго, он был ее лучшим и единственным другом. Что она будет делать без его недовольного бурчания, нравоучений, мечтательных раздумий, хриплого смеха, теплых объятий? Она сглотнула ком в горле и тихо всхлипнула. Гном, наконец, поднял на нее взгляд. - Сколько тебе лет? – тихо спросил он. Что это за вопрос такой? Но она не спорила. - Восемьдесят шесть… - сбивчиво ответила она. Слезы пошли сами собой, и она принялась утирать их грязным черным рукавом, размазывая эту холодную жидкость по лицу. - Ты совсем еще малышка. И другу твоему не сильно больше, так? – Мара кивнула. Гном вздохнул, поднялся, и нежно обнял ее. Ей показалось, что это жест доброты, и когда он сжал ее крепче в объятиях, она уткнулась ему в плечо и заплакала. На деле же он надеялся таким способом заглушить ее всхлипы. Она и так уже наделала шума, не хватало еще, чтобы из-за ее слез их нашли раньше…

***

Йорг держал перед Бильбо зеркало, пока он аккуратно заплетал косичку с бусиной у своего уха. Сухие кудри были очень непослушными, и мелкие волоски выбивались из косы, делая ее неопрятной. Но Йорг был очарован. Он весь день не отрывал взгляд от королевского консорта, и не собирался это делать в ближайшее время. Кусок пряди выбился из косы, и Бильбо тихо выругался, пришлось в очередной раз расплетать. - Чем там Торин так долго занят? Мне тут помощь нужна, а он не пойми где шляется! – пробурчал Бильбо и тяжело вздохнул. Но, прежде чем снова вступить в бой со своими кудряшками, он обратил внимание на пристальный взгляд Йорга. – А ты чего так на меня пялишься? - Вы прекрасны, Мой Лорд. – как же красиво он закатывает глаза, когда раздражен, а потом возвращает свой взгляд на него, хмурит свои бледные брови, а потом возвращает взгляд на свое отражение. Его Светлость не переносил большие зеркала, и Йорг позаботился о том, чтобы не доставлять своему идолу неудобства. - Смотри, чтобы я не рассказал Торину о твоих бреднях. Он выколет тебе глаза, а я буду только рад на такое посмотреть. – губы Его Светлости расцветают в этой сладкой, жестокой улыбке. Как жаль, что он такой. Но это одновременно делает его еще более желанным. - Пускай делает что хочет, мне все равно. А если вы будете смотреть на меня, Ваша Светлость, я готов на все те муки, через которые Торин заставит меня пройти. – Йорг наклоняется немного ближе, и получает звонкую пощечину от консорта. Его отросшие ногти слегка царапают щеку гнома, а его обычно приятное и расслабленное лицо скошено от ярости. Боль приятная, упоительная, и Йорг благоговейно вздыхает, касаясь покрасневшего места удара. - Тебе везет, что ты мне еще нужен, щенок. Нет никакого «Торина» для тебя. Есть «Его Величество». Торин он только для меня, и не смей называть его по имени, как будто вы с ним какие-нибудь подружки. – он сжимает в руке бусинку. Это украшение, которое король вплел в его волосы на свадьбу, и то, за прикосновение к которому, Йоргу сегодня с утра отрубили два пальца. Но уже не болело, и кровоточащий бинт не мешал. Ведь когда Его Светлость слизывал со своих тонких пальцев его кровь, его лицо стало красивее, здоровее. Наверняка ведь кровь Торина не давала такого же эффекта. Этот старый, измотанный жизнью гном, не может долго нравиться такому прекрасному созданию, как Бильбо. Ему уже перевалило за двести лет, уже, наверное, и крышей ехать потихоньку начинает. Разве Его Светлость правда любит его? Король заходит в комнату через несколько минут, его руки, как всегда, по локоть в крови. Бильбо просто расцветает, когда он заходит в комнату, забывает про свое недовольство, и позволяет Торину нежно себя обнять, грязными руками испачкать белоснежный мех на пеньюаре. Когда они о чем-то перешептываются и целуются, Йорг отворачивается. Любят, мерзавцы. Почему он вообще все еще здесь? Взгляд опускается на его левую руку. Нет двух пальцев, огромная