Еë слова

Побег в новую жизнь

Гроза над головой Родители Сомы перестали звонить, когда случайно узнали правду. —Это просто этап! — кричал отец в трубку.—Ты испортишь себе жизнь! Как вообще можно любить баб? Мать Барабашки сожгла её детские фото и сказала, что умерла для неё. Обратной дороги больше не осталось, связь с родителями потеряна, они не смогут больше получить их поддержку... Однако все стало еще хуже — на работе стало невыносимо. Коллеги "случайно" роняли их вещи, "забывали" приглашать на совещания. В столовой за соседним столиком громко обсуждали: —Вы видели, как они смотрят друг на друга? Это же ненормально... Это против природы. —Вот именно! Это что-то психическое, отклонение какое-то! У здоровых людей такого нет. —Ну вот, скоро и педофилов начнут защищать. Это же все из одной серии — извращения! Последняя капля Надпись "Извращенки" на двери оказалась не самой страшной. На следующее утро они нашли разбитое окно с кирпичом, к которому примотана корявая записка: "Следующий раз — ваши лица". Барабашка молча собирала осколки, а потом вдруг разбила зеркало в ванной. Стояла, сжав окровавленный кулак, глядя на треснувшее отражение. —Я больше не узнаю себя, — прошептала она. Решение. Той же ночью Барабашка разложила на кухонном столе: сбережения — 120 тысяч рублей, список стран, распечатки о программах для беженцев «Канада, — ткнула пальцем в самую верхнюю строчку. — Там можно... можно быть собой. Там можно пожениться,а еще дают вид на жительство.» Сома молча кивнула, но когда Барабашка заснула, плакала в подушку, прикусывая её край, чтобы не разбудить любимую. В голове крутилось: "А если мы не справимся? Если там будет так же?" Они действовали как шпионы: продавали вещи через подставных лиц; покупали билеты через пять прокси-серверов; в "Добрых сердцах" сказали, что едут помогать в приют в глубинке, чтобы избежать преследования. Барабашка, хакер-самоучка, устроила маленькую месть - взломала почту главного гомофоба с работы. Наутро весь офис читал его "признания" в любви к начальнику-мужчине. Прощание. На их пляже, где всё начиналось, теперь лежал первый снег. Сома закопала капсулу времени: два билета в кино с их первого свидания, фото с волонтёрского лагеря, записку: "Мы вернёмся, когда здесь можно будет дышать" Последний рубеж. В аэропорту мать Сомы устроила истерику: "Ты променяла нас на эту... эту..." Барабашка отошла, давая им проститься. Сома обняла маму впервые за год: "Прости. Я не могу жить в твоей правде". Новый мир Ванкувер встретил их ледяным дождём. —Теперь что? — Сома дрожала от холода и страха. Барабашка достала два кольца из кармана — дешёвые, из вокзального ларька. —А теперь мы начинаем всё с нуля... В тот первый вечер просто стояли обнявшись у окна, глядя на чужой город, который стал их убежищем. Первая ночь в хостеле, где соседка-кореянка с любопытством разглядывала спящих в обнимку девушек. Первые испытания Языковой барьер... В супермаркете Барабашка полчаса объясняла, что ищет гречку. Продавец в итоге принёс киноа. Жильё: снимали комнату у русскоговорящей хозяйки, которая "не одобряла, но терпела". Хорошая женщина совковой закалки Работа: Барабашка мыла полы в школе, Сома убирала номера в отеле. По вечерам учили друг друга, Сома — английскому, Барабашка — основам программирования. Но когда в их первом канадском доме появился лягушонок-помидор, купленный в зоомагазине, Сома поняла — это уже дом. Пусть с протекающим краном и скрипучими полами, но их собственный дом.