рана на запястье. А всем наплевать. Немой смотрит так, словно спрашивает: «Ну, и какого хрена ты жалуешься?», слепой говорит: «Так это тебя еще по-божески.», одноглазый со странной челюстью криво забинтовал его руку утром, а на жалобу просто закатил глаза и выгнал. Но как же так? Ведь Бильбо так сладко звал его с собой… а когда это было? Сколько времени прошло? Но мысли словно растворяет что-то иное, что-то постороннее. Маленькая жидкая сущность, что поселилась в его голове после того, как он посмотрел на тот портрет. Она разматывает его мозг и медленно пожирает его сознание, заполняя его пустотой и этой тупой одержимостью, которая не имеет никакого смысла. Бильбо замужем уже сколько? Точно больше двадцати лет. И разрушить их связь не то что сложно – это просто невозможно. А главная причина тому – ревность Торина. Король расхаживал со своим ненаглядным консортом по королевству, и, если при нем кто-то как-то не так касался Бильбо, этого беднягу больше не видели. Ну, или видели, но без какой-нибудь конечности или с кучей новых шрамов. А этому низенькому ангельскому существу ужасно нравилось. Он обожал то, насколько Торин был им одержим. Ему нравилось указывать на кого-то в толпе, шептать королю что-то на ухо, а затем стоять в углу пыточной и смотреть, как бедняжки мучаются. Потом он подходил к Торину, обнимал его со спины, вытирал кровь с его рук, но ее было так много, что в итоге он ее просто размазывал. Их губы касались друг друга только когда жертва была либо мертва, либо без сознания. Бильбо слизывал мелкие капельки крови с губ Торина, их поцелуи приобретали железный, сладковатый привкус насилия и боли. Как же им это нравилось. Они любили друг друга такими неправильными, любили бы друг друга даже если бы были разными, потому что их души связаны на уровне выше, чем просто любовь. Бильбо лежал на скомканных одеялах в короткой черной тунике, нагло украденной у Торина, болтал своими исхудалыми ногами, с которых уже много лет назад выпала почти вся шерстка из-за плохого питания и нагрузок на организм, которые вызывал драконий недуг и последствия некоторых не самых приятных и светлых ритуалов, из-за которых они с Торином могли жить вечно, при этом не превращаясь в нечто подобное Голлуму, или еще чего похуже. Этот ритуал был проведен даже не под надзором Валар, Бильбо не был уверен, что его поднял из мира мертвых Моргот. Это было что-то странное, но он не жаловался. Ведь теперь он не чувствовал боли, сожаления, отдал этому существу себя прежнего полностью, без возможности стать снова «нормальным». Он смотрел на этого симпатичного хоббита с сияющими глазами, пухленькими щеками, который уходит с этим темным существом, и в нем сначала проснулся какой-то отголосок совести, ему стало противно от себя самого, противно от того нечто, в которое он превратился. Но он выжил. Это произошло за две недели до того, как гномы начали уходить из Эребора. А причиной тому стала революция. Король Борин был куклой, подставным гномом, которого Торин и Бильбо хорошенько подготовили к его работе. В тот момент, из-за драконьего недуга, хоббит уже был серьезно болен. Дракону было плевать на то, что происходило внутри, дракон хотел лишь видеть свое сокровище, и поэтому он сохранял внешность Бильбо такой, какой она была с момента заражения, при этом плевал на его проблемы со здоровьем. Из-за этого королевский консорт медленно умирал от постоянных воспалений легких, язв и инфекций. Торин каждый раз сидел у его кровати, целовал его руки и клялся, что ляжет в могилу рядом с ним, что не переживет его смерть. И Бильбо улыбался, нежно целовал его в ответ и приглаживал седеющие кудри, которые король все так же красил в черный, чтобы скрыть от хоббита свое старение. Но что-то пошло не так. Марионетка сорвалась с веревок, и Борин начал говорить то, чего ему не стоило говорить. Он начал рассказывать о том, что происходило за закрытыми дверями пыточных, начал приводить живые примеры и раскрывать то, что никогда не должно было дойти до простого люда. В ту ночь Бильбо выволокли из палаты, привязали к столбу. Один за другим в его тело входили тонкие деревянные иглы. Он лишился рук, ног, себя самого. Его растерзали на куски, расцарапали его тело, содрали кожу с груди. Конечно же, большинство этого происходило, когда он был уже холодным. А затем его куски бросили в кучу и оставили гнить там же, где над ним вершили самосуд. Пока толпа протестующих пошла искать бывшего короля, те, кто все же оставался на стороне тиранов, собрали тело Бильбо в гроб, чтобы достойно похоронить. Но прежде, чем они даже успели начать церемонию, явился Торин. Он очень долго стоял над гробом и даже не моргал, из его широко распахнутых глаз ручьями лились слезы. Когда ему, наконец, удалось выдавить из своего раскрошенного в труху от горя горла хоть какие-то звуки и слова, он забрал гроб и отнес своего возлюбленного в спальню. Революционеры стояли под их дверями после этого очень долго, жгли факелы, протестовали, кричали что есть сил, но двери в королевские покои были из камня и железа. - Мое сокровище… Моя любовь… Жизнь моя… - король рыдал над телом уже битый час, сжимал отрезанную ледяную руку Бильбо, звал его, гладил пальцами его холодные щеки, умолял разбудить его и сказать, что это все дурной сон. Но с каждым взглядом на своего возлюбленного, его сердце лишь сильнее и сильнее разбивалось, а его осколки впивались в легкие, зажигая огонь ярости. – Они его уничтожили… Они забрали его у меня! Убийцы! - Ты можешь получить его назад, Король под Горой. – рычащий голос заглушил крики снаружи. Торин обернулся на звук и столкнулся взглядом с черной фигурой в тени. Существо сделало шаг поближе и склонилось над телом Бильбо. Оно нежно провело рукой по его волосам. – Бедняжка. - Кто ты такой? Как ты вернешь его? – существо перевело свой взгляд на Торина, приподняло его голову за подбородок. Он почувствовал призрачное прикосновение к своим щекам. - Утри слезы и сшей его тело. Пришей руки, залатай грудь, замени то, что разрушено, протезами. А когда ты закончишь, я расколю надвое твою душу, и верну его к жизни. Кусок твоей души поможет его душе вернуться в тело, и я сошью вас воедино. - И где подвох? Не может все быть так просто. – хмуро спросил Торин, вытирая свои слезы. Тень хрипло рассмеялась. - Что же, мой клинок, режущий твою душу надвое, не страшит тебя, Король под Горой? - Я бы отдал тебе всю свою душу, если бы ты дал мне гарантию, что ты вернешь моего Бильбо к жизни. - Как интересно… Тогда, обойдемся без других подвохов. Лишь маленькие неудобства. - Какие? Что с нами будет? Существо вкратце перечислило весь список. Питаться только кровью, жить вечно, при расставании или потере чувств оба умирают навеки, и все узнают об их злодеяниях, а также полный отказ от своей прошлой личности и его временная смерть – существу нужно было получить и его душу тоже, чтобы вернуть обоих возлюбленных к жизни. Торин, даже не раздумывая, согласился. После целой бессонной ночи за работой, двери королевской спальни, наконец, отворились. Но ликования не было. Все замолчали, когда увидели висящее на люстре холодное тело их бывшего короля. Решили все-таки его снять и похоронить вместе с его консортом. Не было пышной церемонии, но их последователям позволили спеть прощальную песнь. Закопали их в одном гробу, неглубоко под землей, в знак неуважения. Ночью из-под земли донеслись тихие разговоры, а затем рука короля выбила верхние доски. Два немертвых выбрались из своего заточения – Бильбо пришлось выползать, так как швы были сырыми, и он еще разваливался. Торин взял его на руки и отнес в их покои. - Не бойся, жизнь моя, скоро уже не будет больно. Мы будем вечными. И я покараю тех, кто посмел так изуродовать тебя. – король поцеловал своего консорта в лоб и обнажил Оркрист. Страшно даже называть цифру убитых той ночью, ведь ярость разбитого короля не пощадила никого. Он знал, кого ждет расплата, и он не пропустил ни одного дома. И на утро гномы были просто в ужасе. Как же так? И многие решили, что неупокоенный дух Торина мстит им за то, что они сделали с его любимым. Принято решение было покинуть стены королевства. Но ушли не все. А тем, кто все же ушел, Торин явился ночью и популярно объяснил, что произойдет с их семьями и любимыми, если хоть какая-то информация о произошедшем просочится за стены королевства. Бильбо с интересом смотрел на то, как его нарисованная версия с картины отрезает волосы Йоргу, и ковырял шрамы от швов. В покои тихо зашел Торин, и очень долго просто молча, с мягкой, влюбленной улыбкой, рассматривал своего хоббита, купающегося в лунных лучиках, как светились его голые ноги и плечи, как хорошо он выглядел в его одеждах. Подошел к нему, сел рядом и притянул в свои крепкие объятия. Бильбо был вынужден оставить Йорга наедине, отложил картину и уткнулся холодным носом в шею Торина. - Мышки уже в ловушке. – прошептал король. Бильбо улыбнулся и оставил на его коже мягкий поцелуй. – А что там твой птенчик? - Зачарованный. Глаз от меня отвести не может. – хоббит с огромным удовольствием смотрел, как Торин меняется в лице и прижимает его к себе крепче. Ему ужасно нравилось, когда Торин его ревновал, и нравилось его на эту ревность провоцировать. В последнее время ему это удавалось редко, лишь вспоминая некоторых гномов из прошлого, он заставлял глаз Торина нервно дергаться, а затем сам же его и успокаивал. Но вот проблема была не только в короле. Бильбо просто свою ревность очень хорошо скрывал. И кличка «мышки» ему ой как не понравилась. - Немножко поиграем и прибьем их всех. Как ты на это смотришь? – хоббит склонил голову на плечо супруга. Торин кивнул. - Прекрасно. А то я уже не могу смотреть на то, как этот ублюдок пожирает тебя взглядом. Бильбо хитро улыбнулся, отпихнул рамку ногой и забрался на колени Торина. Король коснулся шрама от шва на бедре своего супруга. - А расскажи мне, что ты с ним сделаешь? – вырисовывая спирали холодными пальцами на груди любимого, спросил Бильбо. Он обожал детальные описания от Торина, его вставки ругательств на Кхуздуле, упоение этой жестокостью. Но он слушал это всегда краем уха, потому что сам был крайне сосредоточен на расстегивании его вычурных ремней. Да, настолько ему нравились подобные монологи. Но только в исполнении его супруга – если бы он услышал подобное от Йорга, он бы скривился от отвращения и назвал его поехавшим. - Стой, милый, подожди… - туника Бильбо уже валялась на другой стороне кровати, рядом со штанами Торина. Король поднял с пола картину, на которой в это время Йорг лежал в кровати, тупо глядя в потолок. Торин поставил ее на тумбочку так, чтобы она лицом смотрела на их кровать. – Я хочу, чтобы он смотрел. Чтобы видел и знал, что ему тебя никогда не получить. Потому что ты принадлежишь мне одному, мое сокровище… Кого вообще волнует этот голос дракона? Бильбо он, наоборот, нравится, так что Торин не стеснялся его так называть. И идею своего супруга он поддержал. В ту ночь Йорг не смог уснуть. За стеной он прекрасно слышал, чем был занят Его Светлость и Его Величество. Марастира подскочила ночью от внезапно раздавшегося странного звука с верхних этажей. Как будто это был чей-то стон. Но, прежде чем она успела растормошить своего нового друга, он отмахнулся от нее и перевернулся на другой бок. - А что ты думала, у них невинная любовь, они держатся за ручки и только по праздникам целуют друг друга в щечку? Это два гребаных маньяка-садиста. И конечно же они будут громкими